Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Площадь мост » "Горны". Георгий и Симон Каины.


"Горны". Георгий и Симон Каины.

Сообщений 1 страница 50 из 86

1

Описание|закрыть

«Горны» и сами по себе прекрасно демонстрируют сущность всех Каиных: человек, вошедший сюда с главного, официального входа, ведущего в дом Марии, сперва увидит перед собой один большой особняк с двумя равноразмерными крыльями, но, обойдя его или попросту подойдя со стороны Собора, он поймёт, что заблуждался, и «Горны» состоят из трех домов, пускай и похожих на друга как, кхм, три капли воды. Точно так же можно характеризовать и всех Каиных: для широкой общественности они представлены единой и неразрывной правящей семьей, где каждый равен другому, но любой всмотревшийся в них поближе мгновенно осознает, что каждый из Каиных – отдельная личность, зачастую несогласная с мнением других своих родственников и придерживающаяся своей точки зрения. Виктор – рационалист, Георгий – романтик, а Мария готовиться стать хозяйкой, этим всё и сказано. Возможно, именно это различие и позволило Каиным выдержать смерть Нины и Симона, частично сохранив при этом свой авторитет в городе, воздвигая его на трех хрупких столпах этих разных мировоззрений, объединенных утопическими взглядами на Город…
Впрочем, довольно об остальных, ведь речь идет только о том из домов, в котором ныне проживает Георгий Каин и в котором до известных печальных событий проживал его старший брат. Дом Георгия стоит ближе к Многограннику, и парадный вход в него расположен на Каменном Дворе, напротив входа в Собор. Снаружи, как уже было сказано, дом не отличается от своих соседей-«Горнов» ни на йоту – всё та же величественная и в то же время невычурная архитектура, огромные, тщательно подогнанные под друг друга гранитные блоки, прерываемые разноразмерными и уходящими вверх над крышей колоннами, которыми дом будто бы хотел оградиться от внешнего мира, всё та же изображающая виноградные лозы резьба по этим колоннам, всё те же причудливые декоративные решетки на окнах, и, разумеется, всё та же массивная дубовая дверь со старомодной и увесистой ручкой-кольцом. Пожалуй, здесь разъяснять особо и нечего, ведь все «Горны» одинаковы, поэтому пройдем внутрь.
Первая я же комната, в которую мы попадаем, это, разумеется, прихожая. По левую руку от входа находятся две вешалки и определенная под обувь тумба, а по правую руку в цветочном горшке растет столь любимое в аристократических кругах Города декоративное дерево, цветущее в это время прекрасными алыми цветами с лазурными бутонами. К своему стыду, Георгий так и не знает, как именно оно называется, постоянно напоминает себе о необходимости это выяснить, но так и не вспоминает. За деревцем видно занавешенное тяжелой сиреневой тюлью окно – Георгий не любит зависеть от изменчивого уличного света, поэтому освещает весь дом исключительно лампами. Кроме того, постоянство всегда было важнейшей добродетелью Симона и, как следствие, и самого Судьи, да и смена освещения могла ненароком повлиять на тонкое устройство Внутреннего Покоя этого дома. Пол в прихожей, кстати, устлан плиткой, поэтому можете не бояться его испачкать, войдя в дом после очередного ливня. Когда Георгий ожидает гостя, он зачастую заранее вызывает к себе одного из слуг, которому велено помочь пришедшему раздеться, провести его в гостиную или кабинет, и вымыть пол в прихожей. В общем и целом Георгий не очень любит, когда его одиночество прерывают мечущиеся слуги, поэтому предпочитает заранее планировать всё так, чтобы уборка помещения, накрытие стола, уход за камином и прочие бытовые проблемы решались в тот момент, когда сам Судья находится от них как можно дальше.
Следующей комнатой, как нетрудно догадаться, является гостиная. В этой комнате очень много окон, но все они занавешены, как и в прихожей, и в кабинете, и почти во всём остальном доме, за исключением помещений для прислуги и спальни Георгия. Пол устлан мягким, поддерживаемым в отличном состоянии цветастым ковром, а сразу же по левую руку от входа находится большой камин, живописно раскрашенный неизвестным художником. Камин почти всегда поддерживается в горящем состоянии, чем не брезгует и даже любит заниматься сам Георгий, да и вообще является главным источником света в помещении, хотя дополнительных источников всё равно в излишестве – на камине стоят два подсвечника, под потолком висит средних размеров люстра, а на стенах висят небольшие лампы. Над камином висит картина, по-видимому, пастельная, изображающая в коричнево-бежевых тонах двух девушек, которых сдувает сильный ветер. Одна из них с завязанными глазами, а другая стоит на коленях так, что её лица не видно. Сложно догадаться о том, какой смысл вкладывал автор в своё произведение, но одно известно точно – это впечатляет. Рядом с камином всегда стоит кочерга и бронзовый чайничек, который Георгий, несмотря на все блага цивилизации, иногда позволяет себе заварить прямо в камине. Вообще, Судье, как и многим другим людям, очень нравится наблюдать за пляшущими языками пламени, поэтому он часто проводит свои шахматные поединки именно перед ним, предварительно распорядившись о том, чтобы принесли шахматный столик, а кресла сдвинули поближе к камину. Почти полная изоляция от внешнего мира обуславливает для этого действа какую-то особенную атмосферу, в которой Георгий производит на собеседника неизгладимое впечатление.
По правую руку от входа расположены шкаф, полный посуды, сервант, так же заставленный кубками, блюдами и кипами маловажных бумаг Георгия, которым не нашлось места в его кабинете и два низких табурета с мягким сидением. Кстати, насчет посуды – стоит отметить любовь Каина-старшего к стальной посуде. Фарфоровые сервизы в доме также наличествуют и обычно подаются для гостей, но в одиночестве Судья любой другой посуде предпочтет мельхиоровый кубок и посеребренное блюдо. Прямо напротив входа стоит длинный обеденный стол, за которым Георгий склонен проводить встречи более чем с одним гостем, что, впрочем, случается довольно редко. Здесь, в мелких деталях, явно проявляется нрав Георгия – его кресло, стоящее во главе стола, отличается от остальных вшитыми подушечками на подлокотниках, да и место его находится как можно дальше, буквально в углу комнаты. Судья таким образом одновременно и ненавязчиво напоминает, кто здесь хозяин, и несколько отдаляется от дел, притемняя тем самым могущую возникнуть мысль о его самолюбии. Сразу за столом стоят старые, остановившиеся напольные часы с наполовину запавшим внутрь циферблатом и отсутствующим маятником. Нет в городе своих часовщиков, а выкидывать этот антиквариат попросту жаль, вот и стоит он в гостиной, одновременно давая понимать гостям, что спешить никуда не стоит, и просто органично вписываясь в обстановку.
Следующей и последней комнатой на первом этаже является личный кабинет Георгия, дверной проём в который расположен справа от камина. Это, по сути, любимое место Судьи в его «Горнах», не считая, разумеется, Внутреннего Покоя, омраченного теперь случившейся бедой. Здесь Судья решает все доверенные ему дела города, здесь он пишет письма и здесь же предпочитает читать многочисленные и разнообразные по своему смыслу и назначению смыслу книги, от степных преданий до философско-политических трудов. В последнее время здесь же он и принимает тех своих гостей, которые куда-либо спешат, а таких, к искреннему сожалению Георгия, появилось немало. Для них Судья даже распорядился поставить ещё одно кресло у противоположной входу стены.
Сразу же напротив входа стоит сервант наподобие того, который мы видели в гостиной, вот только на этом в горшке стоит миниатюрное деревцо, с виду похожее на то, которое росло в прихожей, но гораздо меньше, а сам сервант полностью набит бумагами, договорами, малоценными ассигнациями и прочей бюрократической мишурой, в которой, однако, Судья разбирается без всяких трудностей. Освещается помещение, кстати, всё теми же настенными лампами и люстрой и, в дополнении к этому, рядом с письменным столом на тумбочке стоит небольшая лампа, которую Георгий включает вместо остальных, когда у него устают глаза. Кстати, о письменном столе, - он стоит слева от входа и над ним висит портрет Нины Каиной. Георгий тоже с трудом пережил своей невестки, Алой Хозяйки, и рьяно чтит её память, искренне веря, что талант Нины в один прекрасный день будет полностью получен Марией. В самом письменном столе четыре отдела – три ящичка по левую руку от сидящего и один, большой, по правую. В левом нижнем лежат все деньги Каиных, и ключ от этого ящика спрятан в старинных, но уже рабочих напольных часах, стоящих у противоположной стены; в среднем ящике лежат наиболее ценные и памятные Судье письма и записи (да, старший Каин тоже не лишен сентиментальности), а в верхнем ящике лежит, заботливо прикрытый стопкой белоснежной бумаги, заряженный револьвер. Георгий не пользовался им уже больше десяти лет, но что-то подсказывало ему, что навык сам не пропадет, а оружие может когда-нибудь и пригодиться. В правом же ящике стола хранятся бутылки вина и ржавого твирина, которыми Георгий подчас угощает гостей. На самом столе обычно лежит раскрытый на случайной странице «Баур Мегес», пара-тройка злободневных бумаг на подпись и стопка томов, которые Каин наметил себе на прочтение в ближайшее время. Все остальные книги, коих, должно признаться, немалое множество, хранятся частично в шкафу и тумбе, стоящих справа от стола, и в библиотеке на втором этаже.
Вот, собственно говоря, и всё. Подробное описание второго этажа и подвала этого дома, пожалуй, не столь необходимы, так как бывает в этих местах только Каин и его прислуга, а всем остальным туда хода нет. Впрочем, не стоит понимать это превратно – в «Горнах» всегда рады абсолютно всем, кроме, разумеется, людей с отрицательной репутацией, хотя и таких, явившихся добровольно, Судья благосклонно выслушает и справедливо оценит.

0

2

Георгий Каин откинулся на спинку кресла и, тяжело дыша, положил руку на сердце. "Сердце... Такое чувство, что я просто не переживу сегодняшний день...", пронеслось у него в голове, но Судья не был склонен подолгу предаваться столь пессимистичным чувствам, поэтому открыл верхний ящик письменного стола, за которым сидел, достал из-под стопки бумаги небольшой аптечный пузырек из темного стекла, дрожащей рукой сорвал с него отскочившую на стол крышку, отправил в рот сразу три или четыре таблетки и запил их глотком уже остывшего кофе из стоявшей на столе чашки.
- Инна! - из гостинной донесся отдающий гулом в пустом помещении звук шагов, и в дверном проёме появилась всё ещё бледная горничная, которой было поручено приглядывать сегодня за Судьей, который после всего произошедшего, казалось, балансировал на вершине тонкой скалы, по одну сторону которой бурлила река безумия, а по другую темнела пропасть скорой смерти, - Принеси ещё кофию, будь так добра.
- Вам же нельзя, Судья, - укоряюще посмотрела на него горничная, попутно беспокойным взглядом цепляя рукоять револьвера, торчавшую из-под бумаг в выдвинутом ящике, - "Как бы он чего глупого не сделал... Впрочем, нет, не из таких Георгий, он скорее без особых раздумий застрелит любого, кого заподозрит в смерти брата, чем позволит ему уйти неотомщенным..."
Наверное, что-то такое отразилось в её глазах, потому что Судья проследил направление взгляда Инны и недовольно хмыкнул.
- Рад, что ты это понимаешь, - горничная на секунду даже усомнилась, действительно ли он выражал своё мнение про кофе или же отвечал на её невысказанные мысли, - А теперь принеси ещё чашечку, прошу тебя. Чувствую я, что сегодня будут гости, причем отнюдь немало...
Что-то в голосе Судьи заставило Инну коротко поклониться, забрать чашку и удалиться за "кофием", в то время как сам Каин вернулся к тому занятию, которым он был занят до очередной вспышки боли, а именно - к написанию письма. Георгий выглядел столь же собранным, сколь и обычно, и, казалось, даже перенесенное им потрясение неспособно было заставить его руку с зажатой в ней перьевой ручкой дрожать при написании столь ответственного письма. Часть уже написанного и высохшего текста была прикрыта толстым томиком Ларошфуко, как будто бы Каин прятал написанное даже от самого себя, испытывая то ли стыд, то ли страх. В любом случае, прочитать это на лице Судьи было попросту невозможно, поэтому всё, что мог бы увидеть заглянувший через его плечо нежданный посетитель, был следующий текст:

"...между тем, уверен, что случившееся никак не повлияет на жизнь нашего Города. Нет, буду искренним, я так надеюсь. Мне остается только надеяться, ведь быть в чем-то уверенным у меня просто не осталось сил. Я знаю, что не вправе просить о чем-то подобном, но всё же - поговорите с отцом. Боюсь, что вы - единственный, кого он будет слушать. Да, мы, Каины, ослабели от понесенной травмы, потеряли власть над городом, но если остальные семьи теперь слетятся на нас, как вороны на падаль, то, независимо от исхода, пострадают абсолютно все, и победившие, и пораженные, и зрители, и безучастные. Я не привык унижаться, но теперь я низменно прошу вас. Не ради себя, не ради Николая и Марии, не ради наших денег или власти - ради города. Я искренне надеюсь на ваше благоразумие и не хочу прибегать к крайним мерам для достижения своей цели. Я хотел бы просить чего-то подобного и у Сабуровых, но, боюсь, Александр тем более не захочет меня слушать, поэтому, не желая усугубить ситуацию, пишу только вам. Пусть каждый занимается своим делом, как и было всегда. Dixi.
С почтением, Судья."

