Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Средний район » Театр Масок


Театр Масок

Сообщений 1 страница 50 из 68

1

Театр - духовный центр Города, поэтому и расположен в районе Сердечник, так сказать, сердцевина местной интеллигенции. В театре заправляет Марк Бессмертник, плут, мудрец и человек, довольный своей жизнью. По ночам в театре можно увидеть пророческие пантомимы.
http://s4.uploads.ru/89ILf.jpg

+1

2

Сквер --->

Скрип двери отозвался эхом в гулкой пустоте зала. Воссоединение с рабочим местом и по совместительству домом подействовало на маэстро наилучшим образом. Тень усталой задумчивости быстро исчезла с его лица и сменилась самодовольным спокойствием. Всё, напрямую не касавшееся непосредственного долга, осталось снаружи, за этой старой дверью.
"Хотят разобраться без меня - что ж, да будет так."
Разноголосым полушёпотом прокатившееся ему вослед "здравствуйте, господин режиссёр", казалось, принадлежало не столько группе реставрирующих настенную фреску с изображением Города, сколько стенам Театра, отголоскам сыгранных в нём ролей или теням Масок, существовавших словно бы вне зависимости от своих актёров.
Далеко не просторная комната Бессмертника служила ему и гримёрной, и спальней, и кабинетом. Убрав тихо звякнувшую связку ключей, он снял перчатки, старый балахон бросил на спинку кресла, а вытащенную из кармана записную книжку - на столик перед зеркалом. Мысли гнались наперегонки, как и всегда, когда в дверь воображения маэстро стучалась муза. Всё виденное и слышанное за это короткое утро следовало проанализировать и смешать в единый образ. Нет - сначала смешать, анализировать потом. Или вообще не утруждать себя размышлениями о значении посылаемых судьбой намёков - рано или поздно время рассудит всё.
С яростной скоростью заполнив первую на сегодня страницу импульсивным, но оттого не менее вычурным почерком, Марк резко остановился и зажал пальцами виски. В калейдоскопе интуитивных ощущений ясно чувствовалась мешающая тревога, и хуже того - предопределённость. Если раньше идеи приходили по-разному - то словно покойные Хозяйки, каждая по свою сторону, нашёптывали о благих и роковых вестях, то словно сам Город взывал к хранителю своего сердца-Театра... то в последнее время проявлялась подозрительная закономерность и ясность, заставлявшая заподозрить у себя либо постоянный источник образов и предчувствий, либо психическое расстройство. Первого у Марка быть не могло - дары, свойственные Хозяйкам, обошли его стороной. Оставалось второе.
Артист поднял взгляд. Из зеркала на него отстранённо смотрел слегка растрёпанный затянувшимся променадом и уже не столь молодой, как прежде, бледный франт с нездоровым блеском в глазах, какой бывает у убийц и поэтов.
- Работать, работать и ещё раз работать. Плодотворный труд не оставляет почвы для пустых волнений. - сказал маэстро отражению, с выражением, будто репетируя очередной монолог, и попытался улыбнуться себе так же, как зрителям. Это возымело эффект. С приподнятым настроением закончив в блокноте план освещения сцены, Марк почувствовал, что сумел уловить действительно удачную идею.
"Теперь - репетировать. Сегодняшняя ночь должна быть особенной."

0

3

Студия Стаматиных

Буквально пробежав мимо "Стержня" Сабуровых (ох, не дай боже комендант заметит), Петр взошел на мост. На мгновение загляделся на Жилку, приметив, что с тех пор как он последний раз ее рассматривал, вода заметно загрязнилась... даже алым отливала. Но не в этом дело, Петр оперся рукой оградку и снова глотнул из прихваченной с собой бутыли. Мир поплыл прочь из этого Города, Стаматин едва не перевалился через ограду прямиком в журчащую Жилку, счастье, что вовремя удержал равновесие.
Поднялся по небольшой лесенке (разве она здесь была?) и сразу повернул влево. Естественно уперся в тупик. Вернулся и огляделся. Архитектор выбрал направление и двинулся дальше. Минуя Лестницу в Небо (Петра в ужасе передернуло, когда он остановился, чтобы рассмотреть свое творение), он направлялся в сторону Управы. Наткнулся на продуктовый магазин и ощутил значительное чувство голода. Проще говоря, у Петра заурчало в животе, но Стаматин заглушил это чувство глотком твирина.
Снова лестница, снова подъем. Не заметив препятствия, архитектор ударился о каменную ограду лбом. Потерял равновесие и упал на землю. Поморщился недовольно и стал подниматься. Немалого труда и терпения стоило обойти эту бессмысленную ограду и добраться непосредственно до Театра.
Петр в этом храме вдохновения был лишь однажды, когда они с братом только прибыли в Город. "Интересно, что хочет от меня Бессмертник...?" Марк был человеком приятным, хоть и не притрагивался к твирину. Ну, по крайней мере, при Петре ни разу. Ни-ни.
Без стука Стаматин вошел в театр и застыл на месте. Первое, на что упал взгляд художника, был портрет Нины Каиной.
- Как живая... – с придыханием произнес Петр, протирая глаза, все еще не до конца осознав, что это лишь портрет.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-09-26 17:27:35)

0

4

- А, вот и господин архитектор! - Марк не сразу догадался о прибытии в Театр поклонника зелёного змия, но, выйдя из гримёрной и разглядев у дверей застывшую фигуру, предположил, что с таким восхищением смотреть на фрески с портретами Хозяек в Городе могут немногие.
- Признаюсь, вас особенно приятно видеть в обители вдохновения. Хоть до ваших гениальных творений мой Театр не дотянет, воплощать в жизнь фантазии он, смею думать, способен ничуть не хуже. - с ходу атакуя вошедшего потоком элоквенции и приветственной улыбкой, режиссёр приблизился к разглядывающему Нину Петру Стаматину. "А выглядит товарищ архитектор, я бы сказал, неважно. Сразу хочется ввести в стране сухой закон."
- Собственно, ближе к делу... Мне нужна афиша, выполненная с несомненной искрой таланта и вкуса. Без помощи профессиональных художников, как вы понимаете, не обойтись. Материал предоставлю. Возьмётесь?

0

5

"Господин архитектор". Это обращение заставило Петра даже подскочить на месте, оторвавшись от созерцания Дикой Нины. Нехотя отведя взгляд от фрески, архитектор обратил внимание на расплывающийся силуэт, по всей видимости, того самого импресарио Масок. Твирин не давал ясно разглядеть господина Бессмертника. Стаматин медленно поднялся на сцену, чтобы оказаться чуть ближе к Марку.
Правду сказать, Петр не совсем понимал, что пытался донести до него местный кукловод, его речь была мудреной и непонятной, а Стаматин привык к словам простым и не столь громким. Поэтому по выражению лица архитектора можно было понять, что при необходимости придется все повторить в более простом изложении.
В Театре было очень неуютно, по крайней мере, синеватое освещение  навевало ощущение холода, а взгляд Алой Хозяйки заставлял передергиваться.
- А... афиша? – недоуменно повторил за Марком Стаматин, потирая сальный затылок. Кажется, он отвык от общения с чужими людьми. Единственные, с кем он здесь еще сохранил связь, были брат Андрей, Ева (светлой души человечек) и Мария, которая навестила его тогда, когда было так тяжело дышать. – Надо нарисовать афишу?
Кажется, он немного оживился, в глазах даже появился огонек – до него, наконец, дошло, что хочет от него Бессмертник. Рука художника машинально скользнула в карман и сжала там горлышко почти пустой бутылки. Старенький погрызанный карандаш торчал из-за уха, слегка запутавшись в грязных патлах. Но, в принципе, Петр был готов творить.
Петру, действительно, сильно не хватало такого толчка, чтобы продолжить творить искусство. В течение последних пяти лет Стаматин не притрагивался к холстам. К бумаге – да, но он не занимался живописью серьезно с той самой Вспышки Эпидемии... Петр сделал несколько шагов, каблуки глухо стучали о деревянную сцену. Несколько шагов – и он еще ближе к Нине, обратившей свой взор на звезды.

0

6

Маэстро хмыкнул про себя, забавляясь реакцией гостя; обычно и до убеждённых трезвенников-то смысл его слов доходил далеко не сразу.
- Именно, именно. - утвердительно кивнул Марк, не забывая чуть сбавлять привычный темп речи.
Подозванная условным жестом чёрная тень в белой маске уже с осторожным любопытством осматривала архитектора, с неестественной ломаной пластикой склоняя голову набок и передвигаясь высокими неслышными шагами. Из рук Трагика режиссёр принял лист ватмана и расстелил прямо на досках, усаживаясь рядом. Процесс творческой работы, в любом случае, желательно было контролировать.
- В центр композиции попрошу вас поместить силуэт данного... актёра. С натуры срисовать, думаю, труда не составит? - объяснил он, не найдя лучшего слова для обозначения принявшего нужную позу мима. - В остальном полагаюсь на вашу безусловно богатую фантазию. И, да: обязательный элемент - отпечатки ладоней красной краской. Определить наилучшее расположение также предоставляю вам.
Надеясь, что твириновый гений хотя бы в общих чертах понял требующееся от него, хозяин Театра придвинул принесённую вместе с ватманом пыльную коробку с полузасохшими красками, водой в бутылке из-под твирина и более-менее приличными кистями, обычно использовавшимися для реставрации декораций на стене.
- Вижу, к Хозяйке Нине вы неравнодушны. - проследив за взглядом Петра, добавил маэстро. - Верная муза?

