Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Южный район » Склад Грифа


Склад Грифа

Сообщений 51 страница 100 из 105

1

Гриф со своими разбойничками обитает на складах, там он занимается контрабандой запрещенных товаров, оружия и твирина. Здесь нашли убежище множество воров и бывших головорезов. Чтобы не испортить репутацию, лучше нос сюда не совать.
http://s4.uploads.ru/Dmd3F.jpg

0

51

Ловит Элька взгляд гостя загнанный, кивает ему быстро-быстро: «Правильно говоришь, чужак, и испуга не прячь своего, испугом вожак насытится – крови не захочет»
Не то, опять не то несет он… По краю-краешку идет, на опасных струнках играет, сам не чувствуя. Прижимает Элька палец к губам: «Замолчи, замолчи, гость непрошенный, не поминай долга чужого всуе, не дразни собак», - только не смотрит он уже, не видит. Сам с дорожки опасной выворачивает, сам до просьбы снисходит.
Только достанет ли просьбы такой Грифу?
С места сейчас Эльку и арканом не сдвинуть, и Минхе четко проговаривает она одними губами, чтобы в сторону отошла. Пройдена та верхушка, когда ее слово или дело решить могли что-то. Воля Грифа теперь, что с чужаком станется…
Али нет? Пропустил ведь вожак мимо ушей про дело, про выгоду навряд ли думает сейчас, так может статься – та эта капля, которой на весах недостает? Трогает Элька языком сухие губы, голосу дрожать запрещает:
- В неурочный час ты за товаром-то явился. Как бы дороговато он тебе не вышел.
Грифу советы раздавать, да еще в минуту такую – ищите дурочку, которой жизнь не мила. А вот слово нужное вовремя обронить – может, и будет толк. Только на жизнь чужака она бы и теперь колечка медного не поставила.
Больно крутит Грифа в вечер этот злополучный, слишком резко из края в край кидает. Добром это не обернется.

0

52

Страхом пахло от чужака. Тяжелым, липким, чутькисловатым страхом. Взгляд метался, искал к чему прикипеть, в чем защиту найти, пот на висках выступил, по шее капля прокатилась. От самоуверенного человека, не в добрый час пришедшего, в неуязвимость свою свято верующего, не осталось ничего. Крыса пойманная, в угол загнанная, только о спасении думает, и всё равно не понимает ничего, слов нужных не находит.
Облизнул Гриф губы, ноздри раздул, словно стремясь ужасом чужим заполнится до краев. Странная гадливость в нем рождалось, презрение к этому лощеному хлыщу, который смелым оказался, только пока за горлышко не возьмешь. Бывали ведь у него в жизни и другие - те, кто чуя холод бритвы, только губы в улыбку тянул. Некоторые из них потом друзьями верными становились, с некоторыми на Круг выходил, честь по чести...
Этого, испуганного, жалкого, хотелось убить да руки вымыть, и Гриф с трудом себя слушать и слышать заставлял. Вело его, как пьяного. Рукоять пальцы холодила, не дрожала, и всё-таки словно спрашивала - ударим? сейчас? погодим?
Редко ему настолько тормоза рвало. Ой, редко.
Но когда всё-таки - то уже капитально, и взять себя в руки тяжко было.
Хуже того - не то что тяжко - желания не было.
И всё-таки он слушал.
Слушал и улыбался до странного задумчиво, мечтательно. И только на последней фразе дернулся, чуть не раскроив Бакалавру горло по-дурацки, нечаянно. Лезвие в последний миг удержал, крохотную царапинку оставив - она и крови-то даже не дала, так, розовым обозначилась... И от движения этого глупого разом будто в себя пришел.
Зашипел, как змея, видя - ничего не понял гость столичный:
-Клал я на то, вернешься ты, нет. Клал на то, что думаешь про принципы мои, зла ли желаешь, висельником или дурнем провинциальным считаешь. Фарт у тебя гнилой да язык болтливый...
Уходила из глаз темная жуткая радость. Со словами выходила, с дыханием, в миг, когда бритва чуть горло не разорвала, целой волной плеснула, и голос Невесты совсем в чувство привел. Не слова - их Гриф и не слышал почти - именно голос, интонации испуганные.
-Тебя я ничего не должен, дохтур, - сказал уже без шипа змеиного, без шепота сорванного, нормально почти. - Андрею - но не тебе. Ты об этом помни в следующий раз, когда требовать чего-то возьмешься.
И - отшагнул, бритву закрыл со щелчком. Усмешка ему губы кривила, неприятная, насмешливая, полотенце от всех треволнений сползать начинало...
-Револьвер принесите страдальцу, - Невестам бросил. Руки отряхнул, ровно брезгуя.

+1

53

Данковский, как человек образованный, просвещённый и интеллигентный, крепкими словами не выражался. Но, как всякий человек с широким кругозором, мат как неотъемлемую часть богатого и многогранного языка в копилке памяти имел. И ей-богу, будь Даниил хоть на самую малость хуже воспитан, покрыл бы этого уголовника с ног до головы вслух.
Он будто увидел насквозь этого человека - двуличного, из последних сил цепляющегося за какой-то свой бандитский кодекс чести. Не раз приходилось слышать, что разбойники иные-де благороднее государственных чиновников оказываются. Какой там! Настоящих романтиков с большой дороги, для которых чистая совесть и честность перед самим собой была бы важнее личной выгоды, не найдёшь нынче нигде, кроме страниц приключенческих романов.
"Он сейчас сквозь зубы плеваться начнёт. Как ещё не харкнул мне со всей силы в лицо? Вот гнида же. Слова другого нет - гнида."
Но и сам уже начал понимать Гриф, что далеко зашёл и что переиграл - и слова у него путались, и аргументы кончались, и затянулась неловкая пауза. Уже либо режь, либо в себя приходи, а то что дальше стоять, как статуе?
Гриф отшатнулся, Даниил выдохнул, выпустив весь воздух из лёгких. Рука сама собой метнулась к горлу - проверить: не рассечено ли? Нет, даже крови нет. Но Бакалавр упрямо приподнял слегка платок - закрыть шею, словно тонкая, дорогая ткань способна была его защитить от холодного лезвия.
Волна тяжёлого напряжения отхлынула, казалось, даже здешние женщины чуть расслабились.
"Я систему власти здешнюю ругал? Надо же, какой глупый был. Вот где настоящая дикость, вот где средневековье. Где это видано, чтобы в наше время держали женщин рабынями, как скот, как бездушные вещи?"
Та, что стояла за плечом Грифа - посмелее, постарше и помудрее, что пыталась как-то успокоить взглядом, подсказать, как поступить - всё равно замирала в страхе, не смела коснуться своего господина и попытаться хоть как-то воззвать к рассудку.
"Сжечь их тут всех. Запереть на этом поганом складу и всех разом спалить, как падаль. С этой тухлятиной только так и надо разбираться, иначе сгноит всё вокруг себя."
Не было ничего внутри Грифа. Вся его болтовня о долге - пустой звук, ужимки перед человеком выше по социальной лестнице. Всегда так - консерваторы обвиняют тех, кто стремится вперёд, в бездуховности. Вот и этот - увидел человека с моральными принципами, делового, не разменивающегося на мелочи - и взбунтовалось всё чёрное, гнилое нутро. Из зависти и от страха Гриф Даниилу угрожал, прикрываясь собственным благородством, на которое посягнул якобы Бакалавр. Труха да опилки, а не благородство. Слепая злоба, первобытная ненависть - ничего больше.
Револьвер - это больше чем ничего. Не поблагодарив и не удостоив Грифа даже беглым взглядом, запихнул Данковский принесённое оружие в саквояж - и покинул жилище страшного в своей низости человека. Пусть остаётся наедине со своими иллюзиями, пусть думает, что столичный щегол невесть что о себе мнит, доказывать всякой швали, что она шваль, Даниил не собирался.

>> Куда угодно, только подальше отсюда.

+2

54

Из сброшенных штанов холщевых достает Элька связку, ключ нужный поспешно Минхе отдает. Вроде и миновала гроза, а оставлять чудом уцелевшего гостя с вожаком наедине – страшно, ой страшно… И его жаль, простака нездешнего, не почуявшего смерти, над головой зубами клацнувшей. И за Грифа сердце не на месте: не сдержится – беду накликает, не сойдут с рук сейчас такие раздоры, горем горьким отольются.
Благо, совсем рядом склад с ценным да опасным, недалеко за оружием ходить, недолго Эльке пружиной взведенной торчать меж мужчинами, невесть что не поделившими. Гриф на револьвер не глядит даже, словно всякий интерес к чужаку потерял. Да и тот, второй, берет да уходит, ровно так и надо. Шабнаки с ней, с благодарностью, но хоть посмотреть можно было на Минху, что для его нужды суетилась: человек все же, не мебель… А впрочем, куда ему до вежливости сейчас, ноги унес – и будет с него. С облегчением Элька дверь за ним закрывает.
Утыкается коротко Минха ей в плечо, выдыхает тихо. Уходит вместе с чужаком страх из логова родного. Только вот что с Грифом обозленным теперь делать? Хоть заново баню заводи…

0

55

Ровно воздух весь из Грифа выпустили. Ярость темная ушла, только под ребрами болело, словно смеялся навзрыд или кричал, горло срывая. Разом ему и холодно сделалось - всё-таки босиком да в одном полотенце, а уж не лето - и волосы ко лбу мокрые липли, в глаза лезли. И бритва тяжелой сделалась - уронить да самому упасть, и странная ненависть обжигала сердце - беспочвенная, болезненная, хищнеческая.
Ведь стоило только выпустить страдальца - сразу гонор до потолка взлетел. Невинно пострадавший от рук бесчестного ворья, человек ученый с отрепьем невежественным сошедшийся да победителем вышедший...
Надо было резать урода. А там уж как-нибудь разобрались бы и с Сабуровым, и с Андреем.
Отложил Гриф бритву. Полотенце, упавшее-таки, подхватил. Ему бы ужинать сейчас, потом спать ложится, а у него руки тряслись от желания хоть кому-нибудь глотку порвать. Ведь даже на Невест взгляда благодарного не бросил, гнида столичная - а одна его, ублюдка, собой заслонять пыталась, вторая по темным складам без фонаря бегала...
Гриф и не знал даже, чем бы кончилось без них. Сразу бы взрезал, не стесняясь-не скрываясь?
Очень может быть. Очень. Может.
Снова полотенце узлом на бедрах затянул. Волосы взъерошил, морщась, до того неприятные они на ощупь были - холодные да мокрые. Успокаиваться надо было, совсем уж себя в руки брать, до конца, а то до утра не заснуть же будет...
-Что с ужином у нас? - спросил, на Невест от стола не оглядываясь. Знал, что страх затаенный на дне глаз увидит. Знал, да не хотел. К куртке потянулся, на плечи накинул, прокопченую.
Всё не так холодно.

