Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Степь » Кладбище


Кладбище

Сообщений 51 страница 94 из 94

1

Последнее пристанище почивших горожан. Тихое место на окраине поселения. Степной ветер доносит сюда ещё больше дурмана цветущей твири, а у приоткрытых ворот одиноко возвышается сторожка смотрителя.
http://s4.uploads.ru/I2Lwl.jpg

0

51

На кладбище стало слишком людно. Для Капеллы, которая привыкла к спокойным вечерам за книгой, к лицам ребятишек и их уважению, здесь было слишком много взрослых людей. Людей знакомых и даже понятных, но лично ей безразличных. Шестеро, если не считать Ласки, которая напряженно прислушивалась к шуму снаружи, и умирающего, которому было уже всё равно, сколько людей столпиться вокруг. Слишком много сил сошлось в одном месте.
Слишком много линий и видений. Будущая Алая - звезды, жаркие и колкие, непройденные дороги, и взгляд - требовательный, взгляд человека, привыкшего к исполнению самой мимолетной своей прихоти. Самозванная святая, потянувшаяся руки наложить, выгнать смерть из тела. Травник, слышавший Землю и её страхи. Юлия, связывающая события в одно единым холодным рассудком. Доктор, замерший на земле со шприцом в руках. И она сама, конечно, избегавшая сегодня весь Город, швыряемая чутьем, как осенний лист ветром... Нет, положительно. Их было слишком много.
И, конечно, она даже не удивилась такому сборищу. День сегодня весьма и весьма располагал к таким вот сумасшедшим совпадениям. Где что твориться важное - там будут все заинтересованные. Звучало глупо, но уверенность была железной.
Вообще, Капелла с удовольствием бы ушла отсюда. В висках у неё потихоньку копилась тяжелая жаркая боль, явный признак слишком сильного напряжения и слишком многих сил, собравшихся вокруг. Хотелось незаметно выскользнуть за ворота, дойти до Театра - медленно, не торопясь, ведь есть ещё время - и отсидеться там в гулкой тишине, которая всегда наступает перед представлением. В себя прийти. Лучше бы, конечно, домой - но пропускать Пантомиму, на которую её пригласил лично режиссер, не хотелось отчаянно. Предчувствовала - будет что-то интересное. Что-то странное, и, может быть, даже волшебное...
Однако желания - это ещё совсем не всё. Ей нужно было увидеть, что может Самозванка. Ей нужно было понять, что за сила прячется в ней, такой невзрачной и неприглядной на вид. Сначала - чудо. Потом уже мчаться в Сердечник...
На чужие слова она не реагировала. Лично к ней никто не обращался, объяснять Марии, что происходит, и без неё нашлось бы кому, и потому Капелла молчала, думая о своем, и ждала, когда же Самозванку уже пропустят и позволят начать лечить.
Что возражений не будет, она не сомневалась. Всем было интересно, а некоторые ещё и не верили в то, что раненого можно спасти обычными средствами. Правильно не верили, скорее всего...

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2011-10-22 23:24:00)

0

52

То, что происходило на Кладбище, становилось интереснее и интереснее. Юлия ни минуты не жалела о том, что они с Марией хвостиками последовали за Данковским.
- Вы не верите в исцеление наложением рук? - поинтересовалась она, глядя в глаза столичному доктору - ну, или пытаясь, по крайней мере, насколько позволяли сумерки.
"Интересно, насколько он признаёт возможность такого... хм, целительства. Клара, кажется, уверена в своей силе, степняк её поддерживает, Мария... вот она вряд ли, да и Виктория может сомневаться. Впрочем, кто их знает; однако ж запишем по два голоса на обе чаши весов. Остаётся решающее слово."
Себя девушка не относила ни к верующим, ни к скептикам, как и всегда. Во всём, что не касалось её лично (то есть, в девяноста пяти процентах событий вокруг, если не больше) она давно занимала роль наблюдателя и аналитика. Взвешивала шансы, возможности, следила за результатами действий других и мысленно сравнивала их со своими выкладками.
В большинстве случаев всё совпадало.

0

53

- Юлия Люричева, - представила она Бакалавру свою спутницу, судя по его заинтересованному виду, они с ней еще не были знакомы. Что ж, два ученых всегда найдут о чем можно побеседовать.
- За тобой шли, - честно ответила Мария, совершенно неохота было сейчас лукавить и придумывать всякие отговорки - не та ситуация сейчас.
Взгляд уткнулся в сидящую неподалеку Клару - от нее веяло какой-то незнакомой силой, пускай и не такой заметной, как допустим у Виктории, но все же заметной. Каиной почудился звон колокольчиков и удар соборного колокола. Вздрогнув, она на пару секунд прикрыла глаза. Не хотелось сейчас ничего видеть, абсолютно.
Приветственно кивнув Капелле, она приметила и степняка, хотя тот и выглядел немного непривычно для этого народа.
Слова Юлии вернули девушку из задумчивости. "Наложением рук? Что же она, решила нам показать на что способна, девочка? Ну попробуй, попробуй..." Не то чтобы она не верила в успех данной операции, но отнеслась специфически, и кажется это прекрасно читалось на лице.
- Давай же, исцели его, - в голосе чувствуется примесь нетерпения. "Вот забавно будет, если у нее ничего не получится."
На Кладбище было действительно непривычно большое количество народу, живых людей, что примечательно. Неудивительно, что Ласка не выходит из своей сторожки.

+1

54

- Отлично. Благодарю.
Клара видела, многие не верили здесь в ее дар. Пусть так, тем сильнее будет эффект, если все пройдет гладко. Нет, когда все пройдет гладко. Неуверенности быть не должно. Люди ждали, прикидывали, не верили. Кое-кто даже не скрывал скепсиса. Клара старалась не обращать на это внимания. Сейчас они сами все увидят. Только вот странный парнишка-степняк верил, похоже, безоговорочно. Могло даже показаться, что он знает здесь больше других, по крайней мере, о ней. Его вера обнадеживала. Самозванка бросила на него исполненный благодарности взгляд.
Настала пора совершить то, ради чего Клара сюда пришла. Сомнений быть не должно. Их уже не было.
«У меня все получится. Я докажу»
Девочка придвинулась ближе к раненому, сделала глубокий вдох, прикрыла на мгновение глаза и постаралась расслабиться. Она была уже готова. В несколько мгновений Клара словно преобразилась. Она стала выглядеть спокойной и уверенной, сильной, смелой. Самозванка протянула к несчастному руки и тут же ощутила, как струится мягким теплом сквозь пальцы сила. Девочка улыбнулась одними лишь глазами. У нее получалось.

0

55

"Юлия," - повторил про себя Даниил, запоминая, и кивнул новой знакомой, - "Звучно, складно. Фамилию потом переспрошу, но по-моему что-то знакомое... Никак предки были из Столицы."
Ох, и так знакомо, так естественно прозвучал её вопрос, умело завуалированный под праздный интерес! Данковский сразу понял - штучка непростая, и не просто из любопытства она спрашивает.
- Нисколько... Юлия. Это же совершенно антинаучно...- голос он едва понизил, только чтобы не прозвучало слишком насмешливо, и маленькая бродяжка не расплакалась и не отказалась демонстрировать свои чудеса. Даниил дёрнул подбородком в сторону Клары:
- Но пусть попробует, да...- в унисон поддакнул Данковский Марии, которая, кажется, тоже воспринимала намерения целительницы всерьёз. Невероятно надменными счёл бы бакалавр слова Каиной, если бы не разделял сейчас её мнения. Зажглось где-то в глубине души высокомерие, и доктор не сдержался от усмешки, забыв даже на мгновение, что перед ним всё ещё лежит пациент на грани гибели. Он прямо-таки просветителем себя почувствовал, снисходительно смотрящим на игрища необразованных дикарей.
"Кощунство, конечно, позволять какой-то самозванке чудить и заниматься ерундой. Ничего, пусть поиграется, только недолго..."
И уже предвкушая, как потеряется разумеется ничего толком не сделавшая Клара, как опустится снова он на колени и перельёт свою же кровь, спасая несчастного от скорой гибели, Даниил приготовился отодвинуть в сторону выскочку и заняться, наконец, делом. Делом... делом...
Самодовольная ухмылка сползла с лица доктора так же стремительно и несвоевременно, как появилась. Несколько мгновений держалась она ещё на губах, когда глаза уже от ужаса расширились, и светлый лик озарился жутковатым оскалом.
У неё получалось.
Мужик этот злосчастный на глазах румянцем заливался, кажется, даже дышать начинал спокойнее и размереннее. Какого, извините, рожна?.. "Я чего-то, наверное, не заметил... Надо быть внимательнее! Может, гипно... Хотя нет, какой там гипноз, мы о серьёзных вещах говорим. Может, незаметно ввела ему какой-то препарат? Тоже не вариант... Иглоукалывание? Что за чёрт..."
Да, неожиданно это было. Объяснить так сразу Даниил явление не смог, да и не хотел, признаться, сейчас судорожно соображать, что сотворила у него на глазах девчонка. Вместо этого он невпопад спросил:
- Время... Мария, время! В котором часу был найден Симон?- и, ухватившись за эту ниточку, Данковский решил отвести внимание от только что происшедшего,- Это важно... От этого зависят жизни нескольких людей!
Кого именно - потом придумает.

+1

56

>>>Омут

До кладбища Бурах добрался без приключений. "Завтра обязательно пойду в степь, попытаюсь вспомнить, чему учил отец и собрать трав... если, конечно, доживу до завтра."
Но вот и ворота кладбища - тяжелые, деревянные. Чем ближе Артемий подходил к ним, тем явственней слышал голоса. Учитывая его репутацию на данный момент, он не был рад перспективе встречи с большим количеством людей. Но где ещё можно было узнать о местонахождении Данковского, он просто не знал. А столичный доктор был едва ли не единственным шансом восстановить своё доброе имя в глазах горожан.
И Артемий вошёл на территорию кладбища. Его глазам открылась несколько странная картина: люди, преимущественно женщины, столпились около какого-то израненного, перебинтованного, лежащего прямо на земле, среди могил, человека (или уже трупа?). Среди них Бурах узнал только Викторию, с которой успел познакомиться сегодня утром.
Ещё его внимание привлекли двое. Одна - девочка, примерно того же возраста, что и дочка Тяжелого Влада, как-то странно простирающая руки над лежащим телом. Гаруспик чувствовал исходящую от неё энергию. "Девчонка явно не обычный человек."
Второй - мужчина лет тридцати, склоняющийся над предполагаемым трупом. На нём был плащ из змеиной кожи, уже слегка заляпанный грязью и как-то странно, даже несколько нелепо, как показалось Артемию, смотрящийся здесь. Мужчина был явно не из этих краёв. В глазах его читались смешанные с удивлением отчаяние и растерянность. Бураху стало его даже немного жалко.
"Явно не местный... шприц в руках... быть может, он?"
Все наблюдения заняли не больше пары секунд; Артемий подошёл ближе к толпе.
-Здравствуйте.
Затем уже обратился к предполагаемой цели своих поисков.
-Я ищу Даниила Данковского. Это случайно не ты?
Услышанное однозначно было утвердительным ответом.
-Меня зовут Артемий Бурах. Нам нужно поговорить.

