Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Дом Шкилей


Дом Шкилей

Сообщений 51 страница 82 из 82

51

Горло одновременно драло и щекотало. Даниил кашлял не переставая, изредка находя время между приступами для вдоха - только потому и не задохнулся ещё.
Однако невыносимая боль постепенно, несколькими волнами, схлынула. Напрасно Бакалавр ждал, что хоть кто-то поможет: его не коснулась ни одна рука, а голосов он и так не слышал. Но так или иначе, чёртова отрава, кажется, решила отступить, не добив Данковского совсем немного.
Но странно - пряснился взгляд. Собственное дыхание больше не было таким тяжёлым; лёгкие всё ещё горели, но уже не были забиты ватой; кажется, произошло ещё что-то, но Данковский не мог понять, что. Так же, как не понимал, что не так с организмом во время заражения.
Обнаружив себя стоящим на коленях и свернувшимся в три погибели, Бакалавр не слишком обрадовался. Постепенно дом Шкиля обрёл привычные очертания, и Даниил смог оглядеться. Бурах вполне ожидаемо заслонял своей широкой грудью путь вниз, из-за него поминутно выглядывала заплаканная, доведённая до истерики Ева. Данковский смутно слышал ещё чьи-то голоса, но, кажется, народу было уже меньше.
Ноги ещё слабо слушались, но Данковский выпрямился, поискал взглядом свой саквояж и враскорячку добрался до него. Стиснув зубы, стараясь не поддаться малодушному желанию застонать от накрепко засевшей в теле тянущей боли, он принялся рыться в сумке, разыскивая что-нибудь, что облегчило бы участь.
- Ну всё, хватит вам комедию ломать... Ева, прошу вас, прекратите истерику... Артемий, да пропусти ты её...
Аккуратно составленные в саквояже склянки мелодично звенели. Среди прочего Даниил привёз с собой немного морфина, на тот случай, если бы пришлось оперировать Симона. Кто бы знал, что понадобится самому...
"Ч-чёрт, больно-то как. Знать не хочу, что теперь со мной. Лечиться теперь - не перелечиться. Скверно."
Плащ с тихим шорохом опустился на кровать, где часом раньше лежал сам Даниил. Данковский закатал рукав и без лишних сомнений вколол себе обезболивающего, иначе пытка бы продолжалась. То, что в таком состоянии лучше ещё пару часиков поспать и дать себе отдохнуть, предполагалось опустить: на износ - так на износ.
- Ну что, теперь ты отпустишь меня? - с подобием усмешки поинтересовался Бакалавр у молодого Бураха.

+2

52

В тот момент, когда юная панна, поднырнув под его рукой, ринулась наверх, Бурах осознал, что ему сильнейшим образом не хватает общества Александра Сабурова. Во-первых, он как местный пользовался бы куда большим авторитетом, а во-вторых, в отличие от белокурой панны, ему можно было дать по морде. А вот ударить, или хотя бы оскорбить словесно женщину Артемий бы не смог. Хотя вертелось на языке искреннее - и пожалуй, в данной ситуации вполне себе подходящее - обозначение её интеллектуальных способностей.
Чего доброго, и вправду бы ляпнул, если б рот открыл - приходилось молчать. Взгляда не сводить с медленных движений Данковского, все еще не вмешиваясь, оценивая. Да, цвет лица многострадального доктора теперь был ближе к незрелому лимону, да, двигался он плавно и перенося себя словно с осторожностью, да, на его лице было написано самое настоящее страдание, но что-то изменилось.
"Ушло грязное, рваное и красно-серое".
Бред, но для иного описания пришлось бы подойти ближе, провести осмотр, сравнить с почти отсутствующими знаниями о природе якобы смертельной чумы. Времени на то не было, сил тоже, а еще смысла: Артемий мог сейчас сказать, что грязи в той комнате нет. Пыль есть, мусор есть, но того мерзкого-влажного, от чего он готов был отбиваться стулом и таскать вещи на вытянутой швабре, нет. По совести сказать, если бы оно еще было, даже умирай перед ним Данковский, не помог бы и других бы хоть силой, но вытащил.
А тут еще добавило столичное светило своей усмешкой. Уж не винит ли? С него бы сталось. Напомнить, что ли, про заразу, про ответственность, про распространение?.. Поймав себя на попытке обидеться на практически незнакомого человека, Артемий даже чуть удивился. Правда, потом влепил себе внутренний подзатыльник: спать было определенно надо чаще, есть тоже.
От ответа его в любом случае отвлекла распахнувшаяся дверь - проклятие, же почти стемнело! - и топот парней. Бутылку где-то взяли. Молодцы.
Оторвал лапки юной панны от своей куртки. Вложил в них бутылку с водой. Убедился, что Данковский уже отложил шприц. Встретился с ним взглядом, без капли раскаяния, вины или еще чего-то подобного. Кивнул на ключи, что так и остались на буфете.
- Не забудь свои доказательства.
И отпустил юную панну.
Выходил вместе с мальчишками, по дороге обменявшись способами связаться побыстрее. Точно знал, что пойдет к ним в ночи Шкилем заниматься - но позже, совсем в ночи. Сейчас им направо было, к реке, а ему налево. По прямой, до Сырых Застроек и направо.
Артемий проверил, на месте ли ключи от наследства, нащупал нож и сжал его поудобнее - хоть улицы и были освещены, неприятных теней водилось в достатке - и направился к видневшейся впереди громаде Боен.

>>>>Ночлежка Оспины

Отредактировано Артемий Бурах (2012-09-12 21:35:54)

+3

53

>>>Кладбище

Уже у дома Шкилей ребята заметили, как из дома выходили Бурах и Чёрный с Гусаром.
- Тормоза вы, ребята, - сказал Чёрный, - Мы уже принесли бутылку и мадамочку успокоили.
- Нифига мы так и не достали, Артемий Исидорович, - начал разговор издалека Ноткин, виновато разводя руками, - взяли у Ласки молока, так нет же, разбилась бутылка. Криворукие, знаем. А эээ... Что такое? Что случилось? Куда мы идём? - протараторив три последних вопроса, Ноткин еле догнал Бураха, - Слушай, ты это... Шкиль у нас, на южной половине Складов. Двухэтажный такой, рядом бочка у входа стоит, там мы мусор сжигаем каждую ночь, увидишь... Приходи, поможешь, у нас парни нихрена не знают, разве что как перевязать... Хорошо?
Оставалось надеяться, что Бурах запомнил приблизительный адрес. В спешке попрощавшись со Служителем, ребята свернули в Жильники и двинулись к просторной в сравнении со здешними кварталами набережной. Как обычно, дружной гурьбой. Одному на такую компанию соваться - себе дороже.

>>>Обитель Двудушников

0

54

Бурах ушел. Негромко хлопнула входная дверь, и дом замолчал уже насовсем. Больше никто не хватал ее за изорванные рукава плаща, никто не вставал поперек лестницы. Ева поднялась по оставшимся ступенькам и нерешительно вошла в комнату. Данковский сидел на кровати и вводил в вену какое-то лекарство из своего саквояжа. В комнате было холодно, пахло сыростью и - резко - лекарствами. Сделав несколько шагов в сторону кровати, Ева остановилась, вглядываясь в изможденное лицо.
- Даниил, ты в порядке?, - вопрос, который она не могла не задать. Он прозвучал взволнованно, но кротко - меньше всего ей хотелось сейчас докучать уставшему бакалавру. Поэтому Ева побоялась даже приблизиться, так и осталась стоять посреди комнаты. "Даниил... как же хорошо, что болезнь прошла... Теперь ему нужен покой, надо отвести его назад в "Омут", а по дороге купить молока, если магазин еще не закрылся".
Когда укол был сделан, а шприц отложен в сторону, Ева все же сделала два шага, медленно протянула к нему руку и осторожно коснулась горячего лба. Похоже, бакалавр был единственным источником тепла в этом доме - жар исходил от него как от свечи. "Это плохо. Что если эту болезнь нельзя вылечить до конца? Похоже, эпидемия уже началась. Как в тот раз, когда умерла мама..."
Перед глазами возникали страшные картинки, которые долгие годы скрывались под замком памяти. Первая вспышка. Тогда неизвестная чума унесла жизни ее отца и любимой мамы. Это словно произошло вчера. Ева видела, как выносят на носилках неподвижное, неестественно выгнутое тело, накрытое грязной простыней. Выносят из ее дома... "Это нечестно", - вот что она тогда подумала. За секунду до того, как упала без чувств на землю. То же самое Ева подумала и сейчас, глядя на то, как медленно опускаются его тяжелые веки, как подрагивают тонкие пальцы, сжимающие ручку саквояжа, как невесомо покачивается тело - вот-вот упадет на жесткий матрас. "Ты не должен умереть, мой милый Даниил, только не ты. Мы уедем отсюда так скоро, как сможем".
- Даниил, - шепотом позвала она, - нам нужно уйти отсюда, слышишь?.. Наверное, до "Омута" слишком далеко, нужно пойти к Андрею. А потом... он знает, как можно уехать. Мы уедем отсюда. Тебе больше не придется так рисковать.