Отредактировано Григорий Филин (2013-01-03 18:46:14)

0

56

Пробует Элька воду в бадье, пальцы отряхивает: простыла вода, словно полночи стояла. Не все тепло вышло, да окунаться в нее мало теперь удовольствия. Для стирки разве оставить… Если, конечно, до стирки будет сегодня. Ушел от вожака настрой тихий да сонный, а что нашло взамен – то скоро выяснится. Да только сперва так и так о насущном позаботиться нужно, холод с голодом от Грифа отвести.
Что до холода, до волос его мокрых – Минха с полотенцем подходит, да не со спины, а сбоку, чтоб видно ее было. Не решается головы его тронуть.
А ужин…
- Будет сейчас, - отвечает Элька коротко. И ужина-то того – чаю согреть.
Хорошо, что Ольхе не ко времени не вернулась. Может и не вышло бы худого ничего, да напугалась бы изрядно… Только, за дверь скользнув, аккурат на нее, в комочек сжавшуюся у стены, Элька и натыкается, за плечи худые обнимает, в бормотание вслушивается: о черном человеке, что из логова метнулся, бледнее Мары, не иначе – от Грифа бежал. И не человек страшен, а вожака девчонка боится осерчавшего, сердцем беду чует. Страшно в логово возвращаться.
Оглядывается на дверь Элька, тьму в глазах вспоминает – и не может Ольхе в капризах глупых, детских винить. Что толку говорить, что не ударит вожак, пальцем не тронет? Уж сколько раз говорено. Ударить – не ударит, конечно, но обидит ведь неровен час, коли под руку ему неловко сунуться. А с ее удачей так и вывернется. Забирает Элька кастрюльку, до блеска отчищенную, снимает ключ со связки и Ольхе в руку вкладывает:
- Иди на склад, где одёжа хранится. Дело тебе: найди вожаку чего-ни-то, смены две али три. Как найдешь – спать ложись там же, принесешь утром. Лампа есть там, сухарей помнишь где взять. Да запрись смотри.
Разом Ольхе дрожать перестает, словно не на темный пустой склад ее отправили, а в юрту родную, под теплые шкуры. Не успела еще, Степное дитя, к порядкам складским привыкнуть. И Грифа бояться ведь тоже уметь надо, не всякий час, да и не по всякому поводу. Что слово грубое? Сквозняк, пронеслось, да и нет его. Только время надобно, чтобы перестало оно ранить сердце детское, к ругани непривычное. А Гриф сегодня захочет ли сдерживаться?
Смена сменой, а теперь не в полотенце же вожаку ютиться, не в куртку продымленную заворачиваться. Сама отводит Элька девочку на склад, заодно и штаны с рубашкой прихватывает, что в первом же тюке сверху лежат: приличное что найти – это разбираться надо. До утра и такое сойдет.
Тихонько Элька в логово возвращается, одежду через ширму перекидывает, воду для чая на огонь ставит.

+1

57

Не дернулся Гриф, движение рядом краем глаза зацепив. Кивнул мимолетно, силой себя за шкирку удерживая, позволяя Невесте по волосам полотенцем пройтись раз, другой. Руки ловкие, тонкие, привычные, боли не причинят...
Он иногда сам у себя спрашивал, с чего ему, стервятнику, осквернителю Линий, так на степнячек везет.
Что первая пришла, себя без остатка в ладони вложила, что вторая случайно бандитам под руку попалась, а потом сама ластилась, словно кошка, ласки даже не прося - требуя... Что третья - дитё неразумное, к старшим прибившееся по своим тайным делам...
Ведь все сами пришли, ни одну не неволил. Все прижились да так, что своей жизни уже и не мыслил без них.
Андрей своих выкупал, крал, силой выдирал, с кровью, с мясом, с плачем в Степи и криком яростным, ненавидящим.
Его к нему прибились сами, каждая по своей причине пришли и остались, и он иногда как в первый раз, до боли, удивлялся - почему я? Почему - они?..
Ни разу ему не было ответа.
От куртки дымом несло, вонью пожарища, но склад весь этим пропах, так что страшно не было. Волосы почти высохли под полотенцем-то, растрепались только в разные стороны, и мысль о чае даже приободрила слегка. Авось попустит, от степного, чуть горчащего, крепкого...
Как ушла да вернулась старшая, даже не заметил толком. Только дверь скрипнула, вода полилась, да рубашка с штанами как из ниоткуда возникли. Отстранил Гриф среднюю - аккуратно, силы соизмеряя - снял вещи с ширмы, надоевшее полотенце даже не рукой - движением бедер на пол стряхнул.
Сразу и теплее стало в одежде, и спокойнее как-то...
Только дернуло вдруг - кастрюлька с водой яркая, блескучая. Та, с которой младшенькую из склада спровадили ещё перед купанием. Темное, пока не знающее смысла и вины, шевельнулось в груди, губы вопросом ожгло:
-А сама-то где?
Ответ он знал ещё до того, как первый звук с языка столкнул.

+1

58

Быстро вода закипает, шумит, пузырится. Ставит ее Элька на стол на тряпицу мягкую, сыплет травы душистые, спиной перемещения вожака чуя. Что на уме у него – не поймешь так сразу, и с разговорами лезть себе дороже может выйти. Так уж скорей хоть чаем ублажить, злобу затушить горечью степной.
- Одёжу разбирает. Там и заночует, - отвечает Элька, голову повернув настороженно. Али беспокоится он за меньшую? Али сдалась она ему на что?
Кружка уцелевшая да чистая – одна, прочие хоть и не все полопались, а отмыть еще надобно. Ну да подождут они с Минхой, и за Грифом допить не побрезгуют. Мелькает мысль – Ольхе позвать, чтоб на хлебе и воде той не оставаться, ровно провинившейся в чем, да больно невесело вожак смотрит. Совсем неприветливо, будто и впрямь вина какая на них.
- Да на что сдалась она тебе?
Ох недаром дрожит Ольхе. Гриф и в благостном расположении духа – не совсем то, что детям для душевного равновесия нужно, а уж сегодня и вовсе незачем ей тут. Не пойдет за ней Элька. Напугает вожак – попробуй потом объясни, что дурного не хотел.
Отвар потемневший, травяную суть впитавший, наливает она в кружку, стараясь листья распаренные не выпустить с водою. Только мелкие чаинки прошмыгивают через край.
Молча ставит Элька кружку на край стола, к Грифу поближе.

+1

59

"Что ж ты делаешь, глупая женщина. Что же ты..."
Поворот головы - напряженный, чуть не испуганный. Движения осторожные, скованные, болезненно аккуратные. Взгляд настороженный, внимание на дне глаз, тревога...
Успокоившееся было темное снова дернулось, жаром в горле отозвалось.
Ни мгновения не сомневался Гриф, зачем младшую в дальний склад ночевать отправила. По глазам видно было, по движениям, по позе. Боялась, что он ребенка, не в добрый час под руку попавшего, обидеть может, как бы не ударить. Боялась в кои-то веки не за него - его.
Он и сам не думал, что это осознание настолько болезненным может быть.
Снова оскалиться тянуло, засмеяться-зашептать-зашипеть, как с Бакалавром. Пальцы сжать, слова дурные в себе сдерживая, вместо них движением злость выпуская.
На чашку он и внимания не обратил, даже взглядом мимолетным не удостоил. Так и смотрел на Невесту прямо, пристально, будто в первый раз увидел. Одними губами спросил, шепотом, ярость внезапную в себе забивая, комкая:
-Неужели так на зверя похож стал, что детей впору прятать?..
Больше всего он боялся не "да" в ответ услышать, а собственной реакции на это "да".

+1

60

Смотрит Элька в глаза потемневшие, страшные, и богам степным молится, что не Ольхе на ее месте стоит, ни жива ни мертва. Голову задирать почти и не приходится, не настолько выше он, но чувствует себя Элька маленькой и очень хрупкой, словно глиняная фигурка.
«Не видишь ты себя теперь, птица вещая. Иначе сам бежал бы прочь, как от облавы не бегал».
- Отчего ж сразу на зверя? – отвечает тихо, да твердо, взгляда не отводя.– На Грифа похож, на вожака. Мужчину взрослого – и того напугал, чего ж ты от девочки хочешь?
Скорее чувствует она, чем видит, как обмирает Минха. Да и сама понимает, что слова ее – не мед в уши. Только лести сладкой от нее Гриф вовек не слыхал, и теперь впрок она не пойдет. Уж если затеяла чехарду эту с дальними складами, так пусть знает он, чего ради. Просит Элька, в глаза заглядывая:
- Не нужно ей тебя таким видеть. С нами – что хочешь, а Ольхе без нужды не пугай. И так ей несладко.
Кружку со стола берет быстрым движением, словно щитом загораживается. Пусть только схлынет тьма, глаза застить перестанет – сам он увидит, что до утра лучше все как есть оставить. Пусть только позволит спать себя уложить, уж тогда расстараются они с Минхой, грубости не страшась, рук неласковых не испугавшись, убаюкают вожака, наговорами степными зашепчут, сон добрый накличут.

+2

61

Холодно стало вдруг. Очень холодно.
Не знал Гриф, что такое обида. Не знал и знать не хотел. Всю жизнь легок был, своим прощал всё, кроме предательства прямого, и на слово злое смеялся только, отшучивался. Это чужим морду бил, порой сам фингалы зарабатывая, чужих по асфальту валял, порой сам уходя пропыленным да с ссадинами...
Однако сейчас легкости не было в нем даже на донышке. И больно отозвались слова в груди, горечью к горлу подкатили.
Сжал Гриф пальцы, чувствуя - белеют костяшки, ногти больно в ладони впиваются - оглянулся...
Одевался без суеты, но быстро. Знал - останавливать не станут, побоятся.
От этого "побоятся" хуже только становилось.
Сапоги на босу ногу натянул, не заморачиваясь. Куртка на плечи как влитая села, а что пахнет сажей... Не черт бы с ней? Ладонью в карман скользнул, проверяя, здесь ли бритва, а закончив - и двух минут не прошло, а вечностью показались - к Невесте вплотную шагнул. В глаза заглянул, как в колодец, чувствуя привычный запах молока да сгоревших листьев. Зашипел-таки, не удержав на языке змеиного, как яд горького:
-На мужчину взрослого я бритвой замахивался, а девчонку твою и пальцем не тронул. Слово дурного не сказал. И вас не трогал никогда, и раза такого не было...
И - аккуратно чашку из пальцев взял. Выверенно, осторожно, не расплескать горячий отвар на нежную кожу...
Развернулся - да и швырнул через весь склад, в дальнюю стену, так, что осколки во все стороны брызнули с жалобным звоном. Всё-таки даже сейчас о том, чтоб ту же чашку, да у Невесты под ногами разбить, и не думал.
Вышел без слов, дверь за собой прикрыв.