Отредактировано Марк Бессмертник (2011-09-27 20:31:00)

0

7

Петр поднимает на трагического актера взгляд, слегка отодвигается, словно видит не мима, а нечто более страшное, но, тряхнув головой, снова приходит в себя. Берет в руки ватман, меряет натурщика взглядом и переводит взгляд на поверхность листа, планируя, в каком масштабе начать рисовать "человека в черном". Нет мольберта...
Когда архитектор жил в Столице, в его доме стояло более десяти деревянных мольбертов, на них действительно было удобно творить искусство. К примеру, на них можно было ставить холст как угодно, как будет удобно творцу. Стаматин любил проводить печальные осенние вечера с кистью и масляными красками. О, весь измазанный и грязный, но абсолютно счастливый, архитектор вешал на голые стены свои произведения.
Петр берет в руки кисть и рассасывает волоски, заливает баночки с красками водой. Вытащил из-за уха карандаш и с кистью в зубах стал делать эскиз. Карандаш ловко перекатывался между пальцами, создавал затейливые штриховые линии.
- Что? – Петр резко отрывает взгляд и поднимает взгляд на Бессмертника. Голова недовольно реагирует на столь внезапное движение, и изображение снова плывет и раздваивается. Стерев пелену с глаз, архитектор снова обращает внимание на Марка: - Почему вы так решили? – брови непонимающе изгибаются, Стаматин кусает нижнюю губу, предварительно вытащив кисть.
Не отрывая недоуменного и немного затравленного взгляда от кукловода, Петр макает смоченную кисточку в черную краску и мажет собственную ладонь. Сверху капает белой – и смешивает. Серым оттенком, тонкой линией обводит контур трагического актера и рисует фон. Хмурый осенний фон, капает воды на ватман и растирает ладонью по бумаге. Натурально выходят туман и дождевые облака.
Петр то и дело обращает взгляд назад - к Нине, к Дикой Хозяйке Города-на-Горхоне. Ежится и вздыхает. Бросив кисть на пол, архитектор достает и глубокого кармана бутылку и делает судорожный глоток.

0

8

Режиссёр, в полной мере довольный работой художника, отреагировал на ответный вопрос лёгкой усмешкой.
- Просто предположил, милейший, просто предположил. Исходя из того, как привлёк ваше внимание портрет. Прошу извинить, если неосторожным словом задел чувства творца.
"Правы были очевидцы: человек действительно... неординарный. Ну а по внешнему виду во всяком случае судить не стоит. За служителя искусства красноречивее всего говорят его творения. Которые, впрочем, тоже довольно далеки от посредственности."
- Не удостоите ли своим присутствием сегодняшнее полуночное представление, господин архитектор? - поинтересовался маэстро напоследок.

0

9

Серый контур Трагика постепенно перекрывается насыщенным черным цветом, вязкая краска покрывает небольшой эскиз актера в замысловатой позе. Вероятно, миму уже порядком надоело стоять, не шевелясь, ну а Петр благополучно забыл о его существовании в целом.
- Портрет... очень натуральный... - "И правдивый". - Имя художника не вспомните? - Петр чувствовал себя совершенно неуверенно, как будто оказался в совсем чуждом для него обществе. Хотя, почему как будто? Он сейчас как раз и находился в совершенно незнакомой компании актеров, и это пугало несчастного архитектора.
Стаматин оторвался от созерцания будущей афиши и снова взялся за кисть. Мазок за мазком, и вот лицо Трагика обретает объем. Стаматин разводит красную краску. Смотрит на кисть, макает ладонь в краске и оставляет первый отпечаток ладони. Но что, вы думаете, делает он дальше? Остальные отпечатки он рисует кистью, сверяясь с первым.
- Полуночное представление? А это же поздно, да? - предположил Петр, теряясь в сомнениях. Ему совсем не хотелось возвращаться домой за полночь. Бандиты, все-таки... Да и холодно. - А тут Караванщики не промышляют? - с опаской шепнул Петр, откладывая инструмент. Он много страшных историй слышал о Караване... о том, как они убивали людей, о том как воровали детишек, о том, что это был самый жуткий период в жизни Страны.
- Страшные они люди были... - пробормотал архитектор, даже не думая, что Марк может его слышать. Смахнув испарину со лба, Петр вздохнул. На лбу осталась алая полоса краски.

0

10

Предпочитающий движение бездействию, импресарио Театра встал и принялся расхаживать вокруг увлечённого работой Стаматина.
- Не припомню, к величайшему сожалению.
"А грядущее представление, трагическая пьеса с интермедиями-Пантомимами, будет грандиозным. Не может не быть. Во всяком случае, в этот раз надо постараться особенно..."
Упоминание Каравана Бубнового Туза заставило недовольно покоситься в сторону. Марк предпочёл бы никогда больше о нём не слышать и не вспоминать. И уж тем более неприятно было, что он и его Театр до сих пор вызывали подобные ассоциации.
- Что вы, что вы... Караван вот уже много лет как разгромлен и предан справедливому суду. Здесь же - храм искусства в наивысшей степени благородного, честного и прекрасного. Оплот, так сказать, морали, кузница духа человеческого... - профессиональный демагог явно был настроен лирически относительно всего, что касалось его любимого детища.
Вытащив из того же ящика широкую старую тряпку размером как минимум с маленькое покрывало, он подал её Петру, параллельно размышляя, как лучше отблагодарить творческую личность за труды.

0

11

- А говорят же, что многие сбежали... они продолжают промышлять своим страшным делом? - Петр принял из рук кукловода тряпочку и вытер с лица краску. Вернее, не стер, а лишь размазал по коже. На самом деле, это архитектору ничуть не мешало. Последний мазок - и Стаматин встряхнул холст со слегка подсохшей краской. - Я никогда не был в театре, - пожимает плечами Петр, поднимая афишу с пола. Сам он вставать не стал, лишь свесил ноги со сцены. Последние капли из бутылки из-под твирина вытекли из сосуда в рот Петру, тот снова зажмурился, не желая видеть пляшущий окружающий мир.
- А что будет на представлении? - Петр вытирает руки о тряпочку и снова обращает свой взгляд к Нине. Энергия и сила исходила даже от портрета на стене. К ней стоило тянуться. Архитектор поднялся на ноги и подошел к фреске. Коснулся пальцами шершавой поверхности и отдернул руку. Несомненно, эта картина в полной мере отражала сущность Нины. Только забыли люди ее волшебство. Нет, она не была колдуньей, но являла людям чудо.
Повторив это вслух, не отрывая взгляда от фрески на стене, Петр вновь провел пальцами по ее белоснежной ладони.
- Она красива. Красивее, чем была в жизни. Это неправильно, совсем неправильно. Она выглядела старше, не было алебастровой кожи... я этого не помню, - словно сам себе твердил Петр. Он нередко писал с Нины портреты, даже лепил скульптуры, так что должен был помнить, как выглядела его натурщица.

0

12

"Эту тряпицу вполне можно будет использовать в качестве одной из декораций. Эврика! Она точь-в-точь запятнанный кровью саван..."
- Насколько мне известно, подобные слухи ходят об Анне Ангел. Кажется, ваша соседка. - заговорщически подмигнул театральных дел мастер. - Вот кого бы следовало подозревать, а вовсе не нас, чистосердечнейших служителей музы Мельпомены.
Афиша была замечательна: как раз то, что хотел заказчик. Отпустив позировавшего Трагика, он картинно зааплодировал:
- Великолепно, великолепно, друг мой! Народная молва не преувеличивает: вы действительно гений!
Марк уже собирался отправиться за вознаграждением, как его слух догнал заинтересованный вопрос Стаматина. "Ага, всё-таки удалось зажечь в вас искру любопытства, уважаемый поклонник зелёной феи..."
- Весь мир - театр, как сказал классик. Все мы актёры, и все мы зрители... - загадочно промолвил он. - Что будет? О, это надо видеть своими глазами, а раньше времени я своих секретов не раскрываю. Как и любой уважающий своё ремесло иллюзионист.
Оставив архитектора наедине с изображением Дикой Нины и с улыбкой взирающей на эту странную привязанность Белой Виктории, режиссёр скрылся за кулисами и через некоторое время вернулся с не менее пыльной, чем коробка красок, бутылкой твирина.
- Осталось из старых запасов. Разрешите искреннейше отблагодарить вас за прекрасную работу!
"В нетрезвом виде по ночным улицам ходить не так страшно, хе-хе. Теперь стоит подумать, куда лучше поместить афишу..."

0

13

- Анна Ангел? Та, которая в Дубильщиках живет? – поежился Стаматин, с сомнением глянув в сторону Бессмертника. – Певичка, да?
Анна жила в Вербах еще до того, как архитекторы приехали в город. Она практически не высовывала носа из своего дома, да и вообще слыла странной особой. Петр по приезду слышал много баек про то, что она забрала лицо и волосы у какой-то девочки, но верить этому не собирался. В конце концов, как можно было надеть на себя чужое лицо? А сейчас он понимал: Анна, наверняка, могла это сделать. Поначалу, Петр не верил и в то, что Катерина – ведьма, а теперь... натурально колдунья.
Петр заметно смутился, стоило ему услышать комплимент в свой адрес. Стушевавшись, Петр убрал карандаш обратно за ухо, почесал затылок и снова оглянулся на Марка. Тот нес ему пыльную склянку. При виде сосуда с твирином глаза архитектора вспыхнули вновь. Он принял бутылку и откупорил ее. Аромат... со временем твирин, как вино, становился только лучше. От долголетнего твирина мгновенно уносило в сопредельные сферы.
- А когда оно начнется? – увлеченный твирином, Петр все еще продолжал интересоваться предложением кукловода остаться, чтобы насладиться ночным представлением. Любопытство определенно брало верх над инстинктом самосохранения, да и твирин так удачно подавлял чувство опасности. – А вы будете показывать волшебные трюки? – как и театре, Петр никогда не бывал в цирке, а ровесники так часто рассказывали о разных фокусниках, которые демонстрировали искусство волшебства, что архитектору очень хотелось увидеть это в живую.

0

14

"М-да, знатный же он любитель выпить..." Импресарио не удержался от привычной наигранно-лукавой улыбки.
- Начало ровно в полночь. - ответил он, демонстративно оперевшись рукой о стену.
"Несмотря на то, что это, по большему счёту, и есть всего лишь репетиция. Генеральная репетиция Масок. А настоящее представление будет разыгрываться нынче на самих улицах Города, и в участниках и неожиданных поворотах не будет недостатка..."
- Фокусы и трюки, драгоценный архитектор, я оставляю для дневных выходов, когда в мой Театр приходят детишки. - улыбка-оскал в сочетании со вкрадчивым тоном казалась только приторнее и неестественнее. - Ночные Пантомимы - для ценителей декаданса и тончайшего символизма, мистических предсказаний и неразгаданных тайн...
"Вам-то они уж точно будут понятнее, чем остальным, хех..."

