Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №94. Редкие минуты покоя.


Письмо №94. Редкие минуты покоя.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Имена участников эпизода: Артемий Бурах, Тая Тычик
2. Место и время: 10 лет после fin_termit
3. События: Иногда взрослому, ответственному человеку, имеющему всю полноту власти над сообществом людей и не вполне людей, обеспечивающим немалую часть жизнедеятельности средних размеров города, совершенно необходимо послать все к черту.

0

2

Уходить пришлось в ночь. Вроде как дела были, планы были, но в какой-то момент стало ясно: еще одна разрешенная проблема, еще один мудрый совет, житейская неурядица, новость с выпасов, что угодно - и он кого-нибудь сожрет. Что, конечно,  мудрых старейшин Уклада ничуть бы не удивило, но могло ведь достаться и горожанам. Так что пришлось срочно вызывать к себе старого недруга Эренея, оставлять его за старшего, желать удачи - и, закинув за плечо увесистый сверток, уходить тайными тропами, что ведает только лишь Старшина. Дорогами ритуала, путями таинства - бегом, пока вслед не докричались еще о чем-нибудь.
Пути было не меньше суток. До излюбленных мест - от двух до четырех дней, если не спешить, но сейчас там как раз неподалеку стояла большая стоянка, а озарять жизнь скромных пастухов внезапным визитом Старшины в его планы не входило - сначала испугаются, потом обрадуются, потом абсолютно все расскажут, накормят, выпросят благословление Бодхо, и снова накормят. Очень хорошо - не не сегодня, спасибо.
Самой безопасной оказалась маленькая пустошь на берегу, давно знакомая и привычная. Вышел к полуночи - а еще до рассвета следующего дня был на месте. Разложил по всем правилам стоянку, наладил костерок, устроился - уютно получилось, душевно. Еды при себе было от силы на день, но в Степи он голодным не останется, особенно с учетом главной цели похода.
С радостью и удовольствием покосившись на реку - Горхон в предрассветный час выглядел почти черным, источающим пар и неспешным - Артемий начал готовить удочки.

+1

3

Юклаку, из старших пастухов, прострелило спину, как раз когда пришло  самое время ему ехать проведать южные выпасы.  Червь-костоправ его на ноги поставил, но в седло садиться еще с неделю не велел.
Вот тогда Тая и сказала «Оседлайте-ка моего Рыжика». Да, прежде чем кто  возражать не начал, да неотложных дел не появилось, натянула пастушескую одежду, приторочила сумки с поклажей, села в седло и уехала.
К вечеру была уж на месте. Пастухи ей удивились, но и обрадовались. Сахару и маслу из города, конечно,  тоже, и  вестям от родных.  Дескать, все  здоровы. И на выпасах все в порядке было – травы свежей вдоволь, зверье по ночам не беспокоило. 
Уснула  Тая после долгой дороги прямо у костра под тягучие пастушеские песни, а с утра обратно поехала. Сперва подгоняла Рыжика, да когда до города осталось едва пара часов пути двинулась совсем не спеша.
Солнце еще высоко стояло, то  выглядывало,  то за легкие облачка пряталось. Тепло было, мягко, не жарко. Слушала Тая, как Степь под ветром дышит, как  травы колышутся. Твирь только-только зацвела  и в воздухе не  густой тяжкий дурман, как осенью, висел, а тянулся  едва-едва заметный аромат.   Метелка белой плети Таю прямо по сапожку погладила.
И никого-никого кругом не было. Хорошо. Тая сколько себя помнила, всегда рядом кто-то. И не просто кто-то, а огромный Термитник – шумел, бурлил, жил. Кто-то ссорился, кто-то радовался, дети пищали, мычали телята.  И всем Тая нужна была. А здесь – тишина. Никому до нее дела нет.
Первый раз Тая почувствовала, как это хорошо может быть – в одиночестве, помечтать, послушать что шепчет Мать Бодхо под летним небом. 
А когда Тая очнулась , то сперва показалось – заблудилась.  Потом поняла, просто задумавшись чуть к западу забрала.  Справа знакомый курган виднелся. От него уж до Города было рукой подать. А слева вился дымок. Что за дымок? Выпасов здесь нет в этом году, собиратели еще все в Термитнике или возле Города стоят, не время еще травы от земли отнимать.
До заката времени много оставалось. Можно ж  хоть глазком глянуть!  Полная любопытства Тая развернула Рыжика.  Ехала без всякого страха. Если даже вдруг кто чужой и не добрый, так у коня ноги резвые, да и Мать Бодхо неужто допустит, чтобы Тае какую обиду причинили. 
А как подъехала ближе и признала, кто у костра сидит, засомневалась, не повернуть ли.
Если по делам Уклада да таинствам степным, то тут уж между Матерью Настоятельницей  и Старшиной Боен все почитай до единого слова предопределено да разложено.  Тут они на равных. А если просто, то как-то последнее время не складывались у них разговоры. 
Что б как прежде на шею кидаться да визжать «Покружи» Тая слишком взрослая стала, это всем ясно. Артемий как-то пытался ей наставления читать как маленькой, так она его окоротила. Но и как со взрослой  он с ней не говорил. Бывало,  она в гости заглянет, вроде ей и рады, да тут сразу детишки прибегают «Таюшка, поиграй с нами. Поиграй. В Трех Теляток поиграй. И в Дочку Солнца».  Тая играет, а потом вроде и домой пора.
Всерьез Тая задумалась, ехать дальше или нет, да только  видела, что ее уж давно заметили, поворачивать теперь и неудобно.  Так что она подъехала к самому костру, на землю спрыгнула, шапочку поправила и решила подождать. Посмотрит, как ее встретят, а там уж решит, что самой говорить.

