Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Северный район » "Невод"


"Невод"

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Обитательница этого особняка - Юлия Люричева, одинокая энциклопедистка и убежденный фаталист. Она умна и образована, из Столицы обычно именно такие люди сюда и переезжают.

Запасы пищи:
- Мясо копченое, 3 шт;
- Хлеб 3 шт;
- Два яйца, банка овощей;
- 8 порций кофе, 3 лимона.
Шкаф:
- плащ-репеллент;
- сапоги-репелленты.
Иная одежда особыми свойствами не обладает.
Аптечка:
- 4 бета-таблетки;
- 3 бинта;
- 2 бутылки новокаина;
- Неомицин 2 таблетки.
В сейфе - оставшиеся от продажи квартиты в Столице деньги (20 тысяч).

0

2

Этим утром Люричева проснулась довольно поздно: солнце уже стояло высоко над Горхоном. Позавтракав в тишине и задумчивом спокойствии, а заодно выкурив две сигариллы, девушка принялась строить планы на грядущий день. Это было достаточно изощрённым развлечением - выстроить распорядок дня, а вечером подсчитать, сколько раз судьба внесла в него свои коррективы.
"К Ларе ещё рано, да и не особо хочется. Нужно купить хлеба, кофе, молока и лимон-другой... Значит, можно прогуляться по скверу для моциона, зайти в магазин у Театра, потом - в "Приют" или, если настроения не будет, прямо домой. Устрою себе выход в свет. Ах, да, иголки не забыть купить..."
- Не слышала? Деда Симона убили!
Юлия вздрогнула и уронила кофейную ложечку.
"Послышалось, что ли?.."
Но звонкий ребячий голос за окном просто захлёбывался энтузиазмом:
- Татка сказала, что из Столицы доктор приехал, и теперь расследовать будет! Страшный, говорит, в змеином плаще, и...
Дальше девушка не прислушивалась. Проглотив остатки кофе, она вымыла посуду, расставила её в буфете и выкурила ещё одну сигариллу. И только потом, когда мысли перестали метаться подобно вспугнутым птахам, потянулась за шалью.
"Если бессмертный Симон таки умер, это вряд ли произошло без весомых причин. И вряд ли не будет иметь весомых последствий, может быть, даже для всего Города. А если его убили, так тем более. Посмотрим, что говорят люди, как объясняют это Каины... и какие можно выводы сделать из слухов и версий."
Юлия сомневалась в своей полезности загадочному "доктору из Столицы", пожалуй, тот только отмахнётся от предложения помощи. Но он может хотя бы стать той самой непредвзятой стороной, которая не побоится выдвигать самые смелые гипотезы...
"Впрочем, если это тот самый, кого Мария Каина видела во сне, она уже успела его прижать. Эта своего не упустит. Хотя её можно понять, родной дядя умер. Или всё-таки был убит? Посмотрим. На худой конец, предупрежу столичного гостя, чтобы готовился к самым необыкновенным вещам. Неизвестно, что могло нарушиться в Городе после смерти Симона, но, в любом случае, хватит медлить и строить догадки без единой крупицы фактов..."
С этой мыслью Люричева заглянула в сумку, дабы убедиться в наличии всех необходимых вещей, повесила её на плечо и вышла из дома. Направила свои стопы она мимо Лестницы-в-небо - к городскому скверу.
"Если где-то я и встречу рано или поздно пресловутого столичного доктора, так только там..."

------> "Сквер"