0

15

- Тайны и предсказания? - заинтересованно повторил за режиссером архитектор, убирая ото рта горлышко мутной бутылки. С каждым словом Бессмертника любопытство росло все больше и больше, вот уже и лихорадочный огонек в глазах не от твирина, а от неподдельного интереса и тяги к искусству.
- В полночь? Так это же через несколько часов. Не так долго ждать... - когда Петр брел по Ребру, солнце уже клонилось к закату, а значит буквально через несколько часов на улицах совсем стемнеет.
- А вы не будете против, если я подожду полночи здесь? Если у вас найдется... ну... еще бумаги... могу что-нибудь придумать для еще одной афиши... или даже просто нарисовать портрет режиссера... - Петр поднял взгляд на Марка, архитектор сейчас бы все отдал, чтобы снова заняться искусством. Тогда снизойдет его Муза, Душа, и Петр вернется к нормальной жизни. Без страха, что земля покарает его, без вздрагиваний при каждом шорохе.
Петр точно решил, что хочет взглянуть на пантомиму, о которой так интересно отзывался господин Бессмертник. А потом можно будет и днем сходить и фокусы посглядеть. Стаматин очень любил волшебство.
"А утром расскажу Андрею. Он хотел сегодня отвести меня в кабак, да, видно, запамятовал..." - тоскливо размышлял архитектор, нервно теребя за ухом карандаш.
Сделал еще один глоток и слегка покачнулся - едва не упал.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-01 12:40:34)

+1

16

Афиша подсыхала, мирно дожидаясь своего звёздного часа.
- Разумеется, не против. Не каждый день одинокого чудака Марка удостаивает компанией кто-либо из горожан. - отзывы о себе в третьем лице, как всегда, призваны были ещё красноречивее свидетельствовать о недостатке общения с миром вне стен Театра. - Портрет? Мой? В самом деле? Сейчас же скажу принести ещё ватмана. Если с такими темпами приобщения к твириновому зелью будете в состоянии хотя бы держаться на ногах, не то что творить. - на последней фразе он понизил голос, после чего добавил чуть громче: - Одну минуту, господин архитектор. Устрою ваш шедевр на подобающее ему место.
Вместе с подоспевшими помощниками Бессмертник, поудобнее перехватив трость, аккуратно понёс прикреплять афишу на внешнюю сторону одной из широких створок парадной двери. На улице действительно уже темнело, догорал закат. "Словно кровь. Не к добру такие ассоциации..."
Вскоре вернувшись и удостоверившись, что художника обеспечили необходимыми материалами, он добавил:
- Ничего, если я параллельно буду объяснять кое-что Маскам? Время репетиции терять так нежелательно... жизнь, увы, быстротечнее, чем кажется. "И только искусство бессмертно."

+1

17

- Буду рад, если окажусь хорошим собеседником... – удовлетворенно прошептал Петр, снова усаживаясь на деревянную сцену. Архитектор свешивает ноги, ожидая, когда ему принесут инструменты для того, чтобы он уже, наконец, начал творить. – Да, портрет местного театрала... Это будет чудесно... ведь в театре должен висеть портрет не только Великих... Хозяек... Но и хозяина театра, правда? У вас палитры не найдется?
Петр хлебнул твирину и протер глаза, провожая взглядом Марка Бессмертника, который отправился со своими подчиненными вешать новоиспеченную афишу. Тем временем, принесли еще один ватман. Дождавшись, когда вернется кукловод, архитектор поднялся, подошел к режиссеру и стал внимательно осматривать со всех сторон.
- Поднимите голову выше. Нет, выйдите на свет. А можно направление прожектора изменить? - уверенно руководил Стаматин расхаживая по сцене. Петр почесал затылок и взял лицо Марка в руки, пытаясь поставить того в такое положение, какое оказалось бы весьма выгодным, чтобы нарисовать портрет. Пока Стаматин возился с натурщиком, он паралельно разводил в баночках краски.
Отошел к ватману, устроился на полу и стал делать эскиз.
- Нет, не шевелитесь, - прищурился Петр, рисуя линия за линией лицо Марка.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-01 21:10:43)

+1

18

Внимание к своей персоне театрал любил. Нарушение личной неприкосновенности - разумеется, намного меньше, тем более со стороны не вполне трезых индивидуумов. Но ради высокого искусства мог простить многое.
- Палитры, к величайшему сожалению, не найдётся. - "Интересно, это он думает, что догадался, как за дополнительную работу выпрашивать у людей твирин? Или просто нашло вдохновение?" - И свет уже настроен для представления. - "Однако, как же эти художники любят командовать..."
Не шевелиться более пяти-десяти минут для Марка, в отличие от его верных мимов-Трагиков, было заведомо невыполнимой миссией. Если режиссёрская неуёмная энергия не расходовалась на бурную манерную жестикуляцию, верчение в пальцах трости или сияние улыбкой по всей территории в пределах досягаемости, то тратить её оставалось на словесный артобстрел.
- Как поживает ваш многоуважаемый брат... Андрей, кажется? - жизнь братцев Стаматиных его особо не интересовала, но других тем на ум не приходило. Кроме, пожалуй, Театра. О нём Марк готов был говорить бесконечно, но обсуждать что-либо с непосвящённым не так-то легко.

+1

19

Не сильно расстраиваясь из-за отсутствия палитры и совершенно неправильного освещения, Петр решил довериться собственному чутью и уверенно рисовал линии на ватмане, иногда поглядывая на своего непревзойденного натурщика. Тому, похоже, льстило столь большое внимание к его персоне. Стаматин быстро стал смешивать краски в собственной ладони.
- Не шевелитесь! - смело приказал архитектор, сравнивая эскиз с реальным лицом Бессмертника. Словно портрет Дориана Грея рисовал. Очень волновался, трепетно относился к холсту, старался лишний раз не дышать. И вот, Петр берется за кисть, наносит первый мазок и размазывает лишнюю краску пальцем.
Художник так увлекся, что не сразу отреагировал на вопрос режиссера:
- Андрей... какой? - и тут же опомнился. - А, Андрей... да... в кабаке, как обычно... иногда мне кажется, что он завел там семью, поэтому не выходит. Знаете, как это бывает? Внезапная вспышка, желание, любовь, фанатизм, а потом - раз! и оба гаснут. - Стаматин пожимает плечами и снова утыкается в полотно. Он стал более мрачным и тихим. Совсем перестал дышать, кажется слегка дрожит от злости. Кисть вот-вот треснет в его пальцах.
Сделав глубокий вдох, Петр, наконец, успокоился и продолжил рисовать портрет.

+1

20

Маэстро застыл статуей, мысленно отсчитывая, сколько способен так простоять. "М-да, статика тоже требует тренировки. Какой подходящий для этого случай..." Насколько позволял ограниченный угол обзора, стал критически рассматривать пространство зала, иногда бросая мимолётные любопытные взгляды на работу художника. И сожалея немного, что почти не успел привести себя в надлежащий вид после утренней прогулки. "А освещение, наверное, действительно стоит изменить. Чуть больше ненавязчивых зеленоватых тонов. И луч центрального прожектора - на изображение Города."
- Семья и кабак... малосовместимые понятия, не находите? - задумчиво протянул режиссёр. - Впрочем... расторопный улыбчивый бармен, очаровательные куртизанки, наслаждающиеся свободой и твириновым зельем прожигатели жизни... чем не семья? Ведь и местная труппа успела стать вашему покорному роднее всего на свете. Или взять, к примеру, наследника Ольгимских с его степным народцем... Или юную Ласку... - Марк не удержался от слегка рассеянного тихого смеха.
"Кажется, разговоры о брате для нашего дорогого гостя ещё нежелательнее выяснений роли Старшей Хозяйки в его жизни..."

+1

21

Ревность будто иглой кольнула сердце, Петр низко опустил голову, волосы скрыли его бледнеющее лицо. Пальцы дрогнули, Петр сделал несколько неверных линий и хмуро затер их пальцем. Отложив карандаш в сторону, художник потянулся рукой за бутылкой, которую оставил рядом с собой и, обхватив горлышко пальцами, впился в нее губами, выливая остатки твирина себе в рот.
Но вот зелье кончилось, и Петр снова поник, опустив голову еще ниже.
- Андрей совсем забыл... - пробормотал младший из близнецов, усердно работая над портретом. Утерев нос, Петр стал вертеться, усаживаясь с полотном поудобнее. Снова берет кисть и делает мазки бледно-бежевого цвета. - Вот только он придет... я ему все скажу... чтобы бумагу купил... - пробухел Стаматин, наконец, принявшись за свет и тени. Ловко орудуя красками, Петр очень жалел, что нет масла: так бы портрет вышел в тысячи раз лучше и красивее.
"Между прочим, уже поздно... Петр, зачем ты остался? Как потом будешь домой добираться?" - мысленно укорял себя Стаматин, поднимаясь с колен. В руках он держал завершенный портрет. А дело все близилось к ночи...
- Держите. Храните, как зеницу ока, - пробормотал Петр, глядя в пол.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-10 14:01:24)

+1

22

"Время, однако, ещё есть..." - Марк нетерпеливо вздохнул. Видя, что архитектор закончил работу, он достал карманные часы и сверился с циферблатом. "Что-то подсказывает мне, что ближе к рассвету буду спать, как мертвец. Надо бы переходить преимущественно на ночной образ жизни. На одном кофе долго не продержишься. К тому же, придаёт эмоциям несколько нервную неестественность... это, безусловно, лишнее."
Негативные реакции Стаматина его насторожили. Что бы ни произошло у неразлучных братцев, вряд ли это было что-то несерьёзное. "Или это смерть почтенного Симона Каина так повлияла на утопическую братию? Возможно, возможно... Интересно, виделись ли они уже со столичным приезжим..."
- И передайте ему пламенный привет от скромного театрала. - ехидно вставил Марк, с плохо скрываемым любопытством наблюдая за понурившимся архитектором. "По крайней мере, теперь я точно знаю, чем вас в случае чего можно спровоцировать. Помимо твирина и Башни." - Что, уже готово? Чудно... Дайте взглянуть...
Бессмертник расслабленно отступил на шаг, разглядывая портрет. Правда, мысли занимали уже не вопросы высокого искусства, а растущее от утра к вечеру предвкушение заплетающихся в Городе интриг с участием трёх странных визитёров и местных жителей, среди которых Петр, несомненно, был одним из важнейших - из Приближённых. Да, давно не было таких богатых на события и новости дней. Как говорится, дальше - больше... Глаза маэстро заблестели новым приливом воодушевления.
- Вы мне польстили безмерно. Считайте, наилучшее место в зале сегодня и отныне ваше! - он аккуратно принял готовую работу. "Я правда настолько недобро выгляжу, или это всего лишь неизбежный отпечаток неважного настроения художника?" Деловито оглянулся мельком через плечо: - Не уверен, что найду достойную вашего творения раму, но хранить обещаю. Скоро вернусь. А пока - милости прошу в зал.... сегодня у вас воистину уникальный шанс увидеть не только само представление, но и последние приготовления к нему. О, некоторые за это отдали бы многое!
Захватив по пути основательно заляпанную тряпку и отдав распоряжение убрать расставленные краски, маэстро в очередной раз направился в гримерную. "Теперь только объяснить актёрам всё, что ещё не успел, решить наконец вопрос правильного освещения, вынести необходимые дополнительные декорации... да, "только" определённо было лишним."