Снаружи прохладно было, дождь накрапывал, и дело не то что к полуночи - к часу уже шло. Волосы влажные сразу захолодило, озноб пробрал, и Гриф первым делом капюшон натянул, за сигаретами в карман потянулся. Противно ему было, тошно да муторно, и даже ярость подулеглась, недоумением болезненным сменившись.
Ведь и правда - раза не было, чтобы всерьез замахнулся, слово обидное сказал. Отстранял, разве что, излишне рьяно иногда, но не со злобы настоящей, так, по моменту, когда совсем уж не в масть девичьи нежности были... А так - и по волосам гладил порой, и засыпал, обняв, и сказки даже рассказывал, помесь степных со столичными. Сласти побаловаться носил, добычу драгоценную иногда.
Больно отзывался в нем взгляд, как на зверя дикого. Укусит? Успокоить удастся? И не убедишь, что их-то - никогда, как бы не бесился...
-Покочуем-ка возле рек, покочуем-ка возле гор...
От старой песенки да сигареты в уголке рта легче не становилось.

0

62

Разлетается кружка брызгами сверкающими, да под стеной успокаивается. Не двигается Элька, столбом застыв, пока дверь за вожаком не щелкает тихо.
Останься кружка в руках – сама бы Элька ее об пол грохнула, от досады да от тревоги. А так лишь вздыхает тяжко да осколки идет собирать в подол рубахи.
За ним метнуться, как есть, босиком – больше всего сейчас на самом деле хочется, но добра не выйдет с этого. Слов только лишних наговорят, злобу приумножая. Что сказала, что сделала – того не миновать было, теперь лишь на Бодхо уповать да на разум его, обидой затуманенный. Чтобы на дальний склад ввалился, ребенка пугать – и мысли такой Элька не допускает. А других причин не так много на свете, чтобы костью у Грифа в горле ей вставать, слово противное молвить.
Пока суть да дело с осколками, Минха где-то чистую кружку добывает, от мяса отрезает тонкие ломтики. Завидует иногда Элька мудрости ее тихой, к недеянию способности. Но сама не может так. Иногда просто нельзя по-другому.
И это переживут.

0

63

Идти ему некуда было, если уж начистоту говорить. Разве что в один из складов забиться, дверь за собой закрыть и проспать на мешках до утра. На рассвете уж в логовище возвратиться...
От одной мысли о том, что возвращаться придется, мутило. Да и от складов подташнивало.
Ускорил Гриф шаг, руки в карманы упрятал, плечи поднял, разом на птицу больную становясь похож. Мелькнуло вдруг шальное, глупое - завалиться к Андрею, напиться допьяна, так, чтоб на ногах не стоять. Может, одну из танцовщиц на колени усадить, в губы алые поцелуем впиться - терпким от твирина, горьким от сигарет...
Странно было о таком думать. Уже и непривычно почти. Три года ведь только своих Невест и целовал, что бы там в братии не болтали.
Разумеется, в кабак он не пошел. Глупо это было бы, мстительно и мелочно, похмельем ещё потом маяться, каяться в очередном порыве благородства да совести... Честнее было бы ту самую чашку таки под ногами разбить или сказать хоть что-то из злого, на язык рвавшегося. Если уж ушел - то не мстить теперь, а остывать. В себя приходить.
Ноги сами к "Сгустку" несли. Собственно, куда глаза глядели. Одна сигарета совсем истаяла, дымом изошла, так Гриф вторую запалил, затянулся.
Гадкое чувство ему грудь сдавливало - словно не раз его предали за сегодня, а два.

На бритвенников он нечаянно наткнулся. Не знал бы, куда смотреть, а паче того, как смотреть - ничего бы не увидел, мимо бы прошел. Двоё их было, молодых, разумеется, знакомых - своих Гриф знал наперечет, а с Брагой от него именно что свои ушли. Один - Пес, тезка давным-давно раскрытого, в Горхоне утопленного бунтовщика - ой и везет мне на собак, право слово - и Фитиль, конопатый, глазастый. В темноте, у аптеки, что как раз напротив "Сгустка", так, чтоб свет фонаря не доставал, парочка трудилась над фабричным - Грифу видно было слабо дергающуюся ногу в грубом башмаке, слышно было, как булькает тихонько кровь - горло, небось, раскрыли, молокососы...
Прежде всего он сигаретку в кулак затушил, инстинктивно, не успев подумать толком, а потом шатнулся к ближайшей стене, слился с тенью, зная - парни слишком делом поглощены, чтоб его заметить. Кровь обоим голову кружила, запах металлический, солоноватый, а больше крови - легкие деньги, и так сладостно было это кружение, что даже и не подумали мозгами.
По чести, одному бы на стреме стоять, чтоб полночные прохожие не заметили, но эти - на авось понадеялись. Был бы им Гриф вожаком до сих пор - ох и досталось бы придуркам за отсутствие соображения и малейшей логики...
А так - смотрел молча, чувствуя лопатками стену, как один бритву об одежду отирает, а второй по карманам шарит, добычу ищет. Вот улыбнулся - в темноте только зубы блеснули - качнул в пальцах отсверкнувшие серебром часы.
"Дедовы небось, хотя, может, и сам накопил-купил..."
Когда парочка ушла, перговариваясь тихонько, пересмеиваясь, Гриф долго от стены не отлипал, сигаретку не разжигал по новой. Странная мысль ему поддых ударила, холодком предвкушения отдалась.
"Ведь ежели они режут - а их двадцать человек, да ещё трое, да один Брага - значит, крови столько будет, что как бы не захлебнуться ею. И как разобрать в той крови, кто её пролил, зачем да когда..."
Он улыбнулся страшно, оскалился. Лезвие в пальцы ткнулось доверчиво.
Мало кто знал, но была у Грифа одна ненависть...
Вскоре у "Сгустка" никого не было. Только труп в небо слепыми озерами глаз пялился.

Теперь ему было, куда идти.

--------> "Дубильщики"

Отредактировано Григорий Филин (2013-01-07 22:24:08)

+2

64

Тускло горит лампа, тоскливый полумрак разбавляя светом дрожащим. Ворочается Минха за ширмой на одеялах, зовет подругу спать, себя не изводить.
Хорошо она Эльку знает, а все ж не до конца. Изводить себя – пустое дело, уж если есть такая привычка – лучше вовсе не делать ничего, сидеть сиднем, плесенью покрываться. Вины никакой нет за ней. А все ж дождаться вожака надобно. Не впервой ей полночи просиживать, его дожидаючись: не знаешь ведь, с чем вернется, с добычей ли, с раной рваной, али с голодом зверским. Хуже нет тогда со сна подрываться, глаза заспанные продирать осовело, когда нужна ему.
Надолго загулял Гриф, как бы не до утра… Уж и рубашка отстирана в той же бадье, где отмокал он давеча, и посуда самая ходовая в воде со щелоком отмыта – кончились дела насущные, потянулось ожидание пустое да тягостное. За столом дремлет Элька, локоть подложив под голову, чутко дремлет, каждый шорох улавливает: вот стены железные вздрагивают, холодному ночному воздуху тепло последнее отдают, вот крутится под одеялом Минха, сама мудрости своей не следуя, вот капля срывается с рубашки сохнущей да с тихим стуком на пол влажный шлепает.

0

65

--------->Дубильщики

Осень - время не самое хорошее, чтоб ночные купания устраивать. Особенно осень промозглая, дождем исходящая - именно такая, какая у них началась. А всё-таки никуда не деться было. В крови Гриф в логовище родное и в лучшие дни не приходил, а уж теперь так и вовсе не хотелось. Знал - опять этот чертов страх увидит, да ещё на вопросы осторожные отвечать придется, а у него сейчас настроение такое было, что мог и не сдержаться, свои же принципы нарушая...
Хуже нет, чем в одну ночь все заветы свои преступить.
Потому он долго отстирывал рубаху в холодной воде, потом с штанов оттирал кровавые пятна - уляпался-таки, дурак, да и как было не - в конце вовсе сам окунулся, вылетел, стуча зубами, но даже не матерясь. На самом деле не было нужды лезть в Жилку полностью, но отчего-то хотелось. Смыть страх, смыть кровь, смыть усталость и утихшую ненависть...
Он бы в логовище и не пошел, наверное, если б не это желание - отмыться. На главном складе одеяла были, родной спальник, да печурка. В остальных же надо было ночевать, укрывшись собственной курткой, на мешках.
А куртка была мокрой. Да и сам он был замерзшим, усталым и злым.
В лучшем случае - Гриф на это искренне надеялся, бегом взлетая по склону - Невесты уже спать улеглись, его не дожидаясь. Ведь и рассвет уже через пару часов был, да и обстоятельства располагали...
Уж чего-чего, а мириться со старшей ему сейчас и близко не хотелось.
Дверь под рукой не скрипнула, конечно. К своему-то складу он давно привык, знал, как войти бесшумно, и сразу теплее стало, и даже как будто легче. Керосинка светилась тускло, с белья развешанного тут же капли срывались, старшая за столом дремала, и это было хорошо. Гриф не стал её трогать, по волосам поводить, напротив, постарался и малейшего шума не издать, не разбудить ненароком.
Куртку стянул, аккуратно рядом с отстиранной рубашкой повесил. От той, что на нем была, влажной, тоже избавился. Одежды сухой у него, похоже, не осталось вовсе, но идти и искать по темноте складов...
Не хотелось.
Хотелось вообще только одного - умереть или уснуть.

0

66

Дверь на Складе до волоска пригнанная, да петли смазаны по-хозяйски щедро, а все ж не избежать щелчка, когда замок затворяется. Вздрагивает Элька, чуть заметно голову поворачивает: по шагам осторожным узнает, а все ж понять надобно, кто теперь вернулся. Гриф ли, птица осторожная да насмешливая. Али человек тот темный, что порой глазами его смотрит, губами его шепчет, опасностью обжигает да дразнит. И пугает он Эльку порой, а все ж не обманывается она: тот – тоже Гриф. Тот же, другой стороной лишь повернувшийся. И уж если любит она насмешника рыжего, солнечного, так и в темный час ей рядом быть.
Не разглядеть глаз в полумраке, да из-под руки, да сквозь волос завесу. Но чует Элька, мало осталось в нем и тьмы, и куража, одна усталость зверская. Шутка ли: до ночи с бедой расправляться, да потом еще ночь невесть в каком болоте пропадать – с куртки вода чуть не капает, от самого холодом веет, будто покойника Земля не приняла, из могилы сырой извергла.
Подхватывает Элька одеяло, Минхой на спину ей накинутое да сползшее, осторожно да ловко сзади плечи Грифу укутывает. Чувствует сквозь тонкую шерсть, как трясет те плечи мелкой дрожью, словно до костей пробрал его холод и уходить не хочет. Секунды не медлит она – к спине его прижимается да края одеяла на груди сводит, в объятия заключая теплые.

