Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Южный район » Склад Грифа


Склад Грифа

Сообщений 1 страница 50 из 105

1

Гриф со своими разбойничками обитает на складах, там он занимается контрабандой запрещенных товаров, оружия и твирина. Здесь нашли убежище множество воров и бывших головорезов. Чтобы не испортить репутацию, лучше нос сюда не совать.
http://s4.uploads.ru/Dmd3F.jpg

0

2

Тускло светилась, оставляя склад в таинственном полумраке, керосиновая лампа. Заливала его густая тишина, от которой звенело в ушах. На столе в беспорядке разбросаны были остатки завтрако-ужина. Безлюдно сегодня было в логовище лихого люда, в грифовском гнезде. Всех выгнал утром атаман, по домам, по кабакам, по делам отправил. Сам спать упал. Устал от криков да шума, от голосов чужих, просьб, взглядов, смеха. Устал от собственных молодчиков. Поперек глотки встали, мутить ажно начало...
Ничего. Сегодня к ночи снова слетятся, добычу в когтях принесут, рассказы о делах в клювах. И снова - суди да ряди, да с Брагой решить что-то надобно...
А пока - спит Гриф. Матрас его в укромном углу на пол брошен, простой соломой набит. Не дело воровскому корольку собственный дом иметь, на мягкой кровати спать. Он - всё, что есть в люде разбойном, глава его, пример ему. Да и в любой ведь момент прибежать могут с вестями - того поймали, тот поклон шлет, Влад условия меняет, а того и вовсе убили в пьяной драке. Всё может случиться, всегда надо готовым быть, и оттого и спится Грифу беспокойно - ворочается, кашляет во сне...
Просыпался долго. Раз открыл глаза, приподнялся на локте - обратно упал. Второй раз только глянул из-под опушенных ресниц - и снова заснул. На третий только сел, лицо ладонями потер да потянулся. Поднялся, взъерошенный со сна. Встряхнулся, волосы пригладил. Да и пошел вещи по складу искать. Что-то мутное снилось ему, бессмысленное какое-то и противное. Оченно хотелось от этого мутного деться куда-нибудь, выйти проветриться, пока людишки сходиться не начали, пока ночь не наступила. Кофе выпить, да с кем-нибудь словцом переброситься. Даже пожалел немного, что всех разогнал. Но хоть поспал спокойно - и то хлеб...
Мыслишка о кофе прилипчивая оказалась. Пока одежку собирал, пока шарф на шею повязывал, пока сапоги застегивал - только об том и думал. Кофе в Городе напиток редкий, экзотичный. Не всяк его понимает, не всяк всю прелесть чувствует. Но Грифу после Столицы и её порядков иногда приспичивало. Редко, правда, зато с завидной силой. Сам он кофе варить не умел, молодчики его тем более такому обучены не были, но вот в кабаке у Стаматина готовили сей замысловатый напиток очень и очень неплохо. Несколько минут Гриф ещё колебался, облекая неоконченную мысль в слова и намерения, а затем плюнул, да и пошел наружу. Всё одно строчных дел нет. Отчего бы и не сходить, в самом деле?
Зашагал быстро, с удовольствием вечерний воздух вдыхая. Дождик накрапывал мелкий, солнце едва-едва от горизонта казалось. Для посещения кабака - самое время. Как раз веселье сейчас начинается, Невесты танец заводят.
Походя за сигаретами в карман потянулся, выщелкнул одну из пачки, прикурил от спички. Затянулся жадно, с удовольствием. Дым облачком выпустил...
-Покочуем-ка возле рек, покочуем возле гор...

--->Кабак

Отредактировано Григорий Филин (2011-11-03 02:11:14)

0

3

День определенно не задался с самого начала. Мало того, что регулярный состав с продовольствием сегодня по непонятной причине задерживался, так еще и подхваченная на прошлой неделе простуда разыгралась с новой силой. Но сейчас Владиславу не было дела ни до одного ни до второго – на горизонте маячила и уже вовсю разрасталась куда более насущная проблема.
Торопливо пересечя территорию складов, юноша подошел к единственной двери, возле которой почти всегда горела полная трепья бочка. Однако замок, вопреки ожиданиям, оказался заперт.
"Что?!" – на несколько секунд парень буквально прирос к месту. Не застать Грифа на главном складе было практически нереально – король покидал свою обитель настолько неохотно, что некоторые втихомолку шутили, что он и родился, и, вероятно, помрет, не выходя наружу.
Факт, однако, оставался фактом – сейчас Гриф на складе определенно отсутствовал. Возможны были два варианта – или он лично руководит особо важным делом, или – что маловероятно но все же возможно – вышел прогуляться. Никаких дел, насколько было известно юноше, на ближайшие три дня не предвиделось, так, разная мелочь. Но если король ушел на прогулку, то – куда? Влад быстро перебрал в уме все более-менее подходящие места.
"Собор, Управа, кладбище… нет, туда он в жизни по доброй воле не пойдет… может, кабак? Точно, кабак Стаматина! Как я сразу не догадался…" - круто развернувшись, парень бросился к северному выходу с территори складов, который вел прямо к одному из мостов через Горхон.
Солнце, тем временем, определилось с направлением, и медленно опустилось к горизонту, зарывшись в мелкие, но довольно темные, тучи. Мелкий, оттого не менее противный, дождь постепенно усиливался, рискуя затянуться на весь остаток дня.
"Только дождя мне сейчас не хватало…" - поглубже натянув капюшон, Влад заторопился, почти перейдя на бег. "Если слухи не врут, нам светят большие проблемы… Сабуров, наверно, рвет и мечет. Дружину наверняка мобилизуют, и как не вовремя!" – чихнув, он пересек мост и вдоль берега устремился на север, мимо высоких кустов и дома Анны Ангел. "Мало нам проблем с Брагой, теперь еще и это…"

---> Кабак

Отредактировано Владислав Горский (2011-11-05 15:59:44)

0

4

----->Прозекторская Рубина

Пока до логовища дошел - не только вымокнуть, но и замерзнуть успел. Жилет влагой пропитался, волосы ко лбу липли, шарф на шее на дохлую змею по ощущениям походил. Зато внутри - тепло, пара керосинок светится, голосов тихий гул под потолком висит. В какой час не придешь - кто-нибудь да сидит, в карты играется, план вычерчивает, новостями меняется. Один придет - уйдут двое, один долю с краденого принесет, второй о планах Сабуровских обмолвится. Привычный, тихий шум...
Сейчас, по правде говоря, громче да глуше, чем завсегда.
Из Невест младшенькая в углу одежку латает, из Невест средняя что-то по бумаге чертит, из воров трое спорят о чем-то, пацан светлоголовый косточку игральную ножиком вытачивает, прижигать примеривается.
На вожака сразу глаза подняли - словно точки желтые в зрачках заплясали. Вопрос немой, просьба, жалоба, страх на дне притаился, темнотой плещется. Снял Филин жилет, куртку стянул, в рубашке тонкой оставаясь. Невест взглядом ожег - даже и голоса не потребовалось - подхватилась младшенькая, полотенце нашаривать кинулась, подхватилась средняя - чайник на огне забулькал...
Холодны осенние ночи. Печурка тлела в логовище, всех да согревала.
Взъерошил Филин полотенцем волосы, фыркнул, как кот рассерженный, на влагу сетуя. Кто из ближних - да тот же Брага в годы лучшее - уже с вопросами бы приступил, а троица присутствующая медлила пока.
Верно, кстати, делала. Не любил Гриф вопросы. Ответы токмо любил.
-Беги к Хвостатому, - мальчишке бросил. - К Грачонку беги. Передай "Папа Григорий на сход зовет - как пять прозвонит, чтоб все были".
Закивал мальчишка - голова вихрастая - косточку оставил, курточку натянул...
Средняя уже и чай в чашку нацедила, твирина с ложку столовую булькнула, на ладонях поднесла. Воры заторопились - сход общий - дело большое, всех поднять надо...
Гриф же на ящиках устроился, чая отхлебнул, пальцы о чашку грея. До пяти часов времени уйма, хватит, чтоб и план придумать, и дома зараженные на карте отметить.
Дверь скрипела, выпуская гонцов.

+2

5

Районы складов в любую погоду будто находились во власти сумрака. Или то просто был туман, который застилал степи во время цветения Твири. Особо густой туман… Не известно. Так или иначе, атмосфера стояла не слишком весёлая.
Маленький мальчик, неуверенно крался по складам. Он был не из робкого десятка, но сейчас, будто, со всех сторон за каждым шагом его кто-то наблюдал. Нет, не бандиты. Что-то иное. Намного более злое, беспринципное и беспощадное. И будто время утекало с каждой минутой. Чувствуя эту опасность, мальчик, не медля, воткнул записку в дверь знакомого склада, постучал погромче, и убежал из мрачного и пугающего района так быстро, как только мог. Текст записки гласил:
«Гриф, доброго дня!
Вероятно, к тебе может обратиться Анна Ангел. Сама или кого-либо прислать. Постарайся, не давать её ничего сильного из лекарств. У неё, очевидно, какие-то бредовые планы и идеи. Особенно, не стоит ей давать те, из которых дети готовили порошочки в своё время! В остальном, всё в порядке. Деньги у неё имеются. Ежели зайдёт, или пришлёт кого-то, можешь предложить ассортимент.
С уважением, Харон».

0

6

Уважаемый Григорий! Спешу вам сообщить, что кто-то из банды двоедушников только что поджег ваш Склад. Пожар вышел крайне... запоминающимся. Удачи!

0

7

Дым прежде всех младшенькая из Невест учуяла. Подняла глаза от работы - влажные глаза, темные - принюхалась по-звериному, щурясь удивленно... И подорвалась на ноги, через все помещение метнулась, у старшей на локте повисла. Воров девчонка побаивалась ещё, перед вожаком робела так, что аж коленки тряслись, и затараторила на степном, окончания глотая, так, что Гриф и не понял толком, что ж её так дернуло. Услышал токмо "огонь", да и то не сразу и поверил сам себе. С чего бы, в самом деле...
Старшая чужие пальцы отцепила от своей руки, нахмурилась. Перевела на привычный городской говор:
-Говорит, горит что-то...
И токмо тогда сам Филин почувствовал - тянет дымом, взаправду тянет. Горечь в ощущения прокрадывалась, глотку царапала... И не от печки ж - на ней дверца всегда закрыта, за пламенем следят ревностно, не дай бог пожар, на складах-то! - ещё откуда-то.
Спустил ноги на пол, принюхался, прищурился. В дальнем углу отсвет почудился - там, где грудой лежали мешки с бросовым товаром. Те, на которых и спали ночами, и в кости играли - так что поднялся Филин, пару шагов скользящих сделал...
Плясали у стены язычки огня неверные. Удивится успел Гриф - чему гореть-то на железных стенах? - понял не сразу - керосином тянет, не только дымом. Неужто ж нашелся придурок, решивший красного петуха в логовище бандитское пустить? Храбрец, расправы нее побоявшийся?
Воды не было на складе. Пара ведер, разве что, для готовки. Не было и песка, да и одеял, которыми можно было бы огонь задушить, тоже не было. Да и не вдруг ведь загасишь его, на горючем разожженный...
Старшая из Невест уже двух других за собой потянула - на улицу, не то за помощью, не то за водой - и боле всего обидно было, что воры да посыльные разбежались народец на сход звать. Как бы к пепелищу созванным не прийти.
Отшвырнул Филин пинком в сторону мешки - керосин он, конечно, керосин, но без подпитки недолго огню гореть, вдруг дальше и не дотянется? - метнулся к малой бочке, куда воду для повседневного пользования сливали. Немного, конечно, но лучше, чем ничего...
Про себя он жалел о том, что не прикупил по дешевке партию огнетушителей. А ведь предлагали столичный друзья. Ой, предлагали.
Как чуяли, заразы.

0

8

--> Убежище Бураха

На Складах было неладно, это стало ясно еще от моста. Вагоны заволокло темно-серой пеленой, плохо видимой в почти полной уже темноте, но зато прекрасно различимой для носа. Несло гарью, проще говоря, причем так что глаза слезились.
Дым казался серее и гуще над северными складами, и у Мишки сначала отлегло от сердца: не у Ноткина – вот и славно, а на бандитской половине есть кому озаботиться… Потом словно ударило: «А Стах-то!..»
Вдруг это у него? А он может и не вернулся еще? Или наоборот – вернулся, и помощь нужна?
Мишка рванулась было к узкому проходу на северные склады, с пол-шага вернулась, вспомнив про Артемия – он бы гораздо лучше помог! Только место у Стаха тайное, как же она приведет?.. И Шкиль там…
Так. По очереди.
- К Атаману туда, - Мишка показала на дырку в заборе. – Сразу направо и никуда не сворачивая, перед входом огонек увидишь. А я только посмотреть! И сразу к вам приду, честное слово!
И пока Бурах не опомнился, Мишка козой перепрыгнула рельсы и нырнула в  сизые сумерки. Горело не так чтоб сильно, дышать было можно, но кроме железных стен различить что-то оказалось трудно. Как она это убежище искать будет, тем паче с другого места, Мишка задумалась как всегда с запозданием. Но иногда ей везло, и дверь, из под которой валили плотные клубы, она увидела почти сразу.
Только это не Стахов склад был совсем.