0

55

Вслед Бураху Даниил даже не взглянул. Думалось, всё, что Данковский скажет, будет использовано против него. Хотелось бы только верить, что Артемий хоть немного почувствовал хорошо запрятанную за гордостью благодарность Бакалавра.
Морфин подействовал довольно быстро, и стало заметно легче. Дом опустел, в нём остались только Даниил и насмерть перепуганная Ева, похожая на сейчас на привидение.
Её хрупкие пальцы, кажущиеся сейчас холодными, мягко коснулись пылающего лба. Данковский закрыл глаза, лишь на секунду позволяя себе насладиться прикосновением, а затем отвёл руку девушки.
- Лучше не трогай меня, - тихо произнёс он, - Побереги себя пока.
Уложив шприц и упакованную склянку раствора обратно в саквояж, Даниил поднялся на ноги
- Ты права, здесь больше нельзя оставаться. Но тебе придётся идти одной. Прямо сейчас найди Андрея и ни на шаг от него не отступай, поняла? Приведите в чувства Петра и ждите меня в студии. Побежим вчетвером, на хвост никого не возьмём, иначе сами пропадём. Ты всё поняла?
В другом случае Даниил бы удивился строгости и властности собственного голоса. Кажется, со стороны он выглядел сейчас уверенным и решительным, хотя душа билась, как пойманная птица. То, что пришлось пережить, он не пожелал бы и врагу. Было страшно, хотелось сделать хоть что-то.
Спасти хоть кого-то.
- Я связан словом. Мне нужно доложить Сабурову, затем я незамедлительно присоединюсь к вам. Я могу тебе доверять?
Наклоняться, чтобы внимательно заглянуть госпоже Ян в глаза, не приходилось.
Отпускать Еву одну не очень хотелось, но тащить её за собой к коменданту Данковский не собирался. К тому же, ему хотелось успеть разузнать хоть что-нибудь о том, куда же запропастился хозяин дома.

+1

56

Он казался сейчас таким сильным, хотя едва стоял на ногах. Постепенно сила воли переходила в силу физическую и в течение нескольких минут он уже выглядел почти здоровым. Выдавала разве что бледность и затуманенный взгляд, которые можно было принять за следы бессонной ночи. Но голос был тверд. "Он уже все решил".
Она заглянула ему в глаза и слегка улыбнулась.
- Да, я все поняла. Я пойду прямо сейчас. Все будет хорошо, Даниил. Главное, что ты в порядке.
В глазах плясали огонки надежды. Ева даже не ожидала, что он вот так просто согласится уехать. Без лишних слов. Вероятно, Даниил был не так хорошо осведомлен о городском транспорте и о трудностях, которые им, возможно, еще предстоит преодолеть этой ночью. Если запрет на проезд в локомотиве можно без труда нарушить под покровом темноты, а Андрей мог договориться с глухонемым машинистом, то перед Евой возникала последняя трудность - куда она могла бежать из родного города? Конечно, доберись они до Столицы, и Стаматины не оставят ее одну. Да и бакалавр, вероятно, оказался бы так любезен приютить у себя даму, которая ранее дала приют ему. Quid pro quo. Она представила себе скромную тесную квартирку в огромном многоэтажном доме-камне, с заваленной книгами узкой кроватью, но большим окном, ежедневно отражающим багровые лучи заходящего солнца. Его тело полулежит на кровати; пальцы перебирают страницы родной "Танатики", но глаза, похоже, уже не различают излишне заумных слов, а все чаще устремляют свой задумчивый взор куда-то в оранжевые небеса, пока не закрываются с наступлением темноты. Серые стены дышали бездонным одиночеством, которое доступно лишь жителям больших городов. Но порхала здесь и, пусть слабая, но надежда, и неуловимая атмосфера мечтательной обреченности, что делала эту квартиру не похожей на сотню других, словно вырывала ее из пространства и времени - как вечную жизнь.
Это могло бы быть сказочно-прекрасным путешествием, если бы не было всего лишь побегом. От смерти, а может быть, от судьбы.
Осторожно спустившись, Ева подобрала свою сумку с нижних ступеней и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

"Фактус"

+1

57

Даниил проводил Еву тоскливым взглядом. Вероятно, ждать бы им пришлось долго - если бы только друзья не решили не дожидаться Данковского. Но по крайней мере за девушку он мог быть спокоен: ей главное - дойти до Андрея, а он о ней позаботится. С ним Еве нечего бояться. Рядом с Андреем даже Даниил чувствовал себя в безопасности. С юных лет было понятно: Стаматин защитит, если только будет жив. Шкуру с обидчика спустит и сам из неё вылезет, но в обиду не даст.
Подождав, пока за Евой уляжется пыль, Данковский бегло привёл в порядок помещение, насколько это было возможно. Сомнительно, впрочем, что хозяин заметил бы учинённый беспорядок... Хозяина сейчас надо было искать. Почему-то Даниил был уверен, что случилась беда. Нежелание Бураха отвечать только подливало масла в огонь. Шкиль ушёл и не вернулся, а тем временем, как ни ужасно было осознавать, его поиск был делом второстепенным. Врачебный долг - предмет спорный, а его соотношение с долгом человеческим - повод для написания кандидатской. Впрочем, Бакалавр и так не в большой милости у учёных мужей, с такой скользкой темой выступать было бы самоубийством.
Однако чувство совести призывало прежде всего предупредить возможную катастрофу, иначе последствия могли быть плачевными: не только для Города, но и для Бакалавра Данковского.