Отредактировано Артемий Бурах (2011-11-07 20:04:21)

0

57

Клара действительно могла исцелять. Пусть её сила и пугала, пусть пахло от неё землёй и тяжестью, несло холодом и смертной тоской - девочка была способна направить то, что текло по её венам, на благо совершенно незнакомого человека... Впрочем, с таким же успехом - наверняка - она могла этого самого человека и убить.
Тут были возможны два варианта. Либо Клара сама никак не контролирует это исцеление, или что это в точности такое, и тогда можно надеяться на некую "вселенскую справедливость" или что-то вроде, или же сила целиком и полностью подчиняется желаниям Клары, и тогда это...
"Тогда это попросту страшно. Если она это поймёт - а вдруг уже поняла? - она начнёт казнить и миловать по своему усмотрению. Не останавливаясь перед городской или нашей моралью, следуя только своим собственным желаниям. И хорошо, если только своим."
Либо орудие высших сил, недоступных раньше людям (кларина фигурка источала дыхание сродни Земле, но не совсем - чуть-чуть, а другое, и сейчас Хиннарэ вряд ли мог понять, какое и чем оно отличается от знакомой с детства рыхлой тяжёлой силы), либо орудие других людей. Либо сама по себе, но выдержит ли она?
Загадывать вперёд, однако, не стоило. Травник зябко поёжился и обвёл взглядом скептически усмехавшуюся Марию, недоверчиво прищурившуюся хозяйку "Невода", ошалевшего от свершившегося прямо на его глазах чуда столичного доктора, явно удивлённую Капеллу, просветлённо улыбающуюся Клару...
...и задержал взгляд на новоприбывшем. На Артемии Бурахе, сыне Исидора - никем другим визитёр просто не мог быть.
- Надо же, как всё интересно накладывается... - прошептал Хиннарэ себе под нос. - Сколько живых, и все на Кладбище - к худу или к добру?...

0

58

Тяжелой гулкой силой давило от простершей руки Клары. Холодом и мертвечиной несло. А может быть, Капелле только так казалось - после сегодняшнего сумасшедшего дня она не была точно уверена в своих чувствах. Знала только одно - ей это не нравится. Ей не нравится сложившаяся ситуация. Ей не нравится надвинувшееся будущее. Ей не нравится Самозванка. Пусть рана под её пальцами медленно затягивалась. Пусть умирающий дышал ровнее, пусть румянец разливался по его щекам. Все пусть. Но Капелла и близко не испытывала восторга и радости, которые должны были сопровождать являющееся взгляду чудо. Она не была счастлива осознанием случившегося. Ей просто было страшно почему-то. Она смотрела в одухотворенное лицо Клары - и хотелось рвануться и убежать, наплевав на все свои обязательства. В голове опять-таки гудело от перенапряжения, от слишком многих сил...
Вздохнула. На мгновение прикрыла глаза ладонями, успокаиваясь. Она так утомилась от всего, что даже удивляться не могла. Восприняла всё, как должное. Только холодом повеяло, только болью продрало...
Усмехнулась, глядя, как отчетливо удивился Данковский. Да не просто удивился - ошарашен был. Он-то явно ничего такого не ждал и ни во что такое не верил. Он вообще казался человеком, привыкшим к твердой почве под ногами и верным формулам и выкладкам. Было в нем что-то от Юлии. От её строгости...
"Бедный доктор. Как же тяжело вам будет здесь."
Она даже не вздрогнула, когда к собравшейся толпе присоединился ещё один человек. В самом деле - в такой день удивляться было бы глупо.
"Хотела? Получай."

Шагнула вперед, мимолетно коснувшись рукава Хиннарэ - пойдем, травник. Тебе тоже есть что сказать -  аккуратно обходя собравшихся так, чтобы не задеть никого ненароком. Уже через минуту она была совсем рядом с младшим - а ныне единственным - Бурахом. Подняла голову так, чтобы иметь возможность заглянуть ему в лицо. И сказала - тяжело, трудно, выдавливая из себя слова:
-Здравствуйте снова
. - и немного возвысив голос, так, чтобы слышал Данковский, чтобы слышали Мария и Юлия - Вы знаете, что в Термитнике - Песочная Грязь?
Взгляд у неё был очень серьезный и грустный. Такого рода новости должны слышать все, кто может слышать, и её даже не волновало особенно, что вот сейчас, в этот момент, она вклинилась в наметившийся было разговор Гаруспика и Бакалавра. К тому же иррациональное желание бежать, избавляясь от тяжести давления - звезды, земля, книжная пыль, травы, кровь - никуда не делось. Сказать честно - больше всего Капелле хотелось бы услышать "Да, знаю" и иметь возможность кивнуть и уйти.
"Но когда и что у нас бывало легко?"

0

59

"Исцелила, значит. Что ж... пусть будет так. Посмотрим, скольких ещё ты исцелишь, девочка-самозванка."
Юлией овладела совершенно иррациональная весёлая злость. Не разгадывая предыдущие загадки и даже не подкидывая подсказок, Город осчастливил ещё одной. Что ж, всё разгадаем и приведём к общему знаменателю, а если нет - поделим на ноль и забудем.
- Антинаучно, но факт. - она выдавила сухой смешок. - Как видите.
В это время ворота глухо скрипнули, и к уже и без того пёстрой компании прибавился тот человек, которого Юлия видела в парке. Артемий Бурах, как будто бы. Юлия запоздало кивнула и улыбнулась в ответ на приветствие Виктории, когда та проходила мимо, направляясь к сыну Исидора: девочка теперь выглядела совершенно больной и очень усталой.
"Пригласить их, что ли, на чай... её и Марию... да вот только если Каина согласится, то Капелла вряд ли."
Вслед за Ольгимской к новоприбывшему направился и светловолосый степняк, быстро взглянувший на Люричеву с суеверной неприязнью. Девушка невозмутимо пожала плечами - мол, знаю, что вы обо мне там думаете, но мне всё равно. Хотя на самом деле ей даже льстило немного, что дремучие и мудрые Дети Бодхо (одно другому вовсе не противоречит) считают её кем-то вроде жрицы Судьбы и Рока. Пусть считают. Хуже от этого не будет.
Услышав слова Капеллы, она изогнула бровь и слегка склонила голову.
- Я догадывалась. - тихо, чтобы слышали только Мария и Данковский. - Это объясняет отсутствие степняков на улицах, конечно.

0

60

- Все понятно, - наконец произнесла она, когда девчонка все же доказала, что обладает силой, - Я буду пристально следить за тобой, девочка... и передай Катерине... что не было у нее никогда дочери, и не будет.
Пускай слова звучат грубо и зло, ей все равно. Не допустит она, чтобы Сабурова оставила после себя наследницей эту девочку. Опасность так и исходит от ее худого тела.
Мария лишь улыбнулась попыткам Бакалавра превести внимание толпы на что-нибудь другое.
- Рано утром, Даниил... на рассвете. - все же ответила девушка. Пускай это не поможет, но все же попытка не пытка, так кажется говорится?
Но на Клабище было мало посетителей - пришел еще один. Вот кого-кого, а этого преступника с дурной репутацией Каина не ожидала здесь увидеть.
Будущая Хозяйка быстро оказалась очень близко к этому рослому мужчине.
- Ну здравствуй, Потрошитель... здравствуй, Олгой раненый... - ее глаза впились в него как иглы, - Скажи мне, сын Исидора. Ты убил моего дядю и учителя Симона?
Пускай голос ее звучал спокойно, но лучилась она негативной энергией, которую наверняка почувствовали все окружающие.
"Признайся же..." - читалось во взгляде, - "И клянусь, я вытяну твои Линии из Земли прямо здесь, и разорву! У меня получится, будь спокоен... "
Пожалуй, только Капелла сможет успокоить разгневанную дочь Дикой Нины.

0

61

Несчастный был спасен. Больше здесь делать было нечего. Клара облегченно вздохнула и опустила руки. Девочка обвела немного усталым, но довольным взглядом окружающую ее публику и, будто бы обращаясь ко всем сразу, заявила:
- Он исцелен и, естественно, будет жить. Вы сами все видели, - Самозванка задержала испытующий взгляд на ошарашенном враче.
- А вы не верили, доктор. Надеюсь вы не забудете упомянуть о произошедшем при следующем разговоре с Сабуровыми.
Слова девушки, которую столичный доктор называл Марией почти не задели Клару, но только почти. Девочка ослепительно улыбнулась в ответ на некоторую резкозть.
- Замечательно. Мне бы вашу уверенность... Мария.
Самозванка поднялась с земли и зашагала в сторону выхода, кивнув по пути Бураху и пробормотав очень тихо:
- Демон.
Больше дел на кладбище у Клары дел не было. Интересоваться чужими разговорами ей не хотелось сейчас. Не время еще. А вот доложить о проделанной работе Александру очень даже стоило, при том, поскорее. Да и к Катерине нужно было зайти обязательно.
Девочка еще раз обвела "дружную" компанию взглядом и вышла за ворота.

>> "Стержень". Катерина Сабурова

+1

62

"Они издеваются. Они просто все без исключения и каждый по отдельности надо мной издеваются."
Иначе театр абсурда на кладбище не объяснялся. Столько народу собралось, ужас какой-то. И всем что-то скажи, не пропусти ни одного слова мимо ушей... А они всё приходили и приходили, ещё один силуэт показался у кладбищенской ограды, и Даниил обязательно бы попытался рассмотреть ещё одного свидетеля, если бы не был настолько занят осмысливанием того, как же у замарашки получилось исцелить раненного.
"Исцелить - вот же мерзкое слово!"
- Непременно упомяну, можешь не сомневаться...- процедил Данковский сквозь зубы Кларе, которая и слушать-то его особенно не собиралась. Спасибо на том, что как котёнка не стала тыкать носом в вылеченного мужика - смотри, дескать, Фома неверующий. Что, съел, да, съел?!
"Зато милая Юленька не преминула поиздеваться. Ну ничего-ничего, будем надеяться, я вас больше не увижу, господа... Вот отчитаюсь перед всеми, кому дал обещание, и к чертям отсюда. К чертям! Домой!"
Хорошо хоть, почти все не слишком жаловали бродяжку: что неизвестная рыжая девочка, что Мария на расстоянии держались от неё. Вторая так и вовсе пару колких и обидных слов бросила, а ещё, сама того не желая, сообщила Данковскому один преинтереснейший факт:
"Дочери? Что ж, это многое объясняет... Пёс с нею, какие бы бы у неё ни были связи."
Решив не задаваться вопросом, как же Клара это сделала, Даниил проводил её взглядом, и только теперь обратил своё внимание на ещё одного мужчину кроме себя (не считать же, в самом деле, таковыми чудесно спасённый полутруп и болезненного пацанёнка), что, как ни удивительно, узнал Данковского с первого раза.
"Черты лица, запачканная кровью одежда..."
- Он самый... Дайте угадаю,- в отличие от вновь прибывшего, Даниил фамильярничать не собирался,- Это ведь вы сын моего покойного друга и коллеги, репутацию которого я нынче пытаюсь восстановить?
И тут же, услышав слова Каиной, удостоверился в том, что правильно опознал мужчину, и поспешил вставить слово:
- Мария, не спешите с выводами... Я уверен, всё не так. У меня есть все основания полагать, что вашего дядю нашли ещё до того, как господин Бурах сошёл с поезда. Я думаю, это сможет подтвердить... его непосредственный знакомый,- бакалавр ткнул пальцем в постепенно оклемавшегося человека. Несомненно, с утра он и сын Исидора уже имели сомнительное удовольствие встретиться.
Лишь бы Бурах сам сейчас всё не испортил. "Лучше согласись"- взглядом сказал ему Данковский, стараясь поймать внимательный взор знахаря. Что-то подсказывало, что не убивал он никого... Почти, да, почти никого. Массовка не в счёт.
"Одним поездом мы с ним прибыли, одним! Не может быть такого, чтоб успел двоих прикончить... Ну вот не верю. Нюхом профессиональным чую..."- нюхом врача или нюхом авантюриста - загадка.
И будет об этом. Теперь главное - успеть оповестить Сабуровых. Если удастся убедить Марию, она успокоит Каиных, а вот с семейкой коменданта лучше объясниться лично... Не наговорила бы только им Клара чего лишнего, чего успеет сама надумать.
А ещё стало интересно, когда подала голос оставшаяся девочка - как бишь её? Не спросил... Кажется, она хотела, чтоб Данковский услышал. Словосочетание, сорвавшееся с её уст, странно ассоциативно напомнило просторечное название болезни. Интересно... Даниил навострил уши. Переспрашивать не хотелось: показалось, что сейчас всё, что надо знать, будет сказано и без его вмешательства. Впрочем, мозг уже начал строить кое-какие догадки.