+1

67

В первый миг трудно было удержаться, плечом не дернуть, от себя отбрасывая, но всё-таки справился Гриф. Оскалился только - хоть злости в том оскале и не было почти, усталость одна - сам  одеяло из тонких девичьих пальцев перехватил, удержал, чтоб не сползло.
Тепло стало. Тепло - да ещё против воли, против обиды глупой, в глубине залегшей, ощущение в груди поднялось - дом.
Здесь, на складах, в неуюте и бардаке, средь черным-черных стен и не всегда добрых людей - дом.
Место, где ждут, беспокоятся, заботу проявляют...
Плечи у него дрогнули слегка, вздох тихий между губ просочился. Трудно злится, когда измотан до предела, трудно, когда о тебе волнуются и успокоить норовят. Темное в груди, и так пресыщенное кровью, вовсе угомонилось, глотку обжигать перестало, и он плечом уже не ударил, как в первое мгновение хотелось - повел едва. Отойди, мол, не в удовольствие мне сейчас...
Сказал тихо, так, чтоб вторую не разбудить:
-Поесть мне собери чего-нибудь, - и сам удивился, потому что ещё секунду назад и думать не думал о еде. А между тем, живот - он вдруг понял, потому как время, наконец, появилось об этом думать - сводило уже от голода. Ведь последним, что перехватил, яичница была в андреевском кабаке, утром, а сейчас дело уже к четырем, если не к пяти, шло.
Жрать хотелось зверски. Внезапно даже больше, чем спать.

0

68

Прижимается Элька на миг щекой к плечу в одеяле колючем, да отступает назад. Теплое чувство, к торжеству близкое, в груди разливается: не оттолкнул вожак, грубостью не ожег. Ушла, значит, тьма, смыла с собой злобу, оставила Грифа в покое до поры. И то сказать, довольно уж поводила она его сегодня, довольно побросала. Чем занят был до утра почитай – шабнаки ведают, да только спрашивать она не станет. Что ей нужды в том?
А собирать – было бы что. Чай, разве что, подогреть, зажечь огонь под кастрюлькой… Хотя нет, от вечернего ничего и не осталось: пока дела, пока ночь с Минхой коротали – ушел весь. Да оно и к лучшему: свежего заварить.
Мяса, почитай, и не съели они, на тарелке чистой так и лежит оно, ломтями толстыми порезанное, второй тарелкой сверху схороненное. Сухари тут же, в мешочке полотняном, в каком и хранились, да хлеба краюха, от огня и дыма чудом убереженная, нетронутая осталась.
Пока закипает вода, скользит Элька к двери. Невольно на Грифа оборачивается, смотрит, будто оценивая: уйдет ли вдруг? Спать ли упадет, ужина не дождавшись? А, была бы печаль: не в лавку она, чай, собралась, чтоб не дотерпеть те полминуты. Ему бы твирина в чай плеснуть рукой щедрой, от простуды охранить, да за тем твирином на дальний склад пока доберешься. Из кучей сваленный припасов да товара выуживает Элька банку початую степного меда, который за деньги немалые Гриф ей, сладкоежке, добывает. Твирь не твирь, а цветы степные тому меду нектар свой отдавали, будет воля Бодхо – и того хватит. Небось не барышня нежная, вожак железный… Возвращается к столу Элька, к распаренным травам чуть не полчашки густого янтарного меда добавляет, шепчет наговор, с детства знакомый. Силы мало в ее словах, да и вреда от ритуала не будет.
Спит ли Минха, али и ей плеснуть следует сладкого тепла? Не слышно возни за ширмой, и Элька разливает ароматный напиток – не чай уже горький, а зелье согревающее – на две кружки. Грифу протягивает в бережных руках.

0

69

Ужин, конечно, вышел нехитрый - да на большее Гриф и не рассчитывал. Где по разоренным складам искать разносолы? Что сам нашел да притащил - то и славно, главное, голод утолить, остальное до завтра терпит. Пока Невеста воду поставила, пока наружу метнулась, пока возвратилась - он уж всё мясо приговорил, с хлебом расправлялся.
По всем правилам ему страдать стоило, и чтоб кусок в горло не лез, и чтоб от одного вида еды тошнило. Себя казнить за собственные законы нарушенные, дурнем крестить, а пожалуй, что и сволочью, как в книжках всегда происходит - убийца ни есть, ни пить не может, всё глаза жертвы вспоминает...
Реальность, однако ж, брала своё. Тело настойчиво внимания требовало, пищи, тепла, сна, и если он и собирался раскаиваться и кровь на руках вспоминать - то завтра, на свежую голову, выспавшись да наевшись, окончательно в себя придя.
Невесте кивнул только, не улыбнулся даже, чашку принимая. Отпил глоток, слегка поморщившись от вязкой сладости - сам он мед не слишком любил, а чай так вообще всегда пил без сахара - но всё-таки не отставил питье в сторону, ещё глотнул.
Зная, как любит она степную сладость, Гриф мог оценить глубину жертвы. В конце концов, даже у них мед был редкостью, добывать приходилось у травников, потому как то, что делали в городе, и в сравнение не шло.
Благодарить словами не стал. Так. Мягко волос коснулся.
"И она не извиниться, и я того требовать не стану. Уж такая жизнь"

0

70

Рука его по волосам пробегает, плеча мимоходом касается, и холодна эта рука, словно железо стылое. Будто не держал отвара горячего, будто не одеяло теплое на плечах, а простыня мокрая. Отставляет  Элька кружку, ловит ладонь, греет пальцы холодные в своих. Чувствует, как дрожь по ним проходит.
- Ты в реку, никак, окунулся? – не столько спрашивает, сколько догадывается по куртке мокрой, по пятнам темным на штанах, да по тому, как неохотно тепло под кожу просачивается. Просит: - Допить надо. Считай, лекарство.
Нельзя так оставлять, холод опасный из жил не выгнав. Воды бы горячей, да окунуться целиком, пока пар от костей не пойдет, да пока столько натаскают, хоть бы и вдвоем с Минхой – утро настанет. А одеяло – что одеяло? Каждый степняк знает, что оно для того только пригодно, чтобы свое тепло не выпустить, а в вожаке после холодной ночи слишком мало его, видать, осталось.
Своего жара зато у нее на двоих хватит, за ночь у печурки накопленного, в уюте да сытости. Отводит Элька в сторону край одеяла, скользит вплотную, под руками обхватывая, теплом живым приникает. К застывшей спине прижимает ладони, от горячей кружки только отнятые. Не примет она сейчас капризов, разве силой он от себя отдирать начнет: не шутят на Складах с воспалением легких, с тех пор не шутят, как Зяблика захворавшего не уберегли да не выходили. Да тем паче когда зараза, которую и называть-то страшно, рядом бродит, легкую жертву ищет.
Ежели так, с ней заместо живой грелки, спать устроится – небось пройдет стороной недуг, мары степные руками окоченелыми не дотянутся.

0

71

На вопрос-утверждение Гриф и отвечать не стал, головой только тряхнул досадливо - не спрашивай, вот ради Бодхо, хоть сейчас не спрашивай - чай свой одним глотком прикончил. Жаром его изнутри опалило, чуть не как от твирина, и он вдруг раскашлялся, пальцы к губам прижимая, захлебываясь, перхая. Подумал отстраненно - а не боком ли купание выйдет, даром что и окунулся-то всего раз, и бегом потом до склада бежал, движением согреваясь?
Впрочем, если и боком - он всё равно по-другому бы не сделал. Не захотел бы и не смог.
А кожа у Невесты горячей была, обожгло прикосновение, как огнем. Гриф и не удивился даже, вес её на коленях чувствуя, руки теплые на спине, дыхание у шеи - после того, как прошлой зимой одного из парней проморозило и сожгло болезнью за три дня, было ей отчего бояться, своим жаром греть. Было отчего перестраховываться, в конце концов, именно она со средней вместе над хворым хлопотала, именно она отвар горячий подносила и компресс меняла. Именно она сильней всех плакала, когда в землю закапывали...
Смешно, но он у всех в братии такие вот страхи помнил.
Тот огня боится - брат у него в пожаре погиб, тот - от тесноты да потолков низких корчится, а этот на собак смотреть не может спокойно... Он, вожак, должен был такие вещи на просвет знать про всех.
Благо и с памятью, и с наблюдательностью у него всё в порядке было.
Сам Невесту обнял, в кольцо рук заключил, в одеяло укутывая. Встать бы ему сейчас, на руках её к себе в спальник оттащить, да и уснуть, ей в волосы уткнувшись, о неё греясь... Но это было решением разумным - а к разумным решениям эта сумасшедшая ночь не располагала явно.
Губы у неё теплыми были.
Степной мед, травы и чай.

+1

72

Не каждый день случается, чтоб рассвет складских обитателей спящими заставал, но и не так чтоб редко: жизнь ночная такая, что иной раз только под утро и закемаришь. Поднимает Элька глаза сонные, видит полоску света на ширме почерневшей, да и выбирается из одеял осторожно, Грифа не тревожа.
Одёжа брошена как попало, собирает ее Элька, рубаху выворачивает да натягивает. А вообще неплохо б к Ольхе наведаться, приодеться получше. Денек-то хлопотный предстоит.
В студеном осеннем воздухе стоит сырость, лапы холодные под подол тянет, по ногам голым. И не мерзнет Элька, а до дальнего склада вконец проснувшись добегает. Там уж разобрано все: вот Грифу стопка, вот Минхе… Приметлива девочка, каждому по сердцу вещей из мешков надергала. И для Эльки штаны сыскались холщевые, теплые.
Сама Ольхе глазами голодными смотрит, тревожными.
- Ступай, - говорит Элька, - покойно там. Что было – то прошло.
Сама за ней вернувшись с вещами, начинает было хлопоты утренние привычные, да тут примечает что-то, что под утро только появилось на пороге, под дверь подсунутое. Конверт.
С трудом Элька буквы разбирает, долго губами шевелит: не самое нужное умение для дочки пастуха, а то и вредное, как кто-то считает. Кабы не мальчишка настырный, гостинцы ей таскать повадившийся, и вовсе бы ей негде было премудрости той набраться. Грифа тревожить не с руки, вот и мается Элька с непривычки. Бумажка-то фицияльная, важное что пишут…
Ну да, кивает, про болезнь-то Гриф говаривал вчера. Из дома не ходить – да как же не ходить, а коли надо что будет? Да и новости откуда узнаешь? Под конец и вовсе мудреное что-то понаписано, сражается Элька со словами, а смысл не дается. Ну да ничего, Гриф подымется – растолкует, он-то ученый. Письмо рядом с гнездом из одеял кладет, чтобы уж не пропустил.
В город выйти надобно, послушать, что говорят. А спрашивать будут – так она по делу: скипидар со щелоком, почитай, извели за ночь, а чистоту наводить только начали. До лавки дойти – прямой резон, хоть и не ближний свет, аж до Ребра прогуляться придется.
Накидывает Элька жилет кожаный, как на долгую дорогу, да с корзинкой за дверь выскальзывает.