+1

23

- Да... я обязательно ему передам.
Передав Марку в руки холст, Петр стал отряхивать запыленные брюки. Ему не привыкать, но все-таки Петр пришел в театр, здесь нужно вести себя как подобает. Да и выглядеть стоило бы получше: приодеться там, да хоть причесаться! Ну ладно, наверное, Марк и не взглянет на его неопрятный вид.
На портрете Марк выглядел достаточно зловеще, словно не этот лицемерный, но любезный со всеми режиссер изображен на этом холсте. Совершенно другой человек. Ярко-красный фон с зелеными вкраплениями навевал что-то цирковое, а далеко не театральное. Вероятно, Петр рисовал не Марка, а то, каким его видел. Так сказать, ауру, внутреннюю сущность. То, каким ощущал Бессмертника архитектор.
Режиссер куда-то ушел, а Петр поспешил занять пустующие места в зрительном зале. А где бы устроиться? Стаматин обернулся на сцену и сел прямо на пол, оперевшись руками на перегородку. Все вокруг погрузилось в жуткую тишину, которая пугала и напрягала. Словно все живые люди покинули театр, и теперь Петр остался здесь в полном одиночестве. Страшно...
- Марк? – почти неслышно произнес Петр, разыскивая взглядом кукловода. Ему не нравилось сидеть одному в этом холодном полумраке. Поежившись, архитектор снова оглядел фрески Хозяек. Разумеется, остановился на одной из них. Дикая Нина становилась все прекраснее, каждую секунду она превращалась в величественную богиню. Нет, не такой она была. Почему все считали ее ведьмой и колдуньей? Она была совсем другой.
Но где же Марк? Куда он так надолго ушел?
Петр внось поежился и взглянул на дверь. "А вдруг брат пришел?" Архитектор встал на ноги и неспеша поплелся к выходу. авось Бессмертник и не заметит его отсутствие. А вот Петру перед пантомимой почему-то стало очень страшно. Он решил не рисковать и, приоткрыв двери, покинул Театр Мельпомены.

Студия Стаматиных

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-19 13:52:08)

+1

24

>>>Сгусток
Влад давно поймал себя на мысли, что его несколько угнетает это здание. В его представлениях чувствовалось что-то схожее с табуированным ныне Макабром. Да и Марк, хозяин театра да главный кукловод, был несколько странным человеком. Хотя, взгляды на мир местами совпадали. К тому же, Марк, всегда оставлял места чуду, что нормально для человека искусства. Владу не нравилось лишь то, что Марк вечно нмекал на балансировку между чудом и ложью...
"Искусство - это ещё один вид лжи. Так он говорит"
Харон открыл дверь и вошёл в мрачный зрительный зал. Сцена, освещённая лишь Бодхо знает каким способом... Исполнители, Трагики.
- Марк. Ты здесь?

+1

25

Хозяин заканчивал последние приготовления. Портрет занял своё заслуженное место около старого гардероба с вечно заедающей раздвижной дверцей. Попутно украдкой любуясь подарком архитектора, Марк доучивал с листка свой текст. Мысли, взволнованные было перед очередным выходом, постепенно вновь обретали порядок и уверенность.

"Вступление - диалог или монолог, по ситуации. Затем - немая Пантомима. План неиспробованный, но многообещающий. Наверное, именно так и оставлю на ближайшие дни. Лаконично, образно, ёмко... да и подготовка не такая изнуряющая. Ибо чует моё сердце, что в скором времени будет и вовсе не до неё. Другим, по крайней мере. Но не мне. Сложно придумать такое бедствие, какое было бы способно заставить Марка Бессмертника забросить свой храм..."

Немного ловкости рук, и быстро сложенный в бумажный самолёт лист черновика спланировал на стол - правда, от недосчёта дистанции и скорости потерпел крушение о поверхность зеркала.

"...ведь некому больше вести в нём чёрную мессу."

В зале всё ещё было почти пусто. Режиссёр оглянулся в поисках Стаматина. "Стало быть, не дождался. Что ж... его воля. Да пусть хоть полностью пустой зал; отменять я ничего не собираюсь." Впрочем, посетители были. Угадывался у дверей силуэт младшего Ольгимского. Если уж этот увлечённый фольклорист на ночь глядя заинтересовался представлением больше, чем тайнами Степи - то и другие явятся. Уж точно.

Марк поприветствовал первого зрителя мимолётным благодарным кивком и молчаливой улыбкой. Ступени сцены мягко заскрипели под лакированными ботинками импресарио.

+1

26

Влад давно не был внутри главного места всеобщих сборищ, но он сделал вывод, что стены эти, да их вечный обитатель, ничуть не изменились со времён их прошлой встречи. Так же пыльно, так же красиво, так же гигантски. Неизменно бродит по сцене два типа мимов, и всё такая же безумная улыбка господина Бессмертника. так же Влад отметил странный запах. Чуть заметный, сладковатый оттенок в воздухе. Будто где-то протух кусочек говядины.
"Что-то как-то пусто. Представление отменили... и это в период второго нападения песчаники на несчастный городок? Ну, не может же он не знать. Или может? Да ну, Влад, брось. Марк в прошлый раз всё на день раньше предугадывал. Откуда он догадывался только! Разве что, сама Шабнак ему это на ухо нашёптывала".
Приблизившись к сцене, Харон подумал.
"Да, ни единого более зрителя. Марк решил, что публика - это момент не главный? Хаха... Может быть, спросить у него? Представляю, что я могу услышать. Черви в подпитии и то рассуждают более трезво".
Надо было как-то начинать разговор. Хотя, Влада не отпускала мысль, что разговорить кукловода будет трудно.
- Доброй ночи, Марк. Что-то, я гляжу, как-то пустовато в твоём театре сегодня. Хотя... Ночь длинная. Разумеется. Сюда Капелла не заходила? Мне бы надо её видеть, на сколько я знаю, она не пропускает твои постановки. Мне бы очень надобно поговорить с ней. Это касается Термитника, Матери Быков и... ну думаю, ты в курсе всего того. Постановка-то, наверно, на эту тему и будет, не так ли?
Влад усмехнулся.
"Ботинки начищены сильнее, чем обувь столичных чиновников да инквизиторов. Кому тут это интересно?"

+2

27

Прохладный сумрак зала скрывал от света и суеты днём, манил тихим уютом ночью. Едва закрывалась за спиной тяжёлая дверь, посетители забывали и о своих повседневных заботах, и о подстерегающих в тёмных кварталах опасностях. Марку чрезвычайно льстило быть полноправным хозяином этого оазиса, почти храма – скромного, но невольно побуждающего понизить голос и сбавить шаг.

- Ничуть не преувеличу, если скажу, что безмерно рад видеть вас в своём Театре, хранитель степных тайн. – маэстро перед спектаклем уже явно был настроен соответствующе.

Подсветку чуть приглушили. Бессмертник в очередной раз сверился с циферблатом карманных часов.

- Начинаем через несколько минут, как только пробьёт полночь. Колокол Собора отсюда слышен превосходно. – удовлетворённо пояснил он. – Да, светлейшая юная Хозяйка приглашена лично и, смею надеяться, удостоит нас своим присутствием.«Старая добрая традиция семейных походов в Театр... Правда, сильно сомневаюсь, что Ольгимские ей верны. Но несколько зрителей – куда лучше, чем один, и несомненно приятнее, чем ни одного.»

Отредактировано Марк Бессмертник (2011-12-14 12:30:15)

+1

28

"Это место напоминает Собор больше,чем сам Собор. В нём кипит жизнь, в него приходят люди, он влияет, так или иначе, на культурную жизнь, развитие, умы... И будто бы так же странен и проклят. Или я ошибаюсь?"
Влад проследил, как некто в клювоносой маске прошагал в закулисье.
"Вот всегда было интересно - кто там под маской? Будто никого инет. Ведь вряд ли в этом городе у кого-то найдётся знакомый, кто бы играл здесь. В этом театре. Ну если весь мир театр, то да... Марк мог притащить их откуда ему заблагорассудится."
- Ммм... Хмм... а. Я тоже рад. Встрече. Нашей. Ага. Давно я сюда не заходил, что-то. Даже не знаю, почему. Там в Степи свой театр... Пока хватало, наверно.
Усмехнувшись, Ольгимский прервался и погрузился в мыслительные процессы.
"Ну и что делать, Влад. Оставить поиски и вернуться домой или в Сгусток. Точно не в степь - спать уже очень хочется... Конечно, можно выпить кофе, но... Так. Нельзя это оставлять. Сестра запросто может последовать за Таей в Термитник. Надо ей объяснить - суть проблемы. Она конечно меня не послушается, ежели просто сказать "нет, нельзя". Но если подойти с нужно стороны, то тогда она может десять раз обдумать свои действия. Просмотреть варианты... Да, видимо, стоит подождать её здесь"
- Ну, раз уж она приглашена, то придёт. И так бы пришла. Уж очень... очень она любит это всё. Может быть, не успеет конечно к самому началу. Но придёт - никуда не денется. А я подожду. Здесь. Заодно и посмотрю всё.
Обернувшись по сторонам, Влад увидел в углу какой-то покосившийся стул.
"Сойдёт. Он близко ко входу,если что"
Ольгимский сел, вытащил дневник, и начал делать записи, выжидая...

