Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Улицы


Улицы

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Всевозможные переулки, пролегающие между жилыми домами одного из беднейших районов Города.

0

2

Засыпала в чужом доме, скрывая свое присутствие от хозяев. Пряталась на чердаке, вздрагивала от каждого шороха. Уснула всего на пару часов, а во сне увидела сестру. Сон был тревожный и прерывался часто. И все же... Ночь - мирное время. Усталость загоняет рабочий люд в постели, заставляя забыть о поимке женщины-шабначки, об угрозе надвигающейся эпидемии - обо всех дневных заботах. Все в Кожевенном уснуло.
И дом, в котором довелось остановиться этой ночью Кларе, тоже уснул. Детишки хозяев перестали шуметь и задремали в своих кроватках, позволив Самозванке, наконец, выбраться из убежища и размять косточки. Девочка ходила между маленькими постелями, каждый раз останавливаясь возле спящего ребенка, склоняла голову над детским личиком и умиленно улыбалась - нравились эти детки ей очень. В Самозванке проснулось удивительное желание поиграть с малышами, остаться еще ненадолго в этом уютном доме, но кто же ее оставит? "Славно все же, что дети города меня еще не боятся, - Самозванка аккуратно накручивала светлый локон малышки на свой палец, - А с этими озорниками я могла бы подружиться. Только не позволят мне с ними поиграть - не позволят остаться, а очень хотелось..."
Улыбаясь своим мыслям, девочка тихо-тихо шептала над детскими головками слова, понятные одной лишь Кларе:
- Простите меня, дорогие, я забираю вас с собой...

Утром Самозванки в доме уже не было. Стены его покрыла отвратительная красная плесень, а воздух из-за парящих в нем зараженных сгустков стал почти осязаемым. На втором этаже в своих маленьких кроватях мирно лежали дети, забывшиеся последним сном.

-->район Дубильщиков

0

3

"Невод" -->
Ох, скорее бы, скорее надо. Как пить дать отстанут. Только прохожих распугивать тоже не след. А ежели заметит ненароком девчушка двух тетенек расторопных – пиши пропало. Только подойти да беседу затеять останется, а беседовать с ней о чем – не придумала покамест Элька. Не, лучше с наскоку не знакомиться, себя не раскрывать. А потому хоть и плетется пигалица нога за ногу, а все не догонишь… Хоть и хочется.
И хорошо, что не догонишь. Вот она плетется, а вдруг глядь – да и вовсе останавливается да озирается растерянно, еле успевает Элька притормозить да Юлию придержать.
«И вовсе они не торопятся никуда, просто встретились две подружки да новостями делятся, где продукты сегодня дешевле, да какие дела творятся».
- Не то заплутала, не то просто гуляет – поди пойми, - делится Элька выводами, хоть и очевидны они до смешного. – Куда в такую погоду гулять? Ой не берегут Сабуровы дочку-то названную…
И вот оборачивается это она к Стержню – взглядом укоризненным одарить – да и замирает, вцепившись в руку Юлии. Так-то ничего необычного: ну, Стержень, забор, дорожка, ну выходит из ворот девочка… Все бы ничего, кабы не наблюдали они вот только сейчас эту самую девочку в доброй полусотне шагов от себя впереди.
Короткий взгляд туда, где только что ее видели – и нет никого. Вот и думай, не то к Вербам свернула, не то и впрямь – морок какой…
- Это что это за маровы шутки?.. – спрашивает Элька у Юлии. Не потому, что думает, будто та чего путного ответит, а потому что у кого же ей еще спросить… И ой как трудно знак, духов степных отгоняющий, сдержать. – И как мы теперь?..
То ли метнуться к Вербам – догнать, разглядеть, потрогать даже, убедиться, что не шабнак, а человек живой – да вот только есть ли за кем гнаться-то?
То ли эту подождать да присмотреться…
Поди знай.