+2

63

Не успел Артемий удостовериться, что цель его поисков перед ним, как к нему тут же направилась Капелла. «Та же печаль в глазах, что и у Настоятельницы. Те же слова. Так же не хочется её разочаровывать.»
Краем глаза Бурах заметил, что незнакомая девочка опустила руки, при этом лежащее среди надгробий тело стало подавать признаки жизни.
-Здравствуй, Виктория. Про Термитник знаю.«Итак, болезнь в Термитнике зовётся Песочной Грязью. Ни о чём не говорит… но сейчас объявлять об этом не зачем.»
Услышав, что пробормотала девочка-целительница, Бурах нахмурился. «Кто из нас ещё демон?» Затем, снова поймав грустный, серьёзный взгляд Виктории, продолжил.
-Твой брат и Мать Быков искали тебя. Они в Сгустке.
Рядом с ними оказалась другая девушка, показавшаяся гаруспику знакомой.  Голос её был спокоен, по сравнению с тем, что она ему говорила и с какой ненавистью смотрела. И вдруг он узнал её. «Мария. Сильно изменилась… Ишь, шипит, как кошка рассерженная. Хочешь быть похожей на мать? Пока не выходит.»
У Артемия слегка заболела голова, виной тому была исходящая от дочери Дикой Нины тёмная сила. Мария вызывала у него лишь раздражение.
И тут он услышал слова Даниила. «Знакомый?»
-Отойди, женщина. Мешаешь.
Обойдя девушку, Бурах подошел к Данковскому. Тот старательно заглядывал гаруспику в глаза, взгляд его казался одновременно требующим и умоляющим. Увидев, узнав лежащего на земле человека, Артемий понял, что хотел от него Даниил. Усмехнувшись, присел на землю возле утреннего нападавшего, с другой стороны от доктора.
-Ну здравствуй, любезный. Как себя чувствуешь? Не будешь больше на людей с ножом кидаться, да ещё и вчетвером на одного?

+3

64

Против ожиданий, ей не стало легче от слов Бураха. Она уже так привыкла не полагаться на вечно занятых своими делами взрослых, нечутких, невидящих, что ни капли облегчения не испытала теперь. Менху знал, да. Но его, похоже, больше заботили сейчас собственная репутация и истинный виновник. Конечно, она не осуждала. Это совершенно нормально - в такой ситуации пребывать в растерянности, бросать все силы только на одну из задач. Вот только Город был в сотни раз важнее любых людских трагедий. Песчаная Язва означала ад... А столичный доктор, похоже, ничего и не знал о ней.
У него были внимательные глаза, он прислушался, но понимания и осознания не было. Он не знал, что такое Грязь. И, наверное, вряд ли мог чем-то помочь.
Нахмурилась, глядя в спину отошедшему Гаруспику. Возможно, она была несправедлива, но ей казалось, что можно было бы уделить Язве чуть больше внимания. А так - словно бы отстранили - вроде бы "Знаю, знаю. А теперь отойди, я сам всё сделаю".
Она давно уже не верила ни в какое "сам".
Настаивать, конечно, не стала. Понимала, что ничем хорошим это не обернется. Вздохнула только облегченно, почувствовав, как отдаляется сила Самозванки. Кажется, та бросила, уходя что-то злое, шипящее, но Капелла не стала прислушиваться и, соответственно, не смогла и оскорбиться. Только поняла, что не хочет больше видеть блаженную святую. Не хочет присутствовать при её чудесах. Впрочем, когда что зависело от её желаний...
Пахнуло от Марии даже не злостью - бешенством. Инстинктивно Капелла зажмурилась, отторгая чужое чувство. Медленно выдохнула, успокаивая мгновенно вспыхнувшую боль. И придвинулась ближе к будущей Алой, предчувствуя - если её не придержать за вышитый рукав - Бураха придется собирать по всему Кладбищу и его окрестностям.
-Не надо, Мария, - сказала тихо, не взвешивая слова, стремясь просто отвлечь внимание на себя. Она уже приноравливалась к давлению, и наверняка смогла бы противиться ему. А вот менху, похоже, Каину недооценил. Повернулся спиной, только оскорбление бросив. "Женщина" в таком тоне и её бы обидело, что уж говорить о дочери Алой Нины. - Он невиновен. Он пришел из Степи ранним утром, на час или два позже, чем поезд Данковского. Шесть утра, Мария. Он не успел бы.
Они не были подругами или союзниками, только силы как-то связывали их, и Капелла совершенно не рассчитывала, что взбешенная Каина не то что поверит - вообще прислушается. Но попробовать стоило. На всякий случай она и встала так, чтобы оказаться между Марией и Бурахом. Конечно, Бакалавр тоже что-то сказал в защиту... Но проверять, насколько Каина верит ему таким экстравагантным способом не хотелось.
За всей этой суетой она не заострила внимания на словах о брате и Тае, оставила их на потом. В самом деле, не могла же она бросить всё и бежать прямо сейчас? Если нужно - братец заночует у неё. А уж где устроить Мать Быков он найдет и подавно. Он, в конце концов, взрослый и самостоятельный.

+1

65

Воздух вокруг Марии будто наполнился электричеством - кажется, чиркни спичкой, и все здесь моментально вспыхнет. Сейчас для нее имел значения только наследник Исидора. Она думала, тот хоть что-нибудь вразумительное скажет, объяснит... но нет, он высокомерно проигнорировал важнейший вопрос.
Девушка нахмурилась, медленно, растягивая каждое слово, сказала:
- Вот как, значит не уважаешь меня? Смотри, Бурах, боком выйдет...
Краем глаза она все же заметила мелькнувшую рядом Капеллу, что вмешалась в назревающий конфликт.
- Не мешай... - бросила она, но в словах девочки было много логики и здравого смысла, - Шесть утра? - она замерла, а потом опустила руки, - Шесть утра... значит, получается...
Вся энергия куда-то испарилась, Каина почувствовала запоздалую головную боль. Плечи опустились, она несколько раз провела холодными пальцами по не менее прохладному лбу, будто убирая прочь свои мысли.
- Спасибо тебе, Виктория, - она очень тихо произнесла эти простые слова и многозначительно посмотрела на Ольгимскую, попытавшись даже улыбнуться.
Она повернулась к Бакалавру, внимательно изучая умными не по годам глазами его сосредоточенное лицо:
- Думаю, он еще долго ничего нам не расскажет.- Мария скользнула безразличным взглядом по все еще валяющемуся ничком у них в ногах раненом человеке. Он был жив, несомненно, но все же...
"Что они там говорили про Термитник?" - вдруг яркая мысль осенила девушку. Всем было известно, как Каины жаждут разузнать все тайны семейки Ольгимских. А самое главное их богатство отнюдь не заводы...
- В Термитнике... песчанка? - едва выдохнула она, обращаясь к рыжей девушке. "Так вот что это... вот что беспокоит, не дает сосредоточиться... Город в беде."

Отредактировано Мария Каина (2011-11-25 15:25:19)

0

66

Невозмутимость Бураха вогнала в ступор. Он, вероятно, не знал, что перед ним не просто красивая женщина (коей Мария являлась несомненно), а очень даже представительница правящего дома. Был, среди прочего, вариант, что женщин как класс он ни во что не ставит. Посмотрите-ка, обращение, как клеймо - "женщина"! Не то чтобы Данковский слишком уж одобрял повальную эмансипацию столичных девиц, но и презрительное отношение к ним не одобрял. Потому как женщины...
Ну да что возьмёшь с него? Этот Бурах как-никак был местным, а значит - почти дикарём.
"Хотя не сказал бы, чтоб отец его производил впечатление необразованного неотёсанного человека... Хотя отвечает ли сын за отца?"
- Да, Мария, он не виновен в гибели вашего дядюшки... - больше заботясь о реакции Каиной, Даниил позволил себе приблизиться к ней и взять её под локоть,- Не горячитесь, прошу вас. И, я надеюсь, ваша семья не станет предъявлять обвинений...
Пожалуй, последняя просьба прозвучала излишне вкрадчиво, но Данковского сейчас это не волновало. Кольнуло немного, что никакой благодарности со стороны Артемия к нему, с таким упорством пытавшемуся восстановить доброе имя Бураха, видно не было.
"Добра не делай - зла не получишь... Или как там говорится? В общем, никогда нельзя надеяться на отклик... Наплевать. Остался только Сабуров, не думаю, что та бродяжка... Клара, кажется... Позаботится о том, чтобы сообщить о невиновности Бураха. Не это было её целью. Она-то ничем ни ему, ни его отцу не обязана. Как, впрочем, и..."
Ладно. Вроде бы обошлось всё с этим мужиком. Жить будет, а, если всё-таки получит заражение крови, это уже не бакалаврово дело. Другой разговор с поиском убийцы: следовало признать, что ни единой нитки у Данковского не было, а полноценным расследованием с его стороны не пахло. "Может быть, потому что я не сыщик, а врач."
- Что такое Песочная Грязь?- влез Данковский в разговор Марии с девочкой, имени которой до сих пор не спросил. Зато она, кажется, очень хорошо его знала - показалось ли, или она действительно произнесла его фамилию? Не важно. Но сейчас Даниил обращался скорее к ней, первой упомянувшей загадочное название. И смог, наконец, разглядеть девочку: немного нескладную, явно из местных, но чистенько и хорошо одетую.
Очевидно, названное явление имело для всех присутствующих какое-то значение, и в пояснениях они не нуждались, так что самое время было спросить.