+1

29

>>>Кладбище

Разговор во время прогулки с Бурахом не заладился. Ничего нового они друг другу так рассказать и не смогли: оба не имели ни малейшего представления о том, как же именно могла прерваться жизнь Исидора. Сошлись в одном: искать корни надо где-то в семействе Ольгимских, хотя ни один не смог объяснить толком, почему. Артемий упомянул, что они близки к Укладу, Данковский вспомнил, что именно младший Влад рассказал ему о гибели Бураха. К тому же только сейчас Даниил смутно сумел заставить себя понять, что встреченная на кладбище рыжая девочка и оказалась наследницей дома Ольгимских, которая жаждала с ним встречи ещё в полдень.
Удивительное дело... Впрочем, если бы они хотели поговорить, то поговорили бы. Да и успеется ещё небось - кажется, пару раз, оглядываясь назад, Даниил увидел Капеллу, идущую следом за ними с Бурахом.
А ещё где-то неподалёку то и дело мелькало тёмное платье, тоже смутно знакомое благодаря госпоже Каиной. Вероятно, маршруты следования покинувших кладбище примерно совпадали.
В пути совсем стемнело. Близилась полночь, когда замолкшие в один момент гаруспик и бакалавр оказались на Шнурочной площади. Двери театра тихо заскрипели.
Ничего особенного. Обыкновенный провинциальный театр, трёхъярусные балконы, крошечная сцена без кулис... Всего-то пара зрителей: мужчина, в котором Данковский узнал помянутого Владислава, да какой-то кудрявый франт. Может быть, ещё кто-то, в темноте не разглядеть. Видимо, начиналось представление. Что ж, можно и посмотреть...

Отредактировано Бакалавр (2013-02-01 22:02:12)

+1

30

----->Кладбище

Шли быстро. Не бегом, конечно, но близко к тому. Сама Капелла торопилась на представление - сгущающаяся вокруг темнота подсказывала, что полночь совсем скоро, а значит, маэстро начнет с минуты на минуты. Опаздывать ей не хотелось до скрежета зубовного, перед началом было бы хорошо поприветствовать театрала, и немножко оглядеться - в конце концов, не каждый день совпадает всё то, что совпало сегодня. Не каждый день умирают демиурги, не каждый день Город полнится бедой и предчувствием смерти, и пророческие Пантомимы тоже ставятся далеко не каждый день. Хорошо было бы успеть ну хоть за четверть часа, оглядеться и прикинуть, что может случится...
Доктора впереди о чем-то беседовали, но Капелла не вслушивалась в их разговор. Это было бы откровенно некрасиво, к тому же все мысли её были о том, как сберечь дыхание и не отстать от двоих взрослых мужчин очень уж далеко. Нет, она не боялась ночных улиц, полных тишины и белого света. Она просто не хотела прийти сильно позже, чем они. Иногда она сворачивала с прямой дороги, ныряла во дворы, сокращая расстояние. Как и все дети Города она знала его досконально, все дырки в заборах, все тайные тропы. Знала, где сможет махнуть прямо через низенькую оградку - несолидно, конечно, наследнице правящего семейства, но кто же увидит? - где можно приостановиться у бочки с водой, подставить сложенные лодочкой ладони. Мимо мелькали светлые окна, Капелла спешила из всех сил, и в результате толкнула тяжелую театральную дверь всего через несколько минут после того, как вошел внутрь Бакалавр.
Привычно скрипнули петли, сумрак Театра лег на плечи, и Капелла выдохнула, расслабляясь. Успела.
Маэстро ещё не начинал. Да, свет уже приглушили, но время ещё было, и она улыбалась, переводя дух. Почти незаметно кивнула портрету старшей Виктории на стене - как делала всегда. Огляделась. Ну, доктор... Понятно. Сам Марк - тоже понятно. Как всегда, франтоватый и улыбчивый, явно испытывающий определенное удовольствие от предвкушения ещё не начавшегося действия. И Влад, пристроившийся в уголке на шатком стуле.
Вздохнула. Потерла ладонью лоб... И сказала почти что тихо, зная, что Театр подхватит и приумножит любой человеческий голос:
-Здравствуйте.
Она всегда давала другим знать о своем присутствии именно этим словом. И сейчас не отступила от традиций. Смотрела она при этом на Марка, как на хозяина этого "храма искусства".

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2011-12-24 20:55:16)

+1

31

Бессмертник мельком оглядел зал: не лишним будет знать, на какую аудиторию ориентироваться. "Да сегодня истинный аншлаг, как в старые добрые времена! Харон предпочёл остаться... и Светлая откликнулась на приглашение..." - лёгкий поклон в ответ на приветствие. Темнота скрыла довольный блеск в глазах при узнавании постепенно прибывающих зрителей. - "...Как и наследник старого менху. Даже Хозяйка Утопистов соизволила прийти! А это, должно быть, тот самый приезжий учёный... и не побоявшиеся ночных улиц горожане, не так уж много, но кто спорит, что лучше творить священнодействие Искусства перед парой истинных ценителей, чем перед тысячей равнодушных?"

Прилив уверенности не заставил себя ждать. "Теперь начнём, пожалуй." Марк достал из кармана и повязал на глаза полосу чёрной ткани. Приём был давний, проверенный и безотказно производящий впечатление на зрителей: из-за просвечивающей тонкости материи всё оставалось довольно сносно видно, и можно было спокойно ориентироваться в пространстве, зато издалека казалось, что артист добровольно совершенно слеп. И это только способствовало усилению впечатления от уверенности и точности движений в образе беспристрастного Слепого Рока.

Он вышел из тени, позволяя тусклой алой подсветке обозначить на сцене свой непривычно молчаливый силуэт. Единственная человеческая персона в окружении укрытых ветхими покрывалами неподвижных фигур сама казалась неживой. Пролог режиссёр вёл самостоятельно, и подчёркивать лишний раз свою роль было бы дурным вкусом. Он должен был на некоторое время стать одной из безликих пророческих Масок. И уж кому-кому, а ему для этого не обязательны были клювы Исполнителей и минималистическая монохромность Трагиков.

Далёкий колокол Собора прозвучал траурным набатом.

Текст до последнего момента казался ему не таким, как хотелось бы. Но, как назло, на ум приходили исключительно громкие и оттого не менее расплывчатые в своих значениях слова. Мрачные предчувствия будоражили творческое воображение предвестием чего-то, достойного подобного пафоса, а им Марк привык доверять. В конце концов, их размытое толкование при желании можно было приспособить почти к любой последующей трагической ситуации. И укрепить тем самым свою мистическую репутацию. А если нет - ответить логичным и беспечным "не слишком ли многого вы ждали от художественного вымысла?"

Неспешные шаги маэстро вокруг первой фигуры, хотя и были тихими, почти крадущимися, в затаившем дыхание зале отдавались громким отсчётом секунд стрелками воображаемых часов.
- Восходит новая звезда, уже зовущая
Своих посланцев за немыслимую грань.
Один пока что слеп, но тьма грядущая
Принять заставит всей ответственности дань.

Сделав паузу, он сорвал покрывало; тёмный сгорбленный силуэт Исполнителя блеснул неживым глазом.
- ...Звезда холодная, над Городом восстань!

Проследив за реакцией присутствующих утопистов, к которым некоторые причисляли и его самого, артист двинулся к следующей застывшей фигуре, попутно декламируя:
- Рассвет, увы, не принесёт успокоения,
В нём смерть и страх, отчаянье, обман,
Но детям солнца путь открыт ещё к спасению,
Коль скоро примет Сирота наследный сан.

Повинуясь цепкому рывку, слетел следующий балахон.
- ...Светило огненное, старт к восходу дан!
В чёрной повязке был ещё один неоспоримый плюс: она не давала напрямую встретиться взглядом со скальпельно-острыми серыми глазами Гаруспика и подёрнутыми серебристым туманом очами Светлой Хозяйки. И те, и другие различали правду от лжи, словно видели насквозь. Даже если эта ложь была всего лишь сладостной полуправдой искусства.

- Как будто в час ночной спустилась с неба лестница,
Сказали: вот грядёт посланница любви.
Но из земли сырой навстречу вышла вестница,
Чьи руки чудные уже в чужой крови.

Треугольник Масок был завершён. Ткань с шелестом упала на доски сцены.
- ...Луна двуликая, свой острый серп яви!
Наконец маэстро приблизился к четвёртой скрытой фигуре в центре.
- И жатву страшную - не медли, собери!
Ею оказался Трагик, застывший в позе немой болезненной агонии. На упавшем покрывале щедро расплывались грязные пятна краски, преимущественно гнойных и кровавых оттенков.

Дав Маскам условный знак начинать Пантомиму, Марк Бессмертник так же неторопливо и торжественно отступил обратно в полумрак.

+8

32

Двери театра распахиваются перед зрителями, впуская их в мир соблазнов и лицемерия. Маски здесь правят бал, искусственные лица скалятся и перешептываются, провожая гостей тяжелыми взглядами. Сегодня они играют любимый спектакль... "Непоправимая утрата". Подготовки не было. Генеральная репетиция происходила на улицах Города накануне днем.
Маски пожирают глазами зрителей, особенно тех, кто блещет красотой и юностью. Ту девочку с рыжими кудрями, девушку, в глазах которой пылает огонь и светится гордыня, и множество других юных и прекрасных тел...
Представление начинается после вступительных слов господина Бессмертника - неизменного повелителя кукол, властителя марионеток. На мгновение театр погружается во мрак, он окутан тишиной. И тут один за другим вспыхивают прожектора, озаряя ярким светом три темные фигуры на сцене. Спиной к зрителям, отвернувшись от окружающего мира и погрузившись в глубокие раздумья. Три сутулых фигуры, три Справедливых Маски.
За их спинами погибает нечто... Черная фигура в белоснежной безликой маске издает свой последний вздох, но даже этот предсмертный хрип не привлекает внимание трех фигур. Они мрачны и задумчивы, им не до умирающего. Им предстоит совершить ответственный шаг, сделать выбор: бежать и спасать свою жизнь или приступить к борьбе с Госпожой Неизбежностью. Но позволит ли им Судьба выбирать или просто сомкнет вокруг них жесткие тиски, заставляя принять решение, которое угодно именно ей.
Смерть скользит между ними бестелесной, но отчетливой тенью. Коснулась Она лишь одного - умирающего беднягу, что из последних сил хватался за тонкую нить жизни. Но вот она обрывается, и тело беззвучно падает. Руки расслабляются, а голова безвольно ложится на деревянную поверхность пола.
Три фигуры вскидывают головы. К ним пришло озарение. Не замечая погибающего тела, они расходятся...