Отредактировано Мишка (2012-10-08 21:29:59)

0

9

Воды в бочке оказалось на донышке - видно, сегодня чаевничали много, в дни дождливые так всегда бывает, набрать не то поленились, не то решили, что хватит пока... Идиоты... Качнул Гриф бочку на себя, щедро в огонь ливанул. Зашипело глухо, затрещало, но сильно на убыль пламя не пошло - так, слегка меньше стало. Тут бы машину пожарную, как в столице, или таки огнетушитель. Или хоть ведро с песком. И почему раньше не озаботился, дурак чертов? На авось понадеялся? Сто лет до того жили, сто лет после проживем...
От дыма глаза начинали слезиться, легкие дергало болью - скоро совсем плохо станет, кашель судорожный прорвется, а там и задохнуться недолго - так что действовал Гриф так быстро, как только получалось. Бочку прочь, куртку на плечи, метнуться в угол, за ящики, на колени... Тайник вскрыть - пальцы скользят, хрен подденешь плотно пригнанную крышку - оттуда сверток из газет, да за пазуху - общак воровской, деньги всей вольнице принадлежащие, если погорят - хоть сразу в петлю лезь - вскочить, мешки с товаром пинками ещё дальше от огня, ведра в зубы...
Так и вылетел наружу - изрядно подкопченый, не столько испуганный, сколько разозленный, с двумя ведрами - по одному на каждую руку... Вылетел - и чуть о девчонку не споткнулся. Ту самую, востроглазую малявку, которую днем на себе через лужу таскал.
Мелькнуло - не она ли, случаем?.. - да пропало. Не такая ж дура, ежели б она - давно бы пятки сверкали, ищи её, у ветра спрашивай...
Здороваться не стал, естественно. Останавливаться, когда дом горит - а там товара тысяч на пятьдесят, да свои вещи привычные! - смерти подобно. Мелькнул мимо, к Жилке понесся.
"Шабнак и проклятия, Шабнак и проклятия!"
Через забор перевалился с разбегу, не замедлившись ни на секунду. Заскользил щегольскими сапогами по склону.
"Как обратно-то? А, плевать!"

0

10

Ладно, склад не Стаха. Но теперь непростой вопрос встал перед Мишкой: ей-то что с этим делать? Просто так домой не пойдешь, мало ли – важное там что-нибудь? Может, сказать кому-то надо… Капелле? Харону? Даже подумалось – может, Артемию?
Ответ она придумать не успела: дверь распахнулась, и в клубах дыма оттуда выкатился, перепрыгнул через Мишку и с грохотом перевалился через забор – человек ли? С некоторым запозданием девочка поняла – по белозубому оскалу – а не рыжий ли бес утрешний, он же Гриф, он же князь воровской? Разве ж его спутаешь с кем. Мишка заглянула осторожно в серый мрак, извергнувший Филина: вообще ничего, кроме серой пелены, которая ворочалась, словно живая, и выползала на улицу.
Судя по скорости, с какой Гриф угрохотал с ведрами по направлению к реке, и правда важное что-то здесь. А чего ей-то теперь делать?..
Что-то грудой было свалено у стены. Мишка набрала побольше воздуха, нырнула наудачу, протянув руку, и вынырнула с добычей: громадной кастрюлей, из которой всю Ноткинскую команду накормить можно было. Явно кого-то такого и кормили, что-то там на донышке налипло вроде каши.
«Чего не вымыли-то?»
Последний вопрос Мишка обдумывала уже на бегу. Через забор ей, конечно, не судьба, а вот обратно в лаз в заборе и со всех ног к Жилке – это она могла.
Навстречу вооруженному полными ведрами Грифу первой скатилась кастрюля, а уже вслед за ней на коленках съехала чумазая девочка.

+2

11

Берег у Жилки не топкий - и то ладно, и то хорошо. Скатился Гриф к воде почти кубарем, ведра с плеском плюхнул, до краев полными вытащил. На рукавах у него пятна мокрые расплывались, сапоги грязными разводами пошли, лицо наверняка в копоти всё было... А, черта ли в том. Пожар он, разумеется, в одиночку потушить и не надеялся. Огонь быстро движется, всё, что доступно, обнимает, а до речки не так близко. Тут бы всей братии с трудом достало... Задержать, разве что.
А там глядишь и Невесты прибегут...
Вверх по склону, конечно, не так резво поскакал. Всё ж таки ведра весили изрядно, да и плескалось из них, если слишком уж спешить. Опять же - в горку идти не то что вниз. Дыхание сбивалось.
Первой ему под ноги подвернулась кастрюля - та, в которой Невесты кашу варили на обед. Наверняка опять в угол составили посуду, вечером мальчишек на помывку выгнать решили... Удивиться не успел толком Филин - девчонка следом за кастрюлей сползала, на коленках. Небось запнулась, пигалица. Чуть кубарем вниз не покатилась.
И неймется же мелкой... Лучше б помощь привела.
Ничего не сказал, конечно. Кого она приведет, кому вообще дело до кладовщиков есть... Оскалился только - Шабнак, Шабнак и проклятия! - заспешил дальше. Происходящее боле всего фарс напоминало, навроде таких, какие в Театре чудак-Марк ставит. Чтоб пожар, да никого из воров на складах, да дети в лице этой... Мишки... помогали тушить! Где это слыхано, где это видано, тьфу.
В небе дым серый вился. Внутри мгла серая, удушливая... Выплеснул Филин воду в огонь, обратно ринулся. Кажется, или голос младшей из Невест послышался?..
Дожидаться и проверять, конечно, не стал.

0

12

Кладбище

А ведь хотела только одним глазком посмотреть!
"Вот и сгубило любопытство кошку". Вдыхая пока еще приятный запах дыма, который, тем не менее, все нарастал, Анна не то шла, не то бежала по лабиринту складов. Она не могла сказать, что в большей степени заставило ее сюда прийти - и впрямь ли любопытство, или страх оставаться на кладбище, тем более пробираться затем сквозь ночь к желанному дому. "Кажись, пожар", - подумала она тогда, вглядываясь в высокий столб дыма, "А где пожар, там и люди", - некстати явилась следующая мысль. Опасно было оказаться ей рядом с горящим зданием - да не потому, что могло это плохо кончиться, а потому, что последующие слухи и обвинения в поджоге страшнее любой смерти - там не пропадет, дак позже народ на Костном столбе приговорит, сожжет как ведьму. Но был и выход - вот если бы она тушить помогла... тогда, может статься, что и результат вышел бы очень выгодный. Тем более что по прямой недалеко - гарью явственно тянуло со складов - а там и свои подсуетиться успеют, ей лишь бы принять малое участие...
Но оказавшись через N минут на месте, где стояла глухая тишина и не было ни души, Аннушка резко изменила свое решение. И рада была бы певица вернуться на тропинку, по которой пришла, - кто бы, право, ее упрекнул в безразличии к чужому бедствию?, - но поворот, второй, и вот уже в дыму не видно собственных рук, куда уж земле под ногами. Ничего не было видно за плотной завесой дыма, лишь в некоторых местах она редела, пропуская свежую темноту. К ней Анна и пробиралась, прищурив слезящиеся глаза. Наугад вытащила из кармана шелковый дамский платок, чтоб прикрыть нос, но тут же убрала, недовольно заметив, что задохнется скорее от запаха духов, который, если б не пожар, точно чувствовала бы целая улица.
Напрасно она полагала, что вот-вот, да и выйдет из дымной ловушки - натыкаясь на стены складов и невпопад пристроенные заборы, она направлялась прямиком к очагу. Сколько бы слухов не собрала Анна Ангел за годы, проведенные в городе, но в некоторых его частях ориентировалась она до сих пор неважно. На складах вот, например. А кабы изучила карту получше, то давно бы поняла, что крутится около двух смежных сарайчиков уже почти десять минут, в то время как двигаться надо налево, а не направо, куда она дернулась. Как-то слишком резко закружилась голова, и поток тепла ударил в лицо. Она подумала, что это конец - вокруг не было ничего, кроме плотного серого облака. Дым валил прямо на нее из узкой дверцы одного из складов, так близко, что сделай она еще пару шагов и тут же вспыхнула бы как соломенное чучело. Прикрыв лицо рукой, пряча его от неимоверного жара, Анна метнулась в сторону и через несколько секунд выбралась из пекла. Задыхаясь от кашля, она упала на колени, уловив перед этим в немного рассеявшемся мареве черный силуэт, ловко перелетевший через забор и тут же обратно, бренча железными ведрами. Еле успела махнуть рукой и крикнуть вслед, не заботясь уже о том, догонит ли вопль убегающего.

0

13

С первой попытки забраться вверх по крутому берегу Мишка чуть той самой кастрюлей не накрылась. Увернуться успела, но забрызгалась знатно. Зачерпнула второй раз – учла прошлые ошибки: не до краев, так чтоб поднять можно было. Подумала, прикинула – и упираясь кастрюлей в склон, стала за ней подтягиваться. Подтянется – переставит повыше, прямо как альпинистка.
Наверху отдышалась, отлепила с дна кастрюли самые крупные комья грязи, обняла ее обеими руками и короткими перебежками, коленкой поправляя сползающую посудину, посеменила вдоль забора.
От лаза шла уже по памяти. Ясное дело, за Грифом было не поспеть: гулко разнесшийся в ночном воздухе двойной плюх со стороны Жилки ясно давал понять, что у того уже вторая ходка в разгаре. Опять через забор, раз навстречу не попался.
Перед извергающей дым дверью Мишка встала в нерешительности. Клубы стали гуще и как-то даже пожелтели, что ли. И жарковато что-то стало внутри. Как туда сунешься?
Какая-то неважная вышла из нее помощница. Поставив кастрюлю рядом с дверью – авось Гриф вернется и тоже выльет куда надо – Мишка решила попробовать еще какую-никакую посуду найти: не заливать – так хоть подносить… Той горки, из которой досталась кастрюля, было уже не разглядеть. Сунувшись на ощупь, девочка глотнула дыма и закашлялась. Хватанула ртом вместо воздуха серую гадость – в горле задрало так, что она аж на четвереньки повалилась. Под руку подвернулась какая-то ручка, Мишка уже мало что соображая схватилась за нее и как была на четвереньках попятилась к выходу. Сначала наткнулась на стенку, перепугалась, метнулась вбок – и вывалилась на улицу, отчаянно кашляя и крепко сжимая в руке добытый с риском для жизни половник.

+2

14

Второй раз через забор пошел почти так же легко, как первый. Всё-таки ловкости и быстроты главному кладовщику не занимать было, не только ж курить он горазд был. Перескочил слету, только рукой и оттолкнувшись, по склону скатился кубарем, снова ведра в воду макнул. Девчонки уже и не видно было - видать, она по-человечески, через лаз, побежала - и Филина даже хватило на то, чтоб обеспокоиться мимолетно. А ну как задохнется в дыму? Оно, конечно, не велика потеря, а всё ж таки неприятно получиться могло. Жалко ж, мелкая совсем...
Обратно через забор пришлось уже перелезать, да осторожно, чтоб не все ведра расплескать, и только потом на галоп срываться, спешить. Дым уже по всем складам полз, серым туманом всё затягивал, горло драло, как наждаком.
"Плакали наши пожитки, ой, горючими слезами плакали..."
О девчонку, скорчившуюся в кашле у стенки склада, Гриф чуть не споткнулся. В последний миг успел в сторону прянуть. Ведра качнулись, расплескивая содержимое драгоценное, Филина почти внесло в дверь на инерции...
Горело хорошо. С душой так горело. Алые отблески по стенам плясали, язычки жадные всюду, куда достать могли, тянулись, в черном дыму дом родной филиалом ада показался, так что Гриф поспешил водой плеснуть в самое пекло, обратно вывалился. На сей раз он чуть не споткнулся уже не о девчонку - о кастрюлю, полную воды. Долго не стал думать - бросил ведра, схватил посудину, с ней обратно метнулся... Вылетев наружу во второй раз, ещё закопченее, ещё веселее и злее, пихнул кастрюлю Мишке, велел:
-Внутрь и не суйся, так носи.
Подхватил ведра - и исчез, как не было его. Благо в дыму раствориться было раз плюнуть.
"Не станет носить, кинет - ей же лучше..."

В третий раз он чуть не распростерся на асфальте, в последний миг заметив под ногами что-то темное. Перепрыгнул, бренча ведрами, обернулся - сил скалиться не было уже, сил ругаться тоже - мученически перекривился, поняв - женщина. Молодая, в дыму не видно лица...
Дернуло - не она ль кричала? Не её ль голос за голос Невесты принял?
Покоробило - вытаскивай теперь дуру, задохнется же, если ещё не... Что не вытаскивать можно - и не подумал. Лишние трупы на складах - всегда плохо, а уж во дни эпидемии, когда у Сабурова руки развязаны окажутся - и вовсе хуже не придумать. Потому склонился ниже, выпустив ведро, за плечо женщину встряхнул, приподнял. Красива была нежданная находка, не по-степному - по-столичному, искусственно, ярко и, кажется, уже и не здесь она была - относило удушьем, сознание, небось, мутилось, тушь черными разводами растеклась...
Не думал долго Филин - шлепнул красавицу по одной щеке, по другой, ещё крепче встряхнул:
-Вставай, шабнаково семя! Вставай!