Георгий вздохнул и отложил перо в сторону, ожидая, пока чернила окончательно просохнут. Спустя минуту к нему спустилась Инна с чашкой кофе, поставила её на стол и вежливо встала рядом с Каиным:
- Чего-нибудь ещё, Судья?
- Да... - задумчиво ответил тот, протягивая ей сложенный вдвое листок бумаги с написанным письмом, - Найди конверт и проследи, чтобы это как можно быстрее попало в руки Ольгимского-младшего. Напрямую, без всяких посредников. Как только отнесешь, возвращайся обратно, можешь ещё понадобиться здесь. Всё ясно?
- Конечно, Судья, - Инна кивнула и удалилась, оставив Георгия в одиночестве, которое он предпочел скрасить случайно взятой из стоящей на столе стопки книгой.

Отредактировано Георгий Каин (2011-08-14 02:17:03)

0

3

>>>"Горны". Виктор Каин.

Навстречу из обиталища старшего брата выпорхнула худенькая и маленькая, "в чём только душа там держится?.." горничная Инна, едва не столкнувшись лбом с неторопливо поднимающимся по ступеням Виктором. Поймав девушку за плечи, чтобы та с перепугу не упала прямо здесь, благо, общение с непоколебимым, непреклонным Георгием способствовало развитию нервной истерии у дамочек, младший Каин помог Инне преодолеть оставшуюся ступень без приключений, а сам взялся за дверь. Впрочем, Виктор не отказал себе в порыве проводить девушку взглядом. Та, кутаясь в свою сиротскую шалочку, последовала куда-то вниз по улице. Невольно покоробил её почти несчастный вид и лицо страдальческое: о да, вот оно, олицетворение семейства Каиных. Изысканность и стать во всём, чтоб её... Надо думать, Судья отправил по какому поручению. "Лишь бы, право слово, не надумал с её помощью оповещать страждущих о трагедии..."
Нет, таковое было не в характере Георгия, но сегодня Виктор ждал от него чего угодно.
Дверь поддалась не так легко, как хотелось бы: как во всём ансамбле "Горнов", она была тяжёлой и добротно сделанной, посаженной на крепкие петли. Но не запиралась: традиция Города соблюдалась, и в дни траура дом был открыт для посещений всеми, кто сочтёт нужным. Простолюдины трактовали обычай по-своему: раскрывали настежь все окна и двери, когда было нечего терять. Воров ли приглашали, или жалость так стремились вызвать - непонятно. Правящие семьи да их окружение ("аристократы же!") поступали изящней: говорили, снимая замки, что выпускают горе наружу. Тоже, знаете ли, от большого ума... Не дайте нам, мол, захлебнуться в своей же желчи.
Никогда обиталище старших братьев не было приветливым. Мальчишкой Виктор даже побаивался ближайшего к Горхону строения, ровно как и его обитателей. Дом не был недружелюбным или неуютным, напротив... Но всегда казался неприступным и колоссальным, мощным, громадным. Это чувство не покидало мужчину и поныне: войдя и прикрыв за собой дверь от сквозняка, Виктор привычно обошёл расположившееся у входа растение, как раз сейчас занявшегося кроваво-алыми цветами, с почтительного расстояния косясь на него. Оно разрослось гигантским деревом, и на своём рабочем месте Виктор держал похожее, во много раз меньше, которое на самом деле являлось мелким отростком этого жалкой пародией на оригинал.
"Мелким отростком этого и жалкой пародией на оригинал!"- сам себя передразнил вдовец и прошёл дальше. Миновав пустующую сейчас гостиную с разожжённым камином, Виктор оказался там, где и ожидал увидеть Георгия: в его кабинете, сидящим за столом.
Здесь сильно пахло кофе. По-видимому, дымящаяся на столе возле Георгия кружка являлась отнюдь не первой. Хозяин же дома с видом крайней сосредоточенности смотрел в книгу, и Виктор готов был поклясться, что Судья читает раз на двадцатый одну и ту же строчку.
Рука сама собой легла на косяк дверного проёма. Никуда не делось с тех времён, когда у них обоих было меньше морщин, чувство превосходства близнецов над собой и ощущение собственной глупости и мелочности.
- Как ты чувствуешь себя, брат?- выдавил наконец из себя неуклюжий и неуместный вопрос Виктор, обращая на себя внимание. Может, он и напрасно смущался, но, как не отучили в юности чураться старших, так и осталось. Кого уж винить...

Отредактировано Виктор Каин (2011-08-14 22:53:10)

+2

4

Георгий же сперва даже и не услышал звука повторно отворившейся двери и звука шагов, явно не принадлежащих Инне. Его сознание в этот момент, стремясь временно забыть о случившейся трагедии, было полностью поглощено чтением, но, стоит признаться, Сирано де Бержерак теперь действительно воспринимался с трудом. "Я бы не стал нарушать вашего покоя," гласили строки, которые Каин упрямо повторял про себя раз за разом в тщетной надежде связать слова в наделенные явным смыслом предложения, "...если бы я не думал, что человек, обладающий такой тайной силой совершить столь длинный путь в полдня, должен также обладать способностью не уставать". Извинения вице-герцога Монманьи казались излишне сложными для понимания, поэтому Георгий зажмурился, давая глазам отдохнуть, и, сняв пенсне, положил его в внутренний карман мантии, когда в кабинет вошёл Виктор.
- Благодарю, уже лучше, - со свойственным ему бесстрастием в голосе ответил Каин-старший, явно давая понять брату, что обсуждаться сейчас должно не его самочувствие, а дела насущные и куда более важные. - Надеюсь, что и ты смог достойно перенести нашу потерю.
На самом деле, о самом Судье нельзя было сказать так. Под напускными собранностью и целенаправленностью, могущими обмануть почти кого угодно, проглядывала нанесенная этой ночью рана, которую Георгий, казалось, боялся разбередить упоминаниями Симона или его смерти. Пожалуй, если бы Виктор завел сейчас разговор об убийце, то Судью могы бы хватить сердечный удар от обуревавших его эмоций, но всё же он мог скрыть свои слабости точно так же, как делал эту всю свою сознательную жизнь.
Ты был сегодня у Марии, Виктор? Боюсь, что она могла особенно тяжело отреагировать на... - голос Георгия на секунду дрогнул. - ...случившееся? В то же время, конечно, она единственный человек в нашей семье, который имеет сейчас на это право. Нам с тобой, мой дорогой брат, нельзя предаваться долгой и тяжкой скорби. Что с Исидором, за ним уже послали? Что с поиском убийцы, быть может, у тебя есть какие-нибудь предположения?
"Впрочем, какие, черт побери, здесь вообще могут быть предположения?" грустно подумал Судья, "Кто вообще мог оказаться способен на такое? Если он и существует, этот невидимый убийца, то найти его будет почти невозможно. Но если я его отыщу, то..."

0

5

"Главное - держать лицо. Главное - не поддаться и не сломаться."
Кто из них двоих так думал на самом деле, Виктор затруднялся даже предполагать: это могли быть мысли как Георгия, честь свою и правоту превыше всего ставящего, так и его собственные, поскольку младший Каин небезосновательно и несомненно считал себя последним, кто ещё был способен на реальную оценку ситуации. А может, это внушил им обоим Симон. Не зря же вдовец так и чувствовал за своей спиной его неупокоенный дух... Ещё не упоминалось, что мысли у Каиных тоже зачастую общие?
Поэтому Виктор знал, что его старший брат сейчас находится в том состоянии, что только дай искру - он загорится безо всякого масла и утащит за собой добрую половину города, ставшую невольной жертвой его правосудия. Георгий, хоть и разделял современные взгляды, далёкие от неслыханных охот на ведьм и шабнаков, но головы стал бы сечь безо всякой пощады, узнай он что противоречивое об обстоятельствах... случившегося.
- Давай не будем пороть горячку,- как можно спокойней произнёс Виктор, проходя в комнату и нехотя отпуская косяк - хоть какую-то точку опоры,- Оставь умозаключения ненадолго, мы не одиноки в своём горе. Нашлись люди, согласившиеся помочь нам, Георгий. Я только что отпустил гостей, и пришёл рассказать тебе о их визите.
Пропустив так неприятный и болезненный вопрос о дочери, на который ответа не знал и знать не хотел, Виктор приблизился к Судье, остановившись в нескольких шагах от него.
"Хотя, конечно, разговор с тобой, дорогой брат, впечатлил бы господ докторов куда больше..."
- Один из них - мастер Рубин, лучший ученик Исидора, которого ты, разумеется, помнишь. Бурах представлял его тебе весной, это я хорошо помню, к тому же, он был приятелем...- Каин чуть замялся, но быстро преодолел смятение,- Симона... Самого Исидора дома нет, но Станислав вызвался как можно скорее его найти. Он скорбит вместе с нами и согласен и оказать помощь в установлении причины... гибели.
"Боже, Виктор, что ты мнёшься, как школьник? Смерть Нины пережили, и Симона переживём..."
На самом деле, разумеется, все понимали, что Каины потеряли теперь уже ровно всех, на ком держались. Что там Георгий, вечно остававшийся в тени своего близнеца, что Мария - недобрая наследница трона Хозяйки, а Виктор... да кто такой Виктор вообще? Реальная власть осталась, кажется, только у Каспара, но что может в одиночку десятилетний мальчишка?
- Второй же - тот, чей приезд предсказала Мария. По горькому стечению обстоятельств как раз сегодня из Столицы прибыл бакалавр Данковский, желавший встречи с покойным. Кажется, на эту поездку он возлагал большие надежды, но теперь... Теперь он объединён горем с нашей семьёй, и в его интересах помочь нам с поиском убийцы.
"Есть, есть кому побеспокоиться о поимке этого неведомого убийцы кроме нас, дорогой брат..."

0

6

- Станислав Рубин? Бакалавр Данковский? Ну что ж... - Георгий взял себя в руки и загнал плохие мысли как можно дальше в темные закоулки сознания, возвращая себе привычную чистоту рассудка, - Не знаю, как насчет Рубина, здесь я бы скорее положился на почтенного Исидора, чем на любого из его учеников, но вот Данковский действительно может нам помочь. Человек, столь многое переживший в Столице ради достижения собственной цели и теперь приехавший ради неё же сюда, может оказаться достаточно настойчивым, чтобы достигнуть успеха. При следующей вашей встрече попроси его заглянуть ко мне, нам, несомненно, есть, о чем поговорить… Виктор, я же надеюсь, ты ясно дал им понять, что осматривать тело брата в течении этих суток недопустимо?
Последние слова были скорее намеком, чем вопросом, на который действительно требовался ответ. Несмотря на всё своё горе (а, может быть, именно по его вине), Георгий не намерен был ни на йоту отступать от семейных традиций, передававшихся из поколения в поколение. «Мертвые живут в своих живых», как любил говорить Симон, «а самим живым, чтобы оставаться таковыми, следует чтить своих мертвецов». Фраза, которая могла бы показаться любому другому человеку пустым суеверием, для Каиных (по крайней мере, для Георгия и Симона)всегда была непререкаемой догмой.  Если уж бессмертный погиб, то его посмертие должно быть именно таким, какой он хотел бы его видеть.
«И, несомненно, его смерть должна быть не напрасной», мрачно подумал Судья, бросая мимолетный взгляд на висящий над столом портрет Нины, «А ты, Виктор, что-то темнишь. Рад бы выдать им Симона хоть сейчас, лишь бы закончить со всем этим поскорее. В чем-то я тебя даже понимаю, но…»

0

7

"Он считает, что я совсем не верю в то, что завещал нам Симон. Что ж... Отчасти он и прав, но ставить крест на мне ещё рано."
Виктор чуть нахмурился, поднял руку к подбородку и слегка потёр его.
- Исидор доверяет Стаху как самому себе, и я тоже ему верю,- зачем-то сообщил он. Возможно, это была слабая попытка перебороть параноидальные настроения Георгия. Младший Каин и на себе чувствовал несколько настороженное настроение брата, но мириться с ним не хотел ни на минуту. Сегодня он был как никогда неуместен, и вставать на мечи сразу со всем городом Виктор не желал и близким своим позволять не собирался.
- Рубин нам ещё сослужит добрую службу.
"К тому же, я отчего-то чувствую, что свою роль в истории нашей семьи он ещё сыграет. Недаром Симон приблизил его к себе... Он ничего не делал зря. Тем более - случайно."
- А этот Даниил... Я знал его только по рассказу Симона и той статье из столичной газеты. Прыткий юноша... Он уже, кажется, что-то себе начал надумывать. Я передам, что ты им интересовался.
"Хотя, конечно, придётся сделать популярную вводную к вашей встрече."
Невзирая на нахлынувшее сумасшествие, Георгий в одном был абсолютно прав: ни к чему было, по крайней мере, раньше времени, выносить сор из избы. Сомнительные слухи были последним, что хотел услышать о себе дом Каиных. Доброе имя - последнее, на что можно было рассчитывать теперь. Но на одной памяти и былых заслугах далеко не уедешь, на первых порах, конечно, туда-сюда, а вот дальше...
"А вот дальше видно будет, когда придёт время."
- Я оповестил их о том, что в течение суток покойный будет предоставлен сам себе, и они безусловно согласились соблюсти траур. Можешь не беспокоиться, брат.