Отредактировано Тая Тычик (2014-09-10 00:58:20)

+2

4

Одним из главных навыков, которые он освоил за последние годы, однозначно было великое и тайное искусство договариваться со всем тяжелым, важным и мистическим перенести встречу на попозже. Заявлять ужасающим воспоминаниям "не сейчас", отмахиваться от окружающих чудес и пренебрегать важнейшими вопросами, которые обладали даром решаться сами, стоило только отложить их на потом. На четвертом десятке наконец-то получилось отодвинуть подальше уверенность в том, что без Его!Собственного!Полного!Внимания! что-нибудь обязательно рухнет. Так что утро Артемий проводил без единого воспоминания, обращенной в прошлое мысли или коварного замысла о будущем. Может быть, потом, к обеду в голове окончательно распогодится, но пока - ничего. Строжайше. Только река, удочка и тишина.
Приближение кого-то живого он услышал издалека. Странно: никаких троп мимо не проходило, стоянки далековато... увидели дым? Или просто какой-то путник заплутал, приведенный сюда причудливым чувством юмора Степи? Да что гадать. Выйдет как выйдет, если его дорога ведет сюда, никакими тайными тропами не удерешь. А может, и не надо: Степь - она редко приводила тех, кого не надо туда, куда не надо.
Но пошутить любила, да.
Хорошая выходила шутка. На первую минуту так взвыть и захотелось - очи к небу возвести, мысленно что-нибудь пафосное высказать, ругнуться. Можно подумать, в Городе не насмотрелся! Можно подумать, вот больше некого в мире вообще было видеть, в самом деле. Ну что ж такое-то!
А ведь и правда - не насмотрелся. Вот, с коня слезает, чудо степное: вроде и ребенок еще, вроде и подросток нескладный с коленками торчащими и заплаткой на штанине, вроде и Мать, что иным своим детям еще пару лет назад до плеча не доставала. Давно ли было - на плечах он её катал во время весенних праздников? А теперь вот сама, по Степи, да еще, надо думать, по делам.
- Доброй дороги, - кивнул он ей ласково. - Торопишься, или дашь коню отдых? До Города вам с ним далековато.