+1

67

Видимо, только что чудесным образом исцеленный человек тоже узнал Бураха, потому как при виде него снова потерял сознание. У менху, казалось, не осталось душевных сил, чтобы огорчиться этому факту. Последние сутки, начиная с того момента, как он получил отцовское письмо, казались ему кошмарным сном. Но время шло, а пробуждения так и не наступало. Чувство непонятной тревоги всё нарастало.
Артемий встал с земли, выпрямился во весь рост и посмотрел в глаза Каиной, уверенно и абсолютно беззлобно. Глаза её больше не метали молнии, на лице появился отпечаток усталости. В спокойном состоянии она показалась гаруспику симпатичной. «Но эта тоска практически на каждом лице, эта вязкая усталость, кажется, разлитая по улицам…что здесь происходит?»
-От чего же не уважаю? Просто не страдаю красноречием, - «А скажи я, что невиновен, в гневе своём ты всё равно бы меня не услышала.»
Бурах заметил ошарашеность Данковского. «Мать Бодхо, какие все нежные! Как будто и не уезжал из Столицы… Гляди, как выстилается перед Каиной. Почему это так ценится? Всего лишь слова. Не они, не они важны, а поступки…
И ведь ради меня старается, вроде бы. Зачем – не понятно. Но спасибо, не забуду.»
Артемий послал Даниилу благодарный взгляд и слегка кивнул.
Итак, одна проблема была решена – теперь Бураха не считают врагом народа. Но легче ему не стало, наоборот, нарастало осознание того, что главные трудности только начинаются.
Снова заговорили о Песочной грязи. Артемий увидел ужас на лице Марии, затем снова глубочайшую печаль в глазах Виктории. И тут он понял, что так напугало отца, почему все ведут себя так, как ведут, и что ему предстоит, какая ответственность ложится на его плечи.
И первая мысль – бежать отсюда, бежать как можно дальше, не ввязываться в это дело. Но это длится всего мгновение. На смену панике приходит решимость и холодная уверенность.
«Я – менху, я - старший Бурах, я – сын своего отца, я наследую этот долг, и я буду исполнять его, чего бы это мне не стоило. Я смогу, я сумею.»
Стало спокойнее. Тревога никуда не ушла, нет, но теперь она больше не управляла Артемием. Он вновь поймал взгляд Капеллы, и, не смотря на то, что, быть может, это не было уместно, ободряюще ей улыбнулся.
На какое-то время над кладбищем повисло молчание. Бурах нарушил его вопросом, лёгким кивком указав на лежащего:
-А с ним-то что делать будем?

+2

68

Слабо улыбнулась Капелла в ответ на улыбку Марии. Тенью улыбки, призраком её. Стало ей немного полегче, когда успокоилась Каина, и мелькнул даже проблеск надежды - не угасающей никогда, но порой забывающейся - "Может быть, всё-таки подружимся? А если не подружимся, то хотя бы не скатимся в холодную войну?". Это был один из странных страхов Капеллы, её вечная головная боль, и то, что Мария не уперлась, не затворилась в своем горе, не оказалась глуха в гневе, приободрило её. Всё-таки что-то хорошее.
-Не за что, - шепнула едва слышно, пристально глядя на поднявшегося с земли доктора. Было что-то настораживающее в его интересе к Бураху. "Кто сказал ему, что менху невиновен? Кто сказал, если я почувствовала чудом?.. Неужели через Юлию дошло?". Над этим определенно стоило подумать. Может быть, даже спросить, и Капелла привычно сделала мысленную пометку. Много странностей вместил этот день, но ночью наверняка дико разболится голова, после стольких-то видений, и поразмыслить вряд ли получится.
Чуть склонила голову только, поняв, что догадка оказалась правильной. Не знал Бакалавр о Язве. Недоумение в нем было. Страха тех, кто пережил это - нет.
-Болезнь, - ответила она ровно на заданный вопрос, и продолжила, понимая, что такого короткого объяснения наверняка не хватит. Если бы ей так что-нибудь объясняли - она бы первая возмутилась - Вроде чумы или чего-то похожего. Заразна, почти всегда приводит к летальному исходу... - холодом и трупами тянуло от простого слова, и Капелла поежилась, вспоминая, как это было. Как першило в горле, как тянуло гнилью из Кожевенного, как навзрыд выли собаки, какой страх был в лицах. Она была ребенком... Но помнила всё просто превосходно. И думала, что такое просто не забывается - В прошлый раз она выкосила целый квартал. - и добивая то ли себя, то ли доктора - За три дня.
"А потом был Исидор Бурах, - продолжила про себя просто так, потому что клубок уже не мог не размотаться до конца - И как-то успокоил Язву, унял её. И как - никто не знает. Разве что сын его..."
Впрочем, последнее казалось сомнительным. И Капелла не могла бы объяснить, почему. Только моргнула в ответ на ободряющую улыбку. Она устала и не находила в себе сил улыбаться. На вопрос о раненном только пожала плечами. Умирать он вроде бы раздумал, раны не было видно, и Капелла склонялась к мысли, что рано или поздно мужчина очнется и решит, что делать, самостоятельно. Если нести его - то только к Рубину, а это далеко, а Бурах один. Бакалавра в качестве носильщика рассматривать было глупо, Хиннарэ тоже, а уж они с Марией и подавно не годились на такую роль. А от лежания на земле исцеленному грозила разве что небольшая простуда, что в масштабе надвигающейся катастрофы не казалось такой уж большой бедой.

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2011-11-29 16:55:17)

+1

69

Юлия Люричева и Хиннарэ Чешвел

"Значит, все-таки Песочная грязь... Почему я в этом не сомневалась? Все к этому шло
", - Юлия, задумчиво потирая переносицу, старалась собраться с мыслями. Песчанка - опасная болезнь, неизлечимая и страшная. Пять лет назад она уже заявлялась в местные просторы, да справились с ней вовремя. Не означает ли это, что они ошибались? На самом ли деле тогда люди одержали победу над карающей дланью судьбы? Или им всего лишь так казалось?
В любом случае, теперь важнее спасти свою жизнь. Важнее для окружающих, но не для Юлии: для нее это очередной способ проверить свою теорию Растяжек Судьбы. В ближайшее время в Городе начнется паника, тогда Юлия и сможет поиграть с судьбой в который раз.
Но этой маленькой девочке удалось вернуть к жизни умирающего, и теперь она покинула кладбище - судя по выражению ее лица, ей не терпелось поведать кому-то о своем успехе. Что ж, действительно, пора было уже расходиться, пока на улицу не выбрались головорезы. Лучшей и самой безопасной дорогой до дома была железная дорога.
Степняк же, Хиннарэ, скрылся и того раньше, решив, что узнал и так достаточно: в Термитнике болезнь. Возвращаться туда нельзя. Это непреложная истина. Суок прокляла этот Город, теперь было некуда деваться от разгневанной Земли.
---> Юлия - домой, Хиннарэ - неизвестно.

Отредактировано Трагик (2011-12-08 17:49:38)

0

70

"Дела..."
Удержав в узде желание почесать задумчиво затылок, Даниил пробормотал вполголоса:
- У вас ещё и эпидемия назревает...
Рассказывая о Песочной Грязи, девочка отделалась несколькими сухими и чёткими тезисами. Будто читала доклад для научного общества. Не хватало только, чтобы она вскользь так упомянула о методах лечения и путях заражения. А ещё в конце она прибавила любопытный факт, призванный, вероятно, придать густых красок скупому и беглому ликбезу, да и припугнуть Бакалавра. Может быть.
В очередной раз прокляв своё решение помогать Каиным и вообще свой приезд в эту дыру, Данковский крепко призадумался.
- Многовато чрезвычайных происшествий для одних суток, вы не находите? Простите...
Даниил одарил девушку усталым извиняющимся взглядом.
- Простите, как ваше имя, юная леди? Право, неудобно... И что вы делаете в таком месте?
Нахохлившись от внезапно осознанного холода, Бакалавр перехватил поудобнее свой саквояж и нахмурился, обводя взглядом разношёрстную, хотя и чуть поредевшую компанию. Куда только смотрел тот, кто должен следить за кладбищем?
- Что мы все вообще здесь делаем?- внезапно посетовал он куда-то в пространство,- Сколько можно топтаться здесь возле полутрупа? Пусть валяется здесь, вылечила его эта замарашка - пусть её и благодарит... Если бы кто-то из нас его спас - другое дело, но теперь за него в ответе Клара. У меня появились дела важнее. Уж простите мою поспешность...
Бакалавр даже признал без колебаний то, что именно та хилая бродяжка получает все лавры по поводу спасения умирающего. Потом разоблачит мошенницу... А вот торчать среди могил в промозглый октябрь Данковскому не очень-то хотелось.
- Артемий, будьте осторожны и не давайте больше волю рукам. Вы ещё не оправданы по всем инстанциям, избегайте наводить на себя лишние подозрения... Я постараюсь позаботиться об остальном. Вы, к слову, никуда не торопитесь? Я собирался совершить одну прогулку, было бы неплохо по пути поговорить с вами... О вашем отце.
Данковскому предстояло достойное завершение вечера: посещение театра. Подумать только! В последний раз он ещё студентом посещал храм Мельпомены. Тогда давали, кажется, "Аиду"... Даниил не дослушал. Ушёл после второго акта. Оставалось лишь надеяться, что провинциальные лицедеи заинтересуют его куда больше.
Всем своим видом врач продемонстрировал, что намерен удаляться.

>>>Театр

Отредактировано Бакалавр (2011-12-23 22:20:50)

+1

71

Она лишь усмехнулась словам Даниила.
- Почему тебя так сильно заботит судьба Бураха?.. Георгий слишком убит горем, он сейчас не различает правых и виноватых...а отец может выслушать и даже понять, но ему тоже не до этих разбирательств сейчас. Я попробую с ними поговорить, если ты этого так хочешь, Данковский. - взгляд девушки становился гораздо мягче, когда она смотрела на столичного гостя.
- Песочная грязь это очень страшно... пять лет назад мы чудом ее пережили. Всех спас Исидор. Ему помогал Станислав Рубин в этом нелегком деле...возможно, он до сих пор не забыл, каким образом тогда удалось победить болезнь. Тогда у нас есть шанс...
Она вновь скользнула взглядом по Гаруспику:
- Люди боятся тебя, и не спроста. Этот человек ведь твоих рук дело... хорошо, что он выжил. А остальные?..
- Здесь его оставлять нельзя, хотя Ласка не откажется позаботиться о нем... Вы же врачи, в конце-то концов! Придумайте что-нибудь.
Каина прислушивалась с своим ощущениям, но ничего конкретного она сейчас не чувствовала. Лишь неясные всполохи тревоги, сильная усталость, мигрень, затаенное зло, жажда мести непонятно кому...
- Вынуждена откланяться, дамы и господа, - она одним коротким кивком попрощалась сразу со всеми, напоследок задержав взгляд на Капелле, будто приободрив ее, мол, ты не одна сейчас.
Развернувшись на каблуках, девушка направилась к воротам Кладбища. Ей срочно надо было кому-нибудь высказать, желательно знающему человеку, который всегда в курсе происходящего в Городе.
---> Театр.