0

8

"Беспокойство, я думаю, оно не покинет меня, пока я не узнаю причину смерти брата. И почему он дал эти указания насчёт воды и мяса? Такое чувство, что он знал о своей смерти заранее. И эти ночные гости, что случилось в степи? Что заставило Исидора явиться к нему ночью, не дождавшись утра?".
- Напомню Виктор, никто пока мы сами не разберёмся, никто не должен знать подробностей этого события..
Георгий знал, что город чутко следит за тем, что сейчас происходит и любая просочившаяся информация тут же обрастёт суеверными сплетнями и враками.
- Ты в курсе, что все считают смерть Симона убийством?
"Пока нет исчерпывающей информации, пусть лучше думают именно так". - Подумал Георгий, нельзя допустить в городе паники.
- Не нужно опровергать эти слухи, уж лучше так. Пока мы не узнаем правду. Пусть все думают, что Симон убит.
В душе Георгия таился большой страх, который он тщательно старался не выдать. Ведь может случиться так, что Исидор принёс из степи дурные вести и возможно... возможно не только вести, но и убийцу. Убийцу страшного и беспощадного, и если это так-то нужно как можно скорее найти Исидора и выяснить о чём они беседовали.
- Виктор, нам необходимо найти Исидора как можно скорее и расспросить его о разговоре с Симоном. Пока тело находится во внутреннем покое, мы должны обезопаситься и выяснить, что убило брата.

Отредактировано Георгий Каин (2012-01-05 14:47:36)

+1

9

"Вот как... Я искренне считал, что и Георгий считает случившееся убийством. Выходит, у него есть другое объяснение происходящему... Что ж, быть может, он расскажет мне о своих измышлениях позже... Они ведь вполне могут оказаться ошибочными, и он сам это знает... Потому и не спешит с выводами, наверное."
- Да, конечно, брат. Ты...
Тут Виктор снова замялся. Успокаивать старшего брата не стоило, да брат и был предельно спокоен. На первый, не слишком внимательный взгляд. Уж Виктору-то было известно, какая каша творится в голове Георгия, и желание начать его утешать и подбадривать было естественным.
"Хотя, конечно, ответ на все мои слова поддержки мне уже известен. "О чём ты говоришь, Виктор? Это тебе нужна сейчас помощь, не успокаивай меня вместо себя..." И он прав будет, кажется."
- Причины смерти давай оставим докторам... А общественность в чём-то убеждать бессмысленно. Даже официальное заявление нашего дома не остановит слухов. По большому счёту все сетуют на шабнак-адыр... Не знаю насчёт убийства, но слышал, что пожирательницу волос уже ловят. Я боюсь, что женщин в скорости начнут тащить к пустырю Костного столба без разбору... И очень может быть, мы ничего не сможем поделать.
"Вот Сабуров сможет. Но его методы... Нет, нельзя доводить до такого."
Виктор позволил себе всё же сойти с места, где последние минуты стоял как вкопанный. Каины редко позволяли себе лишние телодвижения, были скупы на проявление чувств и старались не поддаваться лишним страстям... Вот разве что Нина... Но и та была не урождённая Каина.
- Будь уверен, брат, убийца не останется безнаказанным... Чем бы он ни был.
Виктор опустил ладонь на плечо Георгия быстрым жестом, чуть сжал его, но не посмел задерживаться больше и пускаться в сантименты. Главное - судья почувствовал его участие, и будет. Наговориться и отдать дань уважения Симону добрыми словами они ещё успеют. Сейчас главное совсем, совсем не это.

>>>Горны. Виктор Каин.

+1

10

Проводив Виктора, Георгий побрёл к камину и сел в кресло. На улице был сильный ветер. Он приносил тяжёлый степной воздух, который угнетал дыхание и сердце болело. Выпитый кофе, стресс и твирь делали своё дело. Достав из кармана халата флакон валокордина, судья подошёл к столу, и накапал лекарство в рюмку, разбавив его водой из серебряного кувшина. Он явно нехотя выпил его и направился к постели. Спать не хотелось, к тому же вой собак действовал на нервы.
"Завтра предстоит тяжёлый день". Подумал судья и сомкнул глаза...

Отредактировано Георгий Каин (2012-01-07 02:17:04)

0

11

>>> Голгой-Хэн

Утро только начиналось, но день уже не задался.
Не стоило пробовать гадкое пойло старшего Стаматина, особенно в таких обстоятельствах. Незнакомый алкоголь подействовал даже в том малом количестве, которое осмелился влить в себя Бакалавр, и голова была тяжёлой. К тому же, с неба накрапывал редкий противный дождик, небо заволокла большая рыжая туча, и каждая упавшая на голову капля отдавалась в голове страшным грохотом. Кляня на чём свет стоит свою глупость и опрометчивость, свою дурную привычку бросаться в омут с головой и не останавливаться в нужный момент, Данковский широко шагал через весь город в обитель Каиных - за новыми поручениями и со скудным отчётом. Прежде чем ехать домой, с обеими правящими семьями следовало проститься... Хотя вряд ли до вечера были какие-то шансы уехать.
"Погода резко испортилась... прекрасно. Только простыть мне не хватало, или ещё какую заразу подхватить."
Содрогнувшись от внезапной мысли о той болезни, которую вчера так и не удалось подробно обсудить, Даниил припомнил только испуганные и потерянные глаза Петра, нахмуренные брови Андрея, напряжённость в лице Грифа и странную тревожную и натянутую улыбку Евы. Что так напугало этих людей? Если та эпидемия давно минувших лет вызвала в них такие тяжёлые воспоминания, что невозможно было скрыть, то и впрямь следовало задуматься. К тому же, это заставило родиться одну гипотезу, но озвучивать её доктор бы поостерёгся, иначе рисковал завязнуть в поганом городишке совсем навсегда.
Двери дома Виктора Каины были заперты. Даже после почти трёх минут беспрерывного стука никто не отозвался. Данковский бросил взгляд на дом Марии, но живо отверг желание пойти к ней: встречаться с девицей после вчерашнего не было никакого желания, да и являться с самого раннего утра к полузнакомой женщине в дом не слишком светило.
"Говорите, Георгий невменяем? Проверим"- решил Даниил и постучался в двери ближнего к берегу реки крыла, рассудив, что весьма глупо было бы пилить через весь город зазря.

0

12

Георгий проснулся засветло и ждал, ждал новостей хороших или дурных, это уже не имело значения. Ожидание томило и хотелось скорей узнать ответы на все вопросы, скорей сделать, что-нибудь, главное не сидеть, сложа руки. Вчерашняя боль в груди утихла и судья чувствовал себя отдохнувшим хоть и не мог заснуть всю ночь.
В дверь постучали. «Это, наверное, Виктор»  -  подумал Георгий. Он услышал, как Инна отправилась открывать гостю. Послышался шорох и тихий говор. Через минуту в кабинете появилась Инна и доложила 
- Вас хотят увидеть судья. Гость представился бакалавром Данковским из столицы.
-Пусть пройдёт дорогуша.  Проговорил Георгий.
«Посмотрим на этого Бакалавра. Так ли он хорош как о нём говорят?»- подумал Георгий и поправил ремень халата.

Отредактировано Георгий Каин (2012-02-21 19:31:40)

0

13

Встреча с самым старшим ныне Каиным Данковского даже, прямо сказать, волновала. Он с жадностью всматривался в дверной проём за спиной хрупенькой служанки, надеясь разглядеть там Георгия. Он, по мнению Даниила, самым лучшим образом мог бы продемонстрировать хоть смутный образ того, каким был Симон. Труп оного, как думал доктор, не в полной мере бы сумел заставить представить демиурга живым.
Уже когда их оставили наедине, Данковский принялся рассматривать Георгия, стараясь, разумеется, не слишком откровенно пялиться на пожилого человека. Старик с благородными сединами, в тяжёлом халате с кистями, со сдвинутыми хмуро бровями, он сразу внушал некое уважение, хотя по некоторой тяжести его век бакалавр мог заключить, что спал сегодня Каин или плохо, или мало. Немудрено: по обрывочным сведениям Даниил знал, что, если с кем и был близок Симон, то только с Исидором (который тут помочь мог мало) и со своим братом.
- Доброе утро, Георгий, - с места в карьер пустился эскулап, желая сразу же сказать всё, ради чего пришёл.
«Знаю привычку пожилых людей слышать только то, что они хотят слышать. Лучше выложить ему всё как есть, и покончить с этим.»
- Прежде всего примите мои самые искренние соболезнования. Я скорблю вместе с вами, поверьте, но, чтоб скорбь наша была не столь беспросветна, мы должны помочь друг другу. Тогда прах вашего брата упокоится в мире. Я хотел бы напомнить вам, что положенный срок траура вышел, хотя вы, разумеется, и сами знаете об этом. Необходим как можно скорее произвести вскрытие для установления причин смерти. Если не доверяете мне, то позвольте это коллеге Рубину. Прошу, отнеситесь к этому с пониманием...
Отдышавшись несколько мгновений, Данковский прибавил безо всякого напора:
- Ещё после того, как мы с вами всё обсудим, я хотел бы... гм... поделиться с вами одной гипотезой, если позволите. Разговор не из приятных. Но поверьте, лучше перестраховаться и переступить через себя, нежели пропустить что-то важное.

Отредактировано Бакалавр (2012-02-28 04:55:48)

0

14

Георгий ожидал увидеть кого-то более взрослого, опытного, а не мальчишку, который счел себя кем-то большим, нежели он являлся. Молод был он еще, слишком молод, чтобы с такой бравадой называть себя борцом с неизбежностью. Старался выглядеть старше своих лет, наверняка желал быть принятым всерьез, возможно, даже заслужил это, но Георгий все равно смотрел на него, как на обыкновенного неопытного ребенка. Судья даже своего брата Виктора считал еще мальчишкой, что уж говорить о докторе.
Впрочем, держится он весьма уверенно, можно сказать, даже самоуверенно. Георгий осмотрел вошедшего с ног до головы, перевел оценивающий взгляд на едва тронутое щетиной лицо Бакалавра и, наконец, произнес:
- Рад видеть вас, Бакалавр, очень жаль, что встречаемся мы с вами при таких обстоятельствах, - Георгий старался говорить ровно и спокойно. Валокордин сейчас был бы очень кстати, но, к сожалению, Каин как-то забыл про него. Всю ночь Георгий не мог сомкнуть глаз, переживал. Иногда ему казалось, что тень его брата нависает над ним, поэтому он вскакивал с кровати и зажигал лучину, только тогда тень растворялась в тусклом свете. Нужно было приобрести новые свечи: от старых остался только расплавленный воск.
- Да, мы все очень скорбим, - выдавил из себя, наконец, Судья, сложив руки на груди. – Вы будете допущены к телу моего покойного брата только после того, как его осмотрит Станислав Рубин. Не сочтите, что я вам не доверяю, Бакалавр, но, сами понимаете, мой брат был необычным человеком, а Рубин с давних пор является личным доктором нашей семьи. Он знает такое, о чем не знают другие. Понимаете?
Безусловно, он должен был понять. Каины ведь никогда не отступают от своих традиций, Даниил Данковский должен был уже хорошо это усвоить. Спорить с Георгием было бесполезно. От Симона он перенял все упрямство... Даже не упрямство, а упертость.
И тут Данковский завел речь о чем-то, что должно было показаться Георгию важнее смерти его любимого брата. Какая-то гипотеза, о которой Бакалавр говорил слишком серьезно, чтобы упустить ее из внимания. Каин сдвинул густые брови к переносице, закусил губу и перевел более чем серьезный взгляд на гостя.
- Я выслушаю вас, разумеется. Только давайте сразу перейдем к делу, не нужно этих бессмысленных вступлений. У меня слишком мало времени...
"И желания".