0

5

До Города-то, если по правде говорить, конному путь не такой уж далекий оставался, но спорить Тая не стала. 
Случалось так, что за нее будто иная сила какая-то говорила,  и Тае самой лишь позднее становилось ясно какими мудрыми и правильными были слова.  Бывало своего разумения хватало, чтобы верно сказать. А бывало и так, что ничего толкового на ум не шло, а показывать свою растерянность ну никак нельзя было. Так что говорить спокойно и твердо, как бы себя неловко не чувствовала Тая уж выучилась и теперь  за неимением лучшего все как есть сказала:
-  Юклук спину потянул, в седло ему велели не садиться, я вместо него на выпасы ездила.
Небось, не будет ее Артемий Бурах упрекать, что зря она в одиночку по Степи отправилась, да еще и Термитник оставила. Сам-то он тут что делает?  Тая едва вслух это не спросила. Да еще, так, с ехидцей. Но осеклась, внимательней вглядевшись. Очень уж усталое было у него лицо. Усталое и безрадостное. Артемия итак-то особо веселым не назовешь, а  тут уж вовсе в глазах тоска.
И вдруг Тае прямо совестно стало. Разве ж она не обещала десять лет назад, что будет всегда рядом, чтобы чувствовал Менху за свои труды и заботу об Укладе  ответную любовь и заботу.
А нынче ему от Уклада что?  Одни хлопоты, да волнения. А Тая, ишь выдумала,  говорить неловко, да смотрит не так, да наставления читать пытается.  Нашла чем оправдываться! 
Не зря ее, значит, Мать Бодхо сюда привела степными тропками.
-Если не возражаешь, так я здесь побуду. Рыжик передохнет.  А нам с тобой, почитай с Весеннего праздника поговорить не доводилось.

+1

6

Даже не удивился.
Чему удивляться, когда подросток, все дни свои проводящий в одних и тех же стенах, с одними и теми же лицами вокруг, вдруг получает шанс вырваться на свободу? Коня бы не дали - пешком побежала бы, честное слово.
Забавно быть Матерью для здоровых и сильных детей, когда тебе пять лет, и каждый считает долгом сказать или сделать что-то приятное. Забавно расти Матерью, когда каждое слово твое считают законом, когда верные мысли приходят сами, а труды твои так подгаданы, чтобы по возрасту не в тягость быть. Особенно когда с детства так воспитана, чтобы и тяготы, и радость с детьми своими делить. А забавно ли позже, когда каков бы долг ни был, сердце хочет свободы, а устоявшийся уклад жизни нельзя не подвергать сомнению? Тут любому разнообразию обрадуешься, а выезд, да еще и в одиночестве - почитай, целым приключением стать может. Что тут непонятного?
- Оставайся, я только рад буду. Раз едешь неспешно, да петлять время есть, значит, ничего срочного и страшного не случилось? Ну и славно.
В садке уже ждали два лещика, которым может быть светило стать его сегодняшним обедом. Солнце светило ласково, день был чудный, и ничего против общества Таюшки - которую, надо сказать, он и правда не видел уже как-то неприлично долго - он ничего не имел.
- Не голодная?  Хотя что это я, ты же с выпасов.
В особенно хорошие дни гостеприимство Уклада столь щедро, что к концу обхода стоянок кажется, что домой придется катиться, как ровному, круглому мячику. Отказаться разделить трапезу - обида тяжелая, а когда простой и сытной степной пищи за день приходится отведать раз шесть, от собственной вежливости хочется очень быстро убежать. Но уже не получится.
- Как они там? Бежать-спасать точно никого не надо?

Отредактировано Артемий Бурах (2014-09-18 17:39:43)