0

3

Утро, наступающее в шестом часу, добрым не бывает. И неважно, первый раз за сутки короткая стрелка переваливает за пятерку, или второй.
Юлия лежит, глядя в одну точку, не спеша подниматься. Двенадцать часов сна для нее не рекорд, бывало и больше, особенно местной осенью, с этим назойливым запахом, с тяжелым воздухом и вечными сквозняками. После такого сна хоть ложись отдыхать: голова как чугунная, руки ватные, а в горле так и першит назойливый кашель. тело устало лежать, но не хочется откидывать холодное и тяжелое одеяло, чувствовать под ногами пол...
Ничего не хочется. Только думать, медленно и почти несвязно.
Она случилась.
Как и следовало ожидать, в тот же час, когда из уравнения исключили Симона, развернулась сжатая пружина, и сама природа этого местечка скомпенсировала утраченное натяжение. Чудотворница выбрала дом Сабуровых, Каины и Ольгимскмие пока что в раздумья - а значит, не смогут воспользоваться моментом своей полной свободы во всей красе.
Итак. Каменный двор погружен в траур, а значит. временно из противостояния выведен. Несомненно, что через пару дней они восстановятся, реванш будет быстрым, а воздаяние усомнившимся - жестоким.
Термитник заперт. Наверняка зараза, но доказательств до поры нет. Если и впрямь Болезнь пошла оттуда, то парой запертых дверей Большой Влад отыграл значительное преимущество. Если нет - то все равно это безразлично, потому что все силы Сгустка пойдут на сохранение этих дверей закрытыми, а запертых за ними ртов - молчащими.
И в этот час бездействия страстей и денег, на сцену должен выйти Закон, сопровождаемый Чудом, и указать подхваченному ветром поселению путь вниз. К Смирению, к спокойствию и ожиданию.
Александр просто не может упустить эту возможность.
Дойдя мыслями до обитателей Стержня, Юлия почувствовала себя достаточно проснувшейся, чтобы выбраться из-под одеяла. Часы показывали половину шестого. Идти куда-то было уже бессмысленно, да и проклятая головная боль не давала покоя. Нет-нет-нет, больше никаких ночных прогулок без крайней необходимости. Все настолько важное она уже увидела.
Хотя на улицу выходить совершенно не хотелось, Юлия заставила себя донести до беседки чашку чаю, выпить её там, а после даже пройтись вокруг дома. Холодный густой воздух не бодрил и сил не придавал, но упускать возможно, последний шанс им подышать вволю, Юлия не решилась.
Когда зажгли фонари, она уютно устроилась за своим рабочим столом со свежим выпуском столичного шахматного журнала, изучая недавнее поражение Форинтоша, уступившего силе двух слонов.
Прервавшись только на краткий ужин, Юлия просидела за тетрадями и доской почти до полуночи. Партия оказалась захватывающей. Еще до двадцатого хода изящным соединением на соседних клетках двух не самых сильных фигур была заложена победа, для которой и сражение ферзей, и прямые угрозы королю стали не более чем бесплодными содроганиями на пути к неизбежному исходу.
Не прошло и десяти минут, как громовой стук в дверь возвестил прибытие посыльного с вестями, и содержание письма как нельзя лучше доказало Юлии, что не только в шахматах есть неизбежность.
Перекусив на ночь, Юлия вернулась в кровать, намереваясь подняться пораньше и как следует расспросить о новостях утреннего посыльного.

+2

4

--> Склад Грифа

Чужие здесь улицы, и люди чужие, до сих пор кварталы, от Складов далекие, для Эльки словно страна другая. Любопытно и боязно, а так по ней и не скажешь.
Про лавку забыто уж, корзинка пустая на сгибе локтя болтается. Как зашла, да цены как спросила – э, сиди ты, мил человек, сам на своем скипидаре, хош ешь, хош пей его. Оно, конечно, понять можно, Гриф-то небось тоже, не будь дурак, семь шкур за товар свой драть будет. В том лишь разница, что знает он, когда и с кем поторговаться стоит.
Зато повод нашелся с кумушками постоять, покачать головой сокрушенно, покивать сочувственно. По домам сидеть не то чтоб много охотников нашлось, несмотря на то, что бумажки по всему городу разошлись-разлетелись. Вот и шептались на каждом углу, на жизнь тяжелую сетовали. Про малых детушек, про жадных лавочников, про держиморд Сабурова, что на законных теперь основаниях людишек запугивают… Про Кожевенный.
Про Кожевенный побольше узнать стоило. Туда-то соваться никакой охоты нет, да и не пустят, как говорят. А ежели и впустят, так не выпустят. Как бы своими глазами посмотреть, да не лезть в пекло?
Сворачивает Элька за угол да потихоньку на набережную мощеную спускается, Сабуровские хоромы отсюда как на ладони. До самой стрелки Элька доходит, до того места, откуда виден угол дома в Кожевенном, в каких-то лестницах деревянных. Точно, рожа усатая стоит на углу, да рядом пугало на шесте. Что там за той рожей да за тем пугалом – поди разбери. Туман – не туман, марево в воздухе, да стена дома будто разрисована чем…
Опускает Элька глаза ниже – да содрогается неуютно. Жилка будто тиной какой подернута у того берега, красноватыми разводами. Стоит вода, почитай, без движения. Успела ль до Складов краснота эта доползти? Вчера ж только ночью полоскались, беды не чуя…

+3

5

Человек гордо именует себя Царем Природы, взмывает в небо, погружается в глубины океанов, запирает в клетки диких зверей и выводит новые породы домашних. Разумеется, в те дни, когда может встать с постели.
Проснувшись в седьмом часу удивительно бодрой и полной сил, Юлия чувствует невероятное разочарование. Такое состояние было бы уместно вчера, до объявления карантина и всех сопутствующих неудобств. А теперь придется тратить день редкой бодрости на бдение и переписку - и это при том, что нет совершенно никакой надежды на налаженную сеть посыльных. Двенадцати часов для появления подобной структуры маловато - особенно с учетом того, что возможность вербовать людей Александр получил только ближе к ночи.
Позавтракав парой вареных яиц - кончаются, да и черт с ними, все равно долго их не сохранишь - и запив их горячим сладким кофе, Юлия пытается читать, вести записи, но слова не складываются и не имеют никакого отношения к мыслям. Она никогда не видела Песчанку в действии.
Ей попросту невыносимо интересно.
Сперва Юлия отодвигает шторку. Солнечное осеннее утро за окном вовсе не выглядит угрожающим. Сделав пару кругов по спальне, она достает легкий осенний плащик по столичной моде пятилетней давности, одевается, чуть-чуть подкрашивает губы - и отважно выходит за дверь, навстречу всем ужасам Эпидемии.
Разумеется, никто и не думает её останавливать. Юлия запирает дверь дома, спускается вниз по пустой улице, обходит по широкой дуге привалившегося к ограде Лестницы пьянчугу, и спускается к мосту, намереваясь дойти до Стержня и предложить свою помощь Коменданту. И только уже сделав пару шагов через реку, Юлия видит странную фигуру на набережной.
Это так нелепо, что кажется, может быть правдой. И определенно, стоит небольшой прогулки и нескольких потраченных минут.
Удивительной красоты молодая степнячка в почти подходящей по размеру одежде стоит неподвижно и смотрит на дом архитектора Стаматина. Юлия следит взглядом её взгляд - и чуть не вскрикивает от удивления. Прямо у ограды Стержня стоят огромные упреждающие знаки, прогуливаются люди в форме, а дальше в Кожевенном даже воздух другой - плотный, серый, тяжелый.
Неужели и Сабуровы тоже?..
А эта девушка? да нет, не может быть. Слишком банально и прямолинейно.
- Да ты никак проспала два дня, милая? - Юлия говорит мягко, улыбаясь, но с неуловимой ноткой наставницы. - Побереглась бы. Небезопасно тебе здесь стоять.