>>>Стержень. Александр Сабуров

0

58

Шкиль направлялся к дому с твердым намерением забрать свои сигареты, после чего он собирался отправиться на поиски врача-недоумка, которого прошлой ночью сдуру притащил в свой дом. Далеко идущие планы также сопровождались желанием заглянуть к Стаху, который так же проживал где-то Кожевенном (что, кстати, подвергалось сомнению, так как Шкиль редко бывал у Рубина, чаще последний – у него), но первоочередной задачей Михаил поставил себе заглянуть в глаза болезному.
На улице, казалось, повисло гробовое молчание. Ночью Город нередко погружался в такое опасное замогильное безмолвие, но сейчас тишина особенно ясно звенела в ушах, что любому храбрецу становилось не по себе. Где-то из-за строительных лесов Кожевенного появлялось зарево. На секунду знахарю показалось, что рассвет окрашен зелеными оттенками, но уже спустя мгновение он снова засиял кровавым ореолом, что, как ни странно, ни разу не успокоило молодого человека.
В Кожевенный он добирался мимо Ночлежки некой необычной особы, которую дети под окнами называли Оспиной. Шкиль имел удовольствие пообщаться с ней лишь однажды, но этого впечатляющего опыта ему хватило надолго. Жуткая шабнакоподобная женщина, изо рта которой доносились хрипящие звуки – будто из пасти самой Суок. Исидор почти не водил своих учеников в ее обитель, а последние не особо стремились туда попасть, но Шкилю в свое время повезло, он ознакомился с этим исчадьем Земли и теперь почти не боялся прямолинейную Сабу. Он бесстрашно перелез через небольшой забор возле ее дома, дабы не плутать меж дворами в поисках выхода, и оглянулся на обыкновенную ничем не примечательную дверь.
Прямиком через Сырые застройки – Шкиль оказался в более-менее знакомом районе. Бледно-зеленая дымка ложилась на улочки, туман тонкими струйками просачивался сквозь незримую границу районов. У знахаря перехватило дыхание... в буквальном смысле. Тяжелый воздух, который окутал квартал, сковал легкие.
Михаил с ужасом осознавал произошедшее. Болезнь распространялась в десятки раз быстрее, чем пять лет назад. Если в прошлый раз ей потребовалось несколько суток, чтобы захватить Кожевенный, то теперь за несколько часов Песчанка проникла в каждый дом этого квартала.
Шкиль старался действовать быстро, но с глубокой раной в боку движения заметно замедлялись. Он оторвал от рубашки длинный лоскут и замотал им лицо. Перед дверью в собственный дом он замер. Бурлящие багровые сгустки вспухали будто крапивные ожоги, после чего лопались, выпрыскивая нечто отдаленно напоминающее кровь – только очень темную, будто бы венозную, и слишком густую...
Преодолевая омерзение и животный страх, Шкиль схватился рукой, на которую предварительно натянул рукав пальто, за покрытую заразой дверную ручку и быстро вошел внутрь.

+1

59

Он должен был увидеть размеры эпидемии своими собственными глазами. Все пульсировало, булькало, стонало, жужжало и кричало – одним словом, болезнь жила. Жила за счет жизни других, нередко даже ни в чем не виноватых людей. Эти лопающиеся сгустки на стенах походили на плевки туберкулезного больного, и они... двигались.
Шкиль застегнул верхнюю пуговицу пальто над носом, чтобы хоть как-то обезопасить себя от заражения. Сумасшествием было вообще возвращаться в дом, в котором несколько часов назад практически скончался столичный доктор, но когда Шкиль отличался особым здравомыслием? Нужно было бежать отсюда как можно скорее. Бежать, спотыкаясь о ножки тумбочек и шкафов, натыкаясь на стены, когда глаза застилал зеленоватый туман.
Дышать. Главное размеренно вдыхать отравленный воздух, иначе можно просто свалиться замертво от недостатка кислорода. Вдох-выдох. Вдох-... кашель. Глоток болезненного облака обжег ему горло. Болезнь сжала его в свои тиски, пыталась раздавить своими смертельными объятьями, ломая кости и сдавливая грудную клетку. Шкиль рухнул на колени. Ноги отказывались держать лекаря, но он был упрямее своего тела: Михаил изо всех сил царапал стену ногтями, пытаясь ухватиться за любой выступ. Молодой человек уже даже не замечал, как красная плесень переползала на его пальцы, в голове пульсировала только одна мысль: выбраться отсюда. Он все видел собственными глазами. Он стопроцентно уверен, что Язва настоящая. Та самая Песочная грязь, выжегшая Кожевенный пять лет назад.
Шкиль дополз до тумбочки. Воздуха не хватало катастрофически: знахарь дышал через раз, а иногда вообще затыкал нос и рот, чтобы ненароком опять не наткнуться заразу. Все в его доме жило. Все в его доме постепенно умирало.
И он умрет. Только не сейчас. Схватившись за столешницу тумбы, Михаил заставил себя подняться на ноги. В кромешной зеленой темноте, шатаясь на вялых ногах и боясь прикасаться к предметам, он долго искал выход из зараженного жилища. Дверь казалась недостижимой целью, но Шкиль все-таки рванул ручку и вывалился на свободу. Вырвался на свободу из лап самой Суок.
Разум его захватили страх и омерзение. Он в ужасе смотрел на руки, под ногтями которых сохранилась красная грязь заразы. Тошнота подкатила к горлу, и Шкиль не смог сдержать рвотные позывы, однако вместо обычных пищевых отходов на землю он сплюнул непонятную субстанцию, напоминающую смесь песка и крови.
Надо было выбираться отсюда. При этом срочно.

---> Неизвестно куда.

+6

60

>>>>Убежище Бураха

Тяжелые серые облака лежали над городом как толстое, но все равно холодное одеяло. По внутренним часам Артемия сейчас было что-то около десяти утра, город давно проснулся, и, вопреки запрету Коменданта, на улицах были люди.
Группка хмурых рабочих, курящих у поворота из Сырых застроек в Заводы. Молодая женщина с ярко-синими глазами, сидящая на крыльце углового дома с вышиванием, то и дело вскидывающая голову на любой звук шагов. Спящий у стены Термитника пьянчуга, укрывшийся огромным кожаным плащом, несомненно, снятым с какого-то мясника. Девочка лет восьми, вышедшая из Жильников и с опаской поглядывающая налево, сжимая в руках небольшой мешочек, отпрянула, когда он проходил мимо, но бежать не бросилась и на помощь звать не стала. Ужасный Потрошитель, определенно, остался пугалом давно прошедших дней, окончательно уступив место бедам насущным.
Огромные пугала, подвешенные за хвосты крысиные трупы, суровые морды дружинников и тяжелый, серый воздух, крики ужаса и боли, тяжелое гудение зараженного воздуха. Чума вступила в свои права, и первого взгляда хватило, чтобы понять: отсюда надо бежать, не задумываясь. Второй взгляд заставил задаться вопросом: не оставил ли Комендант подчиненным отдельных указаний относительно своего личного врага. Вряд ли, конечно, но проверять не хотелось...
Спас его детский крик и топот удаляющихся ножек. Артемий отступил к двери магазина, оглядываясь - и чудом, в последнюю минуту уступил дорогу незнакомому парнишке с огромной лопатой наперевес. Затормозить тот не успел - да и не собирался. "Уроды", "пустите", "Оленька", "зашибу", тяжелые взмахи лопаты, крики постовых, звуки ударов... И момент, которым было бы глупо не воспользоваться.
Бурах спокойно проходит мимо слишком занятых патрульных, сворачивает налево, огибает круглый дом, скрываясь от взглядов - и чуть не спотыкается о скорчившегося и почти падающего человека. Темные лохмы, невнятного цвета пальто, душераздирающий кашель...
- Шкиль, чтоб тебя! Жив? - Артемий встает так, чтобы если что, закрыть Михаила от проходящего мимо патрульного.

Отредактировано Артемий Бурах (2013-10-27 14:36:20)

+2

61

Мир то и дело переворачивался с ног на голову, небо надвигалось сверху, пытаясь раздавить своими зелеными тучами крыши домов. Кожевенный пылал заразой – после посещения своего дома Михаил буквально цеплялся глазами за кровавые сгустки заразы, которые пульсировали на стенах, словно живые.
Кожевенный испускал зловонный аромат смерти. Все вокруг становилось тошнотворно мертвым и губительным: прохожие, как призраки бредущие своей дорогой и не замечающие ничего на своем пути, дружинники, подобно сорокам горячо обсуждающие последние события, страшные стяги, предупреждающие об оцеплении квартала, и крысы, противно пищащие под ногами...
- Уйди от меня, тварь, - Шкиль собрал в себе остатки сил и размозжил голову назойливого грызуна пяткой сапога.
Зараза проникала в грудную клетку, сжимая беззащитные легкие своей жертвы. Она наполняла их песком и заставляла давиться кровью каждый раз, когда Михаил пытался сделать глубокий вдох. Болезнь подгибала его колени, когда он задыхался, наслаждалась, когда знахарь коленопреклоненно корчился от внутренних спазмов.
В какой-то момент симптомы болезни испарились, будто бы испугались громкого голоса степняка. Помнит, сволочь, как в прошлый раз отец Бураха загнал ее в самые недра Бодхо.
- Бурах? – покачиваясь, Михаил поднялся с колен. Как унизительно выглядели со стороны его мучения, как низко было бы сейчас признать, что Артемий как всегда оказался прав: бравада Шкиля никогда ни к чему хорошему не приводила. Горло будто перевязали колючим плющом, поэтому слова давались с трудом. По лбу стекали капли пота, а левый раз, покрасневший от высокого давления, нервно подергивался. Михаилу хотелось сказать что-то уверенное, вроде «Да вообще не страшно», но язык просто-напросто не поворачивался. – Я видел ее.
После этих слов мужчина быстро пересек расстояние, разделяющее его и Бураха, и вцепился в плечо своего старого друга – это единственное, что могло помочь Шкилю устоять на ногах.
- Мой дом. Зараза живет в моем доме. Она переползла на стены прямо с кожи столичного врача. Нужно быстро уходить из Кожевенного. Здесь все пылает этой гадостью.