+4

33

Практически не моргая, Влад следил за происходящим на сцене. Он изо всех сил пытался сопоставить действо с тем, что говорил Бессмертник. Но истина как-то ускользала.
«Ни то он о чём-то и правда пытается предупредить нас, ни то… игра слов? И ведь бесполезно что-то спрашивать. Сирота... Это он о Бурахе? Да. Мне нужно ему сказать, что Тая, в случае чего, ждёт его в Сгустке. Интересно – клеится ли у них там беседа. А! Ещё Капелла. Мне нужно не упустить её, объяснить ситуацию, но, всё же, свести её с Таей. Сестра и сама поймёт, мне кажется, что в Термитнике ей нечего не делать. Это не её…ммм... У неё своих забот хватает. Мне кажется. А вот Бураху бы можно туда и наведаться. Да и Данковскому. Кстати, Гриф бы мог помочь им с оборудованием и спецодеждой. Разумеется, не за просто так. Но… Есть одна идея. Сейчас только дождаться завершения постановки. Впрочем, она вряд ли будет сильно затянутой. Марк, как истинный Маэстро, всегда руководствовался идеей, что краткость – сестра таланта».
Исполнители склонили головы, а Трагик, вроде как, уже был мёртв. Влад отметил, что смерть мима в белой в маске, будто бы, принесла клювоносым какую-то идею. Мысль.
«Кругом сплошные намёки. Символы. Что бы это всё ни значило, сейчас это может быть судьбоносным. А ведь он… этот чёрно-белый… Он ведь умер не на самом деле, правда?».
Ольгимский взглянул на свою сестру, которая столь же неотрывно следила за действом.
«Она, наверно, видит в этом больше, чем я. Конечно, если в этом и правда что-то есть!»

+1

34

Вообще Даниил не очень любил театр. Заставить себя с интересом слушать очередную оперу только чтобы блеснуть широким кругозором в каком-нибудь салоне он не мог. Наука и искусство всегда шагали рука об руку, но вот пересекались редко, и из них Данковский выбрал первую.
Он думал, признаться, что спектакль будет несколько... длиннее и содержательнее. Здесь же - короткая, преисполненная пафоса и явно призванная погрузить зрителя в нужное настроение преамбула, выданная как раз тем кудрявым мужчиной. Оказавшийся представителем труппы театра франт блистательно прочёл стихи, чётко разделив своё повествование на три ярко выраженные части.
"Интересно, это должно что-то обозначать?"
Сюр, сплошной сюр... Здесь всё наверняка что-нибудь да символизировало. Одну аллегорию Даниил совершенно точно уловил - про сироту. И взглянул тут же на Бураха - а ну как отреагирует? Ведь явно же про него сказано было. В своё время поэты в Столице любили вплетать в свои произведения героев современности, а то и собственных знакомых, оживляя повествования. Как знать, может, и местные таким не брезговали.
Бакалавр облокотился на стену, наблюдая разыгранную пантомиму. Нет нужды рассказывать, что он чувствовал - он попросту так ничего и не смог понять из того, что показали актёры в жутковатых костюмах и масках. Ещё раз посетовать на то, что доктор приезжий? Вполне возможно, маэстро Бессмертник действительно так эксцентричен, как и сказала Ева, и подобные мистерии - дело обычное. Кстати, не он ли читал стихи с завязанными глазами? Колоритная персона, ничего не скажешь...
А жутковато всё же стало. Вызвала эта короткая, хлёсткая и немного злая пантомима чувство весьма неприятное. Гнетущее, да.
Простившись молчаливым кивком с Бурахом, Данковский боком прошёл мимо появившейся в театре незадолго после них Виктории. Безусловно, импресарио масок, как кто-то ёмко отозвался о Марке, был в высшей степени примечательной личностью, но близкое знакомство Даниил предпочёл отложить до завтра. Знаете ли, артисты бывают весьма нервозны после представления, а до наступления следующего дня ещё следовало повидать нескольких людей.

>>>Студия Стаматиных

+1

35

Гулкий удар колокола отозвался в груди болезненным предчувствием - "Сейчас, сейчас случится!" - и Капелла замерла, с пристальным вниманием вглядываясь в сцену, остановив малейшее движение, словно забытая кем-то статуэтка... или кукла.
Не моргала. Даже, кажется, не дышала, зная - в обманчиво простых и пафосных постановках можно порой увидеть очень многое, если уметь смотреть. Не зря дети рассказывают страшные сказки про Театр и его хозяина. Не зря никогда не заходит сюда Мишка. Ничего вообще не бывает зря. Позволила себе только короткий рваный выдох, когда импресарио Масок сделал первый шаг из тени. Черная повязка на его глазах вызвала сразу уйму ассоциаций и чувств - очень трогала Капеллу тема слепоты, тема зрения без глаз, пророческого видения. Вечно слепые Судьба и Удача, ослепленное Правосудие, обезумевшая Немезида, некогда несшая справедливость суда... Множество картинок мелькало у неё в голове, а действие на сцене набирало обороты, тяжело прозвучали под потолком первые слова, и Капелла словно обратилась в слух, завороженная. Всегда на неё оказывали такое действие спектакли. Слишком серьезное отношение, болезненное внимание...
"Снова три - сказала она про себя, и эти два слова словно послужили сигналом для внутреннего монолога - Снова три. Три силы, три Маски, трое приезжих, три ветви власти. Заколдованное число..."
Слова отзвучали. Первая часть закончилась, и отступил в тень маэстро, оставляя на сцене Маски. Капелла выдохнула, прижала к губам два пальца в болезненном жесте внимания и сосредоточения. Продолжила про себя:
"Первое, конечно, про Каиных. Звезды - это их дорога, неведомость грани - тоже их. Второе... Второе - мы. Гаруспик у нас сирота... А дети... Про кого ещё говорить "Дети"? Третье - Сабуровы. Две Самозванки, две вестницы, одна злая, другая добрая. Метафора, или их в самом деле двое?"
А вот дальше понимание застопорилось. Три Исполнителя, четко обозначенные силами. Умирающий Трагик, до которого пока ни одному из Исполнителей дела не было...
Максимум, что Капелле удалось из этого извлечь, так это - "Ничего ещё не началось. Решение не принято, никто ещё не знает - бежать или сражаться с Язвой. Отдать ей умирающего или нет. Но что умирает? Все мы? Город, на который наваливается эпидемия? Какой-то конкретный человек?.."
Шорох костюмов. Предсмертный хрип... И - словно не было ничего, только черный изломанный Трагик остался лежать на досках сцены, незряче уставившись прорезями маски в темноту, залегавшую под потолком.
Капелла сглотнула. Опустила руки, расслабляясь. Пантомима окончилась. Всё было сказано, за туманом пафоса и боли пряталась простая истина - готовьтесь к болезни, бою и смерти, сегодня на улицах играли пролог, завтра будет страшнее.
-Вы были великолепны, - шепотом сказала она в воздух, не решаясь аплодировать, грубо нарушать воцарившуюся тишину. Потерла лоб усталым жестом. Скосила глаза на брата. Больше всего ей хотелось уйти домой и упасть спать, но Влад, кажется, искал её, а значит, хотел поговорить о чем-то важном... Следовало выслушать.

+3

36

"Кажется.... Кажется, они закончили. Теперь тишина может быть разрушена? Нет. Право не стоит. Меня сочтут кем-то вроде степного ммм дикаря. Хотя, да. Когда меня это волновало-то? Но всё же... Ох. Кажется, будто какие-то микрочастицы выступления зависли в воздухе. И... Мне одному показалось, что всё слишком РЕЗКО переменилось? Где? Где это всё? Только что здесь стояли эти клювоносые, а бедняга страдал в адских муках. И более ничего нет. Только Марк. Мне порой кажется, что он восковой..."
Влад встряхнул головой. Мозг будто ссохся и изгонял из себя все конструктивные мысли. Отчасти тому виной был сумасшедший, абсолютно сумасшедший день, включая встречу с Тяжёлым Владом. Отчасти...Излишне частые взбодрения твирином. Отчасти, как заметил Влад, сценическое действо. что довелось видеть ему. И дурманило оно не хуже, чем настой из трав степи.
"У меня.... У меня есть дела. А потом я пойду домой и лягу спать. И спать я буду долго. Домой? Да! К станции. У меня с собой есть всё необходимое".
Горестно скрипнувший под вставшим Владом стул, будто скорбел о их расставании. Затем ему вторила половица. Влад собрался с силами и продолжил своё движение, хотя, ему упорно казалось, что сейчас он нарушает всеобщее спокойствие, как людей, так и бытия, и все гневные взоры сверлят ему спину.
Подойдя к Капелле он наклонился и, как можно тише, сказал.
- Нужно поговорить насчёт того, что, и кто сейчас в Сгустке. Нужно обсудить... некоторые моменты. С тобой, Сестра, и... с Бурахом бы. Но лучше снаружи. Вроде я видел, как он входил в театр, но... Что-то потерял из виду. Проще говоря, я ожидаю вас, или же только тебя, снаружи.
С этими словами, Влад пересёк оставшуюся часть зала и вышел из театра.
Холодный, густой воздух, который ночь принесла из степи на своих широких крыльях, наполнил лёгкие и освежил ум. Влад обернулся на массивные двери и начал ожидать появления сестры.

+1

37

Она услышала, как скрипнул стул, и как тихо отзывались под сводами шаги Влада. В неестественной болезненной тишине, воцарившейся после окончания Пантомимы, они казались особенно гулкими и громкими, хотя брат на самом деле почти крался. Просто особенности восприятия...
Она не обернулась, почувствовав над плечом чужое дыхание. Только ровно размеренно кивала в такт словам - как всегда, Влад говорил немного сбивчиво, словно не мог решить, что же стоит внимания и о чем говорить сначала - сейчас, уставшую, и начавшую чувствовать голод, её такая манера речи немного раздражала. Снова шаги - это он направился к двери. Только услышав тихий стук, Капелла обернулась. Полутемный зал был практически пуст. Мало кто пришел посмотреть на представление, мало кто видел в Театре и его постановках что-то, кроме дешевой запутанной мистики, пронизанной символами и аллегориями. Да и те немногие, кто пришел, уже расходились. Вздохнув, она поправила шарф, кивнула в сторону сцены, прощаясь, и тоже проследовала к выходу, с некоторым даже удовольствием слушая отзвук собственных шагов. Только сейчас она по-настоящему начала понимать, как же устала и проголодалась, мотаясь по Городу из конца в конец. За день она ела лишь один раз, у Евы, отдыхала по-настоящему тоже совсем немного. Бешеный день, какого не бывало уже давно... Сейчас прийти, доесть остатки вчерашнего супа - она готовила, и вроде как отец не должен был его сегодня прикончить - и упасть спать. И хорошо бы перед сном немного подумать и ещё раз перетасовать карты, да ещё Влад прибавит забот... Капелла вздохнула, толкая дверь. Похоже, отдых предвиделся не так скоро, как хотелось бы.
Снаружи было уже совсем темно. Горели белые фонари, ветер завывал в узких артериях улиц, где-то, надсаживаясь, выла собака. Сумасшедший день перешел в сумасшедшую ночь... Так и должно было быть, наверное.
Капелла запахнула пиджачок - было по-осеннему зябко - кивнула ожидающему Владу. Сил на улыбку у неё не было уже никаких. Голова тоже работала далеко не так хорошо, как утром. Говорить она, конечно, ничего не стала. Только выжидающий пристальный взгляд - "говори скорее, и я пойду".