0

15

Данковский радушного приёма от Каина не ждал, да и не получил, собственно. Георгий выглядел сильно озабоченным - и немудрено.
"Не стоит его задерживать надолго. Думаю, в эти непростые дни к нему приходит достаточно народу с разного рода чепухой. наверняка у него много посетителей. Что ж, остаётся надеяться, что я не самый незначительный из них."
- Да. Разумеется, я понимаю это. Разумеется, я рассчитывал на то, что мне удастся хотя бы присутствовать при вскрытии... Это бы сильно облегчило задачу как мне, так и вам... Но настаивать не могу. Воля ваша. На худой конец, результаты я ведь получу? Видите ли, мне бы весьма не хотелось уехать отсюда несолоно хлебавши. Вашему горю я сочувствую, однако забывать о себе и тех, за кого несу ответственность, я не могу.
"Не забыться же мне в беспросветной скорби в конце концов. Я же практически подписался добровольцем на поиски убийцы, простого спасибо маловато будет - как известно, в карман не положишь и на хлеб не намажешь. А ещё не предъявишь властям в качестве веского аргумента для существования Танатики..."
- Дело в том, господин Каин, что внезапно возникла, так сказать, версия кончины вашего брата, не связанная с насилием. Я не настаиваю на истинности и признаю весьма малую надёжность гипотезы, но ничего ведь нельзя сбрасывать со счетов. Скажите, эта ведь та огромная постройка на краю города называется Термитником? Распространились тревожные слухи о том, что внутри него среди рабочих вспыхнула эпидемия болезни, одно упоминание которой приводит людей в ужас... Такое ведь случается не каждый день, считаете, это может быть нелепым совпадением? Мне сказали, вашего брата за считанные часы до смерти посещал близкий к степным жителям и мясникам Исидор Бурах, также ныне трагически и внезапно покойный. Мог ли он побывать в Термитнике и принести Песчаную Язву в Горны? Тогда, видимо, следует принять меры предосторожности, предупредить о такой вероятности Станислава. Могу я просить вас сделать это, если не успею я?

0

16

Георгий задумчиво потер подбородок. Его мысли явно были обращены совсем не к ходатайству Бакалавра. А какой смысл был слушать его теперь, когда Судья сказал ему свое твердое и решительное "нет"? Присутствовать при вскрытии... ишь чего удумал. Еще бы попросил самостоятельно оперировать.
- Я должен вас предупредить, Бакалавр, - начал он. - Лучше держите свой скальпель подальше, потому что можете нарваться в лучшем случае на недовольство местных жителей. Знаете ли, для Уклада тело священно. Можете воспринимать их убеждения как угодно, но прошу вас, скройте эту циничную ухмылку. Они позволяют раскрывать тело только менху. В любом другом случае это кощунство воспринимается с особой агрессией. Не стоит пренебрегать моими словами, Бакалавр. Степняки очень свирепы и слишком скоры на расправу.
Слушать гипотезу, не подкрепленную фактами, не хотелось от слова совсем. Георгию был необходим убийца, а не всякие выстроенные Даниилом Данковским теории. Тем более такие, как...
- Что?.. - лицо Судьи стало стремительно краснеть, отчего седина только отчетливее выделилась на фоне резко побагровевшей кожи. - Что ты несешь, мальчишка?.. Ты понимаешь, о чем говоришь? Песчаная язва! Мне нужен убийца, Бакалавр! Убийца! Убирайся! Немедленно убирайся! Инна! Инна!
Горничная стремглав влетела в комнату и поспешно увела гостя из Горнов.

0

17

В скептической, даже негативной реакции Каина Даниил был уверен, но никак не ожидал увидеть, как лицо старика побагровеет, а глаза станут похожи на глаза разъярённого пожилого загнанного быка.
- Напыщенный глупый старикан!- гневно восклицал бакалавр, пока несчастная служанка буквально за ручку выводила его из особняка. Худенькой бледненькой Инне трудно было справиться с разбушевавшимся Данковским, но обошлось без жертв.
- Нет, ты скажи мне,- обратился доктор к ни в чём не виноватой женщине,- Ему так хочется, чтоб его брат оказался убит? Я ж его тела не видел, я должен поверить на слово, что там насильственное? Виктор вон, тоже не видел, а кто, спрашивается, видел? Ты вот видела?
Не слушая, что ему там залепетали в ответ, Данковский фыркнул громко, нахохлился, ощетинился и поднял воротник. Дождик надоедливо мочил им с Инной головы, но у доктора не возникло чувства сострадания к подневольной девушке, и он ещё несколько минут истязал её ворчанием и проклятиями, которые настоятельно просил передать старшему Каину.
"Вот такое упрямство и губит людей. Если версия подтвердится, в чём лично я теперь убеждён только сильнее, он не сможет попереть против фактов. Упрямый старик. Надеюсь, его брат был чуточку покладистей... Хотя какая теперь разница. Извините, гражданин труп, я не имею право вскрыть вас из-за каких-то ваших местных предрассудков, и поэтому ваши родственники не узнают, из-за чего вы умерли! Боже, ну и нелепица..."
В этом факте, впрочем, была обширная пища для ума. Обдумывая то, что успел узнать, Даниил постоял ещё, пожалел, что бросил курить, и уверенно зашагал в сторону моста, к последнему, кажется, человеку, который был способен развязать гостю из Столицы руки.

"Стержень". Александр Сабуров

0

18

     Взвалив на себя всю необходимую медицинскую амуницию и хлопнув напоследок серой, местами со ржой, железной дверью прозекторской, Рубин быстро зашагал прочь со Складов в направлении дома Георгия. Он аккуратно обошел большую грязную лужу и вышел за забор.
     Город как будто вымер, за все время пути Стах встретил лишь молодую парочку, прогуливающуюся возле Сквера, да и ребенка, играющего там же. Шел мерзкий моросящий дождь, а в воде Глотки отражалось серое небо, которое заволокли тяжелые тучи. «Он готовится, он уже знает все и просто замер в ожидании... словно набычившись», - промелькнула в прозекторской голове шальная метафора, - «Он знает, каково это, уже терпел однажды. И сейчас Ему ещё и страшно».
     Невдалеке замаячил каменный забор, отделяющий - «Выделяющий, хе» - обитателей Горнов от остальной части населения. Стах поднялся на невысокие ступеньки дома Георгия и громко постучал в дверь. «Наверно можно сейчас и без стука обходиться, в такое то время. Мне предстоит война, а на ней не место лишней трате времени на пустые ненужные правила приличия». С этими мыслями он вошел внутрь – дверь оказалась незаперта.

0

19

После визита Даниила Данковского Георгию стало совсем плохо. Сердце невыносимо покалывало, давление значительно поднялось, дышать было практически невозможно. Несчастная Инна, выслушавшая в свой адрес много красноречивых слов, вертелась вокруг мужчины, стараясь хоть как-нибудь облегчить страдания Каина. Судья едва ли мог даже самостоятельно добраться до кровати, поэтому женщина, поддерживая хозяина под руку, отвела его в спальню.
Она долго сидела у изголовья кровати Георгия, поглаживая его лоб. Горячий... Жар... Инна очень беспокоилась о состоянии здоровья Каина, а потому долгое время не решалась покинуть его. Женщина дождалась, когда Судья уснул и только тогда услышала настойчивый стук, а затем и скрип дверей.
— Господин Рубин, - Инна замерла посреди коридора, вытирая влажные от волнения ладони о небольшой посеревший передничек. Прозектор всегда вселял в хрупкую женщину уважение, смешанное с настоящим трепетом. Большой такой, сильный... щёки Инны покраснели, когда она поняла, что Стах заметил ее любопытный взгляд.
— Судья нехорошо себя чувствует, - поспешно затараторила она. - Он не сможет принять вас лично, но он просил меня отвести вас к телу Симона. Следуйте за мной.
Комната Симона впечатляла своими масштабами и убранством. В первую очередь, взгляд падал на огромные шкафы, от и до забитые книгами. И новые, и старинные, ветхие. Широкий стол, заваленный исписанными листами покоилось холодное тело Симона Каина.
— Я оставлю вас, - тихо прошептала Инна, не в силах смотреть на труп правителя. Тихонько прикрыв за собой дверь, девушка сделала глубокий вдох и убежала.

0

20

В связи с постепенным завершением второго дня, Всемогущие Власти приняли решение принять за произошедшее похищение тела Симона Каина Станиславом Рубиным. Станислав Рубин переходит в локацию "Прозекторская Рубина" вместе с телом.
С уважением, а.к. масок.

0

21

Последствия вспышки гнева лишили Георгия возможности действовать на несколько долгих часов. Отбыл бакалавр Данковский, наверняка оскорбленный столь резкой отповедью. Конечно, он не более чем чужак и упрямый мальчишка, но в ближайшие дни слово его будет иметь немалый вес - если, конечно, будет произнесено. Пока же намерения столичного гостя неизвестны, с ним категорически необходимо дружить.
Невыносимо хотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Хорошо бы - пройтись по набережной, полюбоваться убегающей вдаль степью, вдохнуть прохладного воздуха. Не пошел. Во-первых, даже приблизительно не было известно, как скоро закончит с осмотром тела мастер Рубин, во-вторых, любые новости будут в первую очередь направлены в "Горны", а в-третьих, Георгий не был уверен в собственном душевном спокойствии.
Скорбь и ярость, равно обуревавшие его при мыслях о Симоне, были на время побеждены слабостью. Здесь, в окружении привычного уюта, Георгий мог хранить относительное спокойствие, но за пределами дома...
"Каждый камень, каждая ступень, каждая капля воды там будет твоей и будет помнить тебя. И что прикажешь делать мне с этим теперь? А, Симон?".
Судья прошелся по комнатеам, словно убеждясь, что все вещи на своем месте. В честности слуг он не сомневался, незваных гостей тоже быть не могло - просто вид вещей, находящихся на своих местах, вселил немного уверенности.
Набросав записку Бакалавру, Георгий отправил её со слугой в Омут, а сам вернулся в гостиную.
"Глупости говорят все эти новомодные эскулапы о разрушительном влиянии чая на здоровье. Якобы, чуть не вреднее кофе. Вот лишь бы что-нибудь заумное намудрить, честное слово!"
Судья с удовольствием поставил чайник, предвкушая успокаивающий вкус напитка. Работоспособность вернется после первой же кружки, а пока можно попросту подождать и обдумать все еще раз.
И ждать каждую секунду, когда же скрипнет входная дверь.

0

22

--------> "Сгусток".

Дорога до "Горнов" не заняла много времени. Мимо Театра, по мостику через Глотку, веря и не веря в то, что Грязь скоро поглотит эти улицы, испятнает их алым. Люди смотрели пока без явного страха, только настороженно, женщина, занятая шитьем у окна, даже что-то напевала. Только дети, встретившиеся Капелле, смотрели с недоуменной печалью. Они ещё ничего толком не успели понять и осознать, для них происходящее было пока всего лишь странной игрой, и лишь у самой ограды "Гонов" Капеллу чуть не сбила с ног белокурая девчушка лет пяти. Ухватилась за юбку, глядя доверчивыми, полными слез глазами, и пришлось присаживаться рядом с ней на корточки, отирать зареванную мордашку.
"Деда умер, правда? И Шабнак по улицам ходит! Я её боюсь... Она у нас под окнами дышала сегодня..."
Успокоить малышку, укачать, утешить в объятиях. Глядя в глаза, велеть, чтобы к Хану шла, не раздумывая, не печалясь - там Шабнак не достанет...
Никто не сказал бы, что Капелле это легко далось.
На крыльце же Марии её ожидал второй сюрприз - дверь была заперта. Капелла дернула холодную ручку - пальцы мерзли, мокли, касаясь металла - неуютно переступила с ноги на ногу, растерявшись. Такого она не ожидала - "Куда же её унесло под дождем?" - и понятия не имела, что делать. Морось, под которой она уходила из дома, набирала силу, и ждать, пока Каина изволит вернуться, становилось почти проблематично.
"Надо было хоть зонтик взять..."
Об этом она, разумеется, не подумала. Потопталась ещё, коря себя за забывчивость и легкомысленность, неверенно оглянулась, словно ища у окружающего мира поддержки. Возвращаться домой не хотелось, раз уж вообще двинулась в гости, и странная мысль мелькнула - не постучаться ли к старшим Каиным? Спросить, где Мария и когда она придет, дождаться её или, если это совсем бесперспективно, показать карту, задать вопросы и попросить передать, что её сестра по дару заходила...
Долгих пять минут она сомневалась. Откровенно говоря, и Виктора, и Георгия Капелла слегка побаивалась. Не потому что верила в сказки о чернокнижниках. Скорее потому, что не знала, чего ждать от них, потерявших главу семьи, любимого брата.
"У них траур, наверное. А тут я..."
Стоять под дождем становилось невыносимо. Пытаться принять решение - ещё невыносимее.
Кончилось тем, что рассердившись на себя за нерешительность, Капелла спустилась с крыльца и быстрым шагом направилась к той части где, как она знала, жили Симон и Георгий... Отныне, наверное, один Георгий. Взбежала по ступенькам, из вежливости стукнула по косяку, и, потянув дверь на себя - "Не заперто, ура! - оказалась внутри, в тепле и свете. Здесь было восхитительно сухо, пахло чаем и, кажется, бумагами, и привычных звезд - силы Каиных, их ощущения - было неправдоподобно много. Здесь жил демиург, творец, тот, что долгое время был сердцем Города...
Она и сама не заметила, как прислонилось спиной к косяку, тронула виски неуверенным, почти молящим жестом. Вкус, сила этого места оглушили её, потому что Симон был их сосредоточением, и был он совсем недавно. Всего пару дней назад. Присутствие его было во всем и на всем, умерев, он оставил свой явственный след... Никогда ещё она не чувствовала такого.
Словно яркие звезды стремились светить и из её глаз.