+1

6

Щурится Элька, к перилам льнет, разглядеть Кожевенный силится. Сроду на глаза не жаловалась, а сейчас – будто расплывается все, силуэты странные мерещатся. Недоброе смотрит ей в лицо с того берега. Спросить бы кого, да посравнить… Только нет охотников по набережной прогуляться с утра пораньше. За одним, впрочем, исключением: оборачивается Элька на стук каблучков, горожанке молодой навстречу выпрямляется. Дальше по набережной нет ничего, один Горхон, стало быть, направляется та к ней прицельно.
Горожанка-то непростая, примечает Элька. И стрижена не по дамски, и в брюках не каждая горожанка форсит. Притом непохоже, что для удобства, для работы грязной: ручки-то у дамочки холеные. Чтоб мужики не пялились? Такую не заметишь, пожалуй, да и лицо подкрашено, куда уж…
Так и не поймет она, как с такой и говорить. И тон-то покровительственный принимает, будто годами умудрена – а видит Элька, что годами она не сказать чтоб старше намного. Что ж, пусть так будет. Горожанка, чай, и грамоте обучена, а Элька что – степнячка дремучая. Авось и впрямь наука ей выйдет какая, не то письмо казенное разъяснится.
- Отчего ж небезопасно? – отзывается Элька простодушно. – Али закон какой вышел, а я и не слыхала?
Сама невольно на воду косится: а ну как доберется тина неприглядная до этого берега – что тогда?

+1

7

Нет. Категорически не подходит под все классические описания. Голос человеческий, взгляд чистый, дыхание ровное, не сипит. Штаны простые весьма ясно очерчивают линию хорошеньких ножек. Говор городскому уху непривычный, но разборчивый и осмысленный. Румяная.
Вопрос переходит в более приземленные сферы, но остается интересным: что степнячка в мужской одежде делает на набережной, глядя на зараженный район?
- Как есть проспала, - Юлия качает головой, улыбается понимающе самым-самым-самым краешком губ. - Хуже закона, милая. Песчанка вернулась в город. И ты на нее аккурат и смотришь. Неужто не боишься, что и она в ответ на тебя взглянет?
Юлия приглашающим жестом указывает девушке дорогу вдоль берега Горхона. Идти к Александру что-то совсем пропало желание: охваченный чумой квартал неподалеку не располагает к дружеским визитам. И даже взглянуть не удастся, не видно же отсюда почти ничего! Хотя... Если подняться к дому и смотреть оттуда... Ах, как к месту был бы бинокль!
- Пойдем, опасно здесь. Наши добрые горожане напуганы до чертиков, и виновных ищут направо и налево. Уже не одна женщина поплатилась жизнью за то, что не там стояла или не так смотрела. А уж тебя, милая, с твоими очами да кудрями, и вовсе прятать надо от глаз недобрых. Назовут еще Шабнаком, да и нож под ребра. Еще вчера здесь такое творили.
Вчера или позавчера, Юлия не уверена. Но звучит так положительно лучше.

0

8

Пожалуй, удачей встреча оборачивается. Знает горожанка, что говорит: на шепот страшный не сбивается, глаза не пучит – не то, что кумушки здешние, слухи по кругу перевирающие. Знает – что, где, а может – и почему. Недурно бы с такой знакомство ближе свести. Смотрит Элька с интересом неприкрытым, глаз по степному обыкновению не прячет.
- Вот и в городе говорят – Песчанка, - кивает Элька. – Врага-то лучше в лицо узнавать. Вот, поглядеть хотелось, что за Песчанка такая. Да она что-то глядеть в ответ не хочет, мороки одни кажет.
Увлекает ее горожанка прочь от Песчанки, да с Сабуровских глаз тоже прочь. А и что ж, насмотрелась Элька, пожалуй, до головной боли глаза натрудила, да не высмотрела ничего. И что высмотреть собиралась – сама не знает. А от человека живого, глядишь, и узнаешь нового чего, в хозяйстве полезного. Про горожан-то напуганных куда как интересно, кто бы мог подумать… Как-то это братии еще аукнется? Привыкли уж, чуть где разбой – так все на Грифа валить с его головорезами. И дела ведь нет, что ножи под запретом у них. Носят, конечно, как без этого, но то ведь друг от друга, а не женщин беззащитных, пусть даже и Шабнаков. Удумают ведь городские, это ж надо… С очами да кудрями…
- Неужто у самих Сабуровых под окнами неправду такую творят? И не скажет он ничего супротив, Комендант-то наш, заступник?
Внимательно горожанку слушая да кивая послушно, Элька позволяет увести себя от Жилки.