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2012-01-02 01:21:43)

+1

38

"Чувствую, устала она больше моего в разы. Я валюсь с ног, а тут... То самое особое восприятие хозяек?  Внутренние конфликты и переживания? Ощущения не поверхностные, а многогранные? Всё может быть. Для Таи вон и Твирь говорит, и Степь волнуется. Наверно, у Сестры тоже как-то так. Забавно, про все эти способности Матери Быков я знаю больше, чем о способностях Капеллы. Да и Матери, в общем-то. Ладно... Не буду её сильно задерживать. Сам я тоже готов упасть уже где угодно и проспать целую вечность."
- Так. Я начну из далека, но постараюсь быстро завершить. В Сгустке сейчас Мать Быков. Она изволила говорить в нашим отцом, который сегодня в неплохом настроении, но хуже, чем хотелось бы. О чём они говорят - я не знаю. Скорее всего об Оюне и о Термитнике. Само собой, новоизбранный Старшина-неумеха - это дела политики Степняков, и нам, всем троим, там делать нечего. Да и Тая думает... что-то такое. Но вот с Термитником могут быть проблемы. Думаю ты знаешь, что он закрыт. Если ещё не знаешь почему, то объясню. Внутри Чума. Шабнак, так назовём. Ну или Песочная Грязь. Не важно. Факт то, что сейчас там опасно. Более чем. И то, что Тая захочет, что бы ты, Сестра, пошла с ней внутрь. Я чудесно понимаю, что ни мне, ни Отцу, который, разумеется, тоже против, тебя не остановить. Но всё же... Если встретишь Гаруспика или Бакалавра, то сведи их с Таей. Вот им не грех зайти внутрь, осмотреться и так далее. Термитник заперт, но если Тая захочет, то протащит туда, кого угодно. Ольгимские тут бессильны. Может, и к счастью. Только пусть до того, как они соберутся внутрь, зайдут к...  Грифу. И скажут, что от меня. Большой скидки им не будет, но всё же... Всё же любая техника и спец-одежда обойдётся дешевле. Ну а сейчас, более не смею задерживать. Мать Быков внутри Сгустка. Сказала, что с места не двинется, пока тебя, Сестра, не узреет.
Интересно, она опять отмолчится и тихо отправится домой, или...

+2

39

Ничего нового в словах Влада не было. Термитник - это было известно ещё на Кладбище, равно как и Грязь. Тая в Сгустке - тоже, ещё Гаруспик передал. Разве что известие о том, что Тае хватило ума прийти к старшему Владу с разговорами, Капеллу напрягло. Она знала характер отца и знала характер Матери Быков. И прекрасно понимала, что ничем хорошим такая встреча не кончится, особенно в такой день, как сегодня. Перессорятся к Шабнак...
"За что?.. - тоскливо вздохнула про себя, прикидывая, что до того момента, когда можно будет упасть спать, остается ещё целая вечность. А ведь уже перевалило за полночь, и день был совершенно сумасшедший и суматошный. - Ну, за что это мне?"
Медленно кивнула, укладывая все знания в голове. Грязь, Тая, привет Грифу от Влада, который обеспечит Бураху с Данковским скидку, не ходить в Термитник... Вроде бы всё.
Ещё раз нервно оправила шарф. Сказала задумчиво, почти в воздух:
-Дальше будет ещё веселее... - и, мимолетно коснувшись руки Влада - и благодарность, и прощание - сделала первый шаг к дому. От Театра до Сгустка - десять минут хода и пять минут бега. Совсем близко, в самом деле.
По пути задумалась, стоит ли заходить, встревать в разговор отца и Таи. Или всё-таки лучше зайти к себе, привестись в порядок?..
"Если я сейчас окажусь в тишине, то обязательно усну, - вздохнула про себя. И решила, что сначала стоит идти в отцовское крыло. Стоит довести дело до конца, раз уж взялась за всё это...
Тень её в свете фонарей казалась особенно черной и тонкой.

Сгусток

+2

40

Наблюдая за, постепенно скрывающимся за пеленой тьмы, силуэтом сестры, Влад размышлял, над тем, какие она сделала выводы. Когда Капелла совсем скрылась из виду, он пришёл к выводу, что она примет верное решение и будет держаться от Термитника подальше.
"Теперь она вряд ли позволит себе отдых раньше, чем закончит всё, что посчитает нужным. А это, как минимум, дела с Таей Тычик, что уже не мало. А там может и ещё что-то произойти, и ещё, и ещё. Но всё, что я мог, я сделал. Не так ли? Я-то точно могу лечь спать, ни о чём не думая. Разумеется, кто-то из докторов может прийти ко мне посреди ночи. Что ж... Тогда придётся обеспечить их информацией, или передать их информацию кому-либо. Или ещё что-то. Но ведь не факт, что они придут. Я смогу..."
Влад подавил мощнейший позыв зевнуть
"...Выспаться. И я точно не пойду в Сгусток. Не спать же в крыле сестры! А в Крыле Отца явно сейчас будет шум, гам и дискуссия. К тому же, я с ним на сегодня наобщался. Да. Я отправляюсь к Станции. Не знаю - надолго ли. Пока не наступит утро - точно. Ох, как же быстро бежит время в этом городе!".
Ольгимский, покинув пределы театрального дворика, двинулся к станции. А из темноты чьи-то тёмные глаза наблюдали за ним сквозь прорези масок, схожих с птичьим клювом...
Жилище мл. Влада ----->

Отредактировано Влад Ольгимский (мл.) (2012-01-03 00:25:29)

+1

41

Неслышно спустившись со сцены и проследив за окончанием Пантомимы, режиссёр собрался уходить. И уходил, надо отметить, впервые за весь день с чувством удовлетворения и спокойствия. Да, Город был взволнован грядущей тревожной неизвестностью. Но для Марка это означало лишь то, что импровизировать придётся немного чаще обычного.

Свет в крохотной комнатушке он зажигать не стал. Еле-еле проникающего сквозь заколоченное окно света уличного фонаря в сквере за Театром было вполне достаточно, чтобы отличить вешалку от стены и не испугаться совсем недавно появившегося здесь портрета.
- Скоро буду путать тебя с зеркалом. - пробормотал Бессмертник, оглядываясь на собственную недобро ухмыляющуюся копию и попутно расстёгивая фрак. - А эти трое новоприбывших... вот уж с кого бы рисовать карикатуры. - "Или призывные плакаты "Все на борьбу с эпидемией!", хех..."

"Надеюсь, завтрашний день принесёт не меньше вдохновляющего на идеи..."
На потолке, который маэстро внимательно рассматривал, не обнаружилось ничего, способного задержать его внимание хотя бы немного дольше. С чувством выполненного долга он отвернулся к стене и заснул сном праведника, которым вряд ли кто-то смог бы его назвать даже с большой натяжкой.

+1

42

...Утро для уставшего деятеля местной культуры, похоже, не подкралось ближе к полудню, как ожидалось, а пришло удручающе рано и резко. Крысиные шорохи заметно мешали покою. Почти всю ночь. Но на большую её часть Марку всё же удалось отстраниться от любых проблем внешнего мира. А проблемы, надо сказать, назревали куда более серьёзные, нежели облюбование подземелья под Театром мерзкими грызунами. И это предчувствие стало только сильнее.

С механической машинальностью одевшись и расчесав гриву светло-русых локонов, - он всё ещё был слишком увлечён вынесенными из царства Морфея впечатлениями, - режиссёр потянулся к кофе и спирали кипятильника. Но на пол-пути передумал: желанные пару часов восстановления энергии, конечно, хотелось восполнить, но лёгкая головная боль к подобному нездоровому методу не располагала. Поэтому из всего необходимого он взял один только молочник. Несколько глотков прямо из горлышка... Больше ничего не нашлось.

"Надеюсь, свежий воздух приободрит лучше кофе. И причудливые пути судьбы соизволят-таки завести меня в лавку на обратной дороге."

---> Вагончик Мишки

+1

43

Приют --->

Короткая дорога в обратном направлении не дала ни вдоволь полюбоваться видами, ни погрузиться достаточно глубоко в собственные размышления, зато немного освежила мысли и настроила на проведение остатка дня с пользой.

Шагнув за порог, Марк вздохнул свободно - правда, не буквально, так как помещение, казалось, насквозь пропиталось пылью и проникающим сквозь щели осенним холодом. Давало повод расслабиться лишь то, что Театр был словно отрезан от внешнего мира, не затронутый его последними волнениями. Но именно их он лучше всего умел отражать, как беспристрастное зеркало.

Следовало бы поскорее начать подготовку, чтобы успеть до полной темноты. Выведать сегодня получилось не так уж много - гораздо меньше, чем вчера - но яркие, так и ждущие воплощения образы уже заполонили режиссёрскую фантазию. Марк принялся рыскать по карманам в поисках карандаша и блокнота.

Время созывать первую репитицию.

+1

44

---> Стержень

Оставалось всего ничего до полуночи. Виктор не спешил домой: он очень боялся после всего этого говорить с Георгием. У него совсем пропало чувство сострадания к брату, а жалеть Судью Виктор не хотел.
Путь лежал мимо Шнурочной площади, и, судя по всему, в Театре маэстро Бессмертника вот-вот должно было начаться представление. Сколько же Виктор не посещал знаменитые пантомимы Марка? Несколько лет, не меньше. Интересно, изменилось ли с тех пор художественное видение импресарио масок?
Незаметной тенью Каин скользнул в здание Театра. Серый, неприметный, некрупный, он не должен был привлечь лишнее внимание. Виктора иной раз можно было принять за статиста. Ни к чему было расшаркиваться со всеми, кто уже успел собраться вокруг сцены в качестве зрителей. Зачем члену правящей семьи демонстрировать своё присутствие где-либо?
Виктор, кажется, старел. Больше не вызывало никаких чувств, никакого отклика в нём огромное монументальное изображение по правую сторону от сцены. Раньше он смотрел на ту, которую считали Ниной, то с тоской, то с горечью, то с негодованием, теперь же месту страстям уступило равнодушие. Он не мог винить народ в том, что его любимую супругу запечатлели и запомнили именно такой. Копия этой росписи в овальной раме висела над креслом напротив камина дома, но никогда она не получала такого взгляда от Виктора, которым он одарил бы настоящую Нину. Он не мог сказать, что хранящийся в народной памяти образ Алой Хозяйки хуже, чем та была на самом деле. Нина не была красивее или стройнее. Она просто была другой. Та, что держала в своей деснице целый город и та, что держала за руку супруга - просто разные женщины. Осознание того, что он один видел её настоящую, сводило с ума. И одновременно помогало сохранить рассудок, ибо слыша бесконечные разговоры о той, которую он любил и потерял, Виктор бы давным-давно свихнулся. Пусть лучше все жители города питают иллюзии. Зачем делиться ею с чужими людьми? Это бремя Каин донесёт до могилы сам.
Стоя в тени у стены, Виктор молчал и был недвижим, как статуя. Его внимание было сконцентрировано на сцене.