+2

62

Воспоминание о том, как полдня назад в этом самом доме он стоял рядом с больным Данковским, ожидая то ли его смерти, то ли загадочного чуда, теперь обжигает острой волной стыда. Нельзя, нельзя оставлять без помощи живого еще человека, даже если дыхание его несет смерть. Да, он не заразился тогда от Бакалавра — и кого это спасло? Вот сейчас, стоя посреди зараженного квартала, с болезнью вокруг себя и болезнью внутри себя, чего еще остается бояться?
Артемий перекидывает руку Михаила себе через плечо, смотрит в сторону Сырых Застроек — оттуда доносится шум, гул голосов, чьи-то причитания. Нет, туда нельзя.
- Идем.
Углубляться в квартал страшновато. Одному ему еще ладно, но вот с больным да раненым на плече все существенно усложняется. Выбора практически и нет: он сворачивает к пустырю Костного Столба, ближайшему выходу из Кожевенного. Патрульных здесь нет, способных передвигаться больных — тоже, и даже воздух кажется словно бы почище. На Столбе видны свежие следы чего-то черного, и знать подробности совсем не хочется: горожане, верно, шабнака искали да самосуд устраивали. Чего только не творят люди в отчаянии...
- Вон выход. Видишь? - Артемий отпускает Шкиля, чувствуя, что шаги его стали чуть более уверенными. - Сможешь сам дойти? 
Легко сказать - «дойти». Кто ж его выпустит-то, в таком состоянии и с такими явными признаками заражения? Думай, Бурах, думай...

+1

63

Шкиль с особой благодарностью принял помощь Артемия – не время было для того, чтобы изображать независимость и самодостаточность, один неловкий шаг мог стоить ему жизни. Похоже, что Сабуров взял город в оборот, и теперь карантин в Квартале поддерживался с помощью шустрой недалекой дружины. Эти люди привыкли сначала делать – то есть, ломать кости, добивать ногами и устранять проблему в деревенском кулачном бою – и только после этого думать, а стоило ли вообще соваться к и без того страдающему зараженному? Впрочем, знахарь переоценивал их умственные способности: обычно дружинникам даже не приходило в голову, что жертве Эпидемии нужна помощь.
Михаил оперся на плечо Бураха и зашагал с ним в сторону Пустыря. Крепкая опора помогала ему двигаться быстрее и увереннее, тем более приступы заразы временно отошли на второй план. Единственное, что все еще беспокоило мужчину – глубокая рана в боку, несколько мешающая спешно сбежать из-под взора наблюдателей.
- Вижу, только от этого не легче. Думаешь, мне стоит выходить из квартала? – без тени черного сарказма произнес Михаил, пытаясь сесть на траву и откинуться спиной на Костный столб. – Нет, сам дойти вряд ли смогу. Ты же знаешь, как я люблю приключения, обязательно напорюсь на кулак дружинника. Им глубоко плевать на то, что я – некое подобие врача.
Шкиль прокашлялся и не без радости обнаружил, что кровохарканье прекратилось, из последствий заражения обнаружилась только сухость во рту и неприятный привкус заразы на языке. Тем лучше, немного передохнуть – и можно будет спокойно продолжать путь. Что заметил для себя Михаил, так это волнообразность приступов. Болезнь прогрессировала скачками и первые симптомы были не так уж и сильны, если подумать. От этого знания становилось только хуже – что же ждать дальше, если уже сейчас после посещения дома Шкилю так хреново?

0

64

Черт, Шкиль, ты вообще за эти десять лет хоть что-нибудь ел?
Примерно с теми же ощущениями он мог придерживать за плечи швабру - такую скрученную во все стороны и порядком разболтанную. И поставить нигде не поставишь и кажется, сдует его первым же порывом ветра... В какой-то момент Артемий на полном серьезе рассматривал возможность закинуть Шкильку на плечо и отнести в сухое прохладное место. Знать бы еще, где можно пристроить потерявшего свой дом нелюдимого и замкнутого типа. Интересно, у него вообще есть знакомые? Друзья? Женщина?
...Вот садиться на это Бурах бы не стал ни за какие коврижки. Земля казалась влажной, липкой и порядочно мерзкой. На ней и стоять-то было тошно, по большому счету. Интересно, не замечает, или настолько обессилел, что уже все побоку?
- Выходить стоит. Ты разве не чувствуешь, что здесь вокруг только смерть? - Артемий разминает пальцы, похрустывая костяшками. Что-то подсказывает ему, что пересказывать полученное от "комитета Исполнителей" письмо не стоит и надо искать свои слова. - А тебе умирать нельзя. Из всех учеников отца остались я, ты и Стах. Любые знания, даже самые малые, для нас на вес золота.
Проход под двумя смежными домами совсем близко, так и манит - прочь от запаха гнили, от дрожания напоенного смертью и страданием воздуха.
- Я должен идти вглубь квартала. Не спрашивай, я не сошел с ума, там прячется нужный мне человек и я должен найти его пока он еще жив. Тебе со мной идти не нужно... Так, вот что, - Артемий достает бутыль с настоем из одинокого стебля печальницы. - Вот это иммунник. Вряд ли сильный, но и вреда особого не причинит. Можешь выпить, можешь приберечь и отдать взяткой охраннику. На выходе скажешь, что испытывал действие защитного настоя и должен сообщить о результатах. Все претензии направляй к Данковскому и Сабурову. Я буду стоять здесь, выход видно хорошо, если будут проблемы - приду и помогу. Если все пройдет гладко, жди меня... Не знаю, где. Здесь поблизости, кажется, есть кабак. Там всяко можно пристроиться в углу и не отсвечивать. Я надеюсь быстро справиться. Годится?

+2

65

Дело было вовсе не в жажде жизни. Вопрос состоял в другом: стоит ли рисковать и выпускать из карантинного квартала человека с явными признаками болезни? Такое опрометчивое решение могло поставить под угрозу все, включая жизни ни в чем неповинных людей.
Вслух, впрочем, Шкиль не спешил озвучивать свою мысль, эгоистично не желая прощаться с жизнью в кишащем заразой Кожевенном. Михаил поднял глаза на Артемия – судя по его лицу, он прекрасно знал, на что шел. Где-то в его голове на свободу пробивалось верное решение, но терялось в той куче проблем, которая свалилась на голову наследнику Исидора.
Не хватало еще грузить степняка своими проблемами.
- Спасибо за помощь, Бурах. И за бутыль тоже. Буду ждать тебя в кабаке, если ничего не изменится. А если изменится, надеюсь, что еще увидимся.
«Необходимо срочно выбираться отсюда, пока Бурах не навлек на себя проблем». Знахарь положил бутылку, от которой исходил острый запах трав, во внутренний карман пальто и поднялся на ноги. Ощущение качки прошло, будто его и не было, однако ноги все еще казались ватными. «Конечно, Шкиль, ты же не ел уже больше суток, а с такой раной рискуешь и не дожить до следующих».
Михаил хотел было пожать на прощание руку степняку, да вовремя отдернул руку – любой физический контакт с зараженным мог стать фатальным. Подставлять товарища желания не наблюдалось, не говоря уже о том, что знахарь и так опустил все меры предосторожности, когда Артемий волочил его на своем плече.
- Не лезь на рожон, - посоветовал степняку человек, только что наплевавший на собственную безопасность. – Песчанка набрала силы, и теперь Первая Вспышка даже в сравнение не идет с тем, что происходит сейчас. Найдешь своего человека – и беги оттуда. Со всех ног. Еще раз спасибо.
Не теряя времени, Михаил направился в том направлении, куда указал ему Артемий.
«Иммунник, значит. Ты сделал большой прорыв, Бурах. Молодец».