0

4

Окрестности кабака Юлия знает не очень хорошо. Сказать по совести, в эту часть Города она предпочитает соваться только так, чтобы не терять из виду реку: в Вербы и в Стержень. Ну, разок Лара водила её к "дедушке Исидору", смотреть жилище местного лекаря, но это было несколько лет назад. Лекарь оказался человеком более чем достойным, хотя и весьма необычным. Но на лечении лягушачьим пометом не настаивал, изъяснялся связно и разумно, подшучивал, угощал вкуснейшим травяным чаем и расспрашивал о Столице. Шутил, что проверяет поступающую от сына информацию: правда ли тот обучается в стенах крупнейшего университета страны, или шутит над стариком, шатаясь по местам куда менее подходящим. Надо признаться, впервые услышав про "сын у меня там учится", Юлия ожидала типичного стариковского увлеченного рассказа, с демонстрацией писем, воспоминаниями и размахиванием руками, но - более чем обошлось.
Может, это и к худшему. Теперь, когда старый лекарь уже пару дней как лежит в земле, убитый с невероятной жестокостью, а тот самый сын-который-учится-в-столице оказался то ли убийцей, то ли оклеветанным страдальцем, водит знакомство с приезжим бакалавром, которого в свою очередь грозная Мария считает вершителем судеб, а еще - наверняка - с Ольгимскими, что оной Марии выступают противниками, а с третьей - вызвал на себя гнев пана Сабурова... Ох, как хорошо было бы знать хоть что-то, хоть то, что знал о своем сыне деять лет назад старый Исидор. Но увы.
Когда степнячка начинает выражать свое мнение, Юлия уже готова поклясться, что Клара поднимается по ступеням в заднем корпусе дома Анны. Уже обдумывает, как бы так заскочить к старой знакомой, чтобы не вызвать подозрений спутницей своей странной - и вместе с тем спутницу не потерять, у дверей оставив. Легче всего прямо сказать, мол, подожди, красавица, а я сейчас позову. Уже и рот Юлия открывает, только лицо у новой знакомой такое, будто она призрака увидела.
Ничего себе. Девочка, как ни в чем не бывало, шаркает себе неловко от Стержня, словно бы и не была мновение назад у дверей Аннушки. Юля оборачивается - и в самом деле, нет никого. Вот же она идет. А что только что видела - так это...
Шабнак?
Слово само на язык приходит, здесь, в этом городе не стыдно думать про духов, даже не смоневаться, что их сейчас и видишь.
За руку Юля увлекает степнячку к ограждению на берегу, словно бы прочь с прохода.
- Если не свернет прямо сейчас, значит, сюда точно идет. Мы с тобой тогда к Вербам пойдем: ты с этой стороны остаешься, а я к дверям поднимусь. Оттуда видно хорошо, если девочка не бегает молнией, я её увижу. Если не увижу... Ну, вторая у нас пока есть. А потом и у Анны спросить можно, не к ней ли забежала чудо-вестница?
Только бы не свернула. Только бы не свернула.

Отредактировано Юлия Люричева (2014-06-26 16:04:08)

0

5

Не сворачивает.
Может и рада бы Элька руками развести – ну, мол, что вышло то вышло, разошлись дорожки, за двумя зайцами погонишься – а  идет девчушка несуразная на них как раз, взглядом рассеянным окидывает издалека. Ну а что они – стоят, кумушки, рекой любуются, чтоб не сразу к кастрюлям своим да поварешкам домой воротиться… шутовство, одним словом. Да и неумелое к тому ж. Однако ж девчушка ничего, тревоги не кажет. И то сказать, коли другая – так впервые сегодня их видит, а коли ненароком та, первая, по волшебству назад вернувшаяся – так и кто здесь шутки шутит, спрашивается?
Как проходит пигалица за их спинами походкой неверной, медлительной – Элька косеет без малого, так ей хочется диво это разглядеть, явно не разглядывая. Ножки-ниточки. Ботинки тяжелые – шаркают, пыль сырую загребают. Из-под шапочки глаза глядят, да личико такое светлое да благостное – будто у спящей.
Проходит пигалица. Выдыхает Элька.
Переглядываются с Юлей, как задумано – так и делают: Юля бочком-бочком да к Вербам мимо кабака, а уж Элька глаз не спускает с куртки, что на узких плечах как на вешалке обвисла. Перебежками короткими, будто гуляючи, за курткой той след в след ступает. Куда? К заводам ли? В Узлы?
На мост. Что ж, не самый грустный вариант, но больно скоро за тем мостом переулки да подворотни, отсюда и не уследишь. Коли задержится подруженька дорогая, потеряют и эту, как пить дать…

0

6

Юля легким, прогулочным шагом огибает Вербы. И не оглядывается на Клару. Нет. Не оглядывается. Не выдает себя любопытными взглядами, даже не очень боится, что новая знакомая глазами прохлопает. Вот. Идет. И вовсе-то ничего в этом подозрительного, да.
А с крыльца уже глазами так и стреляет - улочек здесь сходится многовато, да и народу внезапно больше, чем хотелось бы. Сказано же: дома сидеть, Эпидемии бояться, ну куда людей несет? Как дети, честное слово.
Несет-несет, несет здесь знатно, и как Аннушка терпит? От кабака - несет, со стороны Заводов несет, глубже из Дубильщиков тоже пованивает. Вернее, даже воняет. Юля зажимает платочком нос, поднимается по ступеням и стучит. Стучит еще раз. Помедлив, стучит снова, но уже каблуком: Аня, когда заболтается, может что угодно мимо ушей пропустить. Не случилось бы чего с этой дурындой... Совершенно ведь беспомощное существо. На нее чихнешь - уже в кровать валится, а здесь такие потрясения.
Юля заглядывает в окно: естественно, ничего не видно. Ставни заложены, а шторы, должно быть, опущены. Молодец, Аннушка, хорошо спряталась. В замочную скважину... А, нет, тоже ничего. Темнота. Спит, что ли?
И вовсе-то ничего такого. Юля невозмутимо поднимается, отряхивает подол, еще раз осматривается: лежащий в направлении кабака алкоголик смотрит на нее странно, какой-то щеголеватый юноша неприлично присвистывает, но вот интересующей её девочки абсолютно точно нигде нет. У кабака кто-то начинает распевать непристойную песню. Юля морщится и спускается в другую сторону: пусть дольше, зато более безопасно. Кусты и обойти можно, а вот если вывалится вдруг из стаматинского подвала что-нибудь агрессивное, будет опасно и очень, очень неприятно.
От реки тоже неприятно пахнет, и это уже дурной признак: когда она встретилась с Элькой на берегу у зараженного квартала, вонь и вполовину не была такой сильной. А тут еще падает крышка мусорного бака - железный грохот так бьет по ушам, что отдается в висках, в зубах, за ушами... Ойой. Кажется, перестаралась. Теперь бы плавно, спокойно домой, к задернутым шторам и крепкому чаю - но на мосту еще видна нескладная фигурка в круглой шапочке! Юлия кивает Эльке и решительно продолжает погоню.
Река воняет.