--> "Невод"

Отредактировано Элька (2013-10-08 16:10:57)

0

73

>>>>"Сгусток". Виктория Ольгимская-младшая
День вошел в свои права, остатки тяжелой и смурной ночи как рукой сняло, дышалось легко, а рана в боку почти перестала о себе напоминать. Дорога до Складов была короткой, прямой, встреченные прохожие не выражали к нему ни малейшего интереса, к своей собственной удаче.
Артемия обуревал злой, огненный азарт. От давешней невыносимой усталости не осталось и следа, и темное, давящее ощущение явившейся катастрофы вызывало исключительно злую усмешку. Это было - словно стоять лицом к лицу с противником, смирившись с необходимостью поединка, ожидая первого удара – или первой же возможности нанести удар самому.
И, открывая двери центрального ангара, он был готов к тому, что придется лицом к лицу столкнуться с враждебным, бандитским, и так далее…
Столкнуться-то ни с чем не довелось. Хотя склад был явно обитаемый, и даже чрезмерно населенный для своих размеров, определить на первый взгляд главаря возможным не представлялось.
К у дверей выставленному охраннику повернулся. Тот уж с ножом наизготовку стоял, да видно, руки сноровистей головы были – не напал пока, да для вопроса только рот открывать начал.
- Гриф где? – определил его с вопросом Артемий. – Дело к нему срочное.

0

74

Шумно на складе было, да только такой шум, что здесь тишиной казался. Не пели, не ржали, как кони, чуть не шепотом переговаривались - иногда только голос до вскрика взлетал, да тотчас же снова тише тихого становился. Приметлив складской люд, а иногда деликатен до смешного - не заглядывали за ширму, сами управлялись, благо, дело нехитрое. Каждый с собой какую-никакую посудину прихватил, тряпок, мыла, порошка. Скребли сейчас черным-черные стены, полы терли, вещи оттирали - с восьми часов, почитай, с самого утра крутились. Первей всех - Невеста средняя, голос тихий, глаза янтарные, сфинкса, не человека. Тому на ухо шепнет, тому укажет, тому руку поправит - не бывало, чтоб над мужиками баба верховодила, да только сейчас не как обычно было, об уборке речь шла, о деле бабском, тут и совета послушать не грех. Бритва на табурете колченогом сидел, самокрутку курил, приглядывал, чтоб никто не филонил, женщин да мальчишек не забижал, Невеста младшая рядом со средней держалась, тут полы потрет, там за водой сбегает...
Вожака не тревожили. А для чего он потребен-то сейчас, вожак?
К тому же вчера из мальчишек один - Сыч - видел, как возвращался Филин, мокрый весь, чуть не капало с него. Видел да другим разнес - ночь плохая выдалась, совсем плохая...
Не стали будить, знали, что со сна Гриф первым делом за оружие хватается.
Янош у двери, за сторожа выставленный, ножом играл. Он первый и увидел чужака, рот открыл - вопрос задать. Да только выходил вопрос, а вышел ответ:
- Спит Гриф. Если не боишься, буди, только он с устатку, бывает, ножами кидается.
"Мажет всё больше..."
Этого не добавил, впрочем. Чего б не пугануть пришедшего не в тот час?
Невеста средняя как из ниоткуда вынырнула, из-за плеча у Яноша выглянула. Взглядом тяжелым - так ладонью ведут, а не глазами проводят - незнакомца смерила. На ширму - волосы, в пучок собранные, качнулись - кивнула.
Непростой гость пожаловал, это видно. Непростого гостя не пускать - Грифа сердить.
пусть сам и разбирается.

Отредактировано Григорий Филин (2015-04-11 11:32:44)

+1

75

Одетая словно обычная горожанка, с волосами туго собранными, спокойная в окружении разбойного люда, женщина на первый взгляд показалась ему не стоящей особого внимания. Ну, местная, ну, руководит. С кем не бывает.
Только когда чуть не вплотную подошла, разглядел и черты степняцкие, и глаза нездешние, глубокие, отсветом трав и костров полные. Чтобы Невесту, да в годах самого расцвета силы, вдруг увидеть в таком месте поганом - это что-то с ума должно было сойти, от одной идеи зубы так и заныли. Дурное место. Неправильное.
Но беседы разводить несподручно было. Завернул за ширму, да и остановился. Дрых вожак бандитский, да вроде как и не замечал, что возник рядом кто-то незнакомый, чужой.
Последние два шага он сделал довольно громко - и остановился, на спящего глядя. Интересно, почует ли, проснется ли сам? Многое такие вещи о человеке говорят.
А если и правда ножами кидается - так посмотрим, насколько меток спросонья.

0

76

Сны Грифу редко снились - ему до предвиденья хозяйского как до Столицы на карачках было, даже до простой чуткости к миру и то - до Горнов раком ближе покажется. Засыпал, как в омут проваливался. Редко-редко, всплывали в том омуте, как снулые рыбы, лица, воспоминания али звуки какие.
И даже их не помнил толком, когда просыпался.
Зато и спал чутко, сквозь сон разделяя - вот зашуршало рядом, завозилось - Невеста из кокона одеял выпуталась, по своим делам ушуршала. Може, готовить, може, парней на уборку строить. Вот затопали, ведрами загремели - это свои бегают, стадо слонов и то тише будет, ну так народ и не на деле, чего таиться. Вот шаги рядом - тяжелые, нарочитые - кто-то будить таки решил, кто-то, кто, пожалуй, чуть крупнее Бритвы, да и Браге не уступит...
Разлепил Гриф веки, из-под опущенных ресниц пришельца взглядом смерил. Чужой он был, незнакомый - разве что в лице что-то смутно напоминало... а о чем, не вспомнить. И чего принесло на бандитские склады в такую рань?
Впрочем, какая к чертям рань, если парни уж второй час топают-носятся.
"Не первая ли птичка за оружием прилетела? Али и вовсе решил братию собой осчастливить?"
Пальцы на ноже, дремавшем под подушкой, задержались - и отдернулись. Не время лихачить, да и парень, чай, не за фокусами заявился...
Сел Гриф. Резко, словно и не спал совсем. Улыбнулся. С вечера так голяком и заснул, ну так в одеялах и не разглядишь толком. Да и чего мужика стесняться?
- По делу к нам, али так, за проглядом пришел?
Взгляд у него цепкий был. Ни разу не сонный взгляд.

0

77

- Кто ж к тебе из любопытства праздного явится? Разве что совсем безумец какой. По делу я, Гриф.
Хорошие глаза у вожака бандитского. Холодные, расчетливые, без страха или злости лишней, даже спросонья, когда не сразу разум над телом власть возвращает. Нет в нем гнили, поганого запаха страха и лжи. По морде от такого получить большого ума не надо, да и в темном переулке лучше бы не встречаться, но за опасностью есть что-то другое, по-своему надежное, по-своему не страшное.
- Это твои люди на Южных складах напали на склад, где дети живут?
На переговоры сейчас настроения нет, тянет решить проблему самым что ни на есть радикальным образом, но это не в интересах Ноткина, Капеллы, Мишки... да и самому Артемию, по совести, тоже не к месту одному стоять против целого ангара вооруженных мужчин. Если его убьют, как минимум, будет потеряно драгоценное время, и это не вспоминая о рецептах настоев, ключах к зашифрованным записям отца и его банальных, шкурных интересах.
- Не просто так спрашиваю. Слово дал защищать их, тут уж не поделать ничего, - и, опомнившись, кивает. - Прости мою спешку. Они там уже порядком сидят... Я Бурах. Артемий. Сын менху Исидора. И я надеюсь с тобой не поссориться.

0

78

Смотреть снизу вверх на этакую каланчу не слишком приятно было. Встал бы - аккурат в подбородок бы пришельцу уткнулся, а уж с пола и вовсе тот ещё вид... Хлопнул Гриф по одеялам рядом с собой, глаза сощурил - знаю, что за делом, задерживаться не хочешь, тебе б бежать скорее, однако ж не откажи, уважь - ноги скрестил под теплой тканью, место давая. По-хорошему, вылезти б ему, да только портки при чужаке натягивать, а потом о делах судить...
Лучше уж так.
Чай, не сломается, если пяток минут рядом посидит. Или не пяток, поболе.
- Исидорович, значит, - вздохнул даже с грустью. - Батя твой нам немало помогал, почитай, у всех на шкуре хоть одна латка его рукой да есть...
У него таких штук шесть было. Самая заметная - на боку, там, где печень, перевитая-перекрученная, в узелках от трав, страшенная, ежели с непривычки. Почитай, с того света тогда Бурах вытащил.
Накатило вдруг тоской - глупой, не ко времени. Хороший человек был, а хорошим людям завсегда умирается внезапно, так, что и не знаешь, чего желать - чтоб этот Артемий тоже хорошим человеком оказался, или нет, да прожил подольше.
Вечная проблема желаний да пожеланий...
Свистнул Гриф. Тихонько да пронзительно - так на деле свистели, когда убираться надо было от внезапного шухера. Вскоре Бритва из-за ширмы высунулся, подмигнул - что, птица, в теплом гнездышке тебя врасплох застали? - поближе нагнулся.

- Наши у пацанов стоят?
- Куда там, Брага веселуху устроил... Говорил же тебе - зря отпустил, разгребай теперь. Дней через пять вообще вразнос пойдут.
- Да куда ж ещё...

Отошел Бритва. А Гриф задумался. Со сна не сразу и вспомнил про вчера, а теперь накатило, окунуло, хоть волком вой или в лабиринт складов беги...
- А ты знаешь, чего они там стоят? Сам видел, в глаз получал? Может, попугать хотят? Всё ж таки не совсем мирно живем...
Мысли лихорадочно в голове крутились.

0

79

Только со сна, голому, встрепанному и хмурому, не с руки было главарю бандитскому из себя невесть какую суровость корчить - и хорошо. А то мог бы ведь отговариваться начать, мол я не я, а дело это вовсе не твое, и шел бы ты, мил человек, пока цел. А тут вон какой поворот - чай, гнездо свое чужой кровью марать не станет, отчего б не сесть? В ногах правды нет, а сесть да подняться - и минуты не нужно, не те мгновения, чтоб их беречь. За жизнь свою бояться Бурах и не думает: в таком окружении что сиди, что на голове стой, шансы все одни. Нулевые.
Только, усевшись от хозяина здешнего на почтительном расстоянии да в глаза ему взглянув, он уже знает, что если убивать его и будут, то уж точно не здесь и не сейчас. Другие тревоги давят Грифа, и судя по сказанному, одна из них напрямую со складами южными связана.
- Сам не видел, врать не буду. Вырвался от них один пацан, к Ольгимским пробежал. Напуган до чертиков, но говорит, мол, раненые там есть. Может и брешет, чтобы на помощь быстрее пришли, кто его знает. Я туда и шел, к тебе зайти крюк невелик, а делу подспорье могло выйти. Если с тобой Ноткин поссорился - один разговор, а если не твои молодчики там стоят - совсем другой выходит. Если и правда ломится кто на обжитое место по соседству, все лучше вовремя понять, кто и зачем, согласен?
Понимает Гриф, и без его слов понимает. Видно по нему: знает, кто явился Ноткина выживать. И не рад, мягко говоря. Знать бы, что там с этим Брагой...
Или не надо? И так ясно, что мира между ними нет, а в дрязги бандитские лезть - вот уж правда, других дел не нашлось...