0

7

Есть, по правде сказать, хотелось. Тая отправилась с выпасов утром, да так за весь день и не остановилась, чтобы перекусить.  Слишком хорошо было ехать, ни о чем не заботясь и никуда не спеша.   Ну да, можно и потерпеть еще немного. Не похоже, что тут ужинать собирались, а торопить не хочется. Так что Тая начала неспешно Рыжика расседлывать, пусть отдохнет как следует.
-  Все ли в Городе хорошо тебе лучше знать. Я ведь позже тебя выехала.
Подумать, так наверняка, кто-нибудь Артемию и нажаловаться на нее успел, что сбежала. Тая даже на миг с подозрением посмотрела, уж не специально ли ее тут подкарауливают. Да нет, вовсе не похоже. Так что она продолжила спокойно:
- А на выпасах все в порядке. Мать Бодхо бережет наши стада.   
Тая потрепала Рыжика по шее.
- Иди, погуляй.
Тот игриво фыркнул ее в лицо, обдав теплым  животным запахом, а потом потянулся мордой к  лежащей на земле седельной сумке.  Провизией-то пастухи Таю снабдили – на пятерых бы хватило.  Оттолкнув морду Рыжика,  она вытащила из сумки увесистый сверток с печеным мясом и лепешками  и  с легким поклоном вложила в руки Артемию.
А выпрямившись, и заглянув ему в лицо, вместо слов какие положено говорить хозяину, коли явился к нему незваным гостем, спросила:
- А у тебя все ли хорошо, Артемий Бурах?

+1

8

Что на выпасах все хорошо, он знает. Никто не приходит, не хватает за руки, не требует помочь срочно, духов степных умилостивить. Духи степные тоже не приходят, обиду свою не выговаривают, не заставляют среди ночи просыпаться, следуя какой-то неясной тревоге. Интуиция, родная, молчит как убитая, даже не ворочается. Но услышать разок, что все в порядке, всегда приятно. Не то, чтобы он сомневался, конечно, но от проверки хуже не станет.
- Город живет обычной своей жизнью. Я бы сказал, ты ничего не пропустила, - с подобающим поклоном он принимает у нее нехитрые припасы. Законы гостеприимства всегда одни и те же, будь оно в каменном доме, в юрте или вовсе у костра под открытым небом. - И через это дела мои идут равномерно, обыденно и насыщенно. Я бы сказал, даже избыточно насыщенно. Устал я от них, Таюшка. До чертиков устал. Только ты им не говори.
Что Старшина от "них", кто бы они ни были, настолько косеет иногда, что готов вот так удрать в общество карасиков и кто-там-еще-плавает. И что Старшина в принципе уставать до окосения способен. Большая тайна. Никто не видел. Кто видел - никому не говорит, дабы основы общества не подрывать.
А у него вот не клюет. Неприятность же.

+3

9

То, что не обо всем людям сказывать надо Тая уж давно знает.  Что о сомнениях собственных помолчать бывает полезно, да капризы придержать.
А вот голос Артемия ей не понравился. Минутная усталость, это понятно, а тут уж больно глубоко эта усталость въелась и тоска какая-то. 
Обязанностей у Старшины конечно немало  и ответственность на нем великая.  Да все ж взрослому, здоровому  человеку труд такой по силам, да в радость должен быть. Уклад его уважает.  В первые годы, бывало,  находились недовольные – дескать, молод слишком новый Старшина, да в столицах слишком много времени провел, да не все по-старому, по-заведенному делает.  А нынче, если какой любитель поворчать и откроет рот, так ему сразу десятеро супротив скажут. И жена у Артемия хорошая, детки вот.
Не складывается что-то.  Что гнетет его? Откуда тоска?  И, наверняка, ведь что-то держит за душой, о чем считает совсем-совсем никому знать не надо и Тае тоже сейчас не сказал. Городское это что-то, небось, вот Артемий и считает, что ей не понять.
Тая головой покачала, нахмурилась, но тоже не сказала ничего, из того что думала.  Не время пока что.
- Хорошо бывает одному побыть.  Раньше и не знала, что это радость такая.  А сейчас вот ехала  - никого кругом и я одна. Как дитя на руках у матери Бодхо.