0

23

Чайник застал Георгия своим кипением именно в тот момент, когда во входную дверь постучали. В юности он бы бросился к дверям еще до того, как стучавший опустил руку, но юность прошла давно - а вместе с ней порывистость и безрассудство. Вошедший, кто бы он ни был, едва ли поленится пройти еще пару шагов, а вот перекипевший чайник ждать не будет. Да и незачем показывать гостям, как сильно Судье не терпится узнать любые новости.
Однако, когда заварочный чайник был наполнен, а из коридора все еще не донеслось ни звука, встать и выйти в коридор все-таки пришлось. Тишина стояла в коридоре, ни голоса, ни звука шагов.
"Уж не шабнак ли навестить меня решил, брата моего забравший? Или сам Симон, наигравшись в смерть, домой вернулся?" - Георгий скептически фыркнул собственным мыслям. Безделье и незнание - худшие из врагов рассудка, особенно в его возрасте. Хотя гостью свою предсказать он бы не мог, даже целью такой задавшись - право дело, если уж кого-то он не ждал увидеть в этот час в своем доме, это была младшая Ольгимская.
Большой Влад соболезнования выразил письменно, еще вчера, Сабуровы тоже, Харон промолчал вовсе. А младшая, Хозяйка будущая - пришла, самолично. Отчего бы? Ишь, волосы мокрые, взгляд растерянный...
- Не могу назвать этот день добрым, Виктория, - голос прекрасно выдавал его усталость, но тут уже ничего не поделать. - Но простуда не сделает его лучше. Проходи в комнату, к огню. Если ты не спешишь, то поговорить можно и за чашкой чаю.
Слуг звать Георгий не стал - пропустил гостью вперед себя в комнату, достал еще одну чашку, сам все и заварил. Торопить не стал - пусть сперва отогреется, выпьет горячего, съест что-нибудь - а там уж сама и скажет, зачем пришла.

+1

24

Несколько долгих мгновений ушли на то, чтобы справиться с собой. На то, чтобы кое-как отдышаться, отделяя себя от окружения, чтобы оторвать пальцы от висков и унять дрожь. Слишком много, слишком сильно и слишком резко...
Капелла даже не сразу открыла глаза. А когда, наконец, сумела - смутилась. Залилась румянцем.
Видеть Судью ей доводилось нечасто. Разговаривать - и того реже, и сейчас она вдруг внезапно осознала - "В последнее время всё в моем сознании случается именно так" - насколько же он устал. Изборожденное морщинами лицо, темные, запавшие глаза, тихий голос - Георгий выглядел настоящим стариком. Против обыкновения - не величественным чародеем.
Перед ним, таким, хотелось скомканно извиниться и выскользнуть за дверь, чувствуя себя отчаянно неловко.
В конце концов, не стоит смотреть на чужое горе, если не можешь облегчить его...
Но отступать было уже поздно. Если уж зашла и нечаянно напросилась на чай.
-Спасибо, - сказала она почти неслышно, стягивая курточку. - Вряд ли кто-то вообще решится назвать этот день добрым. - добавила с крохотной заминкой. - Даже я...
Чашка чая оказалась кстати. Капелла обхватила её обеими ладонями, отогревая их после дождливой уличной хмари, сделала первый глоток. Вкус был странным, не степным, но она другого и не ждала. Помнила, что только Каспар пьет в этой семье прозаичные травяные отвары. Украдкой оглядываясь, выяснила, что не он один любит странные безделушки и книги - хоть в этом похож на родственников...
Начинать говорить было сложно. Но молчать было бы уже невежливо.
-Я сочувствую вашей утрате, - сказала, повторяя нечаянно услышанную фразу отца. Вышло ничуть не похоже - тяжелый Влад произносил простые слова веско и ровно, у неё же получилось почти нараспев - отпила ещё глоток, словно желая спрятаться. - Но, если честно, я надеялась найти Марию. У меня дело к ней...
Спрашивать у Судьи про Симона и Исидора сейчас, изнутри, казалось почти жестоким.
"Лучше бы выяснилось, что Мария скоро вернется"
Жаль, но при всем своем оптимизме, на это она почти не надеялась.

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2012-11-10 02:11:30)

0

25

Столичный чай - вернее, не столичный, а доставленный морем откуда-то из бывших колоний - прочно занял свое место в жизни семьи только с появлением Нины. Справившись с отсутствием газет, салонов, танцевальных вечером, светских новостей и прочего из того, что составляло жизнь молодой девушки в Столице, она категорически отказалась ущемлять себя в столь незначительном моменте. И как отказалась - десяток лет, что прошел с её ухода, не смог изменить традиции, и с каждым товарным поездом в Горны прибывала новая партия нездешнего напитка.
"А если Болезнь, придется объявлять карантин. И неизвестно, когда прибудет поезд".
А юной Ольгимской было вполне объяснимо неуютно. Иди речь о ком-то другом, Георгий мог бы предположить, что старший в семье выпроводил дочь, как наименее вызывающего подозрения члена семьи, на разведку. Но не Владислав - и не младшую Викторию, разумеется. Она пришла сама, влекомая то ли тревогой, то ли жаждой знания, то ли вовсе чем-то невидимым для всех, кроме Хозяек.
- Мария ушла, - Георгий говорил медленно, но даже и к собственному удивлению, усталости в его голосе оставалось все меньше с каждым словом. - Ей, как и Виктору, непосильно сидеть на месте, пока мир вокруг несется вскачь. Я бы и сам, признаюсь, покинул бы дом, когда бы не ждал известий великой важности... Не знаю, где она и когда вернется. Возможно, я могу тебе помочь?
Действительно, с каждым глотком к Георгию возвращалась бодрость и жажда деятельности. Но бежать и во что-то вмешиваться было во-первых, уже поздно, а во-вторых, еще нельзя.

+1

26

Капелла задумчиво кивнула. Она и не ждала ничего иного. Уж слишком везучий был сегодня день, слишком легко и просто приходили к ней на порог нужные люди, и, конечно, вот сейчас это аукнулось.
Каждая удача уравновешивается неудачей.
Каждая неудача предвещает будущее везение.
Она нашарила в кармане карту, расстелила её на столе. Придавила с одной стороны чашкой, с другой сахарницей, чтобы лежала ровнее и не пыталась свернуться. Сухая, желтоватая, слабо пахнущая Степью бумага была здесь совершенно не к месту. Не в этом доме. Не в этой комнате.
Здесь хорошо бы смотрелся какой-нибудь пергамент, исчерченный кабалистическими знаками...
Она едва удержалась от нервного смешка.
-Это - первое, что я хотела показать Марии, - сказала она. Вдруг мелькнула непрошенная мысль - не к отцу ведь побежала показывать очаги заражения. К будущей сопернице, дочери чужой семьи... Глупая мысль. Дурацкая. Все они сейчас, весь Город, были в одной лодке. Мистические, глубинные связи становились почти так же важны, как кровное родство. - Здесь отмечены молчащие дома. Те, о которых шепотом говорят дети. Те, в которых стены облепляет красная плесень. От них Язва пойдет дальше...
Она не закончила. Улыбнулась, словно бы говоря - "Я думаю, это важно. А вы?" - поймала себя на том, что чувствует себя уже не так неловко. Может быть, ей казалось, но у Георгия будто бы стало меньше морщин. Из голоса - тягучего, тяжелого голоса - уходила траурная горечь, так напугавшая её.
"Может быть, ему нужно дело, чтобы отвлечься?.."

+1

27

"Она снова здесь..."
Георгий ведет пальцами по карте, и прикосновение к бумаге словно бы вливает в него силы. Один из зараженных домов - не поверить юной Виктории и в голову не приходит - расположен в двух шагах от Горнов, рядом со склепами. Еще несколько - разбросаны по всему городу, хотя дом Исидора в Кожевенном выделен с особым вниманием.
"Если она пойдет во все стороны сразу, через день-два город вымрет. У нас есть считанные часы, чтобы подготовить оборону, но нет ни Исидора, чье слово было бы законом, ни Симона, чтобы быть выше закона".
- Это может спасти многих, - Георгий кивает, устало трет переносицу. - Как только мастер Рубин закончит, я посоветуюсь с ним о мерах защиты. И сейчас же отправлю весть Александру: необходимо организовать хотя бы наружное наблюдение за этими домами. Но если это - только первое, то что второе?
О том, что должно сделать, думает Георгий Каин. Обдумать планы, ничего не упустить, добиться помощи, в нужные места людей направить к другими правителями не переругаться, но своего не упустить...
Все то, что было так привычно и легко для Симона, все, по отдельности выглядящее таким понятным и простым, кажется Георгию непосильной ношей, и злость вспыхивает в душе, придавая сил.
"Мы справимся, брат. Не думай, что без тебя мы беспомощны".
Попытка осознания связи между кончиной Симона, вспышкой Чумы и визитом в город чужаков оказывается пока неудачной - пока не явится Рубин, пока не признает причиной смерти старшего из правителей Города Песчаную Язву, Георгий отказывается, наотрез отказывается принимать этот факт в своих расчетах, а значит, в уравнении все еще на одно неизвестное больше, чем необходимо.

0

28

Карта так и осталась лежать на столе - мертвой сеткой домов, паутиной улиц. Капелла долгое мгновение не могла оторвать от неё взгляда - зараженные дома, отмеченные красным, казались открытыми ранами - потом с трудом прикрыла глаза, гоня наваждение. Видеть Город в бумажной схеме, все повороты его, все извивы.
Видеть смерть, затаившуюся в нем в ожидании своего часа.
"Неужели это и правда сможет кого-то спасти?"
Она вздрогнула, услышав вопрос. Подняла растерянный взгляд - такой, словно успела десять раз позабыть о том, что не одна.
"Второе, второе... Не о союзах же с ним говорить! И не о Хане..."
Пытаться повлиять на дядю могла бы Мария. Сделать так, чтобы правители, наконец, прекратили делить власть и начали что-то делать с эпидемией. Но влиять - это привелегия родных и близких. Это отпадало сразу и прочно.
Равно как и вопросы тонких материй - "Мне снились странные сны, Мария. Странные, триединые сны... А тебе?".
Такое можно обсудить с той, кто поймет. Кто сама не раз испытывала изнутри неясное томление предчувствий. Можно было бы поговорить о Кларе, которую ребятишки уже прозвали Шабнак, о её странных, душных, давящих чудесах. О докторах - степном и столичном, о новых раскладах. Намеками услышать - что собирается Каина делать в грядущем аду?
Говорить о Самозванке с Судьей Капелле казалось безоговорочно глупым.
Ему нужны другие, более прагматичные знания... Вопрос сам скакнул на язык, хоть до сих пор и казался жестоким:
-Второе... Я хотела узнать у Марии, приходил ли в ночь смерти Симона сюда Исидор. Говорил ли с Демиургом.
"И пусть я уже знаю ответ".

+1

29

О этот непостижимый миг, наступающий нежданным, вопреки желанию смотрящего, неотвратимо - миг, когда в знакомых глазах сверкают новые искры, когда звучит иначе голос, когда ветер покорно ложится в руки. И хотя Судья не знал младшую Ольгимскую достаточно хорошо, сам воздух, звенящий вокруг нее фиолетово-бледным напряжением, был словно печать неизбежности. Под взглядом Сонной Хозяйки Город обретал жизнь и плоть, а для Георгия сопереживание чужому грядущему горю на миг затмило даже собственное.
"Несчастная твоя судьба, Влад. Если и дальше так пойдет, то скоро на твоих глазах драгоценная дочь твоя шагнет к тем же звездам, что отняли у тебя её мать. Несчастная твоя судьба..."
Георгий по многим причинам предпочел бы, чтобы первой была Мария: она старше, близкие её давно уже готовы к сей страшной потере - равно как и готовы принять её новой, пылающей, изменившейся. Новая Хозяйка, хотя и не сможет занять место Симона, подтолкнет пошатнувшееся равновесие в пользу Каиных, начнет свою пряжу, залатает прорехи страха и одиночества, что начинают пронизывать улицы Города.
"И куда это грядущее чудо запропастилось в такой час, хотел бы я знать!".
Мария была нужна здесь и сейчас - так же, как раньше в тяжелые минуты её мать была нужна старшей Виктории. А он мог только поддерживать разговор, отвлекаясь от собственных тревог, да надеясь набрести на что-то важное.
- Приходил. Он пришел из степи ночью, сразу же прошел к Симону. После его ухода брат удалился во Внутренний Покой, велев всем домочадцам неделю не есть мяса и не пить ничего, кроме воды. Это был последний раз, когда его видели живым.
Собственные слова казались Георгию столь логичными и ясными, что сводило зубы. Вот он, зараженный дом Исидора. Вот он, встревоженный Исидор за несколько часов до смерти. Вот Симон, сразу же по завершении встречи удаляющийся в совершеннейшее уединение, задержавшись лишь чтобы предостеречь домочадцев о необходимости поста. И вот Внутренний Покой, видевший последний мгновения жизни Симона Каина, полный оглушающей силы.
"Силы, исключающей поражение. Силы, исключающей саму смерть".