-------------------------------
Дубильщики, вероятно, кабак Голгой-хэн.

0

66

Как и обещал, Артемий проследил взглядом за движением Михаила ровно до того момента, как незадачливый ученик отца без затруднений покинул квартал и скрылся за поворотом к Жилке. Сделать это было не так уж легко: тяжелый воздух словно вздумал поиграть, то закручиваясь в рожки, то собираясь облаками, то изображая из себя странное подобие студня. Казалось, коснешься его - и увязнешь, руку не вырвешь, испачкаешься.
А ведь оно еще и шевелилось. Двигались облачка, корчились на земле двое сраженных болезнью мужчин, с мерзким хлюпаньем двигалась сама земля, больше похожая на гнилое и густонаселенное болотце. И успело пройти несколько невыносимо долгих минут, пока Артемий понял, куда направлено их движение.
Серовато-блеклый туман наполз на его лицо откуда-то со стороны, внезапный и незамеченный. Осекшись на вдохе, Бурах одним резким движением то ли выдохнул, то ли выплюнул из легких всю серую пакость, обернулся, почувствовал, как туман заползает в глаза - и побежал. Как-то совершенно не героически получилось. Хорошо, что никто, наверное, не видел.

>>>>Жилой дом

Отредактировано Артемий Бурах (2013-10-29 21:55:45)

0

67

>>>>>Обитель Двудушников.

В воздухе Заводов повисло безмолвное напряжение, а в Сырых Застройках и Жильниках жизнь кипела уже как-то более сосредоточенней, напуганней. Атаман продвигался по одной из самых длинных улиц, идущих из Сырых Застроек аккурат мимо Большого Корпуса Термитника к Кожевенному.
Из Термитника - ни звука. Пацаны из Земли вовсю талдычили о том, что творится внутри Термитника - дескать, буянит там шабначка, ровно Ольгимский-старший за обедом, степняки в своих бараках пачками вымирают. После россказней ихних паршиво на душе становилось, и когда издалека видны корпуса Термитника - вообще ровно кот насрал.
Но вот впереди атаман увидел чучело. Простое до безобразия - чёрное тряпьё навроде балахона, мешковина заместо предполагаемой шапки, а "руки" держат привязанных за хвостики дохлых крыс. На проходе стоит несколько дружинников - трое рослых детин с повязками на руке. Аккурат возле чучела стоит один из них - на поясе револьвер, в руке зажат свинцовый усилитель. Вот оно, значится...
- Ё--аный ты конотоп! - охнул атаман, уставившись на дома, покрытые кроваво-красным. Как будто кропили кровью, превратившейся в сгустки. Окунули тряпку в жбан и начали размахивать, нанося багровые брызги и мазки, покрывая ими целые дома и улицы.
На пару секунд атаман почувствовал, как его второй раз за день тянет хорошенько блевануть. "Уф... Нет, дальше - ни шагу. Разве что вот..."
Атаман подбежал к стоявшему возле чучела рослому каланче-мордовороту и с робким любопытством обратился:
- Дядька, а дядька, а Кожевники прям все-все Шабнак пожрала?

+1

68

А чего, если привыкнуть - даже и не страшно.
Кто-то же должен этим заниматься.
Записался в добровольцы - так не отлынивай, когда пришло время.
Зато еды дали. И полномочия.
И твирина. С таблетками.
Парни болтали, мол, у реки кому-то выдали еще и экс-пе-ри-мен-таль-ны-е лекраства, да только почему-то не сходилось ни кому дали, ни когда дали, ни кто дал. А с поста отпустить сбегать да узнать - это нынче непозволительно, потому как слаб дух человеческий, особливо когда уже получил дневной паек жратвы. Кого отпустишь - ищи потом по всему городу, если не дальше.
Дружинники держатся отрядами по десять, стоят так, чтобы постоянно видеть хотя бы троих из своего десятка, и меняются каждые пятнадцать минут, чтобы чаще дышать чистым воздухом вне зараженного квартала. Работа есть только на границе: отгонять тех безумцев, что пытаются войти и отгонять тех отчаявшихся, что пытаются выйти. Безопаснее было бы просто засесть за пределами квартала, заколотить и завалить все проходы, но не велено. Десятник сказал, боятся пожаров: если хоть в одном доме займется, за криками, вроде как, можно вовремя не расслышать. Парни поутру шептались, что их затем в квартал загнали, чтобы зараженным помешать сойтись, сговориться и прорваться к здоровым. Теперь уж ясно, что это глупости: зараженные - они тупеют. Если бы хоть по двое ходили, прикрывая друг друга, давно бы вырвались, но нет: слоняются по одному, к людям тянутся, к теплу... Успешно тянутся: из десятка, утром занявшего проход между Кожевенным и Сырыми застройками, сейчас осталось семеро. А ведь уже за полдень перевалило, к обеду время. Сесть бы на приступочку магазина, съесть хоть бутерброд.
Но нет. Еще один безмозглый.
- Кыш отсюда, шкет! - замахнулся не со злости, устало даже. Дети в квартал лезли даже больше взрослых, особливо те, кто ночевал не дома, а утром тащился, думая предстать перед гневом родительским... Коменданту о новых бездомных запрос направили, да ответ все не приходил, а без ответа что с ними делать, когда с поста уйти нельзя?
- Добром прошу, не лезь. Нет там ничего. Только смерть.

0

69

- Дядька, да самому нахрен не сплющилось лезть туда. Я ж так, любопытствую, - Ноткин тем временем оглядел квартал за спинами дружинников, лишь удостоив замах дружинника взглядом - твёрдо знал, когда блок ставить, а когда и внимания не обращать.
"М-да. Это пи--дец. Прямо как пять лет назад..."
Красными мазками был заляпан и дом Шкиля, кусок которого Ноткин видел из-за угла.
"Остаётся лишь надеяться, что если Шкиль помер, то помер очень-очень быстро. Очень быстро и без мучений".
Но, с этим ладно.
- Извините, дядька, что побеспокоил, - кивает Ноткин на прощание и заходит за угол длинного дома, противоположным торцом примыкавшего к заражённому кварталу. Достав карту Земли и огрызок карандаша, всегда бережно хранившийся в нагрудном кармане курточки, Ноткин обводит дома, которые видел. Работал он, периодически бросая взгляды по сторонам - за шпиона, может быть, не примут. Может, если что, отбрехаться, дескать, общественную работу делаю, а как спросят, мол, где твои иммуники да антибиотики, морду удивлённую выстроить.
Так-то оно так, только вот хватит лишь для первого раза. На всякий случай, Ноткин чиркнул спичкой и зажёг папиросу - даже несмотря на то, что курить не хотелось совершенно. Что делаю? Да так, покурить во дворик отошёл. Нарушаю закон? Какой такой закон? А что, есть такой? А иди-ка ты... - и по тапкам, слыша позади возмущённый ор, собачий лай, заливистый свист и громкий гогот околачивавшихся рядом пацанят. Было время. Теперь - не попрёшь, просто так человека не пошлёшь куда подальше.
Наконец, закончив зарисовку, Ноткин прямо сел на землю и с удовольствием затянулся, поглядывая на Сырые Застройки и подумывая, как бы всё сделать побезопасней и одновременно - лучше. Результатом работы в несколько домов Ноткин особо не был доволен - слова дружинника о том, что там, за его спиной только смерть, ясными не были, но дружинник тебе не ответчик, чтобы повторить вопрос, да и на авантюры Ноткина сейчас, откровенно говоря, не пёрло.