+1

10

Сколько ей сейчас? Четырнадцать или все-таки уже пятнадцать? Вечно забываются мелочи, которые потом оказываются самыми важными. Вроде бы, уже ближе к пятнадцати.
Он в этом возрасте уже знал, что скоро будет пора выдвигаться, покидать дом и направляться к Столице. Сидел часами, штудируя те немногочисленные учебники, которые были у отца. И географические атласы. И доходившие до города с большим опозданием газеты. Ему было жутко, но и интересно, и каждый, каждый день хотелось отложить отъезд на попозже, удрать к юртам пастухов и слушать их сказки. Время летело вперед немилосердно, и каждый следующий день кончался быстрее предыдущего.
Было бы из-за чего так трястись, на самом деле. Примерно после первой же узловой станции тревоги кончились, осталась дорога вперед, цель, посильные задачи и отнюдь не такие зловредные люди, как ожидалось. Готов он был с большим запасом... Но когда шел, один, выйдя на рассвете, окруженный только шепотом трав и собственными мыслями, о собственной готовности к грядущим испытаниям он еще не знал.
- Говорят, только в одиночестве можно увидеть себя без отпечатка чужих знаний и мыслей. Но не всем близки такие минуты, когда рядом нет никого. Многих они даже пугают.

0

11

- А я не боялась. Разве ж в Степи страшно?  Вот в лесу одна я бы испугалась, наверное.
Она даже поежилась от сладкого детского ужаса, пытаясь представить себе лес, где деревья растут так густо, что неба не видно, а за каждым стволом  может  затаиться невиданный зверь. Неужто, бывает такое?
Тая  задумалась.  Как ей дальше поступить? Скажем, еще год назад, ей по возрасту положено было стоять скромно и ждать, что ей старший поручит делать. А нынче уж, вроде, как должна  у костра хозяйничать и мужчину к приготовлению еды не допускать. Дело ведь не на выпасах происходит, где всегда младший из пастухов кашеварит.  И еще разных тонкостей много.  Но прежде всего, конечно,  узнай Тая, что какая-нибудь девушка из Уклада в одиночку  по Степи шастает, да к чужим кострам ходит, той было б несдобровать.
Но она-то не просто девица, а Мать-Настоятельница. Так что Тая на условности всякие махнула рукой подошла к костру. В садок нос сунула, посмотрела на бедных лещиков. Скучно им должно быть там вдвоем.  Села у огня.
- Как это может человек быть сам по себе? – спросила она, заглядываясь на тлеющие угольки. - Если от всех корней его отделить, от знаний предков и тех, с кем кров и пищу делит,  что же останется?

+1

12

- Это нам с тобой в Степи не страшно, - он плечами пожимает. - Так мы её и знаем с малолетства. А для тех, кому она огромная и пустая, в самом деле и встать-то прямо жутко бывает. Все кажется что в спину кто-то смотрит, за плечом шепчется. А когда в лес впервые попадаешь, из-за каждого дерева кто-то смотрит, а бывает, что и из дерева. Пока не освоишься, понимать не научишься, и повернуться-то жуть берет. Зато потом интересно.
Интересно, на самом деле, везде. Мир большой, и в каждом доме свои обычаи, свои законы - а через них выявляется большие, словно бы нерушимые, общие для всех, правила.
- А иные понимать не хотят. Тяготит их связь, что не ими была создана, не их волей определена. Вот и бегут. В Столице часто бывает такое, что люди настолько хотят жить одиноко, что немалыми усилиями находят себе хоть комнату, но отдельную, и потом все силы кладут на то, чтобы жизнь свою самим обеспечивать, самим определять. То есть, правду говоря, убиваясь, зарабатывать деньги, чтобы до завтра дожить. И не знаешь, как к ним, болезным, относиться - то ли радоваться за них, то ли пожалеть, сумасшедших. Другое дело, что и они-то живут так, как заведено и устроено миром вокруг, слушаясь его правил и законов.