0

72

Ну дела, вернулся из Столицы, а разговаривают с ним, как с малым ребенком. Да и кто? Женщина, которую он еще в пеленках помнит, да щегол приезжий. Стоило тогда вообще уезжать учиться в университет, чтобы вернуться и слышать: руки не распускай?
И не важно, что он в целях самозащиты ранил этого мужичка, вероятно, с заводов пришедшего, не важно, что не убили едва Артемия. Главное, что он таки чуть не убил рабочего из Земли. А то, что тот раскрывать тело собрался без соответствующего сана, не волнует никого.
Народ постепенно начал расходиться, из виду скрылись степняк и женщина, не та, что обладала очень острым языком, а та, что больше молчала. Если честно, Бурах не очень любил, когда слабая половина человечества раскрывала рот не по делу... Вот и доктор тоже собрался уходить, явно намереваясь увести за собой и Гаруспика.
- О моем отце? Ты что-то знаешь о нем? - оживился Артемий, оторвав хмурый взгляд от лежавшего без сознания мужчины. Мария, к слову, в который раз изрекла умную мысль, правда в неприятной форме. "Приказывать вздумала, маленькая еще, чтобы взрослыми командовать", - хмыкнул про себя Бурах, присаживаясь на корточки перед рабочим. - Эй, приятель, - Артемий тряхнул его за плечо, да с такой силой, что человек резко распахнул глаза:
- Где я? - прохрипел Игорь (так звали жертву Потрошителя), протирая глаза кулаком. Оглядевшись, он осознал, что находится на кладбище. "Матерь Божья, ну дела", - над Игорем склонился... Господи, да за что же! Это был тот самый Потрошитель, который с утреца растерзал его товарищей!
Только вот нападать он не собирался...
- Эй, ты как? - осведомился Бурах, с сомнением глядя на мужичка, растерянно жевавшего сигаретный окурок. - До дома-то дойдешь?
Получив утвердительный ответ, Артемий вернулся к доктору.
- Ну, пошли, куда ты там хотел.
А Игорь вскочил и с завидной скоростью помчался куда-то, выкрикивая через плечо:
- Спасибо! Спасибо!
---> Театр

Отредактировано Трагик (2011-12-22 15:08:05)

0

73

Капелла потерла глаза и на мгновение подняла лицо к небу. Черному, затянутому тучами небу, с которого всё ещё летели вниз мелкие капельки дождя. Стемнело как-то совершенно незаметно. Вот ещё недавно красное теплое солнце касалось горизонта самым краешком - и вот, уже сомкнулись вокруг лиловые сумерки, поднялся ветер. Шелестели травы от его прикосновения, зябко было стоять, чувствуя, как по-осеннему холодным касанием старается ветер пробраться под одежду. Капелла передернула плечами, плотнее запахнулась в курточку, и опустила глаза как раз вовремя, чтобы поймать взгляд Марии. Мимолетно кивнула ей, уже не найдя силы для улыбки, и как-то вдруг осознала, что на Кладбище они с доктором уже одни.
Ушли Юлия и Хиннарэ - "Он-то куда? Сам же говорил, что прятаться негде" - ушла Мария, напоследок попытавшись растолковать что-то о Язве, ушел даже Гаруспик, отчего Капелла почувствовала легкое раздражение. Был смысл стоять здесь, мерзнуть и пытаться говорить, если из результатов - лишь более-менее просвещенный на тему Песчанки Бакалавр, да явная антипатия между дочерью Дикой Нины и Бурахом?
Впрочем, Бакалавр до конца ещё просвещен не был, и Капелла заставила себя сосредоточится. Устало подумала, что вопрос о том, что же она тут делает в такое время - веселый вопрос. И что дело до этого есть, пожалуй, только приезжему, непривычному к здешним порядкам.
-Виктория Ольгимская, - ответила она на вопрос об имени уже в который раз за этот день, и даже слабо улыбнулась, стараясь соблюсти правила вежливости - Впрочем, чаще меня зовут Капеллой...
Неопределенный взмах рукой - мол, называйте, как вам больше нравится. Про себя она думала о том, стоит ли что-то говорить о том, как она здесь очутилась, или всё-таки не нужно. Ну, в самом деле, какое дело этому человеку до её жизни? Встретились мимолетно, скоро попрощаются, и вопрос его - скорее вежливости, чем интереса. Наверное.
-Здесь смотрит за мертвыми Ласка, моя... - "Подопечная?.. Нет, наверное. Незачем нагружать его подробностями, особенно ненужными" - Подруга. Я заходила к ней... И попала в этот круговорот.
Пожала плечами. Похоже было, что доктор сейчас подорвется и уйдет, и Капелла решила пропустить его вперед себя. Самой немного постоять среди могил, послушать тишину, и отдохнуть от давления сил. В Театре, наверняка, соберется та же компания, значит, на виски будет давить тот же жар. Значит, неплохо бы чуть-чуть успокоиться и утешиться. А ходит она быстро, и пути знает... Успеется.
Прикрыла глаза. Положила на виски ладони. И замерла, слушая, как воют где-то собаки, как ровно бьется пульс Земли, как отдаляются шаги живых - уходит от Кладбища доктор, уходят Гаруспик и Мария. Мир дрожал вокруг, ветром трепетал, шуршал травами, звенел звездами, скрытыми за тучами и еле слышно звенел дождем. Живой, настоящий мир, готовый разбиться о неизбежность...
Вдохнула глубоко, до предела заполняя легкие пряным степным воздухом, помассировала виски.
И пошла с Кладбища, пока медленно, только готовясь набрать скорость.
"Сначала через  пути, к Жилке, оттуда мимо дома, к Театру..."
Путь вырисовывался кристально ясно, и наследное любопытство потихоньку разгоралось - что будет сегодня в храме искусства, что придумал бессменный режиссер по такому выдающемуся случаю, как второе пришествие Песочной Грязи?

------>Театр

Отредактировано Виктория Ольгимская мл. (2011-12-23 22:29:18)

0

74

"Стержень".

Вечерело. Погода портилась.
Порывистый ветер продувал тонкий плащ, и Анна уже чувствовала на себе первые шаги простуды. Впервые за несколько месяцев она не спешила домой, в уютную теплую комнату, а неторопливо брела вдоль реки, задержавшись лишь на пару минут в "Голгой-Хэне", единственно чтобы погреться и кое-что купить. На душе было как-то скверно, ощущение, будто только что кому-то продалась, все никак не выветривалось вместе с запахом деревянной комнаты. Дорогу перебежала трехцветная кошка, зажав в зубах крысу. Бывает, увидишь что-то и никогда уже об этом не забываешь.
В замерзшую белую руку словно кем-то другим была вложена одинокая роза. Крупная, темно-бордовая - такие нечасто встречались в городе. Изредка их привозили со Столицы на радость невестам, что без ума были от дурманящего аромата. Но эти цветы нравились и простым девушкам. Одну она знала и, может, даже любила когда-то.
Роза была как-то искусственно красива, словно выкрашена кровью по белым изначально лепесткам. Настоящими в ней были разве что шипы и длинный стебель. Когда-то под окнами "Верб" висели горшочки с белоснежными розами, которые Вера выращивала. Странно и так символично, что после ее смерти и цветы все завяли и сгнили. Анна чему-то коротко улыбнулась и вошла в приоткрытые ворота кладбища. Запах здесь был другой, за этими воротами. Не для них, не для живых, а для тех, кому кладбище стало домом. Холодный, отдающий землей и подгнившими яблоками, но все же легче и даже роднее, чем тот, у Сабурова, или дымный, терпкий из кабака.
Осторожно она обходила могилы неизвестных, умерших еще до ее появления. Так много одинаковых безликих могил было здесь, но свою Анна узнала бы среди сотен других. От входа направо, вторая по счету, самая близкая от ворот... Да, она хорошо ее помнила. Пугающе ровный, идеально-симметричный надгробный камень - это местным мастерам удавалось особенно хорошо. На гладкой белой поверхности золоченые буквы: "Светлый, чистый образ твой всегда с нами".
"- Здравствуй, Вера". Роза беззвучно легла на песчаный холмик.
Ей показалось, что ветер прошептал что-то в ответ.

0

75

>>>Сторожка
Вечерний сумрак уже пеленал кладбищенскую землю. Здесь всегда темнеет быстрей, чем в Городе. Ласка прерывисто вдохнула воздух, впуская в свои легкие терпкий запах сырой земли и твири. Она всё еще не могла понять, как случилось так, что она забылась во сне и пропустила утренний обход. Девочка медленно ступала вдоль забора, осматривая бесконечные ряды могильных холмиков и надгробий. Казалось, всё осталось таким же, как после её последнего осмотра. Только кое-где сквозь землю пробивалась трава. Ласка останавливалась, чтобы убрать проросший сорняк, а затем продолжала свой путь. Иногда она ускоряла шаг, спеша быстрей добраться до какой-либо могилки. Словно кто-то звал её, жаждал её участия. Тогда она присаживалась на корточки, запускала тонкие пальчики в землю, слегка разрыхляя могильную насыпь. «Сквозь такую землю легче дышится, спокойнее дремлется»,- мысленно повторяла девочка.  Она уже ушла далеко от ворот, когда почувствовала осторожные шаги, приближающиеся к ограде.
«Надо же, в такой поздний час. Должно быть – очень важная встреча». Склонив голову набок, Ласка наблюдала, как тонкий силуэт скользит меж могил. «Анна Ангел» - узнала девочка приближающуюся к одному из надгробий фигуру.
«Душегубка пришла навестить свою жертву» - мелькнула мысль и Ласка тяжело вздохнула.

Отредактировано Ласка (2012-09-09 18:09:54)

0

76

>>> Дом Шкилей
Переход был не то чтобы страшным, но нервы пришлось потрепать. В Земле ночью всегда было страшно находиться, тут тебе не освещаемые прямые улицы Узлов. Поплутав по Сырым Застройкам, атаман и Фугас всё-таки вышли в Степь. Темнота - хоть глаз выколи, только впереди и маячил огонёк фонаря возле сторожки Ласки. Ступая осторожно, ребята всё-таки умудрились споткнуться о рельсы, и вышли они на кладбище, щурясь с непривычки от яркого света фонаря.
- Скорей бы домой, - проворчал Фугас, слегка прихрамывая - умудрился он удариться всем пальцами ног о металлическую рельсину,
- Я тебя понимаю, Фугас, - кивнул атаман, приближаясь к кладбищенским воротам. Подул ветер, из-за чего с Фугаса чуть не слетела криво сидевшая голове кепчонка.
- На кладбище ветер свищет,
Сорок градусов мороз,
На кладбище нищий дрищет,
Пробил бедного понос -

вспомнил Фугас древний стишок, вовремя поймав не удержавшуюся таки шапку, - Меня не пробил, например. А тебя?
- Нет, меня тоже не пробил, - Ноткин даже не улыбнулся.
Тоненькая девочка, на которую даже Фугасу смотреть было жалко, стояла возле двери у сторожки.
- Ласка! - стараясь не напугать, позвал Ноткин, - Ласка!

0

77

Решив, что свой обход лучше закончить в одиночестве, Ласка направилась в сторожку. Анна Ангел всё так же неподвижно склонилась над могилой Вербы, и девочка незамеченной проскользнула к сторожке. Она уже стояла на пороге, готовая открыть дверь, когда вновь послышались быстрые шаги. Две маленькие мальчишеские фигурки нарисовались в воротах. Семенящим шагом, они приближались к сторожке. Мальчик, что был постарше и повыше, окликнул Ласку по имени.
Она узнала его по голосу. Это был Ноткин, предводитель Двоедушников. Девочка была крайне удивлена таким гостям в столь поздний час. «Не просто  так ведь мальчишки явились вечером, на кладбище. Ох, что-то должно было приключиться, чтобы они сюда прибежали».
-Здравствуйте, мальчики, - тихо, срываясь на шепот, отозвалась Ласка, - Что у вас случилось?

Отредактировано Ласка (2012-09-09 18:08:52)

0

78

Сколько атаман Ласку знает, до сих пор непривычно видеть эти две впадины на лице - глазницы черепа, обтянутые нежной девичьей кожей.
- Слушай, тут у нас дело такое... доктора столичного знаешь ведь, не? Он, в общем... порошком траванулся. Нам бы молока сейчас, хотя бы бутылку... Можешь снабдить? Пожалуйста?
В случае отказа - остаётся надеяться, что Данковский всё ещё цел, и то, что с Гусаром и Чёрным, отправленными к бочке с водой, ничего не случилось. Но Ласка хоть и выглядела слегка помешанной, девочка она была добрая и... да, именно что ласковая, в общем - имя характеру чета.
- Атаман, глянь, - Фугас подёргал Ноткина за рукав. Атаман посмотрел туда, куда указывал Фугас. Над одним из десятков могильных камней нависла тонкая, рафинированная фигура ещё одной дамочки.
- И чего? - спросил Ноткин.
- Там Верба лежит. А эта дамочка её убила. Как именно - хрен его знает, но... убила, в общем. Теперь цветы ей на могилу носит.
- Погоди... Это та, которая Караванщица, что-ли?
- Ага, она самая.
О, да. Живущая в постоянном страже преступница. И как удачно - прямиком из шайки похитителей детей! Грех не напугать.
- Хм... мадамочка... - точно пробуя на вкус, протянул Ноткин, уставившись на девушку у могилы. Склонившись к Фугасу, прошептал на ухо:
- Давай-ка у ворот засядем... устроим мадамочке сюрприз... Не боись, бить не будем, а так... попугаем.
Фугас, слушая ехидный шёпот атамана, еле сдерживал коварное гыгыканье.