0

70

Прозекторская Рубина ---->

Стаха, подошедшего со стороны Заводов, аж передёрнуло: издалека виднелось наспех сооружённое из палок и тряпок чучело. Хлопала на ветру мешковина, крутились и колебались беспокойно подвешенные за хвосты крысиные трупики... Не безобидные серые пасюки - чёрные чумные твари, разносящие на клыках заразу. А потом, приблизившись, Рубин разглядел багровые пятна плесени на стенах домов, уродливые отметины, похожие на чумные струпья... Болели люди, болели и дома. В прошлый раз они с Бурахом сперва подумали, что плесень и есть всему виной - разносит споры, отравляет воздух. Но нет, сколько по чумным местам ни лазали, сколько соскобов ни брали, по всему выходило, что плесень эта была скорее следствием, чем причиной.
Даже если оцепление с Молчащего дома и сняли, пробраться туда всё равно было проблемой - вдоль всей границы заражённого квартала бродили туда-сюда дружинники. Лезть туда было самоубийством, но Рубину терять было, в сущности, нечего - запас антибиотиков помог бы продержаться, да и иммунитет был крепок.
Обойдя Заводы со стороны Сырых Застроек и пробираясь огородами, чтоб раньше времени перед ополченцами не светиться, Рубин неожиданно для себя наткнулся на паренька, сосредоточенно дымящего папиросой.
"Ноткин," - подкинула память. Уж этого-то всякий знал.
- Ты чего это здесь забыл, атаман? - спросил Стах, напустив на себя предельно суровый вид. - Ни к чему тебе здесь вертеться, кроме заразы, ничего хорошего отсюда не вынесешь.
Ноткин, несомненно, парнем был смышлёным, да только вот любопытство, помнится, и кошку в своё время сгубило. Мало ли какие там важные детские дела ожидали в заражённом квартале...
Но, по крайней мере, хоть что-то у него можно было выспросить да узнать.

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-22 22:17:15)

0

71

- Ась? - Ноткин отвлёкся от созерцания небольшого паучка, сварганившего небольшие тенета под карнизом первого этажа. Папироса прилипла к губе - говорил с ним здоровый бугай, чуть ли не единственный из жителей, имевший армейское телосложение. Не выправку, какую комендант имел, а именно телосложение. "Не везёт Сабурову. Ему бы таких детин, да десятка три-четыре - они бы весь квартал вверх дном перевернули".
Впрочем, если бы этот детина не был Ноткину знаком, то ступорил бы атаман ещё долго. Тот, кого принимали за солдата или матёрого преступника, на поверку был учеником Исидора Бураха, и звали его странным именем Стах. Говорили, дескать, Станиславом зовут, но чаще всего - Стах.
- Да, есть дельце одно. В квартал соваться не буду, но идейку одну с пацанами проворачиваем. Мы, значит, это... карты заражённых районов рисуем, потом толкать кумекаем на сторону. За деньги там, жратву, лекарства... Да Вы не хмурьтесь, ровно батькой мне являетесь, могу и Вам предложить, - Вид хмурого Стаха заставлял обращаться к нему на "Вы".
- А Вы тут с какими судьбами, дядь-Стах?

0

72

- Карты - это дело хорошее. Пока мне без надобности, но в случае чего буду знать, к кому обратиться. - задумчиво протянул Рубин. Что ж, и на том ладно - вроде как и ребятня делом занята, и людям польза будет. Главное, чтоб в эпицентры не лезли, а по периметру пускай себе ходят. - Да только всё же не тёрся б ты тут. Сабуровские молодцы горазды клювами щёлкать, упустят чумного - и всё, поминай, как звали.
Больно хорошо помнилось Стаху, как вырывались заражённые через кордоны, как тянули руки к прохожим, падали на колени, выли звериными голосами... Как он сам тогда не заразился, до сих пор не ведал. А ведь не одного бедолагу морфином успокоил так, чтоб спал да не проснулся.
- Ты мне вот что скажи, атаман, - произнёс Рубин, отогнав дурные воспоминания. - С дома Исидора охрану сняли? Надо мне туда, кровь из носу.

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-22 18:55:17)

0

73

- Ох, слушайте, а хрен его знает, - пожал плечами Ноткин, вовремя подавив в себе осознание того факта, что стоит перед тобой человек, который ранее был готов за уши оттяпать, если только шаг сделаешь в сторону квартала, а сейчас спрашивает о проходе вглубь заражённого квартала, - Я так кумекаю, наверное, сняли. Зараза-то уже давно из дома Исидора расползлась, так что толку охранять нет. А насчёт тереться - надолго задерживаться не стану. Там наверняк всё, что за этими чучелами, вымерло. И сабуровские наверняк все выходы перекрыли. Тут только один вариант - через забор, - добавил Ноткин, сделав голос тише.
Привычной была вера в учеников Исидора Бураха, людей, боровшихся с чумой, испытывавших препараты, настои, отвары и прочую целебную дрянь. А уж бугай Рубин и вовсе одним своим видом эту веру укреплял от самых корней.
"Дяденька, достань воробушка. Гы..."
Хоть и умер Исидор, но верилось атаману, что не умрут его ученики, справятся, поймут, закрепят опыт. А уж если смогут с Бурахом сработаться - то не людям беречься надо, а чуме.
Вон там, за забором, Пустырь Костного Столба. Ноткин готов подсадить - первую ногу на сложенные ладони, держась руками за забор, вторую - на сам забор, потом - первую на забор, и прыжок вниз. Приземление как можно тише.
Так делал атаман, когда был в компании таких же ловких парняг, как и он. В одиночку же - перемахивал, пружиня от земли и помогая державшейся за забор рукой. Но Рубин отличался не ловкостью, но мощью, однозначно этой ловкости мешавшей. Оценив габариты компаньона, Ноткин рассудил, что ступню Стаха он удержать не сможет, да и сам забор вряд ли удержит Стаха. В его стиле было бы вырвать несколько досок и протиснуться, но это привлекло бы дружинников, да и дырка, через которую могли бы вырваться больные - ни к чему.

0

74

- Через забор, говоришь... Что ж, иного пути вовсе нет, получается?
Впрочем, вопрос был риторическим: парень наверняка успел тут облазить всё, и если бы были ещё какие варианты, наверняка бы их упомянул.
Рубин задумчиво осмотрел забор. Затем глянул в сторону дружинников. Затем снова посмотрел на забор... Несколько хлипких досочек, наспех сколоченных между собой, забором, с точки зрения Стаха, считаться вообще-то не могли. Но функцию свою с грехом пополам выполняли, а, стало быть, ломать его было ни к чему. Хотя выход был вроде бы очевидный - проделать лаз никакого труда бы не составило. Но излишний треск поднимать не хотелось.
О том, чтобы через эти досочки перемахнуть, Рубин даже и задумываться всерьёз не стал. Всё, чего он добьётся, если попытается перелезть - так это такого шумного падения вместе с оградой, что сюда не только дружинники, сюда полгорода сбежится смотреть, что же такое происходит. Ноткина в качестве потенциального помощника тоже рассматривать не стоило: его могло ветром снести от одного рубиновского чоха...
Оставался только один вариант. В котором тоже, конечно, были свои плюсы. Но минусов было значительно больше.
- Вот что, атаман, - задумчиво глянул Стах на паренька. - Дело, значится, такое. Пойду напролом, через посты, а тебя попрошу услугу мне оказать. Через... Ну, допустим, через полтора часа весь город должен знать, что доктор Рубин по Кожевникам шарится. Подсобишь?