0

80

Встряхнулся Гриф, пальцы в волосы запустил, взъерошил да пригладил. Ежели Брага на той стороне складов усесться решил - а чего ему ещё к пацанам ломиться, не время сейчас для бессмысленной мести, ой-вэй, не время - беда будет. Беда-беда. Сабуров, ить, разбираться не станет - которые склады да кто на них, всех поганой метлой повыметет, ежели ему про брагины художества доложат. И ведь тогда не открестишься, не отмоешься. Не скажешь - вон, он, через пути, во всем виноват...
И так-то откреститься тяжеловато выйдет.
Опять же - усядется Брага накрепко - стычки пойдут. Пока они не нос к носу, можно друг друга игнорировать, силов набираться, каждому свою линию гнуть. А когда только из логова выйди - и вот, тут они, предатели... Опять же, через пути легче кусать, выживать, да и наблюдать куда как легче.
Но не Бураху было ж это всё говорить. У того своё в голове, заботы да тяготы.
Оно и хорошо. Можно его за гонца использовать, да за то с него же и услугу стребовать.
Побоится Брага угрозы до прямой войны дойти. Сейчас, толком места своего не нашедший, да с численным недовесом - побоится. Особенно если поймет, что ждать никто не станет - нападут на пацанячий склад - так их ещё и в спину ударят, и не мальцы сопливые, и не с дедовыми пугачами, которые десять раз выстрелят, девять осечку дадут.
А не побоится - так и Грифу бояться не с руки.
После вчерашнего - чего ему вообще было бояться.
- Тебе, яхонтовый, знать ни к чему, кто там стоит. То промежь нас дело, тебе в него мараться незачем. Но помочь - помогу. Если в будущем пообещаешь должок вернуть - да не деньгами - делом...
Каким делом, Гриф ещё и сам не знал. Авось пригодится на что ни то степной доктор, хоть зашить кого из парней, когда подранят.

0

81

Вот зараза!
Артемий неожиданно для себя самого не может сдержать смех. Вот видно, ну видно же, что самому Грифу эти мужики на Южных складах поперек горла встали, что на руку ему чужое желание с ними расправиться, и кочевряжить из себя невесть что вроде бы даже и не с руки. Но нет! Как же, выгоду почуять - и вдруг упустить?
- Не знаю, как насчет Грифа, - Артемий посмеивается. - Но жук ты тот еще. Хорошо, по-твоему будет. Только учти, ты тут против своих интересов не шел, так и я себя ущемлять не буду. Будет нам по дороге - помогу, а уж коли нет, не обессудь.
Ссориться с этим мелким и рыжим, кажется, много опаснее, чем с тем же Сабуровым. Но прогибаться, без возражений его условия принимая, опаснее вдвойне - по уши в долгах окажешься и не заметишь. Дипломатичнее надо, с осторожностью, но без трусости.
- Так что, есть деловые предложения? Прости мою спешку, но что-то не верится, что пришли туда трое, ворота подперли и стоят, небо коптят. Как бы не опоздать мне, не попасть вместо трех человек на три десятка.
Начинал говорить - казалось, глупости, вещи очевидные, младенцу ясные. А только с каждым словом большая проблема себя являла, о которой он прежде и не подумал.
- С тремя я может и справлюсь, если оружие будет. Вопрос главный в том, что после. Не явятся к ним через час-другой новые, этим на смену, да еще и обозленные?

0

82

Гриф от удивления аж глазами по-глупому хлопнул - а потом рассмеялся тихонько, как закашлялся.
- Ты с ума что ль сбрендил, дохтур? Тебе дела больше нет, с оружными мужиками крутостью мериться, да чей нож острее выяснять? Это ты и без меня провернуть мог, оно дело нехитрое...
Свистнул Гриф - потише, чем в прошлый раз, помягче, как птичка степная на рассвете свистит. В братии давно так принято было - новичкам, кто оскорблялся, что их как собак зовут, быстро мозги вправляли-объясняли, что свист - он только дураку оскорбителен, умный поймет, что так куда сподручнее. Когда от двери тот, кто на шухере, птичкой свистнет - и не слышно почти, а ухо чуткое, привычное, различит. Когда человек ненужный да не ко времени на склады забрел, куда проще пересвистнуться, как из-под земли у него за спиной вырасти, чем долго словами друг с другом объясняться, руками махать. Когда во всем складе многолюдном одного человека окликнуть надобно - не имя выкрикивать поверх всех голосов, а свистнуть легонько, а кому надо, услышит.
"Браге, небось, новый шифр придумать придется, а то ж никакой друг от друга конспирации..."
Заглянула за ширму Невеста средняя. Кивнула, ровно всё поняла, да исчезла тут же. Гриф и не усомнился даже, что всё, что потребно, она принесет. Не дура, сообразит, что ему в одном исподнем портки искать не с руки, а время не ждет.
- Я тебе по-умному сделать предлагаю, по-другому. Пойдешь к ним, три словечка шепнешь - да смотри, не забудь сказать, что Гриф передает, а то не поймут - а там уж смотри, что выйдет. Если всё верно - и сами за час-полтора уберутся, и тебя внутрь пропустят. Если дураки...
Пожал Гриф плечами, словно говоря - ну, это тогда и разбирать будем - и к уху бураховскому склонился, шепотом опалил.
Нравилось ему в тайны играть, ох, нравилось. А язык исковерканный, бандитский - чем не тайна сокровенная?

0

83

В такую идею веры особой не было. Как-то не лезло Артемию в голову, что мужики, которые всерьез грозят поубивать детей – наглых, кусачих и злых, но все равно детей – могут  всерьез уйти, послушавшись одного слова. Но что заранее гадать? Может, уйдут сразу. Может, бросятся, не дав и слова сказать. Может, вовсе ушли уже… Или наоборот, остались, и перешли в наступление.
Да что там рассуждать и размусоливать! Некогда. Да и морда у Грифа уж больно характерная: интересно ему. Вот чтобы так вышло, как сказал, как надумал себе – интересно. Может, и ему с того пользы будет. А что, надо же узнавать, в силе ли еще слова тайные да намеки угрожающие, как с этими недоброжелателями справляться и что делать. Только что-то все равно не складывалось, мысль какая-то зудела, хоть кусаться начинай.
- А если дураки, то внутрь пропустят, а обратно уже как получится? – головой покивал, ухмыльнулся. – А, черт с тобой, так и верно интереснее. Пойду.
Сказал – и выбора больше не было. Тут уж и оружие не выпросить, и помощь просить не к месту, назад отыгрывать – слова свои силы лишать.
В общем, случайно получилось, сам не ожидал.
- За помощь спасибо. Встретимся еще, сочтемся.
На взгляд сверху вниз Гриф выглядит даже пожалуй что щуплым. Да, жилист, да, наверняка в драке пятерых стоит, но как посмотришь снизу вверх, да еще и вблизи – даже как-то неловко становится. Бледный, щуплый, рыжий, полотенцем перешибить можно. А ведь многим он сперва таким видится, мелким да нестрашным.
Выводов из этой мысли делать не хочется. Бурах кивает разбойничьему главарю и выходит в лабиринты Складов.

>>>>"Замок" двоедушников

Отредактировано Артемий Бурах (2014-01-19 19:16:06)

0

84

В портки влезть - дело нехитрое, да и рубашку натянуть тоже пары секунд хватит. Сунул Гриф ноги в сапоги, подтянул их, высокие, к коленям поближе, нож в карман вбросил и сразу себя ко всему готовым почувствовал. Глупое ощущение, когда проблем - мешок, да ещё на полмешка наберется, туда бежать, тем мозги вправлять...
Взгляд нечаянно на бумажку упал, зацепился. Сел Гриф обратно в одеяла, развернул белую, по строчкам глазами пробежал. Фыркнул да скомкал в кулаке.
Пользы от бумажки им никакой не было - его парни всегда на все запреты плевали, а у него самого и дома-то не было, из которого не выходить можно было бы. Им лекарства да еду не принесут, самим крутиться придется, благо, запасов три эпидемии пересидеть достанет.
Почему-то он был уверен - Город проигнорирует требование сидеть по домам. По первым дням - так точно.
А Данковского собирался игнорировать лично он. Наглеца да труса с самомнением до небес - грех не игнорировать. Куда там приказы его выполнять...
За ширмой шумели, стучали, топали, отмывали гарь, и Гриф отбросил скомканную бумажку, поднялся. Вожак-не вожак, а в общем деле участвовать нужно.
Бедро после вчерашнего купания протянуло болью, но он не обратил внимания. Отхватил у Невесты средней тряпку, с душой макнул в ведро, в порошок, заскреб по стене. Склад черным-черен был, и мысль пришла не сразу, откуда не ждал - Ольгимскому донесли, чай?
Вчера не подумал - другим голова занята была. Верно говорят, утро вечера мудреней.
Задумался Гриф, тереть не прекращая. Ежели Влад узнает - как бы не взбрыкнул, характер у него бычий, как взорвется, гляди тогда ноги уноси. Скажут ему - склады у тебя горели - так оно на кого свалить удобно?
На кладовщиков. Не уследили, не уберегли товара.
Долго Гриф эту должность зубами выгрызал, силой пробивал. Не ко времени оно по эпидемии статус официальный терять.
Чтоб им всем икалось и чесалось, людям большим, чтоб их.
"Самому ли сбегать, дело в нужном свете представить? Да ещё мальчишек помянуть. Так-то не пожалуешься, курам на смех,  а так, вскользь, намеком... Шпана, мол, голозадая на твоих складах логовище устроила..."
Отложил Гриф тряпку, Невесту поманил, к себе притянул, в ухо зашептал, что старшей передать надобно, как вернется. К Бритве тоже подошел - кому ещё старшим оставаться, пока вожак по делу отлучится - за дверь вышел, не скрипнув.
Снаружи склад ещё поганей, чем внутри выглядел,
Ох поймать бы того поджигателя за шейку его нежную...

-----> "Сгусток"

+2

85

Когда Ванэк мимо бежал, Игнат как раз болтался у аптеки в Утробе, рассчитывая пристроиться к только что зашедшей внутрь тетушке на обратном пути и подрезать себе немного забавных таблеток. Тревожился Игнат: а вот как не хватит ему своих запасов, пережить грядущее? Он чуть ноги промочит - простужается, чуть что несвежее съест - три дня из сортира носу не кажет, а тут цельная Эпидемия. Третью ходку за день по аптекам делал Игнат, первые две уже домой отнес: попадались все желтенькие таблетки да жгуты, но говорят, если их много съесть - таблеток, не жгутов, не дурак же он - все одно ничего не страшно будет.
А тут Ванэк. А он из Каменного двора, приличный, одет чистенько, по такому и не скажешь, что с Игнатом они кореша старые, из одной песочницы вылезшие. Ох, хорошую работенку иногда старый друг подкидывал, по домам богатым набегавшись, со служанками назнакомившись... Ради такого дела и от слежки можно было отвлечься - тем паче, что тетушка что-то подзадержалась.
А как парой фраз обменялись, так и вовсе не до нее стало. Как подорвался Игнат, только пятки засверкали. До Складов, благо, прямой дорогой было одна нога здесь, а другая - там. По дороге только остановился у одного склада, ухо к жестянке прижав, потом у другого, потом у третьего... Подумав, полдороги так и прошел - чтобы если Ванэк решил следом пойти, все равно ничего не понял и след не взял.
В логово влетел, дверь за собой с грохотом захлопнул, осмотрелся. Ну ё-моё!
- А Главный где? Новости у меня срочные.