Отредактировано Ноткин (2012-09-09 16:24:17)

0

79

- Молоко у меня есть, - кивнула Ласка. Она расстегнула висевшую на плече холщевую сумку и извлекла оттуда бутыль с желтой крышечкой. Тем временем мальчишки заметили присутствие на кладбище еще одной вечерней гостьи. Ласка слышала, как они, перешептываясь, замышляют напугать Анну. Девочка протянула Ноткину бутылку молока и порицательно посмотрела в его глаза.
-Берите молоко для вашего доктора и не вздумайте шалить. Здесь не место для баловства. И её тоже не трогайте, - Ласка направила взгляд в сторону склонившейся над могилой Анны, - Ей и без вас от Судьбы досталось.

Отредактировано Ласка (2012-09-09 18:08:02)

0

80

Ласка приняла облик смотрителя кладбища. "Не вздумайте шалить"... Как будто не знал атаман, что тревожить покой мёртвых нельзя, даже если запрета на то не исходило. Тут уже был чисто территориальный вопрос - за воротами граница, и там мы на неё наорём как-нибудь пострашнее. Будь кто-нибудь другой на месте Ласки - послал бы запрет к авроксу на рога. А так - "даже пытаться не буду."
- Зато как остальным от неё досталось... и ещё достанется, я думаю, - Глядя на дамочку, как ребёнок, которого не подпустили к какому-нибудь лакомству вроде тортика или пироженки, Ноткин вздохнул и сообщил:
- Фугас, отбой.
Умещая бутылку молока поудобнее во внутренний карман куртки, Ноткин мимоходом заметил, что бутылка чёрного твирина осталась в доме Шкилей. Хорошо хоть, что папироски при себе.
- Пора мне, Ласка. Бывай здорова. Извини, что так быстро ухожу, тороплюсь жутко.
Подойдя к воротам, Ноткин тут же обернулся и добавил:
- Ласка! Ты... я не хочу накаркать, но... будь готова завтра принимать покойника в плаще из змеиной кожи. Спокойных снов.
Пожалуй, Ласка и Капелла - из близких друзей это были единственные, с кем атаман осознавал, что говорить с ними надо на полном серьёзе. С остальными шутил, всячески подкалывал, иногда по-дружески давал пинков под зад (последнее к девчушкам не относилось), а с ними - ни-ни.
- Фугас! Оттопыривай карман, - скомандовал Ноткин, уже за кладбищенскими воротами вручая бутылку пареньку. У напарника тоже нашёлся внутренний карман, и молоко в нём вполне уместилось. Но остановиться бы парням, уладить все дела, а потом уже резвым пешкодралом идти к Шкилю. Бутылка молока выпала из рук Фугаса, пытавшегося на ходу запихать её в карман, и случилось это как раз в тот момент, когда ребята переходили через железную дорогу. Атаману ещё повезло, а вот товарищ упал навзничь.
- Растудыть твою налево, - выругался Ноткин, помогая Фугасу подняться. Ещё раз споткнуться на той же дороге - в темноте, конечно, немудрено, но уже не в этот раз. А вот Фугас уже был определённо не рад - показал атаману на разлившееся молоко, светившее белым в сгущающейся темноте.
- Теперь точно растудыть... Блин! И чего делать?
- Бутылку по осколкам собирать, - язвительно ответил Ноткин, - Придётся врачугана водой отпаивать. Идём.
Более, чем недовольные таким положением дел, ребята двинулись обратно к Кожевенному.

>>>Дом Шкилей.

Отредактировано Ноткин (2012-09-09 18:08:04)

0

81

- Берегите себя, - отозвалась Ласка на прощание. Она, конечно, знала, что Ноткин пропустит это мимо ушей, ведь риск для него - как орешки для малышей - лучшая из сладостей. Но кто знает, к чему может привести эта увлеченность рисковать в свете последних событий. "Покойник в змеином плаще?"
- Думаю, с доктором всё обойдется… Я надеюсь… - шепнула Ласка вслед удаляющимся мальчишеским фигурам. "Доктор еще не успел выполнить свой долг, а значит Мать Бодхо не позволит Земле забрать его в свой плен. Ведь не позволит же, правда?".
Опустив руки, Ласка стояла на крыльце своей сторожки, блуждая взглядом по надгробиям и вслушиваясь в ночную тишину, прерываемую разве что дыханием склонившейся над могилой Анны Ангел.

Отредактировано Ласка (2012-09-09 18:07:10)

0

82

"- Я решила вот зайти к тебе... Прости, что нарушаю твой покой. Просто... я ведь уже говорила, как мне тяжело без тебя... Ты была единственным родным мне человеком... Ох, как мне не хватает твоего голоса". Анна глубоко вздохнула. Она не заметила бы белокурую девочку-смотрительницу, если бы не чьи-то шаги и голоса за спиной. Настолько тяжелым и прерывистым было дыхание Ласки, что сливалось с ветром в единый порыв, а шаги были тихие как шуршание листьев. Она и сама словно была не совсем человеком, а воплощением природы, порождением воздуха и земли. Анне нравилась Ласка. Неизвестно о чем она думала (порой казалось, что в голове у этой девочки только ветер), но это было неважно. Она была очень доброй... Она совсем не внушала страх, а даже наоборот, чем-то манила к себе, будто хотела бережно взять за руку и проводить к твоей могиле...
Анна осторожно посмотрела на вошедших и отвернулась. Сквозь бойкий шепот различались грубый гогот и шипение. "Только их здесь не хватало". Один из них был хорошо ей знаком. Как же, атаман Ноткин, "банда двудушников"... Нередко уличные сорванцы выкрикивали его имя, когда, бывало, ошивались у крыльца ее дома. Ее?.. А был ли у нее дом? Было ли у нее хоть что-то свое в этом городе, в этом мире?
Она подумала, что хорошо бы было незаметно уйти, но слишком близко от выхода стояли дети, а ноги будто приросли к мягкой земле. Или Вера просто не хотела так быстро ее отпускать.
Удивительно, но только здесь она чувствовала покой, даже, может быть, свою... безгрешность? Воспоминания о Вере ничуть не мучили ни совести певицы, ни ее души. Здесь, в пределах кладбища, Вера словно оживала и разговаривала с ней. Но больше, конечно, слушала, дыша в лицо свежим ветром.
Голоса стихли за скрипом ворот, но за спиной едва ощущалось чье-то робкое присутствие. Анна не видела, но чувствовала на себе туманный взгляд девочки. Ей показалось, что это Вера смотрит на нее откуда-то из-под земли. На кладбище совсем стемнело, а ветер уже пробирал до костей. Так же, как порой пробирает страх. Анна вдруг спросила себя, что она делает здесь в такой поздний час и как теперь возвращаться домой в потемках? Ноги сами привели ее сюда. Неужели только для того, чтобы поговорить с Вербой? Вряд ли. Все уже было сказано.
Золотые часы словно примерзли к руке. Большая стрелка приближалась к двенадцати.

0

83

Степь стонала от  холодных натисков ветра. Ночное звездное небо роняло на землю редкие капли – предвестники дождя. Ласка скрестила тонкие руки на груди, будто стараясь укрыться от холода.
-Анна, Анна, - нараспев шепнула она в темноту. Девочку тревожило долгое безмолвное пребывание ночной гостьи. Но в такой час Город становился опасной ловушкой для одиноких горожан, не успевших засветло скрыться в своих уютных пристанищах. И Ласка прекрасно понимала, что Анна Ангел может стать легкой и лакомой добычей не только для бандитов, но и для недоброжелателей. А таковых в городе имелось предостаточно – имя Анны Ангел прочно закрепилось в «черном списке», ей приписывались не только злодеяния «Каравана» и убийство Вербы, но и другие, порой немыслимые, преступления. «Если она уйдет сейчас, то завтра утром вернется сюда навсегда» - эта мысль тревожила Ласку, и она не видела другого выхода, кроме как пригласить Анну на ночлег в Сторожку.

+1

84

"- Анна, Анна", - ветер донес тихий шепот.
Пусть на улице и была поздняя осень, пусть ветви деревьев и украшала еще редкая красно-оранжевая листва, но сейчас ее кожа словно покрылась инеем, тонкой ледяной корочкой. Жутким казался девичий шепот, пронизывающим, как зимняя вьюга. Может, кому-то и был он ласковым - тем, кто уже не чувствовал холода, тем, чья кровь уже не застывала от ужаса. Словно угадав момент, закричал сидящий на заборе ворон. Анна коснулась замерзшими пальцами губ и, нежно проведя ими по надгробию, двинулась к сторожке. Ночные мотыльки кружились, привлеченные светом двух небольших фонариков. Небо еще сохранило следы ярко-синих подтеков, хотя было уже совсем темно.
Мягкий свет фонарей вносил какой-то неуместный домашний уют. Анна вспомнила, что с утра ничего не ела, и сейчас ее самой заветной мечтой было просто выпить чашку горячего чая, желательно где-нибудь в тепле. Угнетала мысль о расстоянии, которое еще нужно было пройти, чтобы попасть домой. Улицы за оградой казались наполненными степной нечистью - выйди и непременно пропадешь. Ласка дожидалась ее у двери, несмотря на холодный ветер, колыхавший подол тонкого платья.
- Ласка, ты меня звала?, - подойдя, спросила Анна, чтобы как-то начать разговор. Конечно, ей могло это послышаться, и шепот шел вовсе не от девочки, а из какой-нибудь незакопанной могилы. - А я уже собираюсь уходить...
Девочка не ответила. Но ее взгляд, влажный, блестящий, был так пуст и словно проходил сквозь тело певицы. Ей стало страшно. Не сводя глаз со смотрительницы, она вышла за ворота и быстро направилась в сторону города. Но что-то заставило ее обернуться. Белая дымка неизвестного происхождения тянулась с южных сторон. "Что это? Пожарный колокол не давал сигнала... Откуда взялся этот дым?" Решив, что дым, очевидно, шел со складов, Анна подумала прежде чем отправиться туда. Дорого ей все-таки могло обойтись любопытство. Но близость кладбища, шорох травы и темная равнина, препятственно отделявшая ее от города, заставила певицу изменить маршрут.