...От входа на склады - того, что со стороны сквера - голоса слышны были. Теперь уж точно - Невесты помощь привели.

+2

15

Где-то в дыму стояла она на коленях, хватая ртом уже не воздух, просто сжимая и разжимая бессильно губы, пока не упала на спину. С каждой секундой все тяжелее накатывало удушье, а по горлу словно пыталась вскарабкаться и выбраться, пока еще не поздно, живущая внутри аморфная кошка, царапая острыми когтями плоть и вызывая во рту привкус крови. Наполненные слезами глаза Анны были открыты, через влажную пленку они уже не видели этого мира, но начинали различать плавные детали другого.
Явственно почувствовалась боль в правом боку, который до этого момента уже как будто и перестал быть частью Анны - настолько невесомым казалось ей собственное тело. Но когда чьи-то руки схватили за плечи и с силой встряхнули его, чувство возникло прямо противоположное. Взгляд прояснился ровно настолько, чтобы различить окруженную серой дымкой тень, а затем... Удар, за ним еще один. Чей-то громкий голос. Анна сделала вдох и разразилась кашлем. В полутьме на нее озлобленно косилось чье-то лицо. Хищное выражение, будто самой природой вырезанное на нем, недобрый блеск глаз, да черные разводы на носу и щеках - уж не сам ли черт только что вырвал ее из лап смерти? Жутко сразу как-то стало, даже несмотря на его благие намерения - черт ведь и есть. Быстро прикрыла одной рукой свое лицо, другой отстраняя пугающую физиономию.
Кашель постепенно ослабевал, а дым в голове рассеивался не в пример тому, что до сих пор густо валил из склада. Ни о чем уже не заботясь, на четвереньках, безуспешно пытаясь подняться, Анна, углядев пробел в дымной стене, ползла прочь. Несколько раз она хваталась за ближнюю стену, но только обжигала руки. Вдруг взгляд зацепил выбежавшую из самого, кажется, пожара маленькую фигурку. "Здесь вроде и у детишек какой-то притон был... Вот и поиграли... с огнем..."
Стараясь удерживать равновесие, Анна двинулась за девочкой.

0

16

Кастрюлю, от Грифа прилетевшую, Мишка схватила как волшебный меч-кладенец. Оказывается, всего-то и нужно ей было, что кивок небрежный: все, мол, правильно делаешь. Подорвалась на ноги, отряхнулась, припустила опять к лазу, стараясь не задевать стенку, от которой веяло жаром. Откуда только силы взялись? Словно заразилась от Филина резвым азартом, даже кашлять перестала.
Половник издевательский сначала чуть не выбросила, а потом получше идея в голову пришла, раз уж все равно его добыла, да еще с такими приключениями. Вдвоем-то они много ли воды наносят? Вон как разгорается шустро, уже и за забором дышать тяжело становилось… Не забывая перебирать ногами, Мишка со всей силы забарабанила половником по кастрюле. Звук вышел мерзкий, звонкий, далеко разносящийся – не колокол соборный, конечно, но тут ведь Сквер недалеко, дома на Склады окнами выходят – услышат! Кричать про пожар не стала, чтобы не закашляться снова, да и голосок подвел бы, дымом посаженный.
Прокатился грохот вслед за Мишкой аж до реки. Там, конечно, музыку прекратить пришлось: не гремит посуда полная, да и руки заняты. Тут не до музыки, тут донести бы. Мишка, конечно, съехала разок с середины склона, поскользнувшись, но кастрюлю не выпустила и не расплескала почти. Скоро заправской пожарницей станет. Ухватила покрепче и знакомой уже дорогой заспешила обратно. А то скоро и тушить-то нечего будет.

0

17

Благодарности, конечно, не дождался. Закашлялась девица, заперхала, отмахнулась не глядя изящной ручкой - да так, что Филин едва назад прянуть успел, глаза от ноготков наманикюренных уберегая. Чуть не оступился, вдох глубокий сделал - и сам кашлем зашелся, глаза аж заслезились даже. Гадкое чувство, гарь на языке, в глотке, норовит в легкие серой хмарью затечь, полноправной хозяйкой внутри сделаться. Живое неживым сделать. Кашлял Филин взахлеб, отирая глаза - а находка уже отползала, пачкая нарядное платье, шарахнулась куда-то прочь, не успев даже толком подняться...
"Вот и твори добро. Вот и причиняй справедливость. Не то что благодарности - содействия - и того не жди..."
Пришлось догонять несчастную, ведра окончательно бросив. С неё бы сталось теперь убрести в лабиринт складов, заблудиться среди жарких стен и сгинуть без следа. Пришлось ловить узкие, в ткань алую затянутые плечи, руки к телу прижимать, чтоб не сопротивлялась особо, даже если захочет, а потом Гриф просто закинул девицу - женщиной она уже не казалась, уж больно молода была - на плечо и поволок к забору. Слышавшийся из серого дыма грохот ориентироваться помогал - кажется, девчонка сообразила, что так быстрее найдутся помощники - и единственно о чем жалел Филин - ведра, скорее всего, сгинули в дыму теперь уж до конца пожара. Ищи их сейчас...
Чем вся эта свистопляска кончится, он пока даже предполагать не брался.

...Первыми явились ведомые старшей Невестой шестеро бандитов. Все - с какой-то посудой, один, вроде, с ночным горшком, и видно было - подорвались кто как был, рванули, долго не собираясь. Чтобы строить цепочку их маловато было, так что к Жилке кинулись всем табуном... Невеста тревожно озиралась, выискивая вожака, а где-то в Городе сестрицы её лихорадочно стучали в двери, поднимая остальных.

+1

18

Анна не успела еще понять, что происходит, а нечисть уже тащила ее куда-то, взвалив на плечо да изредка поругиваясь. Поначалу она вертелась, не желая обременять добродельца тяжкой ношей в виде себя, но потом все же притихла, различив в хриплом бормотании пару совсем не ласковых в собственный адрес. "И зачем только... сунулась... вот тебе и благие намерения... к чему приводят". Под ногами идущего очевидно то и дело вырастали кочки и ямы, слишком уж часто спотыкался товарищ. Плечи у него были достаточно широкие, но выпирающие кости все впивались в живот, вызывая крайне неприятные ощущения. Анне все казалось, что она вот-вот сползет с плеч, перевалится через его спину и упадет, но дорога все же была пройдена в несколько десятков шагов, притом без потерь. По очереди открыв сначала один глаз, потом другой, она с облегчением обнаружила, что дыма здесь было в разы меньше, а в паре метров от них он и вовсе рассеивался. Мертвой хваткой вцепившиеся в крутку пальцы разомкнулись, и Анна аккуратно слезла, встала на ноги и, покачнувшись, тут же чуть не села на землю. Сначала прокашлялась, волосы с лица откинула, и только потом уже взгляд подняла на стоявшего рядом. Хоть и расплывался в темноте и дыму мрачный силуэт, но ловкие движения и хищный оскал ворошили кое-какие воспоминания. "Папа Григорий... Гриф, что ли?", - прежде-то Анна не имела чести загуливать на складах да водить знакомства с подпольной элитой, но о столь яркой фигуре она слышала много, а пару раз мельком даже и видела где-то. На всякий случай отступила на два шага назад, слезящимися глазами всматриваясь в лицо, украшенное пятнами сажи. Где-то невдалеке в дыму послышался громкий стук - импровизированный сигнал, будто кто-то колотил кочергой по жестяной стенке, за спиной раздавались приближающиеся шаги/голоса...
Горло равнялось с пересохшей на жаре лужей. Горело и саднило, словно специально его огнем выжигали. Вот и не споешь больше ничего, певица. Даже слова с хрипотой еле сквозь кашель выдавились.
- Спасибо...

0

19

Тяжелей казалась кастрюля во второй раз. И набрала вроде столько же, а руки тянет-вытягивает. Вот Атаман-то посмеется, если до колен вытянет! А уж как поржет, если узнает, ради чего!..
Мишка придавила посудину животом к забору. И надо торопиться, а все ж перехватить придется… Честно говоря, надеялась снова плеск ведер услышать: если вернуться одновременно с Грифом, то и отдать ему сразу можно, и не топтаться мучительно на пороге. Хоть и не велел он в пекло соваться, а поди еще придумай, чем себя занять полезным, пока его ждешь. Не говоря уже, что воздух у входа на склад не чище сделался, чем внутри. Неужели из домов дым не видит никто?
Похоже, увидели. Голоса из серой шевелящейся хмари послышались, грубые мужские и женский как колокольчик, и многоногий топот спешащих людей. Хорошо, что Мишка на месте стояла, в забор вжавшись: вывалившуюся со складов толпу первой заметила. А заметив, разглядела, а разглядев – забыла, как тяжело было только что, бегом рванула обратно. Кастрюлю бросить в голову не пришло, она ж загремит – и поминай тогда как звали, если хоть один заметит…
Что не до нее сейчас этим красавцам со зверскими рожами – тоже, правда, не пришло в голову.
Прошмыгнув вдоль забора, Мишка, чудом не поскользнувшись, завернула за угол. Там тоже дыму было – хоть топор вешай, а потому от впечатывания на полной скорости в спину Филина только случай и уберег. Остановиться уже не успевала, только в сторону прянуть. Плечом в забор затормозила. Добрая половина воды тут же вышла из кастрюли и неумолимым водопадом обрушилась на лаковые туфельки расфуфыренной дамочки, что рядом с Грифом стояла. Откуда взялась – шабнак знает, не до нее сейчас.
- Там… - Мишка показала рукой, отлепив ее от полегчавшей кастрюли. – Там это…
То-то и оно. «Это». Кому прибежала жаловаться - Грифу? И на кого – на его же шестерок?..
Но почему-то рядом с ним было спокойнее.

0

20

Весила девица не так, чтоб уж много, но всё-таки неудобно было. Не оттого, что тяжело - оттого, что ноша беспокойная. То она дергалась, норовя выкрутиться, с плеча сползти, то вдруг, перепугавшись разом, вцепилась в рукав куртки намертво, так, что не вдруг и отдерешь... Забор с ней перелезать было совсем уж трудно, так что по другую сторону его Филин запыхавшимся перевалился, злым и растрепанным. Сам не понял, то ли сам девицу стряхнул, то ли она сползла, очухавшись, но вот - стоит. Щеки все в потеках, волосы светлые чуть не дыбом топорщатся, платье изящное, красивое, перепачкалось всё. И глаза - испуганные-испуганные, слезами исходят, словно он её не из дыма выволок, а самолично на костер притащил.
Дура дурой, и что забыла только в бандитской вотчине да в такое время.
Узнать он её, конечно, узнал. Не сразу - всё ж таки видел несколько раз всего - но узнал. Слухи ходили о светловолосой девице, что любит яркие наряды и косметику. Что одевается по-столичному и вечно смотрит пугливо, будто удара ждет. Только знание это настроения хорошего не прибавило. И что нужно только Ангел в таком филиале ада?
-Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, - ответил раздраженно. Сейчас ему не до доброты было, плечи ныли и горло жгло. - Иди, откуда пришла, пока я платы не запросил.
И только навострился обратно за забор скакнуть - эту выволок, теперь и дальше тушить можно - как сбоку вынырнула Мишка. В забор плечом впечаталась, взглянула снизу вверх... Никогда на Грифа так дети не смотрели. Как на защитника.
"Ну, приехали. Дожился"
-Где "там"? - спросил куда как менее раздраженно. Девчонка такой злобы, как Ангел, не вызывала. В конце концов, её он на плечах не таскал. - Что "это"? Не мельтеши, пигалица, и так голова кругом...

Неподалеку у первых пришедших уже пошла вторая ходка.

0

21

Слегка удивилась нежданному выпаду, снова на шаг назад. В принципе-то все логично - кому она здесь нужна, коль даже помочь ничем не сумеет? За Грифом и правда - гнать ее надо, да поскорее, пока жару не поддала, да умирать тут от удушья не вздумала. Но Анна словно к земле приросла - а идти-то куда? Вокруг уже совсем стемнело, добрые люди сейчас по домам сидели, только лихие на склады сбегались, кто помогать, а кто позлорадствовать. Днем еще Мару ловили - а встреться ей, чумазой, в изорванном платье да с обгоревшими концами волос, кто на улице - зашибут и разбираться не станут. Нет, не такая она дура, чтоб из одного пекла да сразу в другое... А тут и девчонка из дыма выбежала, маленькая, а шустрая, точно чертенок. Отвлекла Грифа, что-то сказать пыталась, руками указывала в сторону. "Что-то случилось опять, раз она оттуда так дернула".
- Может, я помогу чем?, - тихо промолвила, уже не зная чего ожидать - одобрения или ругательства, но догадывалась, что, скорее, второго. Чем она поможет, в конце концов, если даже ведерко с водой не поднимет? Петь, что ли, будет охрипшим голосом, подбадривая тушащих пожар бандитов? Однако другой причины на то, чтобы остаться здесь, под какой-никакой защитой, у нее не было. Анна по-щенячьи смотрела на Грифа, который выглядел так, будто готов был каждой вломить по затрещине. Судя по выкрикам и недалекому шуму, огонь в это время тушила уже целая бригада подоспевших горожан.