0

86

К новостям срочным всем не привыкать было - повернули лица, засверкали зубами, засмеялись. Ровно прибой зашуршало по складу:
- Что, нешто небо на землю упало?
- Али баба теленка с двумя головами родила?
- Да нет, вы что, парни, из-за какой-то бабы так бежать...
- Тогда у него наконец-то с его собственной бабой сладилось, вот он портки натянул и бегом сюда - похваляться...
Незло зубоскалили, привычно, скучно даже. Стены все в разводах уже были, кое-где их до металла чистого оттерли, а работали, почитай, с утра, замаялись. Грех тут не пошутить, не отвлечься.
- Ушел вожак, - Бритва, наконец, сказал, веселье обрывая. Щетку, которой стену тер, ровно нож подкинул. - Мне свои новости расскажи и будь покоен, до него дойдет.
Улыбался Бритва, щетку подкидывал. Всё отдых - сопляка послушать.

0

87

Уу, рожа зверская!
Бритву Игнат не любил страшенно. Здоровущий, злющий, да еще и урод к тому же. И вообще, есть ребята нормальные, и поговорить можно, и денег в долг дерябнуть, и за лекарствами сгонять, когда плохо опять становится, а есть вот такие. Оборжут, напинают, да еще и с лежанки больного сгонят. Ни дружбы, ни понимания, корысть одна, тьфу. И перед главным выслуживается.
Вот и сейчас, кто новости принесет, кого запомнят? Бритву, рожа его поганая, а Игнату и дальше под аптекой караулить.
- Постояльца нашего, - кивает он на двери, в сторону других складов. Многие знают, кто у Грифа "комнату снимает", а у кого фантазия получше - еще и догадываются, зачем. Это ведь для чужака все склады как один, а местные хорошо знают, где что лежит, где пусто и заночевать можно, а куда соваться нельзя.
- Каины ищут. Полчаса назад решили. Бешеные деньжищи обещают.
В его картине мира все предельно ясно. Потому что когда много денег должен получить кто-то другой, а можешь получить ты, тут рассиживаться не надо.

+1

88

Зашуршали, взглядами меняться начали. Деньги бешеные - они деньги и есть, каждому лакомо. Особливо когда выкладываться не надо особо - пошел да сказал, не поймает никто за шкирку, в каталажку не потащит. Легкий заработок. Некоторые на Игната не то с жалостью, не то как на умом скорбного поглядывали. Зачем прибежал-то сюда? К Каиным бежать надо было, так, чтоб пятки сверкали. А теперь общее решение будет, и деньги, если и отвалят, то не кому-то из братии, кто попроше, а Грифу и тот уж думать будет, что с ними делать.
Если Бритва, конечно, по-своему не рассудит.
Подлетела ещё раз щетка, в ладонь подставленную упала.
- Каины пусть хоть обрешаются, их дело. А нам с последним врачом не с руки ссориться.
И поскучнело как-то разом на складе. Словно деньгами если и пахло, то теперь пропал этот запах, растворился. Правда ж не с руки - если кого раскровянят, к кому бежать? Исидора нет уже, а если ещё и Рубина повяжут, вовсе не к кому будет...
Только посверкивало во взглядах азартом неушедшим, шальным - а може, всё-таки? На наш век хватит как-нибудь здоровьичка, и без врача проживем?

0

89

Врачам Игнат не верил аккурат с того дня, когда Исидор-покойник ему заявил на обоснованные, сдержанные жалобы, что на Игнате можно пахать. И подзатыльник дал. От этого подзатыльника потом до самого вечера в затылке звенело, голова кружилась.
И этот, Рубин, он же еще хуже. Здоровущий, страшный, рожа зверская, а в доме у него вообще такой кошмар, что только и можно - зажмуриться да убежать. Игнат один раз заглянул, когда ребра прихватило, да потом так и бежал аж до самых складов, ни на минутку не останавливаясь. Хороший человек у себя такое держать не станет, это точно.
Осматривается Игнат, а потом морду делает грустную. Тоскливую. Вот чтоб точно поверили.
- Ну и ладно. Мое дело маленькое. сказали - передал. Я ж не дурак. Я ж понимаю.
Горбится Игнат, разворачивается, к дверям идет. Да еще кашель, как назло, накатывает. Как на улицу выкатывается, так к стене прислоняется, дохает. До аптеки сейчас идти, караулить опять.
А ведь вот оно, убежище-то дохтурское. Руку протяни - и сцапаешь.
Медленно-медленно Игнат плетется вдоль длинного склада, нога за ногу, идти не хочется, но надо. Небось, дамочка-то от аптеки ушла уже...

0

90

<------- "Сгусток"

Мысли - дело дурное, если их шибко много думать. Если не споткнешься - так что-нибудь важное глазами прохлопаешь. Если не прохлопаешь - так знакомого не увидишь или опасности не почуешь. А то и вовсе заблудишься в трех улочках да и будешь себе плутать.
С другой стороны если посмотреть - совсем не думать и того хуже. В бою, разве что...
Знал это Гриф, а всё одно - задумался, так в размышления погрузился, что едва мимо родного логовища не прошел. А когда сообразил, что ноги несут, куда глаза глядят, а глаза глядят куда-то не туда - развернулся, сплюнул, соображения лишние из головы выбросил, и только шагу прибавить хотел - на Игната взглядом наткнулся.
И сразу не то предчувствием кольнуло, не то ещё чем - что ж он делает-то тут, если в другом месте не отлучаться должен и что ж у него лицо-то такое, словно в тапки где напрудил, а теперь что натыкают боится. Непорядок.
Подошел к нему Гриф, разулыбался:
- Ты чего здесь? - спросил, дружелюбно даже, словно и не подозревая ничего. - Заблудился али новости принес?
"Так он и скажет сразу, как же"

0

91

Ковылял, под ноги себе смотрел, мысли думать не хотел, а они сами в голову лезли. Это же сколько деньжищ можно себе загрести, за одного-то дохтура? Почитай, целую аптеку купить можно. Докторам Игнат все одно не верит: невыгодно им, когда добрый человек здоров, на поклон не ходит, денег не носит. А вот если лекарства себе купить, да дом большой, да в том доме все щели позатыкать... И всего-то цены - один дохтур. Неизвестно еще, чего он сотворил, что так уж Каины разбегались! Небось, и не дохтур вовсе оказался, а душегуб какой. А ежели он душегуб, значит и выдать его - дело нужное, общественно полезное.
Под ноги себе смотрел, шел, да Главного не заметил. Дело известное: шаг у Грифа тихий, как у кошки. Такого, пока сам не захочет, не заметишь.
Теперь решить надо: говорить или не говорить. Вот как бежал докладывать, не сомневался, что сказать надо, если и не решат сдавать, то хоть наградят. Игнат, он верность братии блюдет, поперек братии идти не хотел. Только теперь вот разворот другой: Бритва ровно заявил, мол, не будет братия Рубина сдавать, и вокруг все пусть и для вида, но согласились. Теперь по-иному сделать - против них пойти, и против Главного, значит, тоже.
Главный-то, почитай, тоже лицо подневольное. Если уж решили все, он поперек не пойдет, бунта забоится. И вот не имеет Игнат против них ничего, но своя рубашка - она к телу ближе.
- Новости приносил. Бритве рассказал. Он велел ровно сидеть, да не делать ничего. Вот, обратно иду, рыбачить. Урожай сегодня не тот, что вчера, но где то вчера, а где мы.

0

92

А глазки-то виноватые были. Бегали, глазки-то.
Уж Гриф на такое насмотрелся - и на такое, и на всякое, давным-давно привычку к людям присматриваться заимел. Они ведь, люди, если что опасное или не-людски делают - всегда заметить можно. То рука дрожит. То улыбка как приклеенная. То всё взгляд в сторону уползти норовит. То смеются слишком громко, а то на любую подначку готовы взвиться. у каждого своё да у каждого видно.
Бритва, может, и сказал тихо сидеть, да вот не сидится Игнату тихо. Свербит у него где-то. А где свербит?
- Ты с рыбалкой бы до лучших времен повременил, - грустный Гриф стал, серьезный, ровно разом старше сделался. - Песочная Грязь, всё ж таки, как распространяется - не доказано, чего бы ей и не через воду. Подцепишь - на порог не пущу, будешь снаружи подыхать.
И шагнул, вроде как дальше идти намерился, взгляд даже от Игната отвел, словно и думать о нем решил забыть...
Остановился. Спросил, словно вспомнил вдруг:
- А что за новости-то?
Небо на землю рухнуло или ещё чего в том духе случилось?

0

93

Гриф - он не как эти, он нормальный мужик. Понимающий. Своих в беде не бросает. Игнату другого Главного не надо. А только правду он говорит: если кто Песчанку подхватит, того на улицу гнать, перед тем двери запирать. Лучше уж одному подохнуть, чем всем и за компанию. особенно когда ты - внутри, а Она - снаружи.
Если так подумать, всяко Игнату выгоднее с Грифом не ссориться. Вдруг не заболеет, а на порог все равно не пустят? И потом: отмолчится он сейчас, а на складе Бритва все и выложит как на духу. И что будет? Что Игнат сокрыл да сокрылся. Отсюда что следует? Что веры ему нет, а подозрений должно быть в избытке. Нужно ему это? не нужно ему это.
- Да в такой час, коли не порыбачишь, так у разбитого корыта и останешься. Если уж подыхать, то с животом набитым, да с деньжатами в кармане, верно я говорю? И так Бритва заработать толком запретил, по мелочи придется перебиваться.
Голос Игнат понижает, к Главному ближе придвигается.
- За постояльца-то местного Каины денег отвалить готовы - ух! Я таких цифирей-то не знаю, а тут все сразу, денег небось чемодан выйдет. Тысячами меряют, десятками! А Бритва и говорит - нет, мол, дохтур здесь один и негоже нам с ним ссориться. Ну и я чего, я не ссорюсь. Но если Песчанку подхвачу, пойду к этому дохтуру лечиться, пусть он меня спасает.
Кулаком потрясает, злой до чертиков, а потом соображает добавить.
- И о том не я один знаю. Слуги Каинские по всем знакомым новости разнесли. Поберегся бы ваш дохтур, не мы, так кто другой сдаст.