— Склады, обитель Грифа

Отредактировано Анна Ангел (2012-11-07 18:27:04)

0

85

После ухода Анны, люди в форме - "пустые" люди, как их окрестила Ласка - принесли тело своего сослуживца. Положив его на землю, они торопливо покинули кладбище. Конечно, какое им дело до того, что ждет их бывшего друга после смерти? Какая разница, в какой могиле он найдет свой покой? У мертвого солдата череп был насквозь пробит шальной пулей, и Ласка потратила много времени на то, чтобы привести его в надлежащий для погребения вид. После она долго выбирала место для своего гостя и копала могилу. За работой девочка почти не чувствовала холода, а редкие ледяные капли, падающие с неба, охлаждали ее разгоряченное лицо. Наконец, когда все приготовления были завершены, а тело солдата улеглось в яму, Ласка засыпала могилу землей и положила на низкий холмик букетик, состоящий из гибких, перевязанных ниточкой, стеблей черной твири. Сама девочка пару минут посидела рядом со своим новым подопечным, убедившись, что ему удобно и он не высказывает никакого недовольства.
-Завтра я навещу тебя и познакомлю с остальными, хорошо? - спросила Ласка, проводя рукой по влажной от дождя земли. Мертвые беспокойно галдели, потревоженные появлением нового соседа, - Не волнуйтесь, милые мои. Моей любви хватит на всех.
Девочка поднялась на ноги и поспешила в свою сторожку. К тому моменту, как она закончила работу, была уже поздняя ночь. Низкие тучи нависли над кладбищем, скрывая даже оранжевый свет фонарей, освещающих город. Ласка уселась на крыльцо и обхватила себя руками. Ей хотелось укрыться в теплом помещении, но она понимала, что нельзя оставлять нового жителя кладбища без присмотра в такую ночь. Вдруг ему что-то понадобится?
Ласка устроила подбородок на коленях, устремляя усталый взгляд вдаль, прислушиваясь к голосам, идущим из-под земли. Они о чем-то перешептывались, рассказывали, но у девочки не было сил понимать их. К векам словно привязали две тонкие прочные нити, тянущие вниз. Девочка на секунду прикрыла глаза, и, сама того не заметив, задремала.

+2

86

Свой последний путь дедушка Хылгой проделал на маленькой, скрипучей тачке, сложенный почти поперек, сопровождаемый только соседским сынком. Порядочная пьянь был, надо сказать, этот самый дедушка, и следить за ним было некому - вот потому и не удивился Мирко, когда в ночи, проводив до дверей свою Айсу, возвращался домой и нашел неподвижное тело. Перепил дедушка в кабаке, да и кончился весь, сплошь и рядом такое бывает.
Домой зайти, дверь закрыть да уснуть нехорошо получалось: маленькому ему дедушка Хылгой сказки рассказывал, игрушки из дерева вырезал. Давно дело было, еще до Первой Вспышки, пока у дедушки жена с дочкой живы были. Заглянул Мирко домой, взял тачку отцовскую, да и уложил дедушку как получилось. Родители все равно уж спят, не заругаются, зато утром не увидит мать, из дома выходя, тела мертвого. И так говорят все, мол, Песчанка вернулась, незачем женщин пугать лишний раз.
Путь до Кладбища недолгий был. Подкатил Мирко тачку к воротам, да - вот удача! - Горбуна увидел, копальщика местного. Рукой ему помахал, тело дедушкино из тачки вывалил, да заторопился обратно. Пока еще тот доковыляет, а у Кладбища, в разгар ночи, одному, да еще и объясняться - нет уж, кому другому это оставьте. И так ясно все. Твирином от дедушки несет, а вокруг рта следы грязные. Захлебнулся он, известно чем. А вот Мирко домой торопиться надо было, пока родители не проснулись. Устал он, по совести, голова так и кружилась.

Когда медленно, тяжело ковыляя, Горбун добрался до тела, мальчишки уж и след простыл. Убийца? Родственник? Напуганный прохожий? Какая разница, все равно удрал. Вот дурак. Все равно сообщать придется куда следует, все равно искать его будут, да расспрашивать - порядок такой. Нет в том порядка, чтобы абы кого закапывать, имени не зная, да еще и бесплатно.
Наклоняется Горбун, покойника лицом к свету поворачивая. Упился старый Хылгой, только вот рожа у него серая, цвета неровного, в пятнах. Глаз открылся один, красный сплошь, вместо зрачка - точка почти неразличимая. А изо рта так и валит черная гниль, забивающая вонью даже пролитый твирин и испражнения. На щеку ему течет, на руки Горбуна, на землю.
Могильщик отшатывается, руками трясет и орет как резаный, неразборчиво, страшно, дико.

+2

87

Нечеловеческий, полный животного страха, крик разъяренным вихрем ворвался в сознание девочки, в одного мгновение, вырвав ее из глубокого сна. Ласка тихонько вскрикнула, слабым эхом отзываясь на вопль, который и не думал обрываться, разносясь по кладбищу. Девочка вгляделась в темноту и испуганно вжалась в дверь сторожки. Темная, сгорбленная, страшная фигура душераздирающе кричала, раскачиваясь на месте, в нескольких шагах от нее, а у ног непонятного существа лежало нечто бесформенное, похожее на набитый под завязку мешок. Но не будет же кто-то кричать из-за мешка?
-Эй, кто здесь? - девочка осторожно поднялась на ноги и сделала маленький шаг вперед, стараясь унять дрожь. Никто не ответил ей, и Ласка, преодолевая страх, приблизилась к кричащей фигуре. Лунный свет, бледный и холодный, как руки мертвецов, осветил лицо, перекошенное в гримасе ужаса. С облегчением узнав Горбуна, местного могильщика, благодаря труду которого Ласке приходилось меньше времени тратить на копание могил, и уделять больше внимания мертвым, девочка сложила руки на груди и вздохнула.
-Зачем ты так кричишь? Что-то случилось?
И вновь Горбун не ответил ей, безумно тараща глаза, дрожащей рукой указывая на неподвижную тень у своих ног. Ласка присела на корточки, разглядывая тело дедушки Хылгоя, скрюченное в неестественной позе, с раскинутыми в разные стороны руками и мертвенно-серым лицом. Покрасневшим не видящим глазом старик косил на Ласку, словно осуждая ее за то, что ему вот приходится валяться здесь, на холодной земле, и никто даже не забеспокоится, что с ним случилось, почему он не возвращается домой.
-Бедный мой, - Ласка протянула руку, собираясь закрыть незрячий глаз, чтобы лицо дедушки не выглядело так жутко, так...мертво, - Ничего, теперь я о тебе позабочусь. Каждый, каждый день буду ухаживать за тобой, ты мне расскажешь обо всем, о чем захочешь. Здесь много других, таких как ты, они тоже одинокими были, а теперь...
Девочка замолкла на половине фразы. Рука замерла в нескольких сантиметрах от лица Хылгоя. Что-то неестественное было в этих засохших черных, покрывающих лицо старика пятнах. От тела исходил странный запах, не так, как обычно пахнет от мертвых, а другой, дикий, чужеродный. Ласка убрала руку и выпрямилась в полный рост, сверху разглядывая мертвого. Ей хотелось, очень хотелось помочь дедушке, позаботиться о нем, но страх, железными пальцами сжавший ее горло, не давал приблизиться ближе к телу. Наоборот, внутренний голос забился в панике, на все лады повторяя: "Ласка беги, Ласка, прячься!" Девочка изо всех сил сопротивлялась желанию сбежать, скрыться в своей сторожке на всю ночь, надеясь, что до утра что-нибудь случится, что тело дедушки Хылгоя исчезнет само по себе, и не придется ничего решать.
Мертвые тревожно ворочались в могилах. Им тоже не нравилось происходящее. Темная густая лужица, медленно расползающаяся под телом, как чернильное пятно, почти коснулось ног Ласки, и та торопливо отступила назад.
-Что это с ним такое? - тихо спросила девочка, поворачиваясь к смолкшему, но все еще трясущемуся Горбуну, - Кто его сюда принес?

0

88

Тупым, животным взглядом Горбун пялится на испачканную руку. Это смерть. Долгая, жуткая смерть, и спасения не будет. Он видел тогда, пять лет назад. Он помнит. Да. Помнит. Он будет орать, пока изо рта не полезет гной, пока глаза не лопнут, а легкие не забьет мерзкая, вонючая слизь. Он не будет дышать. Нет. У него внутри проснется, оживет, сожрет его жадная, горящая тварь и не будет спасения, нет, не будет… Горбун раскачивается, глядя на руку свою, на одной ноте издавая бездумное мычание.
А потом приходит девочка.
Девочка – она светленькая, блаженная. Каши с нею не сваришь, денег с покойничков брать не желает, всех хоронит, а ручки у нее тоненькие, сама копать пытается – все ладошки в кровь сбивает, бедная.
О девочке заботиться надо. Все там будем, и кто приголубит, кто пожалеет, кроме нее?
- Назад! – хрипит Горбун, шатаясь, к трупу ковыляет. – Назад! Это Песчанка! Это Чума!
Всхрипывает Горбун, под плечи мертвяка подхватывает, выпрямляется, да и ковыляет с Кладбища, дальше, к яме огороженной, медленно тащит, пятна грязные на земле оставляя.
- Ты не ходи, девочка, - как не свой, как не здешний шепчет он. – Ты не ходи. Тебе не надо. Ты живая еще. А кто тащить их будет, прочь гони. Мертвые они. Сгнившие. И я теперь мертвый.
В яму Горбун скидывает тело, осматривается, зубами от безысходности скрипит. Нет у него с собой ни ножа, ни лопаты, а иного оружия он и вовсе в руках не держал. Все в сторожке осталось, в пристройке.
- Девочка! – каркает Горбун хрипло, рукой ей машет. – Сделай мне добро. Принеси мне нож.
Вон, там, от Сырых застроек уже идет Василь, второй копатель. Он девочке поможет, посоветует.
Только сначала пусть нож. Острый нож. Надежный.
Чтоб наверняка.

+1

89

Горбун, кажется, не слышит ее. В глазах его Ласка видит такой ужас, такое отчаяние, словно несчастный оказался в клетке, и прямо сейчас на него надвигается грозный голодный лев. Он дрожит, что-то бормочет себе под нос, а ладонь его испачкана в черной гнили. Смотрит он на Ласку, смотрит с жалостью, а потом вдруг срывается с места, идет к телу дедушки Хылгоя, что-то про чуму бормочет, Песчанку. Девочка помнила это название, помнила как тогда, лет пять назад, когда отец был еще жив. Привозили на их Кладбище тела, много тел. Все они были странные, пугающие, с красными глазами и серыми лицами. В такие моменты отец запирал Ласку в сторожке, запрещая выходить наружу, а сам пропадал на всю ночь, возвращаясь под утро, усталый и пахнущий гарью.
-"Песчанка, - говорил он, прижимая к себе сонную дочку, - Страшное это дело, Ласка. Ты береги себя от заразы. Напиток наш, целебный, помогает."
Горбун велит ей отойти, таким тоном, что сложно не подчиниться. Ласка послушно делает шаг назад, обхватывая себя руками, не в силах унять дрожь. Тогда, пять лет назад, тел было много, а сейчас только один мертвый, погибший скорее от того, что его организм не выдержал огромного количества спиртного, чем от какой-то чумы. Девочка не знала, что отец делал с теми телами, но сама решила, что будет заботиться о любом, и неважно, от чего тот погиб. Мертвые, они все равны. Они не пытаются показаться другим более важными или более умными, все они с достоинством приняли свою судьбу. А живые постоянно чего-то боятся:безденежья, смерти, Песчанки этой.
-Что ты делаешь? - воскликнула она, когда Горбун потащил тело с Кладбища, -Его же похоронить надо!
Мертвые эхом отзываются на слова Горбуна, останавливают девочку, свою заботливую хозяйку, шепчут ей из-под земли: "Не ходи, Ласка, не ходи, милая. Смерть это, страшная смерть".
-Не боюсь я смерти, - вслух отвечает девочка и бежит за Горбуном, останавливаясь на самом краю глубокой ямы, темной, страшной, пустой, на дне которой одиноко теперь лежит тело Хылгоя.
-И ты живой, и я тоже живая, - говорит Ласка Горбуну, -Не пришло еще наше время, не торопи, не надо.
Просит могильщик нож, руку протягивает. Девочка оглядывается по сторонам.
-Зачем он тебе? Разве на нас нападает кто-нибудь? - непонимающе спрашивает она, но Горбун продолжает тянуть руку. Пожав плечами, Ласка бежит в сторожку и приносит ему нож с длинным, сверкающим в свете луны, лезвием и красивой, украшенной изысканными узорами рукоятью. Отцовский нож. Она протягивает его Горбуну, говорит мягко, ласково:
-Вот, возьми. И подними, пожалуйста, тело наверх. Я бы сама, да, боюсь, не удержу. Ему ведь обидно, что его вот так кинули в яму, но сказать не может. Мы теперь за него ответственные, нам заботиться о нем положено.  Давай похороним его в землю, как всегда, хорошо?