0

22

Мишка громко сглотнула – горло побаливало – и постаралась говорить внятно.
- Там пришли! Бри… - «А вот это зря!» – Кладовщики пришли там! Много!
Пожалуй, не понять будет Филину, с чего ребенок перетрусил. А если и поймет, посмеется только.
Не столько Мишка сама от господ кладовщиков пострадала, сколько наслушаться успела. Негласное правило «после заката на северные Склады ни ногой» блюла свято, да и днем не совалась, больно надо. К Ноткину-то и по ночному времени шастать приходилось, но это ж совсем другое дело, там и мальчишки туда-сюда рыскают, и крикнуть можно – услышат.
А вот как относиться к табуну бритвенников, занятых делом, с грабежом и членовредительством не связанным – Мишка как-то терялась.
Зато одну вещь поняла с облегчением: носиться с кастрюлей ей больше не нужно.
- Я пойду. Можно? – зачем-то спросила. И посудину с остатками воды Грифу протянула на прямых руках. А то скажут потом, что кастрюлю у кладовщиков украла…
Вот только с «пойду» незадача вышла: ей бы через рельсы да вдоль забора, так по рельсам туда-сюда смутные в дыму тени метались беспрерывно, только показалось, что прошли все – первые уже обратно бегут, ведрами громыхая. Мишка беспомощно на Грифа оглянулась, к забору прижалась.
Дамочкино предложение помощи всерьез и не приняла: во-первых, не ей, наверно, и предлагали, а во-вторых – ну что она может? Вперед побежать с криками, бандитскую свору на себя отвлекая?
В обход через Утробу идти ой как не хотелось. Да и Бураху обещала, что только посмотрит и придет, а сама-то!

+1

23

"Ну, наконец-то!"
Ровно тяжесть колоссальная с плеч свалилась - куда там Ангел! Если Невесты парней привели - то уж дальше-то всё выправится. Безнадежность отступала. Обреченность одиночества пряталась. Теперь пересчитать, сколько их там набежало, да цепочку хорошо бы выстроить, а то толпой бегать - много ли толку? Расплылся Гриф в улыбке - оскале своем белозубом. Куда и делась усталость, вопросы без ответов? Снова жажда деятельности нахлынула...
Так бы и сорвался один, на приблуд своих и не посмотрев, если б не кастрюля, в руки всунутая. Взял её машинально, взгляд на Мишку опустил, да и вспомнил вдруг парочку своих идиотов, кому маленькой девочке попадаться не стоило, сейчас особенно.
Был Шрам, мужик битый, с лицом, чуть не напополам раскроенным, которому только девочки любы и были. Был Левка, дурень набитый, с которого сталось бы прибить мелькнувшего под ногами ребенка, а потом только задуматься. Да и много ли надо разгоряченным мужикам, чтоб злобу сорвать?
Вспомнил - было ведь мгновение, когда сам на мелкую подумал. Подумал - да разуверился. Но так не все ведь такие отходчивые да разумные. Не все...
Взял девчонку крепко за плечо, её мнением и не интересуясь особенно. Шепнул, к самому уху её склонившись:
-Можно. Со мной только. Не поручусь ведь за них, дурней...
И повлек за собой, туда, где голоса слышались. Не гнать же её было через дымные склады? Да и дожидаться не оставишь - не самое ведь спокойное место...
Анне только махнул - за мной, мол, иди. Пользы с неё было... Но ведь и такую нелепую на складах не бросишь. Хватает ведь придурков, а домой, она, кажется, не больно-то собиралась.
Первой к вожаку кинулась старшая из Невест.

+1

24

Не впервой приходилось молча плестись следом. Так и шли - Гриф в середине, на шаг впереди, по правую его руку девочка, а по левую уже и Анна. Дым окутывал не только склады, но постепенно расползался и по округе. Видимость тут была лучше, но тем страшнее казались задымленные стороны. Мелькали фонари в руках спешащих к пожару, на землю совсем уже опустилась ночь.
И куда они шли? Завернули за забор, потом за угол, различая в полной темноте узкую тропу. Анна догадывалась, что у Грифа на всякий пожарный должен быть запасной склад, но охота ли ему вести туда двух девиц, когда самому чуть ли не разорваться - в такой суматохе за каждым бы глаз да глаз. Ладно ребенок - тут уж грех не взять под крыло, а вот Анна... Тем не менее, не прогнал - уже хорошо. Значит, нет ему пока интереса в ее убиении. Тихо и грациозно, как лань, подбежала Твириновая Невеста, несколько слов прошептала Григорию - каких певица не расслышала, да и совсем это было неважно. Мысли ее занимали совсем другие.
"Все-таки интересно, кому Гриф так дорогу перешел... Не Сабурову ли? А ведь он вполне мог своих сторожевых натравить на кладовщиков, да и ситуация к тому ой как располагает... Недалекий наш комендант мог ведь и мой рассказ к ним приплести. Только тогда бы, наверное, и патрульных уже набежало бы с целую армию... Странно".
Постепенно они как-то отдалились от шума бьющихся друг об друга ведер и нецензурных выкриков, но почему-то беспокойство внутри только нарастало. Голоса, что слышались здесь, казались совсем другими. Возможно, тушившие пожар как раз и были мирными горожанами, а те, к кому они приближались, относились уже к другой касте. Анна испуганно озиралась по сторонам. В темноте, как известно, человеку свойственно испытывать страх.

Отредактировано Анна Ангел (2012-10-26 12:21:19)

0

25

Словно лапа огромной птицы в плечо впилась. Словно коршун кролика сцапал. Не больно, не до синяка, а словно парализовало Мишку снова. И кто ей сказал, что не страшен ей больше Гриф?.. Может, и не страшен, когда с высоты своего небольшого роста скалится, а чуть наклонился – всё, руки отнимаются, ноги словно ватные. Ничего больше не слышала Мишка: ни воплей бранных, ни громыхания ведер, только голос его негромкий над самым ухом.  К вони дыма и гари примешалось терпкое курево, с утра запомнившийся запах, совсем не похожий на то, чем дымил Атаман.
Как во сне Мишка вперед двинулась, рукой Грифовой направляемая.
Дым расступался перед ними, силуэты в людей превращались – в лихих людей, которые бросали свои занятия и таращились на нее, как на мару степную. А Мишка шла как по зачарованному лесу, не смея оступиться, не смея головы даже повернуть, словно от этого волшебство разрушится, и станет она для лесных чудищ уязвимой.
Там, где на путях ржавели вагоны, выступила из дыма серая железная стенка без конца и начала – из дыма появляясь и в дыму растворяясь. За ней, знала Мишка, забор южных складов, а в нем – заветная дырка. Но даже если б и была надежда из хватки Грифа вывернуться и под вагон незамеченной нырнуть  – не смогла бы.
Страшно.
Так и застыла словно изваяние. Только вздрогнула слегка, когда из серого марева будто язычок пламени выпорхнул – Невеста. Не из тех, что с травниками живут, другая. Та, что молоко иногда приносила и отказа не принимала.
«Она-то здесь как оказалась?..»

+1

26

Глаза у Невесты темные были, внимательные. На спутниц вожака она и взгляда не бросила - сразу к нему потянулась. Лоб тронула прохладными пальцами, убеждаясь, что жив, здоров, не обгорел, уголки губ приподняла в улыбке, поняв, что в порядке всё. Вокруг них уже потихоньку народ собирался - бандиты и в сером дыму Филина признали, раньше, чем он позвал, начали подходить, взгляды на Ангел да на Мишку недобрые, любопытные бросать - и Невеста зашептала ему на ухо, так, чтоб остальные не слышали - "Под тридцать собралось уже, остальных младшие скоро приведут" - и он кивнул одобрительно. Девчонки не сплоховали, со скандалом, небось, некоторых особо ленивых дурней распихивали...
"Под тридцать - это хорошо. Это почти сила"
Плечико Мишки у него под пальцами окостенелым чувствовалось, словно девчонка от страха оцепенела совсем. Головой не вертела, даже почти не моргала, кажись, а уж бледная была... Парни взгляды заинтересованные на неё бросали - "Уж не зачинщицу ли поймал? Не судить ли?" - и вопрос, что с ней делать, остро стоял. Сказать, чтоб не трогали - так ведь не все подошли ещё, не все даже про пожар слышали, так что мог найтись опоздавший дурак, которому приспичит. Самому вывести, проследить, чтоб никто ничем - так он здесь нужен - приказы отдавать, ведра таскать... Мгновение думал Филин - коротенькое мгновение, со стороны и незаметно, небось, было - да и Невесту к себе притянул, в свою очередь зашептал:
-Выведешь мелкую, куда скажет. Проследишь, чтоб никто шибко умный да ретивый не тронул. Если что - Гриф велел... Ну, да ты лучше меня знаешь.
Кивнула Невеста, Мишку за руку взять потянулась. Филин же, наконец, плечо девчонкино выпустил, снова к уху её склонился:
-Скажешь, в какую сторону надо тебе - она выведет.
Благодарить не стал - не умел, на самом-то деле - только мимолетно девчонке волосы взъерошил. Подбородком дернул - идите, мол. На Анну глаз скосил - не хочешь ли присоединиться? Тебя тоже заодно вывести могут , на ответ её не глядя к парням повернулся - кольцом их уже окружали, только Невесту то кольцо как масло нож должно было пропустить - пересчитал наскоро. Тридцать четыре, мальчишеские головы вихрастые в толпе мелькают...
-Всем спасибо, что пришли! - рявкнул почти насмешливо. - Как цепь выстроить - все знают, или на пальцах мне объяснить?
Закивали, загомонили в ответ - птичье племя на подъем легкое, огня не боящееся...

Вскоре уже передавали полные ведра от Жилки к Складу. Над забором переносили их жилистые мужские руки, в огонь по одному выплескивали и быстро назад отправляли. Пошло дело, хотя товар, наверное, погорел уж весь... Гриф тоже не скучал - пока проверил, кто пришел, пока двух других Невест с остальными встретил и в дело включил - чуть не помер. Глаза у него слезились давно уже, горло драло от дыма, и в один момент он не выдержал таки - к забору привалился, закашлял надсадно, страшно...
Про Анну во всей этой суматохе успел и забыть почти.

+1

27

Кинула на Грифа быстрый взгляд и все поняла - иди прочь, пока позволяют. Причем чем дальше, тем лучше, не провоцируя честной народ, взбудораженный и возбужденный нежданной напастью. Да только как сделала Анна несколько шагов за призрачным силуэтом Невесты, так и рухнула на пепельную землю.
Два человека показались из дыма. Оба были высокие - выше ее на две головы, с широкими плечами и страшными, изуродованными лицами. Она даже не поняла, сама ли налетела на одного из них или ее толкнули, но землю будто выбили из-под ног одним точным движением. Она сильно ударилась головой - так, что звездочки сверкнули перед глазами, а по волосам потекли редкие капельки крови. Их она не видела - только чувствовала, как они оставляют на коже свое тепло. Ее голова словно треснула как тонкое стекло - Анна зажмурила глаза, обхватила голову руками и, издав болезненный стон, свернулась котенком. В мыслях было только одно слово – «больно». Иногда она могла, как ребенок, заплакать от сильной боли - но почему-то не в этот раз. Кладовщики - или кем они были - прошли мимо, один из них задел Анну ногой. Голоса слышались слева и справа, хотя лево и право уже смешалось во что-то одно. Покачиваясь, Анна села, не открывая глаз, и все не отнимала рук от головы, словно боялась, что иначе она точно расколется на две половины.