0

9

- В лицо? Смелая ты девушка, многих мужчин смелее. Те вон как решили, что лицо у нее женское да степное, так и носятся с мыслью этой. А иные и вовсе говорят, мол, девочка эта ваша чума, подросток еще, да и живет еще в Стержне, Сабуровым удочеренная. И, говорят, потому-то он и не вмешивается, что сам пакость эту под крышей своей приютил.
Городские слухи — ужасно простая штука. Да и не городские тоже. Когда-то в университете Юлия развлекалась тем, что запускала среди своих соучеников самые фантастические сплетни, слухи и легенды. Оценивала, что имеет шансы выжить, а что народные массы ни под каким соусом не прожуют. К концу обучения она точно знала: люди верят во все, если грамотно это самое все объяснить и красиво подать. А уж рассказать в точности и полной достоверности, что «люди говорят» - это же и вовсе даже задумываться не надо.
- Конечно, это все глупости. Александр стал Комендантом города только вчера вечером, а видишь, квартал зараженный уже оцеплен и огорожен. Убийц накажут, и накажут примерно, да только здесь и сейчас ни Коменданта, ни стражников нету, а мы с тобой есть. Сложно тех защитить, кто сам для своей защиты ничего не делает, ведь так?
Невод высится по левую руку, лесенка в Ребро уже видна совсем-совсем близко.
- Если не насмотрелась, давай уж поднимемся к моему дому, - Юлия кивает налево и вверх. - Оттуда неплохо видно Стержень и западную часть Кожевенного. И уж точно там не будет злонамеренных незнакомцев.
Ужасно интересно, чтобы степная девушка согласилась. У нее хорошая речь и нет признаков паники. Может быть, она и расскажет что-нибудь о степных поверьях да о Первой вспышке?

0

10

Девочка-чума? Однако интересно это. Не она ли давеча Грифу про дома зараженные плела? Может, не так и неправы те иные, что косо смотрят на нее. Однако ж чумой величать – не много ли чести. Взглянуть бы на нее хоть глазком – уж Элька бы мару от замарашки простой легко отличила.
Оттого и соглашается она после секундного раздумья:
- Не насмотрелась.
Не медля, пока не передумала хозяйка, приглашение принимает, по ступенькам поднимается. Холодным ветром с Горхона тянет, волосы треплет, ноги тонкие штанинами теплыми обхватывает. Плащ на горожанке – тот тоже своевольничает, подниматься той мешает. Диковинная же девица! Отшельница, вестимо, иначе бы даже Элька, редкий гость в городе, ее хоть раз, да приметила. Не хочется так сразу восвояси расходиться, присмотреться бы к ней, да послушать умные речи.
Не только об этом, конечно, думает Элька, вдоль решетки прозрачной на дорожку выбираючись. А вдруг да выйдет названная дочь Коменданта из родительского дома? А и что ж, утро раннее, детям только вставать полагается да плюшками завтракать. Вот тут бы хоть издалека и полюбоваться на нее, на пигалицу, как по делам своим странным она поспешит. А вот то, что Сабуровы девчонку приютили, в ее пользу больше говорит, нежели наоборот: не глуп ведь Александр, как бы Гриф над ним ни потешался, да и супружница его, говорят, провидица истинная… Того, впрочем, не знает наверное Элька.
А места для любования лучше во всем городе не сыскать. Дом ведь как нарочно на высоком берегу стоит, в сабуровские окна через Жилку глядит. Да какой непростой дом-то, под стать хозяйке!
- Твои нешто хоромы? – переспрашивает Элька с уважением в голосе.

0

11

Не одной идти всяко безопаснее. Уже задним умом Юля понимает, что могла бы невесть на кого наткнуться, иди потом доказывай, что не шабначка, а так, просто выеживаешься. Подобные катастрофы в любых местах и в любые времена оказывают примерно схожее воздействие на психику масс, а массы в маленьких городках начинаются от двух человек. А с бутылкой - даже от одного.
Конечно, защита от девочки-степнячки не бог весnь какая, но случись что, её можно бегом отправить за подмогой. А пока подмога не нужна, приятно, что скрывать? И взгляд почтительный, и голос полный уважения, а уж движения у нее - так просто залюбоваться. Приятное это общество, с какой стороны не посмотри. Даже стыдно чуть-чуть отставать, в ногах путаясь, спотыкаясь на лестнице. Но, вроде бы, не заметила девушка...
- Мои, чьи же еще. Неводом зовутся. А я сама Юлией. А тебя как зовут?
Легким жестом она указывает путь к беседке. Вид оттуда открывается самый лучший, если смотреть на Стержень и его окрестности, ради Кожевенного придется идти дальше, за дом.
Только Кожевенный сейчас совсем не так уж интересен. Юлия хватает свою спутницу за запястье.
- Смотри!
Уже по ступеням поднимается девочка тоненькая, подростково-нелепая, юбку комкая, в дверь Катерины стучит, открывает и внутрь неловко просачивается.
- Видела?