+1

13

Что Тая точно знает, так это что людей из Столицы она понимает плохо. Они - чужаки, по своим законам живут или же вовсе без всяких законов.  Слишком много слов говорят. Но Артемий Бурах провел среди них десять лет. Долго. Половину своей взрослой жизни. Обычно Тая об этом и не вспоминает. Но теперь  он тоже говорит слишком много, пряча главное за словами.   
Тая хмурится, силясь понять, что из сказанного самое важное.   Запутали ее слова,  она напрасно хватается то за одно, то за другое, тычется, как новорожденный теленок.
И, наконец, прикрывает глаза, позволяя правильному вопросу просто прийти, единым видением, цветным и ощущаемым разом всем телом.  Это не всегда получается, Капелла учила ее, но они – Капелла, Мишка, Ласка  - такие разные, а Тая и вовсе в стороне, так что советы Светлой Хозяйки ей редко годятся.
Но теперь видение приходит. Черные тучи над заснеженной мертвой Степью и первые касания ледяного ветра.  От неожиданности Тая распахнула глаза и видение исчезло. Тяжкое предчувствие зимней бури, немыслимое среди лета.
- А тебя тоже тяготит предписанное тебе судьбой и кровью? – спрашивает она у Артемия первое, что теперь на ум приходит, вовсе не уверенная, что это нужные слова.
Зимняя буря. Что же ты прячешь от всех Менху? И от кого прячешься?

+1

14

Он сначала как-то даже не понимает, что произошло и о чем вопрос. Расслабился. Шевелиться не хотел. Как же, спокойное утро, мирная обстановка, Горхон неторопливо плещется у ног...
Злость - ощутима, материальна, от нее все внутри выкручивается. Она существует по отдельности, живет какой-то совершенно своей жизнью. Вот есть он - который, разумеется, и в мыслях не имеет так уж негодовать на ребенка, выросшего у него на глазах, а есть его злость - холодная, бурлящая и непонятно, обоснованная ли. Думать она мешает.
Это не только из-за вопроса. Когда Виктория или Мишка начинают свои силы в ход пускать, это если слышится - только отдаленным эхом. Их силы другой природы, Степи они сопутствуют, но не сближаются с ней. А это, да еще и здесь, да еще и  не с каким-нибудь практически глухим к подобным силам степняком, а с ним... Даже в ушах зазвенело.
Зачем ты в это лезешь? Я не давал разрешения.
Была у них всегда невысказанная договоренность: в сферы ответственности друг друга не лезть. Вроде как, Бойни и все, что с ними связано на нем, Термитник и все, что с ним связано - на ней. А с другой стороны, она вроде как Мать, а значит, вправе тревожиться за него в том числе, наверное. В этой части человеческих отношений он разбирается не очень хорошо.
Только не надо сейчас начинать врать себе.
Вслед за злостью приходит страх. Он не хочет туда смотреть. Он справляется - неплохо так справляется, Уклад смирился, чего еще желать. Вот не надо сейчас лезть в бутылку. Не надо.
Молчит.

0

15

Об этом Капелла ее тоже упреждала. С непривычки, да по неумению силу бывает трудно рассчитать, да и коли в душу чужую заглядываешь, можно такое увидеть, что сама не рада будешь, и человеку разбередишь больное.
Дернулся Артемий как бык, которого клеймят раскаленным тавром.  И такая же в нем чувствуется и злость, и боль, и обида. Разве что молчит, не ревет в голос.
У Таи аж сердце защемило. Что делать? Толи на шею кидаться и утешать как ребенка, толи в ноги кланяться и прощения просить.
Да только на шею кидаться неловко как-то, а прощения просить  Тая и сама не любила и  от других не терпела. Редко был в том смысл. Что сделано, то сделано. Извинениями сделанного не воротишь.
И теперь вот тоже.  Начала разговор, растревожила, так что же отступать? По воле Бодхо или же по собственной дерзости Тая в чужую душу заглянула, а только ясно одно, опасно такую бурю в душе носить.  Да Тае  и самой страшно. Привыкла она, что делят они с Артемием на двоих заботу об Укладе, привыкла к надежному плечу рядом, твердому слову, мудрому взгляду. А коли эта буря,  сметет его, как ей одной, девчонке Уклад удержать?
А с той силой, на которую взглянула по неведению, сумеет ли справиться?  Да теперь уж придется.
- Что же ты молчишь, - спрашивает она Артемия, и ладонь ему на плечо положила.
И Рыжик тревожно заржал, будто почуял чего.