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-22 20:41:00)

+1

75

- Сделаю. Детишки, по крайней мере, знать точно будут, не вопрос, - кивает Ноткин, -  Только прям так, через посты? Мне дружинник уже от ворот поворот дал, хоть я и не собирался туда.
На мгновение представилось, как Рубин мощным хуком справа уложит того держиморду, с которым говорил атаман, после чего раскидает остальных и по-хозяйски пройдёт вглубь квартала.
Тут неожиданно вспомнилось атаману ещё кое-что.
- Мне тут только что в голову пришло... Дом Шкиля проходным должен быть. Одна дверь сюда во двор выводит, другая - в Кожевенный. Двери открыты должны быть... - Ноткин покосился на дом, где вчера чуть не заколол умирающего от болезни бакалавра. Вот он, падла, стоит в нескольких метрах, плесенью да гнилью воняет. Даже дверь покрыта грязно-красным, - Внутри квартала сабуровских особо быть не должно... но тут всё-таки тоже тихой сапой надо.
Теперь думал атаман лишь об одном - кому именно говорить будет. Дети разнесут сплетни, но им мало кто поверит, значит, пару взрослых цепануть надо. В самом деле, не бегать же по Узлам, горланя: "Стах Рубин по Кожевникам шаромыжится!!!", подумает пацанва, что помешался Ноткин. Там шепнуть, в Крепости рассказать, да и дела не ждут - посмотреть, где Песчанка остановилась, надо, ох как надо.

+1

76

А ведь и правда, дом Михаила-то был проходным - задняя дверь выходила к Термитнику, а главный вход смотрел во дворы.
"Вот ведь дырявая башка", - поморщился Рубин. Сейчас бы попёр на баррикады, как идиот... И прорвался бы наверняка, да только время бы лишнее ушло, и люди невинные бы пострадали, считай, ни за что. А выход - вот он, под самым носом оказался.
Неясная, смутная, но какая-то очень важная мысль промелькнула в голове юрким ужом, но ухватить её за скользкий хвост Стаху так и не удалось. Да и не время сейчас было размышлять, нужно было действовать, времени было в обрез, а работы - по самую макушку. Нужно было забежать домой, захватить препараты, линзы для микроскопа, ещё кое-какую мелочь, которая пылилась по ящикам уже пять долгих лет. Как надеялся Стах, что больше она не пригодится... Даже выбросить хотел одно время, но потом махнул рукой - всё равно дома у себя бывал от случая к случаю, дневал и ночевал в прозекторской. А вот теперь оказалось - хорошо, что руки не дошли на помойку снести. Добраться бы до неё ещё...
- Спасибо тебе, - серьёзно кивнул Рубин Ноткину. - Смотри, бойцам своим накажи, чтоб заразы не нахватали и почём зря в очагах заражения не лазали. А если вдруг кто занеможет - голова там, температура, живот - найдёшь меня.
Кивнув пацану, Рубин на минуту задумался, а затем с треском отодрал от рубахи широкий кусок полотна и обвязал вокруг лица наподобие маски. Защита, конечно, не бог весть какая, но всё ж лучше, чем ничего. Вид у него от этого сделался совершенно разбойничий, и совершенно по-бандитски выглянул Стах из-за угла, дожидаясь, пока бродящий туда-сюда патрульный развернётся спиной... А затем с какой-то неимоверной для собственных габаритов ловкостью просочился в дом Шкилей через неплотно притворённую дверь.
Счёт пошёл едва ли не на секунды.

----> Молчащий дом

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-23 00:46:55)

0

77

Ну вот. А Ноткин прямо ждал, когда очередной взрослый врач накажет не соваться в опасные места. Предсказуемо, ядрёна восемь.
- Я бойцов своих берегу изо всех сил, - кивнул Ноткин, - Вы тоже осторожней. Удачи!
Стах исчез в глубинах заражённого дома с замотанным лицом, а Ноткину только и оставалось, что пойти через Жильники. Судя по всему, кипеш, о котором говорил Грызун, уже поутих. Возле закрытого кабака встретил он троих пацанов, которые, присев возле входа, закурили. Как бы невзначай атаман подошёл к ребятам, извлекая папиросу:
- Прикурить не найдётся?
- Найдётся, атаман, - Один из них тут же вскочил и уважительно чиркнул спичкой. Выпустив облачко дыма,  Ноткин присел с ними.
- Как дела?
- Да не говори, хреново, - ответил один из пацанов, - Чира сегодня всю ночь слышал, как в соседнем доме люди умирали. Дом окна в окна - вон, как к Вербам идти. Сегодня проснулся пи--дец разбитый, сейчас папиросу за папиросой выдувает.
- Да хватит уже, - буркнул Чира. Кожа его была бледной, взгляд напуган и измучен - Ноткин понял, что впервые пацан со смертью столкнулся. И смерть эта страшная была, мучительная, и отвратная к тому же - дальше некуда, - Я целую ночь уснуть не мог.  В четыре утра последний человек в доме напротив вопить перестал. А до этого - хор целый. И после этого до сих пор эти голоса уснуть не давали, - Выбросив папиросу, Чира тут же принялся за вторую, - Атаман... куда идти? К тебе или к Хану?
Вот так, прямо в лобешник.
- Это тебе решать, - ответил Ноткин, - С нами особо не общаешься, с Хановскими вроде тоже не вась-вась... Но если хочешь, приходи. Грызун из Кожевников у нас сейчас кантуется. Крысюк пришёл к нам. Повидаешься с ними.
- Ха, Крысюк, засранец!.. усмехнулся пацан, давший Ноткину огня, - Мы на Заводах в прятки играли, вот он куда умотал!
- Ладно, - Чира поднялся, - Я тогда из дома прихвачу чего-нибудь... и к тебе где-нибудь через полтора часа впишусь. Место есть?
- Есть, - кивнул атаман, - Сегодня, может быть, переговорю с Капеллой, и мы отправим нашу мелкоту и кого-нибудь из девчонок в Многогранник. Места будет даже больше.
- Спасибо, атаман. Сольпуга, Костик, бывайте здоровы, - кивнул Чира, махнув рукой на прощание. Освободишийся проём между Ноткиным и оставшимися двумя пацанами тут же занимает Сольпуга, сдвигаясь ближе к Ноткину:
- А ты, атаман, с какими судьбами здесь?
- Я тут занимаюсь полезным обществу делом, - хохотнул атаман, извлекая из внутреннего кармана копию карты Земли, - Мы с этим вашим Потрошителем сегодня сделку хлопнули. Мы ему карты даём в обмен на что-нибудь. Деньги, еда, лекарства - в общем, всё, что пригодится. Во, кстати, только что Рубина видел, ученика Исидора, ну, бугай такой. Куда-то в Кожевники умотал.
- Угу, - кивает пацан, затягиваясь, - Слухай, атаман, давно думал, но решил, чем раньше, тем лучше...
Ноткин вопросительно поднял брови.
- Примешь до банды? - спросил Сольпуга, - Я что-то тупил, надо было раньше думать, ну... со многими из Двудушников дружу. Ребята хорошие, мне предлагали, да я всё отнекивался. Теперь понял, что надо бы...
- Не вопрос, Сольпуга, - пожал плечами атаман, - Но у нас не просто так, согласись. Всё вместе делаем, и ты тоже будешь.
- Да пожалуйста, - кивает Сольпуга в ответ, - Костик, ты как?
- Я то? Да перебьюсь пока, - махнул рукой Костик, совершенно черноволосый паренёк, чьё лицо в сравнении с любым беспризорником, было до жути обезображено интеллектом, - Мне же близко к мосту, чуть что - есть к кому свалить.
- Ну, ладно.
Парни помолчали, пока, наконец, не докурили свои папиросы.
- Пора мне, ребята. Бывайте здоровы, - Ноткин встал, собираясь уходить.
- И тебе не хворать, - ответил Сольпуга, махнув рукой на прощание.
Ноткин зашагал по улице в сторону Жилки.
>>>> До набережной.