0

12

С робостью некоторой вступает Элька в чужие владения. Чтоб двор свой иметь – это не каждый дом похвастать может в округе. За хозяйкой – за Юлией – в дальний угол она проходит, про вежливость сейчас только вспомнив:
- Элькой звать, - отзывается Элька ей в спину. И нравилось ей свое имя всегда, а как-то не слишком к месту оно здесь, возле кованой беседки: больно просторное да дикое для этой обители порядка. Но это ничего, привыкнуть только надо. А судя по тому, как по-свойски хватает ее за руку хозяюшка – привыкнуть-таки будет возможность. Вот бы и славно. Не то чтоб о пользе али выгоде какой речь, а для души-то тоже знакомства иметь не вредно…
Тем более – вон им на пару-то как масть пошла! Бежит зверь на ловца, ждать себя не заставляет и минуты лишней. Как ни щурится Элька, как к решетке тонкой ни приникает – слишком быстро скрывается девочка за дверью, да и далеко все же. Лица не разобрать, а по виду, по повадкам – дитё зашуганное. Только дитё обычное за два каких-то дня такого шуму нешто наделает? Кивает Элька, глазами с Юлией встречается. Интересно, об одном и том же думают они? Рань ранняя, а пигалица-то уж воротилась откуда-то. Откуда – прозевали они, по бережку гуляя, но что по дорожке к дому та шла, а не с комендантской половины вывернула – это точно.
Уж на что не любительница Элька кости мыть чужие, да тут и полюбопытничать не грех, а то и пофантазировать на два голоса.
- Никак сама? Вот ведь пташка ранняя, - тихо говорит Элька, доверительно, а то и с намеком. – Вся-то в трудах праведных…
Не по личику да по одежке чуму-то узнают. По делам если только.

+1

13

Эль-ка.
Так и звенит, цветком-колокольчиком, лучиком солнца на капле росы, свежим ветерком. Хорошее имя, чистое, таким и звать, верно, в радость.
- И куда торопится в такой час? - Юля пожимает плечами чуть снисходительно. - Катерина если и встала, то в сознание пока уж точно не пришла.
Ничего толкового чумная девочка сейчас не услышит. Катерину любые волнения вбивают в подушку, в объятия наркотического дурмана. И хорошо, если Хозяйка просто спит. Может ведь и подняться, ведомая чувством долга, только вот встать в её случае не значит очнуться и обрести ясность мысли.
Наверное, все-таки надо её навестить. Обнять, сказать пару слов поддержки, расспросить о видениях и предчувствиях. Не хочется совершенно, но надо. Надо-надо-надо. А там уже на месте решать, идти к Александру самой, или писать письмо.
Но это потом. А сейчас стоять на ветру неприятно, холодно и противно, а девочка только-только вошла, и значит, минут пять у них есть.
- Подожди здесь, хорошо? - Юля кивает новой знакомой. - Я быстро.
Она и правда торопится. Найти где-то в недрах буфета термос, щедро плеснуть туда заварки, залить еще теплой водой из чайника, схватит с полки со всякими штучками к чаю горсть чего-нибудь, что первое под руку попадется... Юля укладывается в пять минут. В кармане шуршат гофрированными обертками монпансье, через плечо на ремне перекинут термос, теперь и бдить за названой дочкой Сабуровых будет не в пример приятнее. Даже если придется за ней идти куда-то, не страшно.
- Я успела? - улыбается она Эльке, протягивая ей конфетку. - Будешь? Просто стоять ждать скучно...

+1

14

Надо же, как про Сабурову-то Юлия говорит! Будто и впрямь что о ней знает, а может и в дом вхожа… Вот это отыскала Элька подругу по себе, вот это умудрилась!.. Прячет она взгляд изумленный, подозрительный, виду не подает. Незачем интерес свой выдавать, да и обижать незачем. Все ж соседи, а об соседях чего только не узнаешь, сам не желая.
Хозяюшка отлучается в дом, бегом не бежит, конечно, но торопится. И очень видно по ней, что торопиться не привыкла: движения неэкономные, долго так не проскачешь. Оно и понятно, горожанка, может себе позволить. Элька возложенную миссию принимает к сердцу близко, за Стержнем смотрит в оба, очень уж не хочется в грязь лицом ударить, пигалицу проморгать.
Так и получается, что когда со стороны Кожевенного появляются новые действующие лица, помимо той морды усатой – Элька тогда только их замечает, когда у самой сабуровской ограды они останавливаются. Первый – ты глянь-ка – давешний гость складской, что пистолет вчера у Грифа сторговывал. Жив еще, значит. Лица издали не разобрать, да плащ такой приметный у одного только него и есть во всем городе. Сложней со вторым. Одёжа для степняка обычная, рост тоже степняцкий, вот только откуда здесь такому взяться? Термитник-то закрыт, о том все знают. А кроме Термитника степняков в городе по пальцам перечесть можно, всех знает Элька, хоть и приятельством те знакомства не назовешь, а этого, кажись, впервые видит. Ни на кого не похож.
Тем временем и Юлия появляется от дома, Элька слышит, как хлопает дверь, и машет ей рукой: скорей, мол, тут занятное кажут.
- Аккурат, - кивает Элька хозяйке, карамельку не раздумывая за щеку отправляет, упрашивать не приходится. – К самому интересному поспела. Куда тут скучать…
Интересно, может, Юлия знает что про того, второго?