>>>>Сквер

0

7

Молчащий дом ---->

...Брехала псина, кто-то отчаянно звал на помощь, а со стороны Дубильщиков доносились хлопки, подозрительно напоминающие выстрелы. Не бог весть какой приятности звуки, но и те в первые несколько секунд показались Стаху едва ли не музыкой по сравнению с оглушающей немотой исидоровского дома.
Вывалившись на улицу, Рубин поправил тряпку на лице и накинул на плечи прихваченную с собой мешковину - дерюга хоть толком от заразы и не защитит, но, опять же, лучше, чем ничего. А если ещё пригнуться, голову наклонить да руки поднять к лицу, никакие патрульные и бровью не поведут - за чумного примут и не тронут, пока за кордоны не полезешь.
Таким вот нехитрым образом слившись с местностью, Стах потопал было обратно, думая вернуться тем же путём, которым пришёл. Да только вот детский рёв, раздавшийся где-то по левую руку, совсем рядышком, полоснул по нервам, что кнутом по спине вытянул. В нишу между двумя соединёнными стеной домами забилась девчушка - лет пяти, не больше. Стояла и ревела в голос, размазывая сопли чумазым кулачком. Рубин присмотрелся внимательнее: ни типичной для заражённых бледности, ни признаков лихорадки, ни язв... По всему видать, здоровёхонькая.
- Ты чего тут забыла, сикораха? - окликнул прозектор малявку. Та на секунду замерла, затем взвизгнула... и засверкала пятками куда-то вглубь заражённого квартала, оглушительно вопя:
- Ой-ой-ой, шабна-аак, шабнак!
Нагнал её Рубин где-то на подходах к стаматинскому кабаку. Поймал, сунул под мышку, прикрыл дерюгой и потащил прочь - подальше от постов, а то вылетела бы сейчас в Дубильщики, а патрульные разбираться не станут, больной у них тут ребёнок скачет или здоровый.
Трепыхаться и вопить малявка перестала довольно быстро - висела и только зыркала любопытными глазёнками. Наконец, не утерпела:
- Дядь, а ты шабнак-адыр, да?
- Неа, - устало вздохнул Рубин. - Не шабнак. И даже не адыр. А ты чего здесь делаешь, мелочь? Нельзя здесь быть.
- Я папу ищу, - шмыгнув носом, серьёзно сообщила девчушка. - Мама сказала, его шабнак-адыр унесла. Вот я и пришла к ней проситься. Чтоб она папу вернула, а меня взяла. А то мама плачет всё время...
Вот тебе и сикорашка. Аж сжалось что-то внутри в тяжёлый комок. Но Стах виду не подал, только удивился притворно:
- А чего тогда убегала, раз сама пришла?
Девчушка всхлипнула:
- Ну так стра-ашно...
Подходящего размера дыра в заборе нашлась достаточно быстро. Но Стах всё-таки помедлил немного: осмотрел девчушку, проверил горло, лимфоузлы, пульс, оттянул веко. И только потом выпустил, строго-настрого наказав бежать до самого дома и не оглядываться.
И всё равно грызло изнутри тяжёлое, мрачное сомнение. А ну как ошибся, недоглядел? Вдруг болезнь затаилась, спряталась - сжалась где-то внутри детского организма в тугую пружину, чтоб потом распрямиться и ударить со всей своей страшной силы? Добежит эта сикорашка домой, обнимет маму. А к вечеру вдруг - жар, лихорадка, тахикардия... И наутро обе не проснутся. И заплачет каменная кладка стен кровавыми слезами, густеющими на промозглом сентябрьском ветру...
Да только вот что сделано, того уж не воротишь.
Рубин мотнул головой, отгоняя недобрые мысли, и шмыгнул обратно тем же путём, каким явился. Было у него ещё одно дело, помимо чумы...

----> Дом Шкилей

Отредактировано Стах Рубин (2014-09-25 19:51:46)

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Улицы