Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №93. Перед оттепелью.


Письмо №93. Перед оттепелью.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Имена участников эпизода: Артемий Бурах, Элька
2. Место и время: 5 месяцев после fin_termit
3. События: чем кончается, когда на Складах за старшую оставляют Невесту.

0

2

К концу февраля Термитник промерз настолько, что закрыть пришлось три четверти территории. Сторона, вплотную прижатая к Бойням, еще держала тепло - но в ней даже те немногие дети Уклада, кто пережил Эпидемию, ютились как рыбы в консервной банке. Малый корпус был с декабря оббит изнутри всем, что под руку попалось, и тоже стал пристанищем для многих, но места не хватало отчаянно. Тем, кому было дозволено в Бойни входить, Артемий разрешил в них же и ночевать; тем, кому такого дозволения не было, отдал несколько пустующих домов в ближайших районах. Уклад - истребленный, обескровленный, вдесятеро уменьшившийся - занимал всю предоставляемую площадь, и места все равно было мало. Пастухи и кочевники, обычно это время года проводящие вдали от Города, стягивались к теплу, если только это позволял их долг и обеты.
Горожане жались друг к другу, не находя сил и времени возражать на таких непривычных соседей: им тоже было холодно. Не было ни одной семьи, что не потеряла бы кого-то из родных, не было ни одного человека, не изгнанного Болезнью из родного дома, и не было ни одного дома, не пострадавшего от мародеров, поджигателей и армии. Растащено было все, что не прибито, а что прибито - оторвано и растащено