+1

15

- Ух ты! – Юлия так и подается к решетке, сжимает пальцы вокруг толстых прутьев, всматривается. – Бурах-младший, собственной персоной, да так близко от дома Александра! Жить ему надоело, что ли? Или успел вчера оправдаться? Вот ведь и не узнаешь… - глядя в лицо степнячки, полное то ли недоверия, то ли недоумения, Юлия поясняет. – Это сын Исидора Бураха, Артемий. Он приехал позавчера, и тут же угодил под обвинение в убийстве, да еще и не одно. Говорят, Сабуров и возможности не допускал его оправдывать, ан вот. А второй – бакалавр Данковский, из Столицы. Он тоже приехал позавчера, чтобы увидеть Симона Каина. Говорят, всего на пару часов они и разминулись. Живет в «Омуте», у Евы Ян. Вот ведь нашли место для встречи с утра пораньше.
Знатная парочка получается. Если еще Клара из дома выйдет, все новенькие будут в сборе в одно и то же время в одном и том же месте. Вот это удача, вот это повезло ей с девочкой степной – и знакомство новое, и такое зрелище.  Вот вроде бы, просто идут – а значит, не в ссоре. Говорят мирно. На квартал зараженный косятся, словно не вышли оттуда оба только что. Голосов не слышно, лиц не разглядеть, но жестикуляция без агрессии,  как остановились – друг к другу лицом, говорят, а потом и вовсе младший Бурах что-то передает.
- Бутылка, - тянет Юлия задумчиво. – Жаждой, что ли, мается столичное наше светило после тяжелого вечера? Эх, слов не разобрать…
Они еще не видят, но на сцене появляется новое действующее лицо: со стороны Жильников выбегает, останавливается у моста и целенаправленно направляется к докторам мальчишка лет тринадцати. Может, больше – Юлия не умеет на глаз определять возраст, особенно когда речь о длинных подростках.

0

16

Бурах.
Младший.
Вот оно, значит, как.
Если, конечно, не путает ничего хозяюшка. А она не путает, наверняка говорит, без домыслов да сплетен – только то, что точно знает. Менху, значит… Во все глаза глядит Элька на тот берег, присматривается да запоминает. Ежели и впрямь – так на поклон сходить бы надо, да хорошо бы с подношением каким. Вот только… Куда идти-то? Понимает вдруг, что за кордонами дом Бурахов теперь, за маревом, в месте гиблом. Где ж Артемий этот живет теперь? Ежели позавчера приехал, где-нибудь да живет, предполагает Элька логично. Не под забором же менху ночевать.
Про второго чуть Элька мимо ушей не пропускает. Столица, кончено – это не шутки, про Омут на ус намотать невредно, а все же куда как интереснее ей сейчас про Бураха.
- Ты, никак, про всех знаешь? – с искренним восхищением тянет Элька. – Так может и про сына Исидорова слышала что – где живет, у кого остановился? Дом-то ихний – Песчанка, поди, заняла…
Тем временем уходит Бурах. Как мальчонка подбежал, передал что-то – так и уходит. Никак, запиской вызвали его. Дело обычное. Без труда Элька порыв смиряет – перехватить, али проследить даже, куда пойдет он. Негоже за менху-то подглядывать, да и смысла большого нет. Коли человек стоящий, так люди укажут, где искать.
А второй-то, второй! Тот, что Данковский – аккурат во двор сворачивает, да на половину Коменданта направляется. Какие с Сабуровым дела у заезжего столичного гостя? Известно, какие…
- А Данковский этот ваш давеча пистолет у Грифа сторговал, - как бы между прочим сообщает она Юлии. То ли из мстительности мелкой – а нечего было переполох такой на Складах устраивать – то ли в уплату сведений ценных секретом чужим делится. Ежели сплетничать, так взаимовыгодно.