+1

16

Он себя хорошо знает: по первому гневу решения принимать - дело глупое, да и опасное. Каких только глупостей не наворочаешь, каких только гадостей не решишь, если себе позволишь не остановиться, не подумать. Первая мысль какая? Обидели. Оскорбили. Зло причинили, вред нанесли и вообще недопустимостями занялись. Значит, надо встать, рогом упереться и отбиваться, что бы там ни было, срочно и от души.
И вот, стоит перед ним обидчица. Ребенок, в силу входящий. Глазищи, уши и коленки - страшный же враг, вот в самый раз, чтобы на равных противостоять и всерьез обижаться. Можно еще начать категорически не прощать, ужасно сердиться и глубоко не понимать. И ладошку, которой она до его плеча дотягивается, так гордо, фыр! - обиделся я, мол.
Ну не идиотизм?
- Ну а что тут скажешь? - он чуть пожимает плечами. - У каждого есть своя память и своя боль. Чем больше другой жизни видишь, тем больше думаешь, а где тебе было место.
Он отстраняется, садится к костру, Тае кивает, чтоб рядом села.
- Я в разных местах жил, с разными людьми. Были у меня разные друзья, разные дела и разные судьбы. Вот и тащу их за собой хвостом, остановиться не могу. Пока дел много, о прошлом думать некогда, выживать надо. А как останавливаюсь, так бывает, догоняют жизни интересные, но непрожитые.

0

17

Тая тянет руки к костру.  Рыжие язычки пламени манят окунуться в теплый поток полусна, в котором слова будут приходить сами, подсказанные вечной мудростью Бодхо. Но, памятуя о недавнем, Тая им не поддается. Нужно самой.
- Я помню, это случилось зимой, в год, когда болезнь пришла в Город второй раз. Отец мой еще был жив, а я была совсем маленькая. На Шнурочной площади устроили ярмарку как всегда в неделю Зимнего солнцеворота. Там был лоток с игрушками – лошадки, бычки, коты и крысы, и кукла в пестром платье, и змея, которая извивалась, если ее взять в руки. Я долго плакала, потому что мне хотелось, чтобы мне купили их все.  А потом я выбрала деревянного бычка. Отец сказал: «Выбери одну и не жалей об остальных».
Тая вздыхает и едва не добавляет «да тебе же не четыре года, Артемий Бурах», но это уж совсем будет без всякого почтения. А потом сама же себя за глупость ругает. Вот вздумала свои детские капризы  примерять  Менху, у которого уж седина в волосах. 
- Не думаю, что ты этого не знаешь, Менху Бурах.  Тебя что-то держит  в том несбывшемся. Или кто-то. Или вовсе причина твоей тоски в ином лежит.
Она смотрит на Артемия и не может понять, злиться он, слушает ли ее вообще.
- Зачем твой отец отослал тебя из Города?
Тая никогда этого не понимала. Артемию не редко приходилось улаживать дела со Столичными властями, и понимание как говорить с чужаками оказывалось полезным. Но последние годы этим чаще занимались Правители.
Разве не очевидно, что десять лет проведенных вдали от Города и Уклада,  сделали его слабее? Ей хотелось видеть его сильным, ради всех детей Бодхо. И  хотелось видеть его счастливым, потому что он тоже был одним из ее детей.