0

94

Не то чтоб Гриф Рубина как-то по-особенному любил. Ничуть такого не бывало - напротив, не слишком-то симпатизировал, как не слишком симпатизировал всем, кто его ниже себя поставить норовил. Ну, шваль сккладская - так что ж теперь, можно морду кривить и неуважение показывать? Все ж люди, все под одним небом ходим.
И всё одно - с Рубином у него уговор был. А уговор, как всякий знает, денег дороже.
Вот только это у Грифа с Рубином был уговор, а не у всей братии. Ох и встряли, однако, покрывать человека, которого Каины ищут, чтоб ему провалиться прямо к Суок в пасть. И не выдашь же, что самое паршивое!
Без репутации как потом жить?
- Ты, парень, вот о чем подумай, - стоят голова к голове, о секретах шушукаются, кто пройдет - засмеет такие-то шпионские игры. - Если б у тебя, как у Каинов, такие деньжищи были, ты бы ими хотел делиться? Вот и они, думаю, не хотят. Придешь к ним - как бы не началось "А не сообщник ли ты, а посиди пока под замком, а в Городе врут и нулей прибавляют". А особенно интересно будет, ежели Рубин к тому времени сам про тот слух прознает и перепрячется - вот тебя Каины по головке погладят, за то, что по пустым местам их слуг водил!
Видно - не любит Игнат врачей, вон, как на бритвины слова окрысился. Лучше уж по-старинке, на страх бить. Страх-то - он у всех внутри сидит, и позвать его не так и сложно.
- Да и уговор у нас с ним, несолидно нарушать. Верней будет его предупредить, чтоб залег где-нибудь и за упреждение благодарность стребовать. Никакой власти, всё тихо, мирно и по-свойски.
Поможет? Не поможет? Или самому придется бегать, Рубина искать-упреждать?

0

95

Нет, Гриф - он, конечно, толковый, но мерить привык своей меркой. Это ж кем надо быть, чтоб самих Каиных с простыми бандюганами ровнять? У них же денег - куры не клюют, они ж на золоте едят и спят на золоте, как зверь дракон из городских сказок. Что им - тыщ пятьдесят? Игнату, вон, когда невмоготу, последние монетки нетрудно отдать за пилюли, а тут семья такая богатая, а давиться за копейку будет? Да кто ж в это поверит!
Другое дело, что прав Гриф: не надо было всем рассказывать. Есть ведь и дураки, кто к самому Рубину пойдет. И что он им даст? Замотает и температурку замерит? Нет, торопиться надо, да гарантии себе устроить. Скажем, вот: сказать, что знает, где Рубин иногда бывает. Не выгорит - так и не в обиду, невелики труды... Но о том трепать лишний раз не след.
- Так понял я, - Игнат кивает. Если предупредят Рубина, так ясно станет, кто его прикрывал. Ох, огребет Гриф от Каиных... А когда Гриф огребает, тот, кто его под монастырь подводит, долго слезами горючими плачет. Надо так: сперва перед ним себя защитить, потом перед Каиными найти заступника, а уж потом делом заниматься. И деньги не сразу показывать, рыбачить на карманах чужих еще хоть пару дней.
- Я вот что подумал, - Игнат прокашливается, по сторонам оглядывается, да так и замирает со словами не вылетевшими.
Помяни черта...

0

96

От жилого дома в Хребтовке ---->

Видимо, хоть и в мелочах, но удача сегодня всё-таки Стаху ворожила. Прошёл, считай, через весь город, как нож через масло, и никаких нежелательных встреч не случилось. Только от случайного прохожего схоронился за углом, да пьянчугу какого-то возле Утробы обошёл по широкой дуге. А там уже и до Складов было рукой подать. А уж на Складах Рубину было вольготнее: посторонние туда без особой нужды не совались.
Стах просочился сквозь калитку в заборе. Задел плечом, как всегда... зашипел, выругался - отдалось в раненой руке злой колючей болью. Пнув в сердцах злосчастную деревяшку, в сотый раз пообещал себе выломать мешающуюся доску к такой-то матери - узковат был проход, даже и не калитка толком, так... дыра. И ускорил шаг, целеустремлённо лавируя между ангарами по давно изученной траектории.
В такое время можно было не опасаться нежеланных столкновений - фабричные в основном были заняты на заводах, двудушники шастали по городу, а грифовские молодцы в большинстве своём высовывали носы ближе к вечеру. Наткнись кто сейчас на Стаха, наверняка за одного из этих молодцев его бы и принял - потрёпанный весь, кровищей перемазанный, рожа исцарапанная и злая. Надо было бы умыться, по-хорошему-то, да только Рубин опасался вместе с сырой водой подхватить заразу. Не обязательно Песчанку - и простой грязи хватит, чтобы мелкие порезы превратились в большую загноившуюся неприятность. А уж чего-чего, а неприятностей на текущий момент Стаху хватало по самый не балуй...
И на очередную из них он с разбегу вылетел из-за угла, едва успев притормозить. Отшагнул назад, насупился. Был бы псом - не оскалился б, но шерсть бы на загривке вздыбил.
К Грифу Рубин особой неприязни не питал - ну живёт себе своей бандитской вольницей, ну крутит тёмные дела... Много на свете дряни похуже него, не счесть. А Гриф ещё и бойцов своих держит железной хваткой, иначе б на улицах давным-давно такой бы беспредел поднялся, что можно было бы вовсе нос на улицу не высовывать. Особенно сейчас - в лихое время лихим людям раздолье. Хоть какая-то от него, да польза.
Только вот Стах знал, что новости в Городе разносятся с бешеной скоростью - в Створках кто чихнёт, а в Кожевниках уж "будь здоров" кричат. И хоть и не был уверен наверняка, но селезёнкой чуял: знают уже тут о его подвигах. Вон, у паренька, что с Грифом шушукался, рожа вмиг такая сделалась, будто шабнак увидал.
Пришлось отпустить дырку в плече и постараться как можно незаметнее нашарить револьвер в кармане. От этих скальпелем не отмашешься, да ещё и с одной-то рабочей рукой.
- Здравствуй, Гриф. - спокойный, вежливый тон Рубина совершенно не вяжется с его окровавленной мордой и настороженным видом. - Молодёжь инструктируешь?

Отредактировано Стах Рубин (2014-12-11 19:48:20)

0

97

Откачнулся от Игната Гриф - легонько, на полшага. Не зашли парню его рассуждения, на всей морде это от такенными буквами написано было, с того берега видать. Слишком уж денег парню хотелось.
И что ж они жадные все до денег, что оно так глаза застит?
Гриф и сам денежки любил - ну, приятно же, когда всё, что захочешь, будет в лучшем виде - но так, без фанатизма. С ними хорошо, но так и без них не сломается. А эти...
- Скорее молодежь меня просвещает, - развернулся к Рубину улыбчиво, Игната из поля зрения не выпуская. - Ты откуда такой красивый, дохтур? Кошке какой не по нраву пришелся или на лестнице споткнулся-упал?
Выглядел Рубин, конечно, так, что краше в гроб кладут. Ободранный весь, в крови, перепчканный, злой, хоть сейчас в братию дежурным пугалом бери. А с другой стороны - времена нелегкие, может, за еду с кем подрался.

+1

98

- Тю, - присвистнул Стах, насмешливо глянув на паренька. И нахмурился тут же, вспомнив того халамидника с револьвером, которому чуть горло не вспорол - вроде как они примерно одного возраста с этим бойцом были, да и на лицо чуть похожи. А может, и не похожи... поди, на самом деле, разбери, какая у него там морда, когда морда эта в тебя из револьвера палит. - Просвещает, значит... Не в пример они просвещённые нынче пошли, чуть что - поперёд батьки в пекло.
А вот улыбочка грифовская Рубину не по нутру пришлась. Ишь, разулыбался, сразу ясно стало - что-то да знает. И что ждать теперь? Новостей или пера под рёбра?
Револьвер приятно холодит ладонь, и это придаёт уверенности. С одной стороны, уговор есть уговор, и слово своё рушить Гриф вроде как не склонен. С другой... Кто ж знает, что могли посулить, чем заманить, какими уговорами-обещаниями задеть за живое?
Как бы то ни было, темнить и увиливать нет никакого смысла. Если не знает - скоро птичка на хвосте принесёт, а если в курсе - так и подавно... На лестнице споткнулся, как же. Крута была та лестница, усмехается про себя Стах. И сообщает радостно, оскалившись во все тридцать два:
- А я давеча с патрульными поцапался. Есть там один десятник, возле Кожевников в оцеплении стоит... Лобастый такой, и морда гнусная... Не сошлись с ним, понимаешь ли, во взглядах на современную медицину.

0

99

Уу, шкаф двустворчатый с антресолью, пожаловал, куда не ждали!
Ну как, как с такой ужасной харей можно вообще делать вид, что людям помогаешь?! Душегуб он, самый настоящий! Вон, даже сам признается, стыда вовсе не имеючи! Патрульных бить!
Вообще говоря, против того, чтобы бить патрульных, Игнат ничего не имеет. Гады они все, подлизались вовремя к Сабурову и думают, что все можно. Главные они теперь! Ага, щаз. Та же сволочь, только в профиль. Но ведь не за патрульного избитого Каины так на Рубина ополчились. Нет, дело ведь куда серьезней, точно же.
- Ну, пойду я, а? - морду делает такую чтоб нетерпеливостью отдавало. - Рыба сама себя не выловит, а день уж за половину перевалил. А жрать-то надо.
И правда, порыбачит он. Насветится, да не как раньше, а чтобы заметили. Чтоб тикать пришлось. Тогда вроде как и не виноват будет. А потом разными путями можно к Каиным добраться. Есть здесь одна дуреха, та, которая все гостей принимает да кормит. К ней в дом пробраться можно, только рожу сделать жалостливую. Оттуда - через окно, потом бегом до Горнов и бегом обратно. И не заметит никто. Спросят, где был - так, спал в тепле, к ночи готовясь, да и проспал все на свете.
Косится Игнат на Грифа. Все хорошо - только бы отпустил...

+1

100

Закивал Гриф сочувственно - весь прямо сострадание и милосердие:
- Патрульные это серьезно, верно. Помнится, я как-то тоже с одним сцепился - он в меня обрезом тычет, а я ему по морде, по морде... Как тогда дроби в брюхо не получил - до сих пор гадаю.
Видать, последние времена близко, если мирные патологоанатомы на живых людей нападают. Да не просто на живых - на представителей власти законной. Это и ему-то с рук сходило изредка только, да и то потому, что везло, ноги быстрые, да все лазы от Горхона до Степи как свои пять пальцев. А как Рубин на своих ногах ушел - это ещё в Городе поспрошать надо. Хотя набрешут, конечно, недорого возьмут, слухи - дело такое, отвернись - и вот уже порезанный палец в вены перепиленные обратился.
Пацан этот ещё. С норовом попался да с зубом, похоже, на врачей всех скопом. И чего не сидится, али в местечко в братии тех денег стоит? Так это только если в Столицу тикать, да на первом же поезде.
А когда тот поезд будет, да и будет ли вообще...
- Ты иди, конечно, иди, - хлопнул его Гриф по плечу, навроде как дружески, даже в спину подпихнул легонько. Да склонился поближе, вроде как напутствия последние дать, секретом заделиться. Шепнул: - Аккуратней только. Если поперек меня идти - тут тебя вся аккуратность мира потребна будет.
И рассмеялся, Игната оттолкнул, снова к Рубину повернулся, ровно дела свои закончил пока.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Южный район » Склад Грифа