0

28

Так Невеста не то что с Грифом знакома оказалась – кинулась к нему, как к родному, на Мишку не взглянув даже. Пошептались они что-то – Мишка краем глаза видела, голову поднять не решилась – и вдруг Гриф без предупреждения руку разжал. Девочка пошатнулась, как будто единственную точку опоры потеряла, ну или от сна колдовского проснулась. За протянутую Невестину ладонь ухватилась – не столько из доверия, сколько чтоб не упасть – и вдруг успокоилась.
Невеста небрежно сжала пальцы и потянула Мишку прочь от любопытных рож. Обожгло на прощание голову – молнии, что ли, Гриф в пальцах прячет – но не пугающе, странно только и неожиданно приятно, как будто могла Мишка за движением простым благодарность угадать… А потом гаркнул Гриф страшно и весело, и закипела у них потеха. Она только шагу прибавила, ноги унося.
Когда за спиной женский не то крик не то стон послышался – чуть дурочку не сваляла, обратно дернулась. Невеста даже с шага не сбилась, не обернулась даже, только за руку крепче ухватила. Только у самого южного забора у Мишки появилась возможность перевести дух и попросить довести до Замка. Расскажет Грифу – ну и ладно, подумаешь, что ж теперь…

--> Обитель двудушников

+1

29

На то, чтобы откашляться, ушло полных минут несколько. На языке остался металлический привкус крови, Гриф сплюнул в сторону, даже не глянув - боялся красные нити в слюне увидеть. Шум на складах царил просто адский - мат-перемат, крики, стук ведер и плеск воды, кто-то топал, кто-то кричал - и жизнь с этой вакханалией была очень занятной и чуть не страшной. Отлепившись от забора, Филин даже себя на мысли поймал, что это приятно. Пожар был бедой простой, знакомой. Его уже заливали, пламя шло на убыль и даже дым потихоньку сносило холодным ветром с болот. Огонь - не эпидемия, с ним легко справится...
"Ещё немного, и можно будет песком присыпать, а там ревизию, перекопать всё... Хорошо хоть, не угорел никто."
До черноты закопченный, горько пахнущий дымом, он похромал к Жилке, туда, где слышались голоса. Усмехнулся даже с оттенком гордости, увидев своих парней - стояли плечом к плечу, ведра из рук в руки переходили быстро, чуть не перелетали, и кто ж ещё в Городе мог вот так примчаться на пожар чуть не в одних подштанниках и дело себе найти за минуту. Не сабуровские дружинники, точно - те б пока сообразили, полгорода бы выгорело.
Он только хотел растолкать два ближайших звена и к общей работе пристроиться, когда с грохотом и топотом из дыма, почти истаившего, вынеслись два молодых бандита. Всклокоченные, глядящие дико и страшно, оба дышали тяжело, испуганно. Один на руках держал знакомое тело в ярком платье.
-Мы, эта... Не хотели мы...
На пальцах, на рукавах у того, кто принял на себя бремя пивичкиного тела, грязно-бурые пятна расплывались.
-Шабнакого семя, - только и выдавил из себя Гриф. Темное бешенство его взяло, пошло обороты набирать. Дурное желание придушить всех - и чертову Ангел, и своих идиотов, и того гада, что керосин разливал - чуть полностью не захватило. Сдержался чудом только, истинным чудом. - Кладите, и пошли вон.
В голос чуть не пробилось шипение, ничуть ему не свойственное.
Растворился один из бандитов, как не было его, чуть не раньше, чем Гриф говорить закончил. Второй куртку расстелил, уложил несчастную, и тоже исчез, шабнак его разберет, куда. Оба, кажись, надеялись, что гнев минует и как-нибудь обойдется...
Пустая надежда. Глупая.
Опустился Гриф на колени, пальцами чуткими пробежался, ища. Наткнулся на ранку, обвел по краю - "Что ж они, совсем без ума? Не могли ж они её бить?"- пожалел, что твирина нет и бинтов. Перикиси с йодом у них ни в жизнь не водилось, а и водилось - так в логовище осталось... Выручили Невесты - глазастые, смышленые. Младшенькая вдоль цепи метнулась, у кого-то бутылку выцепила, у кого-то бинт, средняя кивнула девчонке - правильно, мол, делаешь, умница.
-Недразумение ж ты ходячее, - зло ворчал под нос, открывая бутыль, - Продукт ещё переводить на тебя. И понесло ж к нам... Чего только и забыла-то в нашем вертепе разврата, дура? Чего не ушла, пока можно было?
Пробка подавалась туго. Можно сказать, не подавалась вообще.

+1

30

Того, как подхватили ее две железные руки, Анна и не почувствовала. Только то, что от земли оторвалась легко, как лист от ветки. Первые минуты боль в правом виске пресекала все сигналы, что поступали к ней из внешнего мира. О том, что куда-то тащат ее два здоровых бандита поначалу она и не думала. Пальцы запутались в мокрых, липких волосах. Мысли смешались в одну непонятную кашу с шумом переполненных народом складов.
Но постепенно это проходило. Боль притуплялась, и подкрадывалось осознание того, что что-то не в порядке. Очень не в порядке. Близость расстояния позволяла различать грубый полушепот:
- Ну, дурак! Что сделал?! Нешто и так проблем на плечах не хватает!
- Да кто ж ее трогал? Сама как Шабначка ошпаренная вылетела!.. Я уж как-то и по привычке...
- Ох, беда, кровища-то хлещет!.. Лучше б и вовсе зашиб...
Глаз Анна не открыла - наоборот зажмурила посильнее, да замерла. Ей казалось, что издай она один звук, дернись неловко, и все - не побоятся греха, добьют. Им же лучше будет, если добьют, да уложат где под забором. Не пойман - не вор. И правда, одной проблемой могло быть меньше... Наверное, стоило Анне сейчас Бодхо благодарить, что слову Грифа никто перечить не может, но она не знала степных законов.
Через пару секунд уже услыхала знакомый голос. И - что за чудо - даже спокойнее на душе стало, когда Григорий велел убираться тем молодцам. На землю ее положили так аккуратно, со всей осторожностью, даже какую-то грубую ткань подстелили, а потом... Кожу словно заживо снимали - так черный твирин рану прижег. Взвизгнула Анна, открыла глаза, в который раз Грифа оттолкнуть попыталась. Но не стоило ей так резко подниматься - внутри черепа словно колокол зазвонил, совсем уж стало невыносимо.
- Больно..., - протянула Анна, сжимая голову ладонями. Из глаз ручьями текли слезы.

0

31

Пробка, наконец, подалась. С тихим чпоканьем в руке осталась. По привычке сунул её Гриф в карман - пригодиться ещё закрыть, не вся ж зелень на певичкино лечение уйдет - щедро плеснул на ранку. Заразу убить перво-наперво, потом перебинтовать натуго, а там уж не его забота. От удара не померла, от заражения крови не помрет, а остальное её беда.
В конце концов, он и этого мог не делать. Пожалел, под закон подставляться не захотел - эпидемия, она, ить, такое время, что власти произвол устраивать самое то - да и мороки с трупом больше, на самом деле, чем с живой. Тело упрятать надо, или утопить так, чтоб не всплыло, да и хорошо бы, чтоб знали о нем только самые приближенные. А тут - половина складов свидетели, да ещё пара горожан, которых дым привлек и которых парни отталкивать не стали, любой помощи радуясь...
Редкое везенье, на самом-то деле. Не будь столько народу вокруг - Филин и задуматься мог бы, не проще ль добить.
Когда певичка вскинулась, опять норовя выбить ему глаз или расцарапать щеку, Гриф церемониться не стал, хоть и понимал такой порыв прекрасно. Было дело, ему и самому раны черным твирином жгли, да не мелкие, а такие, что в пору подыхать было... Удержал девицу за плечи, жестко, почти больно, к земле прижал, чтоб не дергалась зазря.
-А то я не знаю, что больно, - буркнул раздраженно, даже не пытаясь успокоить. Сил уже не было никаких, успокаивать кого-то. Три часа уж, если не боле, вокруг складов носились, созывая, заливая. И это вместо того, чтоб спокойно сход устроить, действия обсудить, да и разойтись себе! Ещё и болезные всякие, которых и лечи, и утешай, и думай куда деть, ежели вдруг что... - Поболит и перестанет. А вот ежели ты мне глаз выбьешь - то это уж на всю жизнь будет... Что ты забыла-то у нас?
И, понадеявшись, что на вопрос Ангел отвлечется - бывало ведь, прокатывало, когда раны шили даже без твирина - сноровисто принялся бинтовать ранку. Руки былое дело помнили хорошо.
В конце концов, на складах без таких умений не протянешь долго,, будь ты хоть сто раз вожак.

Отредактировано Григорий Филин (2012-11-05 15:16:18)

+1

32

Быстро ей указали место - руки по швам и лежать, не дергаться. От соблазна закрыть ноющую рану, Анна спрятала руки под спину, острыми ногтями землю царапая. Твирин обжигал неимоверно - шипел как змея, соприкасаясь с раной, стекал ручейками по лицу, минуя глаза. А за глазами все также болезненно пульсировало и звенело. "Что же делать, что делать... А если у меня сотрясение?.. Все лекарства дома. Ооох, голова раскалывается". Окружавшая суета отошла на второй план, ничто, кроме собственной боли ее уже не волновало. Анна старалась держать глаза открытыми, потому что каждый раз, как она их закрывала, она чувствовала, что проваливается глубоко под землю, вниз, во тьму.
То, что она видела перед собой, раздваивалось и расплывалось - Гриф, орудующий бинтами, пробегающие мимо тени, клубы дыма - уже заметно более редкие. "А Гриф вон вроде и губами шевелит, как будто говорит что..." Пришлось сосредоточиться, чтоб отличить его слова от выкриков по разным сторонам, да общего шума. Может и не заметила Анна, но, обращаясь к бандитскому вожаку, понемногу уже стала отвлекаться от боли.
- Увидела дым..., - ответила, да и собственных слов не расслышала - пришлось повторить. - Дым увидела... подумала, что, может, помощь нужна... Ну и пришла.
Глаза уже сами закрывались, несмотря на все попытки удержаться в бодрствующем мире. Язык заплетался, выдавая слова, что крутились в травмированной голове, вперемешку с нечленораздельными звуками.
- Я бы помогла... но... не могу никуда идти... только не трогайте... я ничего не...
Анна замолчала и погрузилась в глубокий сон.

0

33

Бинты придали певичке вид раненного бойца, что было бы даже забавно, если сопутствующие обстоятельства не учитывать. Гриф закончил бинтовать, глянул на девицу искоса, неприязненно. Затащиться на склады помогать, чуть не задохнуться в дыму, дважды попробовать выбить глаз вожаку, получить по маковке так, что все волосы кровью залило, а в довершении всего ещё и в обморок бухнуться, который уж и в сон переходит - это надо к очень странному фарту ещё и странные представления о помощи иметь.
"И куда ж её девать-то теперь? В логовище горело, вокруг дымно... Разве что на дальний склад..."
О том, чтобы оставить певичку на бережку, мол, сама оклемается, он уж и не думал. Раз начали огород городить со всем спасением-лечением - так чего уж теперь. Ночи осенние холодные, схватит воспаление легких - на земле-то лежать! - и всё, заказывай гроб, да отпевальную, да саван красивый... И чтоб обязательно надпись на надгробии - "У неё были странные представления о помощи. Они и сгубили её"... Фыркнул, поднимаясь, отряхивая колени. В уме он прикидывал уже - шестой склад от логовища дальше прочих, мука там столичная, соль, сахар да крупы. Ежели девицу на мешки, да чем ни то укрыть - так и проспит до рассвета, будто в постели настоящей.
Пришлось опять закидывать несчастную на плечо, как мешок с картошкой.
"Ох ты доля ангелов, доля незавидная..."
На главном складе затаптывали коваными каблуками последние язычки огня.

Когда, наконец, собрались на сход - затоптав последнее пламя и оставив Невест отмывать логово - небо темнело уже, фиолетовым и сизым у востока наливалось, готовилось укрыть Город ночью, спрятать лихой люд от чужих взглядом. Сидели на берегу Жилки, потому как в главном складе черным-черно было, а ни один другой пятьдесят бандитов с главарем ни в жизнь не вместил бы, сидели кто как. Кто на куртках, кто на спальниках, изрядно дымом провонявших, кто на остовах ящиков, а кто и так. До черноты закопченные, толком водой речной и не отмытые, усталые, но довольные. Кое-кто курил. Кое-кто нервно оттирал с кожи жирную копоть. Кое-кто явственно старался не задремать.
По чести сказать, Гриф и сам бы с удовольствием к шабнаку послал бы все собственные планы, а бандитов - по домам, отмывшись в бадье с горячей водой, упал бы спать. Но слишком уж важная новость была - Песчаная Грязь. Слишком уж многое нужно было установить, запретить, обсудить...
Потому планы утопические об отдыхе откладывались пока на срок неопределенный. Приходилось курить, дым терпкий выдыхать, и говорить, говорить о том, что и просто, и страшно, и многим известно... В груди ныло - саднили от горького дыма пожарища легкие.
Три минуты - "Грязь в Городе". Ещё пять - "К домам зараженным и близко не подходить". Ещё капля - "У кого в кварталах Песчанка бесноваться будет - в логовище хорониться". И чуть, аккордом последним - "У Сабурова руки развязаны. Так что тихо сидим, господа хорошие, други и братия. Сидим, да не отсвечиваем - а то всех разом под монастырь подвести недолго".
Не видел Гриф, как смотрел на него Брага-бритвенник, друг-враг, что тут же устроился, на свитере свернутом. Глаза у него были - что два ножа, остриями отблескивали, и блеск этот нехорош, в спину бы с удовольствием ударил. Не до "не отсвечивать" было Браге. Сила в жилах жаром теснилась, жажда алая на губах выступала, жадность да ярость в голову ударяли...
Вот ухмыльнулся, ровно сигнал кому давая. Вот поднялся - гора против Грифа, на две головы выше, в плечах в два раза шире. Сказал так, чтоб всем слышно было:
-Чушь несешь, Григорий-вожак.
И вроде бы и так тихо было - а тут втройне тише сделалось.
Улыбнулся ему Гриф так, как друзьям лучшим не всегда улыбался. Спросил чуть не ласково, мягко да устало:
-Что же не чушь в таком разе? Говори.
И ровно струна зазвенела - напряжение, внимание, пять десятков резко внимательными ставших взглядов. Помнили ещё в братии, как года три назад вскочил на стол на сходе ражий парень с шевелюрой огненной. Как первому же снять его потянувшемуся Брага в морду дал, челюсть на сторону сворачивая... В ком из тех двоих, вожаке да друге его заклятом, беда таилась, что сейчас наружу нос любопытный высунула? В ком раскол зрел и зрел ли тогда?..
Ухмыльнулся Брага, глядя прямо, нагло:
-В мутной воде самое время рыбку ловить. Смертей и без нас будет много, а ежели мы ещё подмогнем... И нам выгода. И не заметит никто. Удавку на шею, вещички в карман. И никто ничего не скажет. И следов нет - концы-то в воду. И поди сыщи нас... Чем не промысел?
Оскалился Гриф в ответ:
-Удавкой... али бритвой?
-И бритвой можно. Почему бы и нет?
Нахмурился Гриф, сигаретку в пальцах затушил. Да и пошел вкруг Браги, так глядя на него, словно зверя диковинного увидел, какого во всем свете не сыскать. И вроде отвратителен зверь - а вроде и интересен. Не то убить, не то палочкой потыкать или в клетку посадить...
-Ты речь так ведешь, друг мой сердешный, будто не знаешь, что степняки с теми делают, кто против Линий людишек режет. А прознает кто? А Сабуров прослышит? А принципы, что железа нерушимей и слово, что камня крепче?
Рассмеялся Брага в ответ.
И были такие, кто рассмеялся с ним вместе.