0

18

Что ей расскажешь? Как учился в ночи играть в покер, как играли на раздевание, а потом подрались из-за того, считать носок за одну вещь или за две, а потом без этих самых носков подрывались бегом через пол-деревни, потому что из больницы нужно было принести еще инструменты, и сразу, без объявлений и пауз для подготовки была первая их встреча с настоящим делом, первый раз, когда под руками корчились умирающие, и кого-то еще можно было спасти, но кого, они не знали, и спасали всех подряд. Если постараться, он вспомнит имя, название деревни, день - но почему-то, навсегда в памяти не они, а дырявый носок, а потом чужие руки, которые держат умирающего, прижимают к столу, не дают увернуться от скальпеля.
Он бы назвал того человека братом. Он бы остался в том низком, темном доме, где впервые дал бой смерти, и стоял перед ней не один.
Или про костры в жарком, душном августе, про синие глаза и удивленный голос, и теплые ладони? Когда-то он мечтал, что встретит ту, единственную, и никогда не отпустит, а потом даже и думать забыл о том, как она там. Может быть, где-то там, в ушедшем и пройденном, сейчас живет его сын - как теперь знать?
Или другая - та, что приняла кольцо, обещала следовать за ним, в болезни и здравии, в богатстве и бедности - о ней, что ли сказать? А что говорить. Аспирантура. Магистратура. Археология. Писала вон пару месяцев назад, о научном интересе к северным Степям. Что тут скажешь?
Был бы он человеком Столицы, эти встечи и расставания шли бы мимо, сердца с собой не забирая. Друг, любимая - все это проходяще, и люди Столицы умеют отпускать, забывать и не принимать глубоко в себя. Он же поначалу не умел вовсе: каждое слово запоминал, каждое имя помнил. Молодой был. Глупый. Потом научился.
Вот и ответ.
- Чтобы научить меня выбирать. Не игрушку, не травы - не то, в чем я знал правила и линии. Чтобы научить меня понимать, что правда больше, чем все мои знания, и что всегда есть другой путь. Мой отец был человеком Ольгимских, но он знал Симона и был мудр. Уклад всегда следует по одному пути, указанному традицией, но отец видел иное. Я должен был вернуться, принять у него долг, указать Укладу новый путь и следовать воле Симона. Если бы я её когда-нибудь узнал...
Кто был Удург? Имел ли смысл Город без Симона? Имел ли смысл Симон, не успевший дать новому Городу смысл и цель? Не ошибся ли он?
- Путь, который отец избрал для меня, подразумевал наставничество с двух сторон. Не вышло. Пришлось нащупывать вслепую, и что-то слишком хорошо я знаю, как еще все могло получиться. В случившемся легче видеть недостатки, несбывшееся - наоборот, видится идеальным.
Он фыркает и тяжело встряхивает головой.
- Смешно сказать, Таюшка, но я просто недоучился. Незавршенное в разные стороны тянет, со Столицей не закончил, как менху вовремя наставника не обрел. Корчу из себя того кто знает, и ведь получается... вроде как. Как-то.

+1

19

Вроде и не говорит Артемий ничего такого уж страшного, но почему-то совсем нехорошо от этих его слов становится. Стыло и страшно. Так и видится, опутало серой  паутиной, сдавливает грудь и тянет жилы.   А Тая-то себя кем возомнила. Что она против этой паутины сделает? Чужое это все, не понятное.
Избаловалась, что в укладских всех делах слова мудрые сами на язык приходят, в Степи тропки сами под ноги ложатся.  А тут она девчонка и все. Может потому Артемий ее и сторонится, что толку ему от нее как от быка молока.
И от беспомощности этой, от страха, жалости какой-то уж вовсе ненужной, глаза и нос начинает щипать, просто совсем нестерпимо. Ну, молодец, поговорила, утешила. Сейчас ей самой начнут слезки утирать. Ребенок же расстроился.
Тая лицо опустила, хоть носом получается не хлюпать. Зато слезы как горох покатились. Кап-кап, на колени, на сложенные на коленях ладони. Ох, стыдобища!

+1

20

Ну вот. Ребенка расстроил.
Обычного для столичных неженок трепета перед детскими слезами у Артемия не было никогда - а уж с появлением своих детей он и вовсе осознал, что не имеет смысла подрываться на каждую слезинку. Нельзя повзрослеть, не разбив коленку, не разругавшись с другом, не потеряв иллюзий юности. Ну да, плачет ребенок, и что? Все плакали. Никто от этого не умер.
К Таюшке у него, конечно, отношение самое искренее. Мало кем из взрослых он так дорожит, как маленькой Матерью, но вот в слезах её утешать бросаться... Женские слезы - вода, поплачет и на сердце легче станет.
Хотя всхлипы слушать, конечно, невесело. Что же с тобой, детеныш, делать...
Артемий дотягивается, по голове её гладит.
- Ну, сырость развела. Было бы о чем так грустить. Все живы, руки-ноги на месте. Чего еще надо.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №94. Редкие минуты покоя.