+1

90

Василь как раз подходит, шаг в шаг с девочкой. Она-то, бедная, знать не знает, что вокруг творится. Ей что Песчанка, что нож под ребра, все едино. Не знает, глупенькая, как это бывает, да и откуда ей, она же с Кладбища и шага не делала, пока был жив старый Смотритель.
- Василь, - выдыхает Горбун, голосом тяжелым, сиплым. - Песчанка это. Ты присмотри. Это же... Это же не последний.
Выхватывает Горбун нож у девочки. Хороший нож, острый. Правильно...

Вовремя успевает Василь подхватить девочку, чтобы не бросилась к самоубийце, не коснулась его, в яму не прыгнула. Девочка тонкая, одной рукой её можно обхватить, удержать глупенькую.
- Нельзя! - строго он ей на ухо прикрикивает. - Нельзя за ним! 
Падает тело в яму, продолжая сжимать в руках нож старого Смотрителя. Ох, нехорошо. Не полезла бы за ним, как только отпустят. Ох, беда, беда...
- Нельзя, Ласка! - ох, что же делать-то? Четверо всего могильщиков было, двое отсыпаются за вчера: богатый был день, женщин резали, бандиты на улицу так и ползли, много работы было, до них теперь и пушкой не добудишься. И сегодня будет не меньше. А только если зараженных повезут, это же верная гибель всему Кладбищу.
- Нельзя зараженных трогать! Нельзя! Если тебя не будет, кто о них позаботится?!
Тащит Василь Ласку прочь от ямы, а в голове вертится: что же делать? Что же, итить его шабнак, делать?!
- Нельзя! - на ступени Сторожки он девочку сажает, сам над ней возвышается, в плечах косая сажень, голос громкий. - Думать надо! если зараженных сюда навезут, то... то... То мешать они нормальным покойникам будут!
Вот придумал же нормальных покойников, и как язык-то повернулся, трупаки-то все одинаковые. А только к зараженным он ни за какие деньги не прикоснется, и будут они гнить у ворот, пока девочка об них не заразится, да сама на кучу трупов не свалится.
- Нельзя их сюда. Нужно... нужно им место найти. Другое место, слышишь?
Заметила, вроде. Поняла, кажется, даже...
- Я к яме пойду. У нее сидеть буду, чтобы не потревожил никто тела. А ты, Ласка, думай, как нам Кладбище защитить. Мы люди простые, а может, кто поумнее посоветует.
Вздыхает Василь, разворачивается, да к яме идет. Воля б его - бежал бы десятой дорогой, но девочку жалко. И Горбуна жалко. А особенно нож старого Смотрителя жалко, хороший был нож.

0

91

Горбун забирает у Ласки нож, крепко обхватывает рукоять...да и вонзает себе в грудь, точнехонько в сердце. Алая, густая кровь брызжет из раны, течет по лезвию, одежде, рукам могильщика, заливает землю под его ногами. Ласка кричит, кидается к нему, но крепкие руки обхватывают ее за плечи, удерживая от опрометчивого поступка. Знакомый, хрипловатый голос...Василь. Что-то говорит ей прямо в ухо, а девочка не слышит, зачарованно глядя, как тело Горбуна, покачнувшись, тяжело заваливается в яму, прямо на тело дедушки Хылгоя.
Ласка никогда не видела смерти. То есть, она присутствовала, когда скончался отец, мама, однажды, прямо у нее на глазах умер старый копатель, но вот так, чтобы человек сам лишил себя жизни, не задумываясь ни на мгновение, хладнокровно вонзив в сердце нож...это как же можно? Жизнь ведь и так короткая, опасная, прожить бы хотя бы день, позаботиться о тех, кому не так повезло. И о Горбуне несчастном позаботиться надо и о дедушке, не гнить же им вечно в этой яме...
Тащит Василь Ласку от ямы, а та руки тянет, отталкивает копателя, да куда там. Крепкий он, сильный, не то, что она. девочка брыкается, не замечая слез, катящихся по щекам, вырывается из крепких рук.
-Отпусти меня, отпусти! Как же они...а я...это...- Ласка задыхается, мотает головой, но могильщик продолжает тащить ее в сторону сторожки, не слушая возражений. Сам он говорит что-то, да Ласка тоже не слушает. Перед глазами у нее стоит картина, как Горбун, сжимая в руках отцовский нож, падает в яму, черную, страшную. А вот отец, умирающий у девочки на руках, а вот мама, задыхающаяся, но сжимающая в руках запотевшую бутылку...
-Пусти, пожалуйста, пусти! - умоляет Ласка. Василь сажает ее на холодные ступени сторожки, грозной тенью возвышаясь над девочкой, что-то объясняет ей, очень настойчиво. Ласка вжимает голову в плечи, вытирает слезы рукавом. Василь говорит громко, страшно, отчаянно. Девочка с трудом сосредоточилась на него словах, отвлекаясь от мрачных картин, одна за другой всплывающих в сознании.
-"Значит, дедушка от болезни умер, - поняла юная сторожила, прислушавшись, - Как же это, одни мертвые другим мешать будут? Они же мирные, спящие."
Но Василь продолжает стоять на своем, о новом месте говорит. Может, он больше знает? Может, действительно стоит найти другое место для тех, кто погиб так страшно, как Хылгой? Но кто же о них, несчастных позаботится, если Ласка здесь хозяйствует, на Кладбище? Куда повезут их, если не сюда?
Ласка кивает, показывая, что услышала то, что копальщик пытался до нее донести. Он тяжело вздыхает, усталый, хмурый, к яме идет. Всю ночь сидеть у нее собирается, тела охранять, ее, ласкину работу выполнять.
Девочка вскакивает, бежит за Василем и хватает его за рукав, дергая назад.
-Подожди, а сам ты не заразишься? - внимательно смотрит в усталые глаза могильщика и добавляет, - Я с тобой посижу. А то уснешь еще, а ночью случится чего.

Отредактировано Ласка (2013-09-29 23:57:58)

0

92

- Я большой, Ласка. Сильный я. Справлюсь уж, не усну, сторожить буду, пока силы будут. Это тебя, маленькую, тонкую, отсюда гнать надо, пока зараза не дотянулась.
Василь смотрит недовольно на тоненькую девочку в простом платье. Вот как объяснить ей, блаженной, что бежать отсюда надо, что спасать надо Кладбище?
- Знаешь, вот что... Это надо Коменданту сказать. Он тут теперь самый главный, он все решать и будет. Только ты сама не ходи. Ты маленькая, еще не послушает... Ты вот что сделай. Ты к Виктории иди. Она девочка хорошая, а батя у нее - Боос. Вместе вы до Коменданта достучитесь, это точно. А я покараулю уж, не усну. Выспался я, Ласонька.
В яму смотрит Василь, а Горбун то ли дергается еще, то ли показалось.
Ничего, приятель. Скоро уж точно все будет.
- Ты не боись, парень, - вздыхает Василь, когда Ласка, задумчивая. все-таки уходит. - И ты, дедушка. Уж посижу я с вами. Не брошу.

0

93

Ласка недоверчиво смотрит на Василя. Гонит могильщик ее, слабой называет, а у самого глаза-то испуганные, руки его большие дрожат. Да сама она, наверное, и не лучше выглядит. Девочка послушно кивает, соглашаясь с предложением Василя, и, бросив на него последний тоскливый взгляд, возвращается обратно к сторожке. Жители Кладбища, разбуженные происходящим, недовольно ворочаются, галдят, зовут Ласку. И юная сторожила откликается на их зов, бредет между надгробьями, касается то одной плиты, то другой, у некоторых могил садится на землю, касается ладошкой земли.
-Тихо, тихо, мои милые, тихо родимые. Не затронет вас эта Песчанка, не дам ей коснуться земли на нашем Кладбище. Пойду я завтра с утра к Капелле, она хорошая, добрая, поможет нам, защит от Земли разгневанной. Вы только не волнуйтесь и меня не волнуйте, - сбивчиво шепчет Ласка, путаясь пальцами в холодной влажной траве, - Все образуется, все как прежде будет, обещаю, родимые.
Запевает Ласка колыбельную, тихую, ласковую, предназначенную для того, чтобы успокоить встревоженные души, обогреть заледеневшие в земле мертвые тела. Долго поет Ласка, а мертвые жадно вслушиваются в ее нежный голос, порой срывающийся на высоких нотах и внезапно обрывающийся, когда девочке вздумается сделать паузу и вытереть слезы, застилающие глаза. Жалко ей было своих мертвых, своих несчастных. Заслужили они покой, а их и на том свете тревожат дела живых.
Ласка оглянулась через плечо. Василь продолжал сидеть у ямы, опустив голову на грудь. Задремал ли? Вряд ли. Он хороший, Василь, надежный. Он уж сбережет ласкино Кладбище от Песчанки и мертвых ее сбережет.
На самом рассвете Ласка покинула своих мертвых и вернулась в сторожку. Свернувшись клубочком на тонком покрывале, она обняла колени и крепко закрыла глаза. Больше всего ей хотелось, чтобы отец был сейчас рядом. Уж он-то что-нибудь придумал, все бы решил, все исправил, прижал бы Ласку к себе и согрел ее замерзшие руки.
Но папы нет. Зато есть Капелла. Она умная, она поможет...
Кто же, если не она?

+2

94

Ласка проснулась чуть свет и долго лежала, свернувшись калачиком, прислушиваясь к окутывающей ее тишине. Сейчас она не слышала ни шепот мертвых, ни шелест дождя на улице, ни даже своих мыслей. Только невероятная всепоглощающая тишина и ее, ласкино, собственное сердцебиение.
-"Я должна была что-то сделать. Что-то важное" - вспомнила девочка через некоторое время.
Но как же ей не хотелось покидать эту уютную сторожку и выходить навстречу страху и болезни, этой Песчанки, которая опутала город своими липкими скользкими нитями.
Но обязанность, ответственность, переданная ей отцом, не давала Ласке просто закрыть глаза и вновь провалиться в спасительное забвение сна. Она поднялась на ноги, мутным, сонным взглядом окинула сторожку. И тут же ощутила неполность, какую-то пустоту, словно заглянула в глубокую бездонную яму. Яма...серая рука, сжимающая кинжал с красивой рукоятью...да, отсутствие отцовского ножа ощущалось почти физически. Но он сейчас недосягаем для Ласки, на дне, вместе с двумя погибшими из-за этой отвратительной ужасающей болезни. Василь сказал, что они такие мертвецы могут помешать другим, нормальным мертвым. И что нужно защитить Кладбище. Но это Ласка и так знала. Девочка понимала, что сейчас, в такой ситуации, одна она ни за что не справится. Поэтому, сделав утренний обход, проверив, в порядке ли ее мертвые, но не особо прислушиваясь к их шепоту, Ласка покинула территорию Кладбища. Впервые, за долгое время.
--->"Сгусток". Виктория Ольгимская-младшая

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Степь » Кладбище