Когда колется целое - всегда плохо. Когда колется оно на пороге бед и катастроф - и того хуже. А если целое - вольница бандитская, где двум вожакам не в жизнь не бывать - хуже во сто крат, если не в тысячу...
Вернее всего было бы убить Брагу, а с ним и дело его. Да знал Гриф - не поможет.
Давно недовольство в некоторых копилось - тех, что не понимали логики да законов жизни. Убей - смута начнется, драка будет, и кто ещё победителем выйдет, и будут ли вообще победители... Да и жаль убивать друзей. Даже если ясно - не образумится уже, чертов придурок. Крови возжаждал. Заработка простого, с гарантией.
-Я свое слово сказал, а оно камня тверже. Иди, куда сердце тянет, да других таких же забери.
И добавил тише, глядя, как Брага на остальных оглядывается, ищет глазами своих:
-Нужна мне такая беда, на мою-то голову...
А в висках всё желание темное билось - каждого из предателей лично на перо взять. Нашли время... Да и предводитель хорош. А уж идея...
"Ну, Брага, ну, с-сука... При первой же возможности властям сдам, сволочь".
Разозлиться, впрочем, и не получалось толком. Слишком устал да разочарован в жизни был, чтоб жаждой крови пылать. Вот завтра, отдохнув...

С Брагой в бритвенники ушло четырнадцать человек, и Гриф долго смотрел вслед - взгляд недобрый, но усталостью полный до краев.
Уходила новоявленная кодла уже под пологом ночи, не зажигая фонарей.

+2

34

Малышку-пророчицу далеко провожать не приходится: не сидится же ей дома по ночам, на приключения тянет…  И чего забыла у пацанят беспокойных? Допрыгаются однажды, а она под раздачу попадет… Ну да уму-разуму ее учить команды не было, и не послушает она сейчас: лапка холодная, трясется, подпрыгивает малышка от звуков громких за спиной да от криков. Ей бы в тепло да к друзьям. Пускай.
Возвращается Элька к разбору шапочному: чернота на складе родимом сырая, что не погорело – то водой насквозь пролито. Позвать бы тут мужиков дюжих с десяток, да всех на сход увел Вожак. А втроем как раз до утра им разгребать тут вещи любимые, в вонючую дрянь превратившиеся…
Минха-умница до крыши добралась, фарамуги, в стенке пробитые, распахнула настежь: уходит дым потихоньку, сквозняком от двери вытягивается. Горят лампы уцелевшие, да только будто бы и не горят: куда ни глянь – чернота одна, ничего и не разглядеть, кроме кульков бесформенных, что сегодня еще товаром были. Спальники уцелевшие народ лихой на сход растащил, что осталось – все их, знай рукава засучивай.
Растет гора товара порченого на площадке у входа, отдельной горкой – свои вещи, отчистить да пользоваться, кроме совсем уж в никуда испорченных. Да только своих таких мало, загорелось-то видать возле мешков, а в дальних от пожара углах даже стены закоптились там только, где не прикрыты были ничем. Причудливые узоры издевательски со стен ухмыляются. Сегодня даже браться за них бесполезно, а завтра – раздать парням по ведру воды со щелоком, и пусть логово родное в чувство приводят. Раза по три-четыре перемоют – глядишь, и покрасить будет не страшно. «Ох и задал ты нам задачку, доброжелатель неизвестный…»
Следы поджога откапывает Ольхе, не понимает, что находит – и Эльку зовет. Ей ли, дитю невинному, из Степи только-только, понять, зачем ветошь в щель между листами железными насована, зачем листы те аккуратно наружу отогнуты? Да и ветошь саму в черном комке сажи не сразу опознаешь, разве по лохмотьям, что на землю сразу спорхнули да не выгорели дотла. Аккурат отсюда огонь и побежал по мешкам да по товару… Грифу показать.
Элька вытирает лицо краем рубашки, прибирает растрепавшиеся волосы да и идет на берег, где, по чести сказать, несколько засиделись уже мужчины, покусай их саранча… О чем рядить так долго? Не вожака ж выбирают, чтобы до утра засиживаться…

+1

35

Ночь укрыла берег, скрыла лица, оставив всего только что рыжие огоньки сигарет, вспыхивающие рвано, не в такт. Сидели кругом, разом теснее друг к другу придвинувшись, переговаривались на разные голоса. Вот сиплый, сорванный - то Бритва, старый друг, как Брага, заклятый. Вот высокий, возмущением звенит - Левка, дурень и нескладеха, зато с понятием. Низкий, на одной ноте гундосит - Горбач... И с ними же, сливаясь в шум единый - остальные. Кто-то бутыль достал, по кругу пустил, по глотку сделать. Каждый свои доводы, Браге не сказанные, приводил, каждый кого из ушедших вспоминал, горчащий твирин по рукам передавая...
Разнились рассказы. У кого друзья, братья рисовались - парни неплохие, дурные разве что. У кого другого ублюдки проглядывали, мерзавцы прожженные.
Не препятствовал Гриф. Молчал только, к бутылке в свою очередь прикладывался. Дурацкий момент был, такой, когда ясно было кристально, предельно, почему кодла не только кодла, банда, шайка, но ещё и братия. Всем ведь муторно было - своих ведь отпустили, отринули, не чужих. Тех, с кем хлеб ломали, из одного стакана пили, на одни дела ходили... Когда первая бутыль кончилась - а было это скоро, скорее, чем хотелось бы - достали пару новых. Сход стараниями Браги плавно в пьянку переходил.
Так порой за покойников пили - молча, угрюмо, поминая все прошлые грехи и подвиги... В других случаях по покойникам отплясывали, тешили отлетающие души. Сейчас - не тянуло.
Первые звезды проглянули, когда старшая из Невест на берег пришла. Обеспокоились, видно, девчонки - что ж столько рядить? - вот и пошла старшая выяснять, не убили ли кого ненароком. И как-то разом вспомнилось Грифу, что и спать хочется - голова тяжелела у него, усталости накопилось - на троих Грифов хватит, и что жрать охота, да и вставать завтра раненько, как бы не на рассвете.
Не то время - эпидемия, чтоб ночь напролет гулять, на дела ходить. Отлежаться бы. Не отсвечивать таки.
Поднялся ровно, не покачнувшись, рукой на прощание махнул. Условились уже - завтра ворью собраться, новостями обменяться, логовище в порядок привести... Шепот ему в спину донесся, придушенный, сиплый:
-Зря отпустил, Филин. Ой, зря...
Не обернулся Гриф. Плечом только повел. Всем недовольным он мог предложить с Брагой самолично потягаться.

Лицо у Невесты - в разводах копоти было, хуже, чем у него самого. Волосы растрепаны, и ясно - плохо в логове, ой, плохо, как бы пару месяцев на мешках по другим складам не ночевать.
"И что за вечер? Чем дальше - тем хуже, и будет ли конец..."
Ответа без чутья Хозяйского взять было , разумеется, негде.

0

36

Нехорошо на берегу. Уж и не сход, а поминки будто. Бутыль по кругу ходит, и по глазам Грифа подходящего видит Элька: бутыль та не первая. Товар пропавший да логово родное погоревшее – не тот повод, чтобы вместо дел, коих по горлышко, хмелем-то заливаться. Видит: случилось что-то, но с вопросами не лезет. Важное сам скажет, а что другое – неудачный момент сейчас, когда твирин тягучий в глазах плещется, а веселья нет и в помине.
- Ночевать можно, - рассказывает. – Черно там, как под землей, и дымом от стен несет, да не задохнемся. Ужина горячего не будет, уж прости: посуду от сажи до завтра не отмою, сухим пайком перебиваться придется, да с других складов его взять: что в логове было и не погорело – дымом насквозь пропахло.
И подождать бы до утра с новостью опасной, а не скажешь – как бы хуже не вышло. Коли вожак чего не знает, вся братия под ударом.
- И показать кой-чего надо тебе, - решает Элька.
Ведет сперва изнутри показать, откуда пламя побежало, где черней всего выгорело. Потом, прихватив лампу – снаружи глянуть, следы рук человеческих отметить. Теплая еще стенка, как будто не заливали ее так, что болото разведенное потом двумя тряпками гоняли, высушить не могли.
- Думал ведь на поджог? – говорит, над уликами вещественными склонившись.

+1

37

Гриф и не удивился даже, когда Невеста за собой его увлекла, показывать. Чуял же запах керосина, когда только начиналось всё, так что и на мгновения сомнений у него не было - поджог. Теперь воочию убедился, всего и делов...
Вот у щели между листами железными, которые и есть стена, черным-черно от копоти. Вот ошметки ветоши какой-то, до конца не прогоревшие - их, видно, внутрь пихали, чтоб шибче пламя плясало. И снаружи тоже черно всё - тут керосин лили не больно-то аккуратно, спичку бросили, а то и не одну.
Всё ясно, как день, да только мелочь одна была, беспокойством дергала - кто угодно мог такое учинить. Не редкость в городе горючее, а уж ветошь - так и вовсе. Да и враги братии бандитской тоже отнюдь не редкость. Тут и пацанва босоногая с их собаками да претензиями. Тут и Сабуров с его молодчиками - а ну как надоело под боком висельников терпеть, так и беззаконием не побрезговал? Тут и горожане законопослушные - из, тех, кого обносили подчистую. А ещё Черви есть, у которых двух Невест люд лихой свел.
Много кандидатов. Много вариантов.
И как бы второй раз не пришли.
Пробежался Гриф пальцами по шву железному, скривился, на копоть глядя. Тут бы парней дозором поставить, чтоб точно уверенными быть - никто больше не сунется - но все измучились, по домам разбрелись. А кто не разбрелся - тот глаза зеленью тягучей заливает, толку с них... Да и хорошо, пожалуй, что так вывернуло. Если б раньше знал, если б парням сказал - могли бы сами до чего дойти, а там и до самосуда рукой подать. Ну их к черту, и так веселья на полдня.
Закончил Гриф улики созерцать, к Невесте повернулся. Глаза у неё внимательные были. Ровно опасалась говорить, реакции боялась. Мелькнуло да пропало мимолетное, гордое - "Красивая она всё-таки у меня...".
-Думал, как не думать. Одна беда - слишком многим оно надо, а кто решился - не понять, - и потянул за собой, в тепло - всё, что надо, уже увидели, а осенние ночи прохладны. К чему мерзнуть зазря. - Одно знаю - ночевать тут не останемся. Мало ли других складов...
Мысль пояснять не стал. Не дура, поймет.

0

38

Элька бредет за вожаком в склад разоренный. Перед входом придерживает за плечо, на свалки отдельные указывает:
- Товар не весь порченый, если парней посмышленей на тюки напустишь – чего целого нароют, просушить только придется. Или сами мы рассортируем, а парням тогда по тряпке – и на стены. Работы немало, да за день справятся, а там если не ототрется начисто, так покрасить недолго…
Пытается впечатление унылое от логова родного сгладить, да тут гладь-не гладь, а пусто да гулко внутри. Средь черноты – стол уцелевший, копотью лишь местами изгаженный. Второй-то только на дрова теперь сгодится, вон – у дверей лежит с половиной стульев в компании… Ширму дорогую, самолично Грифом для приватности водруженную, подпалило с одного только краю, тоже на месте ее оставили. В дальнем углу – ящики, огнем-водой не тронутые, да меньше их, чем хотелось бы.
Но пол уж отмыт, где можно было, Минха над пятном горелым трудится – да толку в этом мало, тут с умом придется браться поутру.
И вообще – пора завязывать пока что. Ночь-полночь, устали все как собаки. Да ежели еще и не спать здесь сегодня, а склад найти потеплее да с мешками помягче…
- Отстирать бы тебя, черт чумазый - шепчет Элька в самое ухо Грифу, к плечу прильнув, так, чтоб даже Минха не слышала. - Да и нас с девчонками заодно, чтоб с тряпками половыми не спутал, - громче добавляет. – Парней уж отпустил? Или попрошу кого воды натаскать?