+1

78

Улицы ---->

Сбросив тряпки, Рубин прошёл в дом, приоткрыл смотрящую в сторону Сырых Застроек дверь и выметнулся наружу, как только убедился, что не попадает в поле зрения патрульных. Тут же сделал вид совершенно деловой и независимый, и направился вдоль проулка прогулочным шагом, думая о том, сколько всего ещё предстоит сделать.
В Кожевниках он провёл едва ли час. Скоро по городу расползётся шепоток о том, что доктор Рубин спятил и полез в заражённую зону - Ноткин поспособствует, да и патрульные, если что, косвенно подтвердят. Шкиля по понятным причинам дома нет, и где его искать теперь, неизвестно. Куда направит нюхачей Харон, оставалось только догадываться... как и о том, какую он в этом выгоду для себя изыщет. А в том, что изыщет, Рубин не сомневался - если у старшего Ольгимского была железная пята, то младший отличался железной хваткой, и неизвестно ещё, кому из них выбранное амплуа удавалось лучше. А что до Юлии... Ну, тут уж оставалось только надеяться. Но на эту женщину Стах положился неспроста, искренне веря в то, что её аналитический ум позволит ей придти к нужным выводам и принять верное решение, даже не располагая фактами в полной мере.
В любом случае, всё, что мог, он сделал. Кроме одного.
- Эй, служивые! - окликнул Рубин дружинников, подойдя к очередному посту. - А скажите-ка мне, где искать ребят, которые дом мастера Бураха давеча стерегли? Они ж тоже, небось, в патруле стоят?

0

79

Вообще, мимохожих с ворчанием посылали, не дожидаясь неадекватных реакций: немалое количество идиотов просто пыталось прорваться внутрь квартала, разыскивая родных. И этого собрались, да тут Мишка как заорет в голос: "доктор Рубин", как ломанется аж с поста здороваться, тут уж и не погонишь особенно. Тем более и правда - доктор.
Мишка трещит так, что мысли за ним не поспевают. Какие новости? Нашли ли лекарство? А что говорит Комендант? А столичный доктор как, правда поможет, или только выеживается? А когда будут раздавать что-нибудь посерьезней аскорбинок? А Бурах-то, он чего в итоге, правда что ли убийца? А доктор что, сам по кварталу зараженному ходил, а помощники ему нужны? А что ищет? А...
Хороший он парень, Мишка, только когда волнуется - тараторит так, что уши в трубочки сворачиваются. А волнуется он нынче весь день.
Пока он треплется, вопрос по десятку дальше передают, вдруг кто слышал чего... Если у дома Бураха стояли, значит, не из новопризванных. У кого бы узнать.
- Нет их здесь, - сказали со стороны, да так внезапно, что парни помоложе аж подпрыгнули. Дружинник с нашивкой десятника выходил из-за дома, уже на хожу начиная говорить. - В патруле ночью ходили, да и доходились. Сашку насмерть порезали, Игорь дома лежит, под ребро нож получил. Мы вас, доктор, вчера искали, да без толку...

+1

80

Стах аж едва на месте не подскочил, когда один из патрульных на него попёр с воплями. Сразу подумалось, мол, всё - прилетела птичка певчая, насвистела новостей, и сейчас, доктор Рубин, повяжут тебя да и представят пред светлые очи Судьи. Ан нет, обошлось: паренька этого Рубин вспомнил - Михаилом вроде звали. Совсем ещё сопляком был, когда Стах ему перелом открытый поправлял; всё жаловался - я, говорит, военным хочу стать, да кто ж меня хромого-то возьмёт. Ох, Рубин намучился потом его на костылях туда-сюда гонять, ногу разрабатывать... Давно то было, только-только после первой вспышки. А сейчас ничего вон, бегает, аж искры из-под пяток летят. И трескотни от него, что от сороки.
Но Стах отвечал терпеливо, что новостей никаких, лекарство ищут - и сам он ищет, и бакалавр столичный вроде как тоже, от Коменданта пока тоже вестей не слышно, да то и понятно - у него наверняка дел невпроворот, весь город нынче на нём, а аскорбинки пока - самое лучшее, что есть, потому что как остальные медикаменты с болезнью справляются, неизвестно, а известно станет только после испытаний, и никто ни по каким заражённым кварталам не ходил, потому что похоже разве, что доктор мозги дома в банке с формалином оставил? И ничего он не искал, а разведывал э-пи-де-ми-ологическую обстановку, и насчёт Бураха, конечно, судить не берётся, но коли уж встретит его - правду из него выколотит любыми средствами, будь он там хоть четырежды Потрошитель.
Болтовня начала уже порядком утомлять, когда подошёл-таки десятник. Выслушав, Рубин покачал головой - плохо дело: раз мародёры вольную почуяли, так и до беспорядков недалеко...
- Вчера искали - считайте, сегодня нашли. - кивнул Стах десятнику. - Зайду к нему, посмотрю, что можно сделать. Далеко он отсюда-то живёт?

0

81

- Не то, чтобы очень близко, доктор. В Хребтовке живет, вот если из Седла входить, так аккурат второй дом по правую руку. На втором этаже их три комнаты, его, стариков, да его сестры с мужем. Мимо не пройдете, - десятник кивает, основательно так кивает, да пилит Рубина взглядом: точно ли понял? Карту не нарисовать? Видимо, сочтя доктора достойным доверия, кивает еще раз. Утвердительно.
- Пойду я, доктор. Пост-то у меня не здесь, а вот как деру даст кто из моих молодчиков? Уж не серчайте.
Дружинники только ухмыляются. Вроде как, каждый знает, что без надзора бы ноги в руки и вперед, но признаться – ни в жизнь. Если удирать, значит, точно слабак и никак иначе.
Десятник уходит. Мишка поворачивается к рубину, рассчитывая задать еще пару вопросов, но получает по уху от старшего и замолкает.
- Может, еще помочь чем можем, доктор Рубин? Вы уж не серчайте, если что.

Как только пост скрывается из виду, десятник переходит на бег. Мимо дома старого знахаря, свернуть, свернуть, в арку, к дому архитектора, а потом к мосту. Оборачивается – не опередил ли огибавший Кожевенный через Жильники знахарь? Вроде как не должен, не видать пока.
Душераздирающим рывком в пару мгновений преодолев лестницу, он сворачивает налево, скрываясь из виду за жилым домом.

+2

82

Рубин ловит внимательный и цепкий взгляд патрульного, и что-то шкрябает у него изнутри тревожным таким сомнением, недобрым предчувствием зверя, который ещё не чует пущенных по его следу охотничьих псов, но уже знает о том, что за ним идут. Однако, сомнения с предчувствиями для Рубина никогда основополагающим руководством к действию не являлись... До последнего времени, конечно. Твири много цветёт в этом году, так может, это она виной тому, что незамысловатая и прямая логика прозектора вдруг принялась болтаться, как Многогранник на ветру? Пришёл ветер из Степи, принёс смутные догадки да невнятные домыслы, и ты как хочешь, так с этими домыслами и разбирайся - только вот в покое они тебя уже не оставят, осядут в лёгких невесомой, путающей мысли пыльцой...
Поблагодарив десятника, попрощавшись с патрульными и махнув Михаилу, Рубин споро потопал в сторону Жильников. Отошёл от поста, притормозил... остановился. Задумался крепко.
До Хребтовки сейчас топать - это ещё минут двадцать. Ну, допустим, пятнадцать, если бегом бежать. С собой у него ни бинтов, ни лекарств, ни инструментов каких... А ведь ещё кто знает, что там за ранение, наверняка ж зашивать придётся. Ещё как минимум двадцать минут возни. Итого - почти час потраченного времени, а в прозекторской ждут препараты, жжёт грудь записная книжка Исидора, и каждая минута на счету...
Но, с другой стороны, одно дело - ловить за хвост невидимого врага, который многократно тебя сильнее и хитрее, и совсем другое - когда тут вот, рядом, в двадцати минутах ходьбы человек помирает. Которого наверняка можно спасти. И который может рассказать нужное, навести на след, хоть какой информации подкинуть...
Несколько минут Стах топтался на месте, не зная, куда податься, что решить, какой выбор сделать. Но в итоге реальная возможность помочь человеку и раздобыть нужные сведения перевесила иллюзорную перспективу спасти всех и сразу.
Рубин развернулся и почти бегом полетел через Жильники к мосту. Нужно было действовать не только быстро, но ещё и крайне осторожно...

----> Жилой дом

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-28 19:31:44)

+1


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Дом Шкилей