+1

17

- Пистолет? Да еще у Грифа? Вот лихой доктор столичный, - Юлия посмеивается, хотя новости, конечно, очень интересные. – Про него с первого дня шепчутся, что, мол, вооружен и всячески опасен. Теперь вот сплетни правдой оборачиваются. А ты что так уверенно говоришь, самой, что ли, видеть довелось?
Как-то вдруг соображается, что о спутнице своей внезапной она ровным счетом ничего не знает. А вдруг и правда со Складов девица? Ох, вот это была бы удача: из самого сердца преступного мира Города получать хоть какую-то информацию. Первой мыслью, конечно, глупое намерение Александру все сразу и выдать, расположение заслужить. Только риск уж слишком велик, и преимущества того не стоят: и Сабуров не одобрит шпионажа с предательством, и сами кладовщики, если узнают, кто хоть словом их выдал, быстро объяснят столичной фифе, почем фунт лиха. А вот если с девицей этой сдружиться, да потихоньку её оговорки и намеки выдавать за свои собственные озарения... тоже не очень хорошо, но кто может сказать, когда узнаешь что-то новое, а потом домысливаешь от уже известных фактов свои выводы и выводами этими делишься - это уже подлость или еще здравый смысл?
Вот разогналась, умница, делить шкуру неубитого медведя.
- А про Бураха я не знаю. Сабуров ему добра не желает, так что, если не дурак, каждому встречному он свой адрес сообщать не будет. Знаю, что в доме Исидора он так и не появился. И что с Ольгимскими на короткой ноге, в дом к ним вхож. Если надо, я бы через них искала...
Или у них. Не в самом Сгустке, но в одном из множества принадлежащих им строений. На Станции, быть может, но скорее - на Заводах. В тех местах можно спрятать не то что одного человека, а небольшую армию и годовой запас продуктов для неё.
Между тем, Данковский покидает поле видимости, и Юле кажется, что уже можно бы появиться Самозванке. Стоять и ждать, глядя на запертые ставни Стержня можно долго - особенно если Катерина так и не проснулась, и девочка сейчас сидит в приемной, смиренно ожидая пробуждения своей новоявленной матушки.
- Если не выйдет за двадцать минут, пойду туда сама. Приветствую Катерину и на девочку посмотрю вблизи. Видела я её уже позавчера, дите дитем... Только исцеляет наложением рук, а в остальном ничего особенного.
Юлия закидывает в рот две конфетки сразу. Сладко, мятно и скоро захочется чаю. Кажется, он тоже сладкий... ну да и ладно.

+1

18

Юля тоже не лыком оказывается шита, свои подозрения насчет Эльки имеет. Только практики явно поменьше будет: и в голову позже они пришли, и вслух про них сказать не постеснялась.
- Может и видала, - лукаво посмеивается Элька. – Лихой ваш доктор, да как бы не боком тот пистолет ему вышел.
И то сказать, Данковский может и не дурак, а подходу к людям здесь не знает. Да и навряд ли щеглу столичному убивать раньше приходилось. Спешит-торопится доктор к покровителю своему, небось с вестями какими недобрыми. Не подставил бы Комендант своего доверенного…
А вот Бурах, кажись, знакомства правильные имеет. Ольгимские что ж, всяко лучше с ними дружбу водить, нежели с Сабуровыми, так Элька рассуждает. Вот и ключик, вот и зацепочка: к Младшему и подлизаться можно, коли приспичит.
Только вот что это светило столичное обратно выворачивает? Да едва ли не быстрее, чем туда торопился? Переглядывается Элька с хозяюшкой: пигалица что-то засиделась в гостях, а спешка такая куда как интересна. Да только не судьба, видать, Данковскому сегодня женского внимания удостоиться:  приоткрывается Катеринина дверь, девчушка на крыльцо выскальзывает и озирается боязливо. Чисто воробушек пуганый.
- Наложением исцелять – это тоже не фунт изюма, - мимоходом замечает Элька. – Пойдем поглядим, чего трясется чудотворница наша. А может и присмотрим, чтоб не обидел кто ненароком?

+1

19

Надо написать Данковскому.
Они были представлены друг другу еще позавчера, и если уж столичный гость не бросился бежать от Эпидемии куда глаза глядят, а, что вдвойне интереснее, водит дела с Сабуровым и Каиными, лучше быть в курсе его настроений. Ну и что греха таить, интересно поговорить с человеком, еще неделю назад ступавшим по мостовым Столицы... И наворотившим в этой самой Столице порядочно дел, надо сказать. Юля уже начинает обдумывать приветствие: что-то вроде 'наверняка новые лица уже сливаются у вас перед глазами', но тут из дверей Стержня показывается тоненькая, маленькая Клара, и Данковский уходит на второй план.
Клара неуверенно осматривается, ежась под дождем в своей тонкой курточке, непредусмотрительно одетая как и в тот первый вечер на Кладбище. Тощие ножки, голые коленки, просто-таки 'пигалица' во плоти. Не помнить, своими глазами не видеть, так и не поверишь, что чудотворница. И еще нелепая мысль лезет в голову - что ж Сабуровы её не приодели, не украсили.
А проследить за малявкой этой вовсе труда нет - идет медленно, головой вертит, города совсем не знает. Это куда же тебя матушка-то новая направила с утра пораньше, птенец?
- А пойдем. Мало ли, куда занесет её, одну, да с непривычки. Город чужой, люди недобрые нынче. Мы защита не Бог весть какая, но хоть на помощь позовем, если что.
Все это - чистой воды самооправдания. Помогать или вредить Кларе Юлия не хочет.. Пока не хочет, а вот понять, с какими поручениями малышка по городу бегает, ужасно интересно.
Юля направляется к воротам, кивнув степнячке.
- По какой стороне пойдем? В Узлах, с берега наблюдая, потерять можно. А если реку перейдем, сами как на ладони будем.
И квартал зараженный от моста совсем недалеко, но это мы говорить не будем, мы же вроде как смелые.