+3

45

>>>Сгусток
В театре было тихо и пусто, если не считать оживления творящегося за кулисами, и частично на сцене, когда один из актёров внезапно появлялся под светом рампы, и снова исчезал в бесконечной темноте театральных коридоров, напоминающих небытие. Влад обвёл глазами ряды, и увидел Виктора.
«Видит он меня или нет? Кажется, он явно не хочет, что бы видели его. Как-то сжался весь. Будто становится собственной же тенью. Химерой семейства Каиных. Так не долго и до того, что бы лишь Мария осталась в добром здравии. Хотя, ежели она станет Хозяйкой, то я точно не знаю, стоит ли называть сие состояние «доброе здравие».
Влад сел и на стул поближе к выходу и поудобнее расположился. Небольшой сон придал сил, но его было недостаточно.  Необходимо было проспать часов…двенадцать, что бы окрепнуть, как следует.
«Я уже столько времени не был в Степи. Сегодня я приближусь к ней, но будет явно не до прогулок. А потом вернусь в Сгусток. В том доме оставаться сейчас опасно. Если эпидемия идёт, то деревянное расшатавшееся строение явно не спасёт меня! Хотя, прошлый раз вообще мало что могло уберечь. Должна быть сыворотка и прочее. Вроде как, она приедет с поездом, если верить написанному. Но стоит задуматься – давно ли приезжал этот самый поезд? Кажется, с той поры, как приехал Бурах, никто не видел  состав и самого убого Одонхе. Думаю, что бумагу составлял Даниил. Кто ещё? Там так и написано, но... Всё может быть, конечно. А если так, то он явно ждёт фантом. Никто не отправит сюда состав, если в Столицу просочится весть об эпидемии. Ну, кроме одного случая. Но об этом лучше не думать. Да и откуда у них сыворотка, если Болезнь известна лишь Исидору? А теперь его нет... Но прошлый раз мы справились! Справимся и сейчас».

Отредактировано Влад Ольгимский (мл.) (2013-02-03 16:52:43)

+1

46

Весь тот день Спичка провел, слоняясь без цели. Увиденное в Молчащем доме зрелище не выходило у него из головы. Вчера Спичка понял, что такое настоящий ужас.
Нет, дело было не в том, что пес пытался его убить - а в том, что этого пса Спичка узнал. Бульбаша хорошо знали все дети Города.
Такого с ним не было даже пять лет назад, когда от эпидемии умирали люди. Тогда смерть могла забрать человека - но не могла превратить друга во врага.
А теперь гадкая зараза добралась до Бульбаша - и его пришлось убить, чтобы избавить от худшей участи. Спичка ненавидел то зло, которое забрало собаку. Ненавидел Песчаную язву.
Он прочитал молитву за Бульбаша, не думая о том, положено ли молиться за животных. Если бы ему сказали "нет", он дал бы этому человеку в морду.
Нужно было как-то отвлечься. Раньше любимым его средством отвлечься от забот был Многогранник - но сейчас путь туда был Спичке закрыт.
А потому он выбрал другое место, где нет места обычной жизни. Театр. Многие люди боялись Театра масок - но не Спичка. Неведомое и непонятное не вызывало у него страха - только неподдельный интерес.
Мальчик осторожно открыл входную дверь. Интересно, есть тут кто-нибудь?

0

47

>>>Обитель Двудушников

Ноткин и не заметил, за сколько прошёл расстояние от Склада до Театра. И это - не учитывая пары крюков и моментов, когда лучше подождать пару минут - гуляка-бритвенник чуть было не поймал пацана в переулочке возле дома Капеллиного брата. По ночному Городу шёл - в родную среду попал. Всё более знакомым казалось, нежели днём.
Пройдя мимо ограды и опасливо оглядываясь на зияющую черноту напротив неё, Ноткин прошёл через хорошо освещённую фонарями площадь и потянул на себя створки высоких дверей Театра.
Просторное, холодное помещение. Под ярусами уже сидят двое - мужчины, в полумраке похожие на Виктора Каина и брата Капеллы (или это они и есть?), а неподалёку от входа маячила знакомая блондинистая шевелюра. "Спичка? Он-то что здесь забыл?.."
Потянув створки дверей обратно, Ноткин сделал несколько шагов. Уселся на ступеньку под вторым ярусом, положил голову на колени. Руками обхватил себя, приняв окончательно позу эмбриона.
"Интересно, я не пропустил представление?"
Судя по ожидающим лицам мужчин, Ноткин сделал вывод: не пропустил. И вполне может быть, что ещё начнётся не скоро.
Не решаясь спросить, Ноткин закрыл глаза и погрузился в ожидание. Ожидание не чуда, но чего-то, несомненно близкого к нему.

0

48

Что ж, зрителей не отпугнули дурные вести и не задержали неотложные дела; для Марка не было ничего более обнадёживающего. Их было меньше, чем вчера, и, по всей видимости, тенденция к сокращению аудитории становилась неизбежной. Наверное, рано или поздно наступит ночь, когда не придёт никто... Но таинственные силы Театра, персонифицированные народным сознанием в легенде о Крысином Пророке, настолько далеко в будущее ему заглянуть не позволяли. Пока ясно было только одно: оно предвещало мало хорошего.

Бессмертник подал знак начинать и облокотился на перила верхнего яруса, где его вряд ли могли увидеть собравшиеся в зале, если не догадались бы поднять голову и обернуться. Тусклый свет приглушили почти до полной темноты, оставив только красноватое освещение сцены.

На неё Исполнители вынесли актёра, изображающего, скорее всего, мёртвое тело - кого ещё таскать тем, чьи костюмы в скором времени должны были раздать могильщикам?
Второе действующее лицо появилось своим ходом, в том же траурно-медленном темпе, облачённое в один из самых любимых постановщиком костюмов - длинный погребальный саван. Ну а кто ждал разнообразия от гардероба провинциального самодеятельного театра?.. Но и эта повторяющаяся из Пантомимы в Пантомиму простота имела свои плюсы: прежде всего, способность разжечь фантазию и сказать гораздо больше, чем узнаваемая с первого же взгляда маска или тщательно проработанный наряд.
Ангел смерти? Дыхание болезни? Воплощение абстрактной беды? Безликий символ неизвестности? Решать это режиссёр оставил зрителям. А Трагик, шедший под покрывалом, накрыл им своего лежащего двойника.
С этого момента они словно поменялись ролями. Стоящий попытался переступить линию очерченного круга; ему помешали угрюмые непреклонные силуэты Исполнителей. Худая чёрная фигура метнулась к другому краю - то же самое. Что держало его в криво нарисованной черте? Клятва, долг, чужие надежды? Circulus vitiosus - порочный круг? Объявленный карантин? А может быть, этой странной сценкой обернулась попытка напомнить горькую истину, что от судьбы не убежишь? Это тоже оставалось открытым вопросом публике.
Незамеченный несчастным за его стараниями найти выход, первый Трагик поднялся, не сбрасывая савана, и забрал того. Исполнители вернулись в черту круга, готовые, как и в самом начале, безмолвно продолжать свою незавидную и зловещую рутинную работу.

+1

49

------->Склепы Хозяек

Как ни спешила Капелла - почти срываясь на бег, преследуемая собственной тенью - успеть вовремя ей не удалось. Она взбежала на крыльцо Театра - запыхавшаяся, раскрасневшаяся - нервным жестом пригладила растрепавшиеся волосы. Одернула юбку. Храм искусства манил - очарование сказки, к которому она тянулась с детства, оставалось с ним и посейчас - но всё-таки долгое мгновение она медлила, успокаивая дыхание, приходя в себя.
Наконец, глубоко вдохнув, как перед погружением в ледяную воду, она нырнула внутрь, тихонько приоткрыв узкую щель и, изо всех стараясь не стукнуть, тотчас закрыла её за собой.
Тревожный красный полумрак упал на плечи, на мгновение ослепил. Капелла замерла у входа, придерживаясь пальцами за прохладную дверную ручку, почти не дыша, завороженная Представление сходу увлекло её, окунуло в себя с головой, и она закусила губу, глядя на сцену широко распахнутыми глазами.
Мечущийся по незримому кругу Трагик, строгие фигуры Исполнителей - она смотрела только на них, ни одного взгляда не бросив на зрительный зал.
Всё могло подождать. Весь мир замер для неё, оставляя только Пантомиму.

+2

50

Спичка глядел на сцену - и пытался понять, что хотят сказать Исполнители своей загадочной пантомимой. Нет, он не сомневался в том, что на город надвигается беда. Даже понимал, что это за беда - слишком хорошо ему запомнилась встреча с бродячим псом.
Но не может быть, чтобы единственной целью Исполнителей было напугать людей. Зачем тогда посылать пророчества о будущем, если ничего нельзя изменить? Смысл любого пророчества - предупредить. Возможно даже - подсказать выход...
Потому что будущее еще не написано.
Один из Трагиков был вроде бы мертвым, а второй пытался вырваться из круга, но ему мешали Исполнители. И, похоже, не вырваться бы ему ни за что - если бы "покойник" не встал и не забрал его.
Что все это должно значить? Может быть, что помощь придет с самой неожиданной стороны? Что выход покажет человек, которого остальные считают умершим - или просто бесполезным?
- Что думаешь? - в темноте Спичка подобрался к какому-то мальчишке, по виду - ровеснику.
Через секунду он узнал в этом мальчишке Ноткина. Своего бывшего друга.

+1


Вы здесь » Мор. Утопия » Средний район » Театр Масок