Отредактировано Элька (2012-11-11 21:08:56)

+1

39

-Будут тебе парни, и тряпки будут...
Внутри так было, что лучше б и вовек не смотреть. Стены черным-черны, от вещей привычных хорошо если четверть осталась, и ровно даже эхо металлическое под сводами отзывалось на голоса - слишком пусто было, резонанс пошел, будто в совсем нежилом помещении. Один стол к чертям, а с ним и стульев половина, мешки с товаром чуть не больше всего огнем попортило. А ещё ширма дорогая, которую Невестам сам покупал, чтоб парням глаза не мозолили, а ещё собственное лежбище из матраса да одеял... Всё дымом провоняло, всё подкоптилось, и подумалось - а не лучше ли просто в другой склад перебраться с концами, а здесь товары разложить на хранение? Тюкам да ящикам без разницы, где лежать, а им в черноте, да с привкусом дыма жить...
"Завтра. Всё завтра. Пока в себя бы прийти".
Затвердел Гриф лицом так, что на хищную птицу стал похож. Собственный дом разоренный горечью отозвался, жажда мести трепыхнулась, дернулась. Ох найти бы того, кто до такого дошел да на перо или, там, в Горхоне притопить. Только найдешь его, как же.
"Надо бы людишек поспрашивать - может, видел кто чего. Всё ж дорога торная по путям от нас к кладбищу, может, повезло кому в нужный момент проходить"
Ту же Мишку можно было спросить - вдруг что углядела... Мысль о том, что утром ещё он и знать о странной пигалице не знал была чудной. Будто от утра до вечера чуть не сотня лет пробежала.
Невесту в первый миг чуть не оттолкнул - слишком уж зло на неизвестного поджигателя взяло, как последствия увидел, а Гриф разозленный никогда добротой не отличался - да только минуло. Своих зазря старался не обижать, в конце концов, а она только хорошего хотела, кто ж виноват, что момент не самый подходящий... Вот выдохнул, успокаиваясь потихоньку, Невесту приобнял даже, в шепот вслушиваясь. Правда в её словах была, купанье устроить стоило, и жаль, что не лето - самолично всех в Жилку б загнал. А так - начинай мороку. Воды натаскать, да на огне нагреть, да бадью найти...
Впрочем, стоило на лица девичьи посмотреть - черные, в копоти разводах - как сразу дело таким уж сложным представляться переставало.
-На бережку вроде народец оставался. Слегка пьяны, правда... - "А кто тут, собственно, не пьян". - Ну, да ты знаешь, как с ними, такими, сговориться.
Не удержался - щеки поцелуем коснулся, а потом отпихнул от себя - несильно, не в обиду, иди, мол.
Настроение у него только так скакало. Пить, верно, всё-таки не стоило. Пусть там и вышло-то на каждого по чуть-чуть.

+1

40

Рискует Элька, ох рискует…
Не отталкивает – славно, значит не в край вожак обозлился. А все ж не совсем хорошо. Знает Элька настрой этот дерганый, заботит он ее. Непременно воды нагреть, да чтоб ни пятнышка копоти не оставить, да запах из волос выполоскать, да плечи ему размять – авось попустит до завтра, а там уж утро мудреней.
Щеку подставляет Элька, вздыхает незаметно, да тяжко. Секунда есть у нее, чтоб слабой женщиной побыть, о доме разоренном попечалиться у мужчины на плече, а больше – и не надо ей.
Минху вместо трудов неблагодарных – пол теплым застилать, самой ведер пучок в руки – не столько парням в помощь, сколько от них же вооружиться, от усталых да нетверёзых – и на берег. Попробуй мужиков отдыхающих на подвиги трудовые сподвигнуть, когда им по-хорошему бы допить и на боковую! И ведер уж тех перетаскали, что с души воротит, чего тебе еще надобно, женщина? Да только вожак злой да закопченый всем потом аукнется, и хорошо что доходит до одной полутрезвой головы, а этот уж и остальных пинками поднимает.
- По паре ведер – да и будет с вас, - распоряжается Элька. – До бочки-то дойти не поленитесь, здесь уж взбаламутили дальше некуда, ил один с песком. Не впрок такая баня пойдет.
Полутрезвого с собой забирает: бадью приволочь. И сама бы справилась, да мужику-то сподручнее, к тому ж воду ему не таскать – награда за понятливость.
Первое ведро Элька на себя тратит, не дожидаясь, пока согреется. Потом девчонок отмываться оставляет, сама закалывает вытертые наскоро волосы и уже основательно колдует над бадьей, разводя кипяток как Гриф любит.

+1

41

Убежала старшенькая - только и видел её. Мелькнула призраком, тенью неверной, волосы рыжим у двери отблескнули - и пропала, как не было. Глянул Гриф ей вслед, виски устало потер. Вот же веселье на ровном месте... Вовек бы такого не было.
Младшая со средней по делам завозились - пол теплым застилали, мыло с полотенцами искали. Работа - не работа, после беготни у пожарища - отдых настоящий, так что Гриф только глянул на них - и другим озаботился. Пожрать бы не мешало, а то пока парни воды натаскают, да пока она согреется - десять раз с голоду околеть можно.
Даже порадовался устало, что запасы основные не в логовище хранили. Порадовался - да и пошел за порог, в темноту сгущающуюся.
Пятнадцать шагов прямо, два в сторону, ключ нужный на кольце нашарить... Выругался, когда понял, что лампу забыл. Сумерки от двери мало света давали, в глубине и вовсе мрак - хоть глаз коли...
Впрочем, на складах своих Гриф ориентировался, как в собственных карманах. Сам же всегда следил, что да куда кладут, сам порой мешки да тюки на своем горбу таскал. Сам порой Невестам крупы али мяса притаскивал - обед варить, когда мальчишек рядом не оказывалось.
Вот внутрь скользнул, зашуршал, загремел, в ящики закопавшись. Наощупь кончиками пальцев разбирал - это сахар, это мука, это пшенка... Когда вынырнул наконец - в руках у него мясо было, сухари да чая пакет. Степной сбор, скорее отвар, чем чай в привычном смысле.
"Ну, уж чайник-то отскребем, наверное. Или кастрюльку какую."
Невесты уже вовсю плескались за своей ширмой, когда он вернулся. Только старшая возилась с бадьей - пар уже поднимался, вился в воздухе затейливыми струйками - и сама Невеста чистая была, волосы от воды потемнели, пара прядок тяжелых на лоб падала... Не удержался Филин - добычу на стол скинул, ближе шагнул. Обнял сзади, под ухом дохнул теплом.
Редко у него такие вечера бывали, чтоб устать по-настоящему, до желания упасть и вырубиться. А когда бывали - всегда одну из Невест к себе звал. Не за долгом женским, ну его совсем. Просто - уснуть тут же, в волосы, Степью пахнущие, зарывшись, обняв по-хозяйски.
Дурацкий выверт, а действовало умиротворяюще всегда...
После его порыва Невесту, скорее всего, стоило отмыть заново.

0

42

Тихо Гриф ходит, как кошка. Потому только Элька его примечает, что не таится он сейчас нарочно, подкрасться да напугать не старается, а то бы и ее чуткому уху не различить легких шагов. И то сказать – до выходок ли детских сейчас… Если такой стих на Грифа нашел, что стоит и в шею дышит, значит срочно его в угол под одеяло, и дозором ходить, чтоб не потревожил кто. В бадье бы не уснул…
Элька высвобождает осторожно руку, заводит назад и волос его касается продымленных, пальцами от уха к шее проводя. Сейчас можно, за тем он сейчас и стоит здесь и дышит...
Никак мяса добыл он?
Элька пускает ковшик в плавание по исходящей паром водной глади, змеей скользит в руках вожака, лицом к лицу выворачиваясь. За плечом Грифа, верно, мясо с сухарями на столе, да чай еще… Заваривать его только не в чем, не из ведра же нагретого. Ну да это до поры.
- С едой-то подождешь? Хоть кастрюльку отчистим, чай заварить… Да и остынет вода-то, готова уж.
Ольхе, отмытая и порозовевшая, уж за полотенце сухое взялась. Она кастрюлькой и займется, незачем ей рядом стоять да глаза прятать. Ольхе и рада: посуду почище выбирает да и уходит на берег, песком потереть, черноту счистить. Элька дверь за ней закрывает плотно, тепло чтоб не выходило.

+1

43

Пальцы у Невесты - что ветра дуновение. Легко по коже теплом скользят, волос касаются, жилку на шее задевают. В другое время скинул бы руку, подбородком бы дернул, отстраняясь... Сейчас - не то. Сейчас это в удовольствие.
Век бы так стоял.
Жаль, нельзя. Вода стынет, мгновения по капельке утекают, и Невеста сама выворачивается лицом, смотрит в глаза тревожно. Целовать бы её в губы алеющие, волосы мокрые рассыпать, по плечам растрепать...
Но и для этого - не время.
Разжал Гриф руки, объятье прерывая, молча плечом повел, куртку стряхивая. По правде сказать, голода он и не чувствовал почти. Умом знал - надо поесть, а почти и не хотелось. Лучше выкупаться пока, а там и чай подоспеет... Младшенькую из Невест только взглядом проводил, чуть не с одобрением. В её лепете старшие разобрали в свое время - не то четырнадцатая, не то пятнадцатая зима ей шла, а это не тот возраст, когда на мужиков голых смотреть стоит. Пусть пока кастрюльку ототрет. И ей дело - и всем польза...
Вслед за курткой рубаху стянул - дымом провоняла вся, разводами черными пошла - тут же на пол бросил. Сапоги стащил, даже расшнуровать не озаботившись, босиком остался.
Поежился - так-то пол прохладным был, да и воздух не таким уж теплым - за ремень взялся...
Умению невестиному он целиком доверял. Даже попробовать воду не озаботился - сразу окунулся с головой, благо, бадья так была велика, что вполне это позволяла.

+1

44

>>> Голгой-хэн

Где найти Грифа, указал первый же встретившийся на пути фабричный - мужчина в застиранном сером свитере, в настолько старой вязаной шапочке, что было неясно, какой же цвет она имела изначально. Когда он то ли удивлённо, то ли презрительно окинул взглядом чудного щегла, Даниил буквально прочёл в мутных светлых глазах - "А, это тот, как бишь его... Доктор приезжий. Так вот что за человек. Занятно..."
Поблагодарив незнакомца и направившись к складу, у дверей которого горела в бочке какая-то ветошь, Даниил ещё чувствовал на себе пристальный, но не злой взгляд. Фабричный отправил папиросу в другой угол рта, дождался, пока столичный гость скроется за плохо поддавшейся дверью, постоял ещё немного и отправился домой - рассказать жене, что видел только что того самого врача, за которым с интересом следил сейчас весь город.
Дверь была тугой и тяжёлой, но хотя бы не издавала ужасного лязга и закрылась относительно тихо. На складе было по-настоящему жарко, у Даниила на лбу тут же выступила испарина, захотелось смахнуть её рукой. Ему здесь не нравилось, хотелось поскорее убраться, получив то, за чем его прислал Андрей.
- Гриф! - крикнул Даниил, тут же пожалев об этом. Явился, понимаешь, как слепой котёнок к чужому порогу. Можно ли вообще звать человека таким образом? Всё очень напоминало игру в жмурки. На минном поле.
Было душно и влажно. За ширмой промелькнул силуэт какой-то чёрт-те как одетой девицы. Да и одетой ли вообще? Такое чувство, что это была девчонка из кабака, которая танцевала прошлой ночью...
- Гриф, прошу извинить за беспокойство, - на всякий случай подняв глаза к потолку, продолжил Даниил, - Это доктор Данковский. Я помешал?
"Помешал, к гадалке не ходи..."

+1

45

Кто скажет, что ад кромешный на складе творился назад всего пару часов? Стены черны по-прежнему, и пустота на месте вещей привычных словно бы эхом отдается, но заглянешь за ширму – и в желтом свете ламп не в погорелое царство попадешь, а в сказку волшебную с восточным флёром. И пусть не шелками пол устлан, а мешковиной грубой, и вместо шальвар газовых на Минхе неуместное сейчас травяное платье – единственное из одежды, что в огонь-воду не угодило – имеющий глаза да увидит. Подливает средняя из Невест кипяток по стенке бадьи, рукой размешивает, взгляды смущенные на вожака бросает украдкой. Рядом на стуле колченогом ароматные травы  паром исходят в глубокой тарелке: запах горелый отбить, воздух тяжелый разбавить.
Элька в сырой, но не опаленной рубахе. Перебирает спутанные мокрые кудри мыльной рукой – бережно, словно золото расплавленное меж пальцами переливает. Бегут мыльные ручьи по рябым плечам, бегут по шее, докрасна мочалкой оттертой, но на лоб да в глаза ни капли не упущено. Когда уходит чернота, светлеет пена, Элька касается легко Грифова подбородка: самой голову ему запрокинуть – Бодхо упаси, только обозначить. Льет чистую воду из ковшика, отжимает отмытые пряди.
По-уму так закончено дело, но всем видом своим вожак выражает намеренье в бадье поселиться. И что ж: кипятка много запасено, и еще одно ведро на огне – хоть до утра досидеть можно. А раз так, кладет Элька ладони Грифу на плечи, давит несильно, слушает: не поведет ли плечом, не стряхнет ли. Неудовольствия нет, и Элька сжимает пальцы: гонит из сведенных напряжением мышц глухую усталость, расправляет скрученные досадой и злобой жилы.
Не ко времени скрипит дверь, дергаются от сквозняка огоньки ламп, и каменеет под ладонью спина вожака. Из своих кто? Да быть не может, вон и голос чужой: свои-то по домам попрятались, чтоб не мешать да под горячую руку не угодить, только чужак и мог забрести так некстати на Склады…
Минха дергается к двери, проверить, не осталось ли щели. Захлопывается дверь за спиной гостя нежданного, будто капкан. Будь там Элька – и вовсе бы его на улицу выставила, от греха, да Минха такой смелости на себя не возьмет. У самой Эльки другая теперь забота: полотенце приготовить, да так держать, чтоб без него Гриф гостю навстречу не вышел. По лицу заострившемуся ясно: сталось бы с него.
А полотенце-то до чего неподходящее попалось! Понятно, выбирать не из чего было, но как-то совсем здесь по краю вышитые цветы-васильки неудачно оказались…