+2

30

Чай остывал.
Парок тихонько клубился над чашкой, истончался, истаивал. В серебристых, почти и невидимых уже, спиралях, Капелла, прищурившись, разглядела неясный крысиный силуэт, и поспешила дернуть ладонью, разгоняя наваждение. Судьба играет странные шутки, Язва скалится изо всех углов страшным призраком...
Конечно, она не удивилась ответу. Он был предрешен и предопределен ещё вчера, в Сквере, когда вдвоем с Юлией гадали на немногих известных фактах. Он был очевиден ещё тогда, когда травник в испятнанной соками одежде сказал глухо: "В Термитнике - Песочная Грязь". Цепь выстроилась и замкнулась, оставив картину событий.
Только костяной рог в груди у Исидора ещё не был объяснен. Но этому - своё время.
Всему своё время, на самом деле. Нужно только уметь смотреть и ждать.
-Спасибо. - сказала она, мгновение промедлив. Неуверенная улыбка тронула губы - благодарность за ответ, наверняка потянувший за собой болезненные воспоминания. - Дети говорили мне, что видели Исидора вчера, направляющимся к Горнам, но я не была уверена до конца.
Чай остывал, теряя всю прелесть, и Капелла сделала глоток, будто стараясь разом ополовинить чашку. Неловкость прошла, остались только сомнения - что Судья знает уже сейчас? И что ему нужно знать.
-Дети говорили мне, - продолжила она почти печально. - Что видели, как Исидор пришел из Степи. Он прогнал тех, кто пытался подойти к нему, и от дома его пахло горелой тканью. Что потом он пошел в Горны, и вернулся, а наутро его нашли с когтем Шабнак в груди. И ещё - что в доме его красная плесень и крысы. Степняки говорят - в Термитнике Грязь. Дыхание её слышат самые маленькие из ребятишек. Я хотела спросить у Марии, верят ли Каины в то, что Симон умер от болезни. И верят ли, что Город ждет эпидемия.
"Стоит потом зайти к отцу и спросить у него всё то же самое... Хоть буду знать, стоит ли расчитывать на благоразумие правителей"
Её традиционные глупые, прямые вопросы оставались одинаково глупыми и прямыми всегда.
Даже за чашкой столичного чая в доме у Каиных.

+1

31

- Ты верно выбрала путь, - Георгий хмурится, качает головой. - Этот вопрос нужно задавать Марии. Она из всех нас имеет наибольшую обязанность верить. Или не верить, хотя что есть неверие, как вера в противоположное?
Георгий встает, чтобы налить в чайник еще воды. Движения его медлительны, но ни следа неповоротливости или старческой неуверенности в них уже нет, сколько не всматривайся.
- Бесполезно отрицать объективные факты. Слишком много свидетельств приведено уже в пользу версии о Болезни. Я допускаю вероятность её присутствия и необходимость защищать от нее город. Но что же до смерти Симона, - Судья поворачивается к гостье спиной, и главная цель его при этом наполнить водой из кувшина чайник, бесспорно. - Я дождусь вердикта врача. Мастер Рубин сейчас осматривает тело, он должен закончить с минуты на минуту. Его вердикту я поверю.
Водрузив полный чайник на подобающее место, Георгий возвращается в свое законное кресло, окидывает взглядом гостью. Нет, не будет он говорить с ней о чудовищной, всесокрушающей и всесоздающей силе духа брата Симона. Нельзя такое объяснить, если нужны слова, значит, они будут бессмысленны.
- Я сообщу Марии о твоем визите, если считаешь нужным. Не знаю, правда, когда она получит эту весть и сочтет ли нужным реагировать.
Выгонять Викторию он не собирался, но сложно было предположить, что в это страшное время Хозяйка Детей могла бы не иметь иных дел кроме распивания чаев с полузнакомым старцем.

0

32

Чашка опустела - чай кончился - и Капелла качнула её в ладонях, с пристальным вниманием проводила взглядом одинокую каплю, сползающую по белому фарфору. Круг замкнулся. Картина сложилась. Подозрения стали железной уверенностью.
"Рубин принесет весть о болезни. Не может не принести".
Можно было смело подниматься и уходить - всё, что она уже могла сказать и спросить, она уже сказала и спросила - но Капелла медлила. Она всегда ненавидела и не умела прощаться, да толком и не знала, куда идти. Искать Марию, скорее всего, бесполезно, а советоваться о всех уровнях больше было просто не с кем.
"Ведь не к Катерине же..."
И всё же злоупотреблять гостеприимством не хотелось. Особенно - исчерпав темы.
-Сочтет, - ответила она уверенно, и даже кивнула, словно подкрепляя собственные слова. Откуда взялось это чувство, Капелла не имела понятия. Просто чуяла, что Каина откликнется, когда узнает. Сама ли придет, пришлет ли гонца... Она поднялась, по привычке оправила юбку. Выход нашелся, хоть и был довольно глуп с точки зрения человека здравомыслящего - выйти на улицу, под дождь, и положится на наитие. Может быть, оно поведет домой, может быть, в Многогранник... - Я оставлю карту. Марии нужно видеть... Только передайте её потом обратно. Мне ещё брату её возвращать. До свидания.
Выдавить прощание оказалось не так просто. Натянуть курточку - гораздо легче. Под дождь выскользнуть - совсем легко.

------>Склепы Хозяек

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2013-02-02 09:40:54)

0

33

После ухода Виктории день начал набирать обороты, словно бы принуждая Георгия расплатиться за бездарно потраченное утро. Люди приходили и уходили, приносили новости, жалобы, просьбы, обвинения, деньги, документы, аргументы, требования, заявления... Георгию пришлось отдуваться за троих, поскольку ни Мария, ни Виктор домой засветло не вернулись. Тревожиться за них он даже не думал: внутренняя, семейная связь, и без того невероятно сильная, словно обострилась после трагических событий. Георгий с уверенностью мог бы почувствовать, если бы его племянница вдруг ушиблась или брат с кем-то поссорился.
Пока обходилось без происшествий. Суета, суета, суета, люди толпились в приемной, даже не ожидая – обмениваясь новостями, встречаясь с пока еще живыми знакомцами, а главное, уважительно посматривая за дверь, из-за которой иногда доносился негромкий, размеренный, спокойный голос Судьи. Георгий почти чувствовал, как касаются его несчастных посетителей его уверенность и устойчивость.
Он Судья. Он старший в семье отныне. Он неотделим от Города, и потому не вправе уйти внутрь себя, чтобы пережить свое горе. Напротив, спасение свое он должен найти в спасении горожан, покой свой – в их покое. Куда как легче несколько десятков человек впустить и выслушать, чем долгими часами не сводить глаз с двери, ожидая того самого, единственно важного посетителя.
Лишь к десяти часам Георгий прекращает принимать. Находит время на краткий ужин, посылает человека все-таки потревожить Рубина: традиции – традициями, но задержка уже не укладывается не в какие рамки!
Ожидая – новостей от Рубина, визита Виктора, возвращения Марии, записки от Бакалавра – Георгий переходит в спальню и ложится, не раздеваясь. Конечно, посыльный от Рубина вернется с минуты на минуту, но, как показывает его опыт, даже четверть часа полноценного сна лучше, чем мучительные попытки выспаться в кресле.

0

34

"Приют"

Вежливо, но прохладно распрощавшись с гостями Приюта, теплее – с Ларой, Мария в сумерках пересекла мост и помедлила на развилке.
Нужно было идти к Георгию, справляться о здоровье. С утра его душевное состояние оставляло желать лучшего, но если Судье все же удалось оправиться от потери – у него наверняка будет, чем поделиться с племянницей. Не хотелось являться к нему с одними вопросами, без ответов, и Мария свернула направо, намереваясь дойти до Склепов. Она не рассчитывала прочесть на черном мраморе слова откровения, но вдруг мелькнет обрывок видения, смутная догадка… У кого еще, кроме матери, было ей просить совета и утешения?
Видимо, не в этот раз. От самых ворот Мария заметила у склепа Белой Хозяйки маленькую сжавшуюся фигурку, и отпрянула назад, скрываясь за створкой.
Каина могла для кого угодно разыгрывать всеведущую и всемогущую силу, но встречаться с Викторией сейчас, находясь в смятении духа, ей не следовало. Визит к матери откладывался. Мария подавила вздох разочарования, расправила плечи и направилась к дому нынешнего главы семейства.
Войдя без стука, Мария прислушалась, «причувствовалась», пытаясь понять, стоит ли сейчас видеться с дядей, или разговор не принесет ничего, кроме разочарования. В доме было тихо, лекарствами не пахло. Что ж, в крайнем случае, она хотя бы отвлечет старика от мрачных мыслей. Не то чтобы это доставляло ей удовольствие, но семья есть семья, и перед ней есть обязательства. Каина велела служанке поставить чайник и постучала в стену у приоткрытой двери спальни Судьи.

0

35

Сны нахлынули на него, оплели его руки, хлынули в его глаза и уши, утянули на дно кошмаров, куда не проникает луч разума и воли. Заледеневший, неподвижный, он наблюдал в бессилии, как ходят по дому напуганные, бледные люди, как смеется, касаясь их лица, старуха с лицом ребенка, как осматривается удивленно брат Симон, не находя родных в своем доме, как входит высокий человек, черный и знакомый, несущий вести и новый кошмар.
А потом к его дверям приблизилась Мария, и кошмары ушли.
Почти неуловимый стук каблучков, негромкий голосок, легкая складка между бровями, костяшки пальцев мягко касаются стены, словно бы вызывая звук не физическим усилием, но только её намерением сообщить спящему в соседней комнате человеку, что она его ждет. И она не привычна к ожиданию.
Ну ничего, от этого еще никто не умирал.
Георгий меняет рубашку и умывается холодной водой. Такие видения – забава для сновидцев, умеющих их различать узнавать и называть по имени. Он же снова чувствует себя разбитым, измученным и опустошенным. И черт подери, почему нет вестей от Рубина?!
Собравшись с силами, Судья выходит в кабинет, где ожидает его уже порядком теряющая терпение племянница.
- Мария, - кивает он ей, чувствуя, как её раздражение и нетерпение отражаются в его собственном гневе и бессильном ожидании. – Какие вести из города?

+1

36

Скрип кровати, потом плеск воды.
Спал или просто отдыхал от трудов праведных? Давно или только прилег? А, все равно.
Мария присела возле столика, хотя ожидание давалось ей нелегко. Чай она отодвинула, не глядя: довольно было на сегодня чаепитий. Возможно, дядя захочет согреться, а ей претила сама мысль о еде, хотя ничего существенного, кроме хрупкого печенья и засахаренных фруктов, Лара не предлагала.
Гостиная хранила следы бесчисленных посетителей. Горничная убрала грязь, нанесенную с раскисших улиц, но дело было даже не в грязи: люди толпились здесь, задевали плечами драчливые колючки комнатных цветов, оставляли за собой тяжелые смятенные мысли. Рассеянно блуждая взглядом по комнате, Мария застыла, заприметив на конторке знакомый конверт. Такой передали сегодня Ларе у нее на глазах, но она никак не могла подумать, что…
Мария порывисто поднялась с места и схватила письмо, особо не церемонясь. Развернув послание, она впилась глазами в уже знакомый текст. Наверняка такое же поджидало ее возле собственной двери. Немыслимо. «Запрещается выходить»? «Обязательны к исполнению»? И отец вот с этим согласился?!
Когда Каина развернулась на звук шагов, взор ее горел негодованием.
- Вот они, вести! – воскликнула она, потрясая письмом. – Ты видел эти предписания?

+1

37

Очи Марии горели искренним, праведным гневом, губы кривила ярость, грудь тяжело вздымалась, сжатые до белизны пальцы сминали несчастный лист бумаги словно горло злейшего врага... Чудовищно угрожающая картина, но увы, в сочетании с закипающим за её спиной чайником, еще и чудовищно забавная. Поразительно, как может всего один элемент изменить эмоциональное содержание даже самой завершенной композиции.
- Нет пока. Дай-ка... - забрав из рук племянницы истерзанный клочок бумаги, Георгий опустился в кресло и надел пенсне. - Видимо, его недавно принесли, я велел не тревожить меня за ужином.
Ничего неожиданного, впрочем, не было. Песчанка бешено, невероятно, чудовищно заразна, и если в самом деле решение принимал чрезмерно осторожный Александр с подачи нездешнего доктора Данковского, меры закономерно могли и должны были быть крайне суровыми. Напуганных горожан, проведших день в панике и пересудах, эта жесткость и конкретика должны были даже успокоить. Горожан. Но не Правителей.
- Что ж, несомненно, твой отец принял это решение под влиянием неоспоримых аргументов и чрезвычайных обстоятельств. Не сомневаюсь, он вскоре явится сюда, чтобы сообщить нам с тобой настроения и планы нового Коменданта. Впрочем, я спрашивал не об этом. Весь день ко мне шел город, встревоженный, умоляющий и беззащитный. Ты же была на улицах, слышала их, говорила к другими. Скажи мне, каковы были для тебя сегодня эти улицы? Скажи мне о городе.
Георгий желал бы не думать, но мысли его раз за разом возвращались к последним строкам письма. Смерть Симона, давешняя ссора с Данковским с одной стороны — и Комендант Сабуров с другой. Александру потребуется набирать людей, и если кончится добром в кратчайшие сроки вспышка болезни, ослабленные Каины столкнутся с необходимостью оспорить власть единоличного командира небольшой армии. Да еще и непонятно, что с Ольгимскими... Влад держит хорошую мину, но насколько плоха игра за ней?
- И еще. Что ты знаешь о госте из Столицы, о бакалавре Данковском? Он был здесь... И был не к добру.