0

20

Настороженно смотрит Элька, внимательно: куда направляется девчушка? Не к мосту ли? Это бы славно: и от болезни подальше, и к шпионкам самоявленным поближе, да только эх – мимо бредет. Ай беда! В переулки свернет – ищи ее свищи, как ветра в поле, в домах да подворотнях затеряться полминуты хватит. Ограда тут еще эта… Понаставили! Все меньше восторга по поводу этих архитектурных изысков остается у Эльки. И спрятать не спрячет, а только пройти же мешает!..
Достигнув ворот, разгоняется Элька не на шутку. Не церемонясь особо, хватает подругу новую за руку: и самой в столб не вписаться, и Юлии ускорения сразу придать, а то знаем мы этих городских барышень, им бы только шествовать величественно, а тут же не до шествий, тут шевелиться надо!
- Не будем. Не в Степи чай, - бросает Элька на ходу. – Скорее, вниз!
Два дома пока обойдешь – как пить дать, уйдет-убредет пигалица во дворы, там только с собаками и сыщешь. Элька волочет Юлию вдоль ограды и по крутому склону сразу на набережную, пока еще видна на той стороне пыльная курточка.
Радостно вдруг Эльке и азартно, хоть и плесневые пятна в воде не делись никуда, и берег дальний злобой дышит. Придержав Юлию на краю дорожки, чтобы не улететь вместе в перила, не сдерживает она хихиканья девчоночьего.
- Прости, - без тени раскаяния объясняет шокированной спутнице. – Испугалась – уйдет пигалица и адреса не оставит. Пойдем на ту сторону, там есть где спрятаться.

0

21

Это было категорически неприятно.
Юля терпеть не могла бегать. И пожалуй, рывком и без подготовки сорваться с места было самым ужасным из всех вариантов этого самого "бегать" во всех видах и состояниях. Карамелька неприятно хрустнула на зубе, термос больно ударил по бедру, а плечом она, естественно, вписалась в ворота - ровно в железный столб. А потом и того хуже - еще совсем новыми ботинками, прелестными и светлыми, с чудесными замшевыми вставками - вниз по размокшему склону. И не отстанешь - хватка у степнячки железная, оборачиваться она и не думает, будто от нее конный полк спасается, а не одна тощая девчонка.
Ой мамочки, ноги бы не переломать!
Почему-то, ничего не ломается, ничего не подворачивается, Юля хватается одной рукой за ограду набережной и пытается перевести дух. Клара идет мимо кабака, её пока просто замечательно видно, но если вдруг надумает свернуть, им в жизнь так быстро не добежать. Если прямо сейчас не выдвинуться, конечно.
- Пойдем уж, раз такое дело. Отстанем...
Кое-как обтирая ботинок от налипшей грязи, Юля сама, первая и почти бегом преодолевает мост. Ветерок доносит из зараженного квартала странные и очень неприятные запахи, звуки, у страшного знака с крысами виднеется странный силуэт в балахоне... Прикрывая лицо ладошкой, она удаляется от этой гадости как можно быстрее - вдоль реки, к кабаку. И надо сказать, выглядеть это должно совершенно естественным образом.
>>>>локация уточняется...

0

22

>>>>> Стержень
Юля вышла из Стержня, взглянула вперед, на серый воздух, в котором словно колебались неразборчивые силуэты - и не испугалась. Стояла несколько мгновений, смотрела на Песчанку глаза в глаза, а потом развернулась и медленно, неуверенно пошла домой.
Вспомнила, что нужно дойти до поста патрульных у Управы. Дошла: шаг за шагом, шаг за шагом, голову прямо. В затылке тяжело, медленно, разбиваясь об виски, гудела боль.
Устала.
Мрачный десятник забрал письмо, кивнул кому-то из рядовых: "Проводи". Да еще смотрел так странно...
Не Песчанка, нет. Анемия. Панна Юлия просто не выспалась. Вот, она уже улыбается, смотрит осмысленно, и жара у нее нет. Провожать не надо, сейчас каждый человек на счету, а до дома ей по прямой.
У Анны заперто, у Лары толпа, а Ева и вовсе куда-то ушла. Юля устала и голодна, и ей бы сейчас чайку горячего с капелькой твирина, и бутерброд с мяском, и даже, так и быть, овощей каких-нибудь. Но это все надо делать, а затылок пульсирует болью и усталостью.
Юля дошла до Невода. Прикрыла входную дверь. Пошатываясь, дошла до спальни, упала на кровать и подтянула под шею подушку.
Так и уснула, укрывшись вместо одеяла наполовину расстегнутым пальто.
Сил не было.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Северный район » "Невод"