+1

46

В свете янтарном, в свете ласковом, стены черным-черные уже и глаз резать перестали. Тени по ним метались, сумраком склад укутывали, и всего и осталось в мире, что пятно теплого света, да травы душистые, да вода паром исходящая, да лица Невест. Словно и не было огня с дымом, словно не сидели на берегу, оплакивая не умерших, словно время в одном мгновении замкнулось, и ни о какой эпидемии речи не идет.
Дрема Грифа брала - топкая, легкая дрема. Тело от воды горячей расслаблялось, напряжение лютое отпускало, и даже улыбка губы тронула - полусонная, добрая. Вот глаза закрыл, на милость Невестам отдаваясь, и в царившей под веками темноте приятно чувствовать было, как разбирают ловкие пальцы прокопченные дымные пряди, как вода течет, вымывая усталость и грязь безумного дня. Как касаются умелые ладони плеч, оглаживают, разминают, осторожно, словно в движении каждом разрешения спрашивая продолжать. Как шуршит травяное платье средней, когда она тянется поставить ведро на огонь.
Странная уверенность, глупая, необоснованная ничем, в душе рождалась - всё хорошо будет у них, не смотря ни на что...
Дверь заскрипела внезапно, разбивая это чувство вдребезги, и Гриф оскалился раньше даже, чем глаза открыл. Бешенство плеснуло до звериного желания рвануть горло клыками, до человеческого - полоснуть бритвой, без раздумий, резко, раскрывая железом пахнущее нутро, пятная руки алым соком жизни...
Уж очень неподходящий был момент. Уж очень не вовремя на живое, расслабленное, почти уснувшее, привычный панцирь железный натягивать пришлось. Обычно кривляться-шутковать весело, но не сейчас. Нет, не сейчас.
Выбрался Гриф из бадьи, встряхнулся, как пес. Воздух складской, жаркий, влагой пропитавшийся, всё одно мокрую кожу холодил. Волосы ко лбу липли, струйками воды по спине стекали, на пол капало... Он бы так и вышел, если б не Невеста.
Глаза у неё испуганные были, темные - не за себя, за того придурка, которому посреди ночи приспичило - и Гриф поддался этому испугу на мгновение. Резким движением полотенце из рук дернул, вокруг бедер повязал. Цветочки там, не цветочки - разницы...
Бритву в куртке нашарил в одно движение, в пальцах перебрал.
Так и вышел - в полотенце в цветочек и с бритвой в руке.
Зрелище - врагу не пожелаешь.
От босых ног оставались на полу мокрые следы.
Доктор черноволосый в потолок демонстративно смотрел - вроде как, лишнего бы не увидеть. Помнил его Гриф по кабаку, помнил - но от памяти сейчас помощи можно не ждать было.
-Помешал, ой, помешал, дохтур, - голос хрипло звучал, надорвано почти. Бритва с щелчком раскрылась, в руке подрагивала, словно сама жаждала потянуться, достать... Гриф мог точно сказать, что его держит. Остатки благоразумия да Невесты. Не у девчонок же на глазах, в самом деле. - Так помешал, что я тебя пинком сейчас выставлю, и радоваться велю, что живым ушел.
"Уйди, а? Уйди от греха..."

+2

47

Даниил, едва завидев мокрого, лохматого, почти голого Грифа, отступил на шаг и едва не столкнулся с мельтешащей тут же девушкой, и отшатнулся уже от неё: что-то подсказывало, что даже случайное прикосновение к ней обернётся трагедией.
В руке Грифа блеснуло лезвие, и Данковский пулей бы выбежал отсюда, если бы не данное обещание. За спиной мужчины страшно таращиась ещё одна смуглокожая темноволосая и темноглазая девица. Эти две перепугались, казалось, больше самого Бакалавра, что вообще-то тоже смелости мало прибавляло.
- Ты, Гриф, не горячись, и лучше это убери, - Бакалавр дёрнул подбородком в сторону опасной бритвы, которой легонько так поигрывал мужчина, - я пришёл не отношения выяснять и не драться. Поэтому не надо мне угрожать.
Даниил хотел ещё подальше отойти, но пути к отступлению отрезала та мелкая девчонка, всё ещё маячившая за спиной. И дверь. Дверь она всё же закрыла - Данковский оказался в ловушке.
- Я пришёл не по своей воле, а по поручению. Не возникла бы надобность - я бы не побеспокоил, так что умерь свой пыл.
Инстинкт самосохранения, надо сказать, отказывал Данковскому в самые неподходящие моменты. Сейчас был просто классический случай: поджать бы хвост, повиниться и быстро сказать, зачем пожаловал. Но агрессия Грифа вызвала ответную реакцию, и Даниил взбеленился.
- Не делай из себя посмешище и послушай, - сквозь зубы зацедил доктор, уставившись в глаза рыжему чёрту, - Меня прислал Андрей. Андрей Стаматин. И, если ты не будешь махать у меня перед носом этой железкой, к нему же я и уйду!
В две секунды Даниил растерял всё уважение к этому человеку, которое заочно имел. Как же он был мерзок сейчас! Козырял, как последний уголовник, оружием и бесновался потому, что его оторвали от мытья. Кажется, презрения во взгляде Бакалавр не смог скрыть.
- Андрей идёт на псарню, - уверенно сказал Даниил. Все сомнения по поводу того, подействует ли эта фраза, быстро улетучились сами собой.

+1

48

Ёкает сердце, когда полотенце из рук рывком выскакивает. Видит Элька: плещется тьма в глазах вожака сощуренных, через край перехлестывает, выплеснется – всё затопит, не остановишь. И придержала бы она его за локоть, хоть и риск в том большой, но вот наклоняется он к куртке – и сталь блестит в ладони.
Беда. Ни словами тут не удержишь, ни тем паче за руку. А как говорить Гриф начинает – совсем плохо дело.
А гость неосторожный словно не видит, что ураган степной на него идет, не человек. Словом ураган нешто остановишь? Да добро б еще говорил дело, а то что – Андрей? Он Грифа Андреем думает напугать? Ежа – голым задом?
Да только глупость с невежеством – не преступление, чтобы смертью за них платить, а к тому все идет. Вихрем налетает Элька на чужака, на два шага Грифа опережая, ладонью в грудь ему упирается и Минхе глазами на дверь показывает – отчаянно, умоляюще. Да только не сообразить той, перепуганной да растерявшейся, чего сделать, чтоб бури миновать: топчется возле двери, то спиной в нее вжимаясь, то словно на руке у Грифа повиснуть примеряется, и хорошо еще, что страх не дает глупость такую сотворить.
- Ноги уноси! – шипит Элька визитеру черноволосому в бледное лицо. В ответ – только взгляд мечущийся, неприязненный, непонимающий. Ничего не понимающий.
На мгновения счет идет, но если успеть дурака упершегося  за дверь сейчас выставить, может и обойдется, а там остынет вожак – глядишь, и разговор получится, не за поглядом же этот на Склады к ночи явился…
Поздно. Не отталкивает ее Гриф, а словно плечом отодвигает в сторону, как будто не заметив даже. Сверкает лезвие возле побледневшего еще сильней лица, и Элька замирает с поднятой рукой, боясь вздохнуть.

+1

49

Мгновение казалось - минет.
Прислушался Гриф к словам разумным, бритва в пальцах дрогнула вопросительно - не опуститься ли? Труп на Складах, особенно труп врача, которому правители покровительствуют - дело не слишком хорошее. Сам ведь распинался - "Тихо сидим, лишнего себе не позволяем...", да и Невесты испугались, старшая собой заслонять бросилась...
Попустило бы, стороной бы обошло. Если б хватило ума у чужака замолчать вовремя.
Однако ж - не хватило.
Снова оскалился Гриф, имя Андрея услышав. Оскалился - да и вперед пошел.
Взъерошенный, мокрый, в дурацком полотенце, он мог бы показаться смешным, если б не смерть, сталью блестящая в руке.
Только хорошо знавший Грифа сказал бы, отчего он взъярился.
Больше всего на свете, больше предателей и трусов, больше постоянной угрозы от Сабурова, больше Песчаной Лихорадки, ненавидел Гриф тех, кто себя выше него ставил. А в глазах у столичного гостя так и плескалось, так и пенилось кипучее презрение к складскому отребью. В плаще змеином, с полной латынью головой, с поддержкой правителей, врач, явившись к нему в дом, презирал его - такого. С Невестами за спиной, с бритвой в руке, мокрыми волосами и бандитскими замашками. Ученый из Университета, полагал себя лучше степного выкормыша, атамана лихой братии.
И если б это, скрипя зубами, Гриф и мог согласиться терпеть - заради выгоды али заради связей, то попытку закрыться Андреем - уже нет.
"Презираешь меня, гость столичный, а на равных со мной потягаться побоишься. За твоим презрением защита железная - Стаматин старшой. Не ты за себя ответ держишь, не ты за взгляды свои говорить станешь - он твоя безопасность, он твоя стена... Прийти ко мне, да ещё по барски так - "Андрей на псарню идет, а ты, смерд, выполняй"... Убью!"
На Невесту и внимания даже не обратил - просто, стояла на дороге, и что? Больше не стоит - едва бритву удержал, артерию почти ласково прижимая. Одно движение - и польется кровь, испятнает пол, руки зальет, у босых ног лужей разольется...
Нет ничего слаще и страшнее момента, когда смотришь в глаза почти-мертвецу.
Нет ничего тоньше, интимней момента, когда из этих глаз начинает по капле сочиться жизнь.
"Вот ниточка твоя на лезвии. Сладко ли тебе, доктор?"
-Андрея нет тут, - почти зашептал, хрипло, едва слышно. - И слово его здесь не закон. Долг у меня перед ним, это верно... Да со своими долгами я сам разбираться буду. Другое говори - зачем пришел и есть ли у меня другие резоны жизнь тебе хранить, кроме старых долгов?

+5

50

Откуда, чёрт возьми, было Данковскому знать, что означает эта идиотская фраза? Он с уголовным жаргоном не был знаком и в самых своих страшных снах не хотел бы узнать, что связывает Андрея с этим страшным человеком. Если Данковский жив останется, ни в жизнь больше ни одному Стаматину одолжений делать не станет. Чревато.
Адамово яблоко предательски дёрнулось вверх, и Даниил уже не мог понять, как глубоко вошло в кожу лезвие бритвы. Текла ли по шее стремительно полившаяся из пореза кровь, или выступивший пот? Была ли вообще на шее какая-то рана?
Страх парализовал. Как сегодня утром, в доме покойного Бураха - ни пошевелиться, ни убежать. Да куда бежать? Выхода нет! Один -раз Гриф кликнет - слетятся его молодчики, и шабаш Бакалавру. Был - и нету, а как хорошо всё начиналось. Далеко шёл.
А коснётся какой из девушек ненароком, без злого умысла даже - страшно представить. Выпотрошат чего доброго, набьют опилками и поставят на потеху народу - бакалаурус вульгарис, пожалте видеть.
- Убери это, Гриф. Убери! Я твоих грехов не знаю, но не прибавляй себе лишний. Зла я тебе не желаю. А если посмотрел не так или слово лишнее сказал - не виноват, не учили меня в моих университетах правилам поведения. Ты всех невоспитанных мальчишек режешь?
Во рту пересохло, Даниил ещё раз сглотнул, каждый вздох мог стать последним. Что ждать от бандита, готового лишить человека жизни лишь за то, что его отвлекли от купания? Скверно, и весьма прискорбно.
Ища взглядом защиты у той из невест, взгляд которой не так был наполнен ужасом и ещё сохранял остатки рассудка, Бакалавр слишком поздно подумал о том, что пристальное разглядывание чужих женщин может плохо кончиться- такой тип, как этот Гриф, непременно заметит и воздаст по заслугам.
- Мне дела до ваших долгов нет. Я здесь случайно, понимаешь? Кого угодно мог Андрей прислать, любого пьянчугу, любую из своих девиц! Не смотри на меня так, будто я тебе личное оскорбление нанёс. Я передаю, что передали мне - дословно. Андрею нужно оружие - остальное не моего ума дела.
"И не твоего тем более."
Совладать с голосом удалось. Данковский, конечно, всегда был дураком, но дураком здравомыслящим, и понимал сейчас, что жизнь его в руках его самого и никого больше, если Гриф не буйнопомешанный. Показывыать своё отношение какому-то отребью, в конце концов, было вовсе не обязавтельно.
- Не хочешь отдавать долги и исполнять обещания - не надо. Но меня отпусти, и тогда больше не потревожу, клянусь. Уйду и больше не потревожу. Никогда.

+3


Вы здесь » Мор. Утопия » Южный район » Склад Грифа