+3

38

О городе Мария имела сказать много чего. Нелицеприятного, главным образом. Улицы, сочащиеся страхом, слепые окна домов, которых еще не коснулась болезнь, но плотные шторы наглухо задернуты, словно крепко зажмурясь можно отвести беду…
- Беззащитный? Умоляющий? Значит, у тебя была самая бесхребетная его часть. Город ожесточился и скалит зубы. Ты слышал, верно – вчера побивали камнями шабнаков, назначая ими одиноко гулявших девиц. Сегодня не могут понять, кого надо разорвать на части, чтобы все стало как раньше. Камни полетят в первого, кто прилюдно закашляется.
Может быть, Сабуров прав со своими предписаниями. Если люди будут сидеть дома, не будет и толпы. Только Мария примерно представляла себе его методы. Чтобы заставить их сидеть, он наберет другую толпу и вооружит ее. И кто будет сторожить сторожей? И уж совершенно возмутительно – адресовать эту депешу Правителям города. Каины будут ходить там, где сочтут нужным, и делать что должно. Или самонадеянный Александр рассчитывает стать единоличным спасителем? Скорее уж, властелином вымершей пустыни…
Данковского Мария тщетно надеялась увидеть сегодня. Она старалась скрыть это, но его вчерашний скепсис выбил ее из колеи. Не привыкла она что-то о себе доказывать, и просить тоже не привыкла, а этот столичный модник вынуждал ее заниматься и тем, и другим, и без всякой уверенности в успехе, что совсем не укладывалось ни в какие рамки. Но Судья должен узнать главное.
- Бакалавр Данковский – главная наша фигура в этой партии, - без тени сомнения заявила Мария. – К добру ли, к худу ли, но именно он может всех нас спасти. И погубить тоже может. Это все, что я знаю наверняка, и за что ручаюсь.
У дяди, знала Мария, не бывало пророческих видений. В отличие от подпирающего головой небо Симона, Георгий обеими ногами стоял на земле. Но и мало кто относился к чужим видениям серьезнее, чем Судья.
- Я виделась с ним вчера. Обратить его в нашу веру будет непросто, он верит лишь в то, что можно увидеть и потрогать. Но он в отчаянии.
Мария умолчала о том, что не сумела заронить в душу Данковского искру небесного огня, которая разгорелась бы в нем в страстное пламя, главным образом из-за смутившего ее разум горя.

+2

39

>>> Театр масок

В Городе ты рискуешь напороться на нож бритвенника ты рискуешь даже в бледных сумерках и в двух шагах от своего дома. Так уж сложилось, что против бандитской вольницы были бессильны решительно все, хотя, надо признать, что Каменный двор в этом отношении был всё же благополучным местом. Относительно.
И всё равно Виктор стремился дойти домой быстрее. Растягивать намеренно своё бодрствование он сегодня не собирался, Нина ушла, и теперь её можно было не ждать даже во сне. А покоя теперь точно не будет ни для кого, Виктор ещё не знал, что случится, но ясно чувствовал, что будет только хуже.
Со временем чуть похолодало. До Горнов Каин добрался почти в полночь. Свет в окнах дочери не горел, а вот в доме близнецов явно не спали. Похоже, у Георгия были гости, хотя Виктор не припомнил, чтоб Каины кого-то сегодня ждали.
Виктор застал у брата Марию, что было неудивительно, но всё равно слегка неожиданно. Уважение к старшим было у Каиных кровной особенностью. Мария очень любила Симона, а хоть немного поговорить с ней и утешить Виктор так и не собрался.
- Вы ещё не спите?
Виктор кивнул брату, стараясь не слишком явно смотреть ему в глаза, подошёл к дочери и поцеловал её в щёку. Это был вернейший способ заставить Марию взбеленится и разозлиться, особенно при том, что Виктор не так часто позволял себе нарушать личное пространство дочери и вмешиваться в течение её жизни.
- Я не помешал вам? Брат, ты выглядишь устало.
Виктор чуть сжал руку Марии. Он ещё помнил, каким был Георгий вчера, и очень надеялся, что оправиться от потери и взять себя в руки Каины смогут как можно скорее. Несмотря ни на что, влияние дома терять было смерти подобно. Удивительно, что сейчас почти все, чьи жизни заботили Виктора, собрались в этой комнате. Будь его воля, он бы вытащил из Многогранника Каспара, да только идти за сыном в Стеклянную Башню он бы всё равно не решился.

+1

40

- Тяжелый день, Виктор. Как и у нас всех, полагаю.
Георгий окинул брата, пожалуй, даже слишком пристальным взглядом. Тяжесть ситуации, сперва показавшаяся ему несерьезной рядом с постигшими семью несчастьями, ложилась на плечи медленно, с язвительной и непристойной улыбкой.
- Мы как раз обсуждали распоряжения Коменданта. Удивительный документ, полный заботы о городе и его жителях. Александр, похоже, крепко взял власть в свои руки.
Георгий тяжело, со скрипом поднялся из кресла и неторопливо прошел к чайнику. Нужно было чем-то заняться, чтобы слова не сопровождались закатыванием глаз, сжиманием кулаков, чтобы всего себя к предмету беседы не допускать.
- Не правда ли, удивительно, дорогой брат, что члены правящей семьи узнают о том, что их полномочия ограничены, не лично от Коменданта, и даже не от имеющего право голоса члена семьи, но из общей рассылки по городу? - в руках Георгия чайник звякает о стакан. - Не сразу же, как было принято решение, но в ночи, спустя несколько часов. Я прошу тебя, брат, расскажи мне об этом удивительном событии.
Тяжело выдохнув, Георгий делает большой глоток обжигающе горячего напитка. Все ощущения сосредотачиваются во рту, на глазах выступают слезы, на несколько долгих мгновений тело забывает о гневе и разочаровании.
- Что хочет делать Александр? Участвовал ли в этом столичный доктор? И что, во имя всего святого, отвлекало тебя весь вечер? Неужели случилось еще что-то?

+3

41

Еще раз увидеть сегодня отца Мария и не чаяла. Завтра с утра, набравшись тяжелых снов, намаявшись на горячей подушке, заведясь на тугую пружину выдержанной злости, она вела бы себя отвратительно. Куда как лучше будет высказать все сейчас, пока свежа ярость.
- Как можно сейчас спать?!
Как может он так буднично подходить и целовать ее покровительственно? Как будто ничего не случилось, как будто самое страшное, что им грозит – это подгоревший по нерадению поварихи ужин?! Или он нарочно весь день злит ее?
Здесь не было посторонних глаз и ушей, и Каина готова была дать волю возмущению, но, гневно развернувшись, прикусила язык.
Не нарочно.
Отец выглядел таким вымотанным, будто не спал с той самой ночи. Да оно, скорее всего, так и было. Но даже не это остановило Марию, а отчаянный взгляд, которым Виктор встретил ее пылающий взор. И пожатье руки, словно в попытке ухватиться хоть за что-нибудь.
«Святые небеса, он вообще ел сегодня?..»
Сбавив обороты, Мария собиралась уже сказать все то же, что и собиралась, но на пару тонов ниже, когда заговорил дядя. А если уж Судья повел обвинительную речь, племяннице оставалось только слушать и учиться. Еще можно было налить отцу чаю, чем Мария и занялась.
Когда Георгий закончил, горячая чашка оказалась перед носом у Виктора и была явно не лишней.

+4

42

Всегда, с самого детства у братьев это выходило потрясающе - заставлять Виктора чувствовать себя виноватым. Он не был умнее Симона и Георгия и знал, что вряд ли когда-нибудь их превзойдёт, но на самом деле не жалел об этом и не завидовал. Кто-то всегда должен был быть сильнее и главнее, что только лишний раз подтвердилось прямо сейчас: приняв решение самостоятельно, Виктор оказался провинившимся ребёнком, которого отчитывают за озорничание.
- Я знаю, о чём ты думаешь, брат. Но тебе не о чем беспокоиться: мы не отдали целиком в руки Сабурова весь город. Кто-то должен предотвратить хаос, а разрывать город натрое сейчас - безумие.
Нет, нельзя было сейчас наделять Георгия властью. Смерть Симона, которая была теперь реальным фактом, ещё непременно сыграла бы свою роль в жизни Судьи - плохую или хорошую. Потрясение, будь может, уже и прошло, но так скоро никакие последствия себя не проявляют. Виктор не доверял сейчас брату, а значит - себе тоже.
- У нас хватает своих забот, чтобы взять на себя ещё и борьбу с эпидемией. У Сабурова больше людей, он организовал дружинников быстрее, чем сделал бы это кто-либо другой. Мы слабы. Мы должны оказать помощь в укрощении заразы, но больше, чем требуется, отдавать просто не имеем права.
Виктор заговорил чуть увереннее, понимая, что никакой провинности за ним нет. Сказать Георгию в лицо, что тот за своими амбициями и гневом приведёт и Каиных, и город к погибели, он бы не посмел. Однако рассудок брата уже неуловимо пошатнулся, только вот упрямый нрав никуда не делся, да и фамильная гордыня не исчезла.
- Болезнь снова возникла там же. В Земле. Несколько кварталов будут взяты под карантин, Комендант собирается запечатать заразу там, где она есть. Не допустить распространения. Бакалавр, похоже, теперь останется здесь. Не думаю, что врачебный долг позволит ему уехать, к тому же, он ещё не получил всего, чего хотел. Похоже, Сабуров ему доверяет. Он просил его добыть у нас и у Ольгимских согласие на содействие, но доктор, похоже, в переделе власти сыграл роль... незначительную. Однако этот человек непрост, его лояльность может оказаться очень важна.
Судя по всему, по крайней мере Мария это убеждение разделяла. Много чести девчонке, но ей предстояло вести Каиных дальше. Пока что Виктор не стал об этом говорить, когда придёт время, Георгий первым спохватится и станет наряжать племянницу для коронации. Мужчина благодарно принял из рук дочери чашку. Чуткость, просыпавшуюся, когда дело касалось отца, она определённо переняла от матери.
Правда, о театре и о встрече с призраком Каин решил семье не рассказывать.

+1

43

Чуть не плача от страха, Инна пронеслась меж корпусами «Горнов», в мыслях она уже стояла перед Судьей на коленях и умоляла простить ее за самую страшную оплошность в ее жизни – невнимательность. Больше всего женщина боялась сейчас не гнева Георгия, а того, что трагическая весть вызовет очередной приступ. Смерть Симона уже нанесла удар по теперь уже старшему Каину, что же будет, когда Георгий узнает...

Слезы брызнули из глаз несчастной загнанной женщины. Не уследила. Не уберегла мощи Симона – и теперь тело просто исчезло, как будто его и не было. «Ой, что будет-то...»

Инна и представить не могла, что кто-то решится на такое страшное кощунство. Кто мог забрать тело покойника, который при жизни был для Города олицетворением Бога? Едва ль Шабнак могла к нему прикоснуться: Симон свят, а поэтому земные порождения и близко не приблизились бы к нему.

«Что же я натворила-то!.. - отчаянно думала про себя женщина, подбирая полы потрепанной юбки. – Меня за такое должны на Пустыре Костного столба линчевать! Вот дуреха-то!..»

Инна вбежала по лестнице в Горны с криком «Не губите!» и пала на колени перед целой семьей Каиных. Оно и к лучшему. Если Георгия хватит удар, брат и племянница смогут ему помочь лучше, чем какая-то служанка.

- Не уберегла!.. – завывала Инна, прерываясь на протяжные рыдания. – Симон-то!.. Симон!.. – и снова пустилась в слезы. Не могла она просто выговорить эти страшные слова «Покойника похители». Сокрушенно рыдая в ногах у господ, Инна мысленно уже представляла себя привязанной к Костному столбу. Горожане кидали в нее камни, а патруль поджигал хворост, свернутый у ее ног.

Поднять глаз на хозяев она не решалась. Пусть лучше забьют ее кнутом тут, в таком коленопреклоненном положении, но сейчас она не хочет видеть их лиц.

+2

44

Георгий внимал брату в немом изумлении, смущенный и ошеломленный. На краткий миг словно бы почва ушла у него из-под ног, пока рассудок принимал неизбежное.
Уже давно - по большому счету, слишком давно - Симон принял на себя роль объединителя, проводника, все-наставника. Он слышал, понимал и примирял членов семьи, позволяя им сосредоточиться на собственном развитии, не требуя друг от друга уступок. Каждый из них шел своим путем, развивал свой дух, ставил свои цели. И теперь, когда Симона не стало, Георгий с ужасом встретил реальность лицом к лицу: Виктор его попросту не понял.
Вопрос, казавшийся ему совершенно очевидным и недвусмысленным, претерпел на пути от его губ к чужим ушам слишком серьезные изменения, лишившись половины своего смысла. Неужели так сложно не переиначивать?!
Еще ты можешь сердиться на паровоз за то, что он неважно плавает.
Георгий встряхнул головой, отгоняя прочь настойчивый, ласковый, слишком уж живой голос. Неужто он сам не сможет словами найти общий язык со своим родным братом?!
- Ты не понял меня, Виктор. Твое решение передать власть Александру я одобряю, и даже считаю единственно верным. Ошибка - страшная ошибка! - в том, что... Что там за шум?
Двери распахиваются, и Инна валится к его ногам рыдающим кулем, плача, причитая, захлебываясь, повторяя имя брата скорбным воем.
- Не бойся, Инна, - Георгий наклоняется к ней, гладит по спутанным волосам. - Мы знаем, как ты старательна и как верна нашей семье. Мы не обвиним тебя. Утри слезы, и скажи нам, что сталось с моим братом? Что сказал мастер Рубин?
Что случилась беда, Георгий уже знает. Но не скорбью она отзывается в нем, а чистой, незамутненной злостью.
Наивно было думать, что смерть в твоем случае - это конец, брат.

Отредактировано Георгий Каин (2013-10-05 00:40:45)

+2

45

Значит, отец понимал, что творит. С одной стороны – это должно было успокаивать. С другой… Шаг с такими далеко идущими последствиями, совершенный в здравом уме и твердой памяти – и ни словом не перемолвившись с другими членами семьи? Это было на него не похоже.
Все разваливалось без Симона. И двух дней не прошло, а они уже смотрели друг на друга с опаской, как на чужаков, ожидали подвоха, не доверяли и боялись полагаться на чужой здравый смысл…
И все же Мария не могла не кивать согласно, когда отец говорил о бакалавре Данковском. И ведь она даже не успела рассказать ему то, что Георгию… Что навело его на столь схожие мысли – предчувствие или логика? О чем он знает – и не говорит?
Появление Инны заставило Каиных забыть о взаимных обвинениях – высказанных и невысказанных. «Что еще? Что еще могло случиться?..»
Что могло случиться еще более ужасного? Настолько ужасного, что горничная лишь ползала на коленях, бормоча бессвязицу и рыдая – даже после того, как Судья был с ней ласков и задал простейший вопрос?! И почему…
Эта мысль только сейчас пришла ей в голову и ударила, как камнем в хрупкое стекло. Почему они ничего не почувствовали? Два дня прошло, это неминуемо должно было проявиться – в преломлении света, в движении воздуха, каким-то образом – Симон уже должен был…
Мария подскочила к Инне, схватила за подбородок и запрокинула ей голову, заставляя смотреть себе в глаза.
- Говори, что с Симоном. Говори, или пожалеешь.

0

46

Нет ничего хуже раскола. Единство - то самое, что всегда придавало Каиным сил. Между родством кровным и духовным у них всегда стоял знак равенства. Каины всегда жили одними мечтами и дышали одинаковыми помыслами. Никто не мог посягнуть на это святое родство и поселить в душах их сомнение... кроме них самих. Изнутри они были способны разрушить себя сами. Виктора сразу будто обдало ледяной водой, когда вдруг пришло осознание: это начал он. Ещё когда не сумел удержать Каспара в лоне семьи.
Такого взаимопонимания, как между собой, Георгий и Симон по отношению к Виктору никогда не имели. Теперь всё становилось только хуже. После смерти брата невидимые нити, связывавшие прочно и неразрывно Каиных меж собой, ослабли и истончились. Семья теряла свою силу с каждым мгновением, она уходила, будто песок сквозь пальцы.
Вот и сейчас - обычно довольно чуткий Виктор не понял, в чём его упрекают. Просто не сообразил! Начал оправдываться совершенно не в том, в чём следовало, и окончательно запутался.
Им и дальше пришлось бы преодолевать жуткую неловкость, если бы не ворвавшаяся в дом Инна. Женщина так ухнула на колени, что нельзя было не ужаснуться. Рыдания душили её, так что не сразу удалось и разобрать, что она там бормочет.
Виктор сразу отпрянул, прижав к груди одной рукой полупустую чашку чая. Инну уже ласково, по-отечески гладил по голове Георгий, у него вышло бы лучше... но не лучше, чем у Марии, вспыхнувшей как спичка. Её властный, грубый жест, которым она задрала голову женщины, заставил отца содрогнуться: столько было в нём силы, ярости и злобы. Она показалась на миг ему копией матери, способной взглядом метать молнии и одним взмахом руки заставлять валиться целое войско. Мария, пожалуй, была в гневе ещё страшнее Нины. Наваждение длилось считанные секунды, но было сильно и ужасно.
Сквозь булькающие завывания Виктор всё же различил - "Симон"... "не уберегла"...
Кажется, он уже догадался, в чём дело. Он надеялся ошибиться, но, кажется, беды Каиных только начинались.

+2

47

Георгий успокаивающе провел рукой по голове захлебывающейся в рыданиях женщины. Жест был настолько мягким и нежным, что на мгновение на душе Инны стало так тихо, что она была готова рассказать ему все, что знала о произошедшем.
Умиротворение продлилось недолго: дщерь Виктора кинулась к служанке подобно пантере, уверенно отстранив руку Георгия и заменив ее своей.
От страха, сжимающего ей горло не слабее, чем будущая Хозяйка стиснула ее подбородок, Инна на мгновение потеряла дар речи. Несчастная служанка и предположить-то не могла, что Мария в столь поздний час окажется в покоях своего дядюшки, она надеялась, что Судья, справедливый и строгий по отношению к прислуге, но горячо любимый всеми, кто имел удовольствие помогать ему, окажется один и выслушает причитавшую Инну. Но женщина ворвалась в Горны не в самый подходящий момент...
Когда служанка очнулась от оцепенения, она произнесла только два слова:
- Мощи... похитили...
И взорвалась рыданиями. Инна, зажмурив покрасневшие глаза, ожидала оглушающей пощечины – глаза Марии пылали страшным огнем, и в этот момент девушка особенно была похожа на прежнюю Алую Царицу, свою мать. Казалось, она вот-вот испепелит коленопреклоненную женщину, которая дергалась в истошных рыданиях. Надежда была одна – только если кто-то из братьев велит Марии оставить в покое служанку, только тогда ее маленькие детки не останутся сиротами.
- Пощадите... – беспомощно всхлипнула она, сложив руки на груди в мольбе. Инна подняла испуганные глаза на Георгия, одними только глазами твердя ему, что все обойдется. В любой момент Судье могло стать хуже.
Виктор же молча стоял в стороне, наблюдая за разыгранной перед ним сцене. Ждать от него спасения казалось проявлением наивности: уже много лет младший из братьев вел отстраненный образ жизни и не совался в дела семьи, пусть даже такие важные.
Инна стояла на коленях, готовая принять свою участь.

0

48

Отвратительная выходка Марии, оттолкнувшей и перебившей старшего, внезапно оказалась спасительной. Вспыхнув гневом на дерзость племянницы, Георгий словно бы отстранился от трагических известий. Удар, направленный прямо в сердце, отклонился и пришелся по касательной.
Разве не знал он?
Разве и в самом деле мог он верить, что больше двенадцати часов диагностирует Песчаную Язву по уши на нее насмотревшийся пять лет назад Рубин?
Разве не чувствовал, не слышал звенящего напряжения в воздухе?
Разве не сердился на Симона, понимая, что и смерть не была его последним деянием?
- Хватит, Мария, - холодным ударом колокола голос Георгия звучит над причитаниями несчастной служанки, над алой яростью Марии, над неподвижным замешательством Виктора. - Здесь и сейчас нет никого, кто заслужил бы твой гнев. Уйми себя. Оставь в покое Инну. Она верна нашей семье и нет за ней вины. За кем есть, теперь уж странно не понимать.
Георгий отходит к столу, опирается на него одной рукой, окидывает взглядом своих младших.
- Довольно нам ругаться меж собой. Мы все устали. Тратить силы на распри и вспышки гнева теперь непозволительно. Запомните: во-первых, похищения не было. Тело находится в Горнах, ожидая погребения. Это слова для всех вне семьи, кроме тех, кого мы призовем на помощь. Мы не должны позорить семью, раструбив на каждой улице, что Симон похищен. Горожане все равно узнают. но каждый выигранный час будет нам на руку. Во-вторых, мы ищем Станислава Рубина. Любыми средствами. Я сейчас же напишу Александру, не указывая точных причин. К утру каждый из наших слуг и гостей должен знать, что мы озолотим того, кто выведет нас на верный след Рубина. И в-третьих, брат, Мария... отдохните. Наивно ждать, что завтра будет легче.

+4

49

Разобрав слова, Мария бессильно уронила руку. Подбородок несчастной женщины выскользнул из ее пальцев, но служанка не отпрянула, не попыталась отстраниться, парализованная ужасом.
Инне было нечего бояться. Едва получив ответ, Мария начисто утратила к ней интерес, таким невероятным этот ответ оказался. Невероятным – и все же ожидаемым. Жаль только, что угаданным слишком поздно, когда ничего уже нельзя было поделать.
Слишком гордая, чтобы упасть без сил на колени рядом со служанкой, Мария заставила себя выпрямиться, качнуться прочь и опуститься на стул, прижав к губам побелевшую ладонь.
Что теперь будет?..
Такого еще не случалось, чтобы тело не прошло положенные обряды, которые не просто так придумали выжившие из ума мистики. Неужели им придется снова пережить эту утрату, на сей раз – окончательную и безнадежную?
Покосившись на дядю, Мария с тоской подумала: неужели опять – сердце, капли?.. Инна не в состоянии, придется ей… Но нет: казалось, обретшая форму беда придала Судье сил. По совести сказать, давно он не говорил так убедительно и здраво, что даже племянница не могла не соглашаться с каждым словом.
Она уже знала, кому и что надо написать.
Шумно выдохнув, Мария поднялась на ноги и по пути к дверям коснулась плеча всхлипывающей служанки, даже в голову не беря, что сама же и послужила едва ли не главной причиной ее истерики.
- Зайди ко мне, есть поручение.
Все равно Георгий наверняка пошлет ее к Сабурову. Первым делом, конечно, поручение Судьи, но на обратном пути пусть завернет еще по двум адресам.
В дверях Мария обернулась и окинула взглядом остатки своей семьи. Надо было идти, иначе она точно расплачется, отец будет ее утешать, Судья – злиться, служанка – всхлипывать… Кому это нужно.

"Горны". Мария Каина

Отредактировано Мария Каина (2013-11-11 16:27:02)

+1

50

Привычный мир рушился на глазах. Сколько ещё ударов уготовила судьба Каиным? Сколько петель ещё намеревалась набросить на их шею?
Немыслимо. В голове не укладывается. Кому понадобилось тело Симона? Не считал же никто всерьёз, что Стах Рубин... Или?..
"Лишь бы никто не сделал поспешных выводов," - Виктор вздохнул и сжал на секунду переносицу двумя пальцами, - "Станислав ведь не дурак, из пустой прихоти подрывать оказанное ему доверие он бы не стал. Не тому его учили. Вот бы он оказался вообще не при чём!"
Странно, но Виктора известие не шокировало. Он лишь отнёсся к пропаже с мрачным недовольством и пониманием, что весёлая жизнь только начинается. Его не подкосило, как брата. Хуже всех, кажется, восприняла дурную новость Мария - со смесью горести и бессильного гнева. И ушла, не дав себе совершить никакого безрассудства.
Опасно оставив кружку на краю тумбы, Виктор подошёл к Инне и почти нежно взял её за руки, помогая женщине встать. Далось это тяжело: Инну словно тянуло к земле, ноги её подгибались, она будто не понимала, чего от неё хотят.
- Ступай к Марии, - ласково произнёс Виктор, - А потом поди выспись. Не бойся её, ты ни в чём не виновата.
Ободряюще, но как-то вымученно улыбнувшись, Каин отпустил служанку. Если она по дороге к Марии не упадёт замертво от разрыва сердца, можно не волноваться.
Не стало бы плохо с Георгием. Виктор опасливо покосился на брата, но не стал спрашивать, как тот себя чувствует. Ясно, что неважно. Раз хочет сохранить самообладание - что ж, так даже лучше.
- Я отдам необходимые распоряжения. Займусь прямо сейчас. Тебе что-нибудь нужно ещё?

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Площадь мост » "Горны". Георгий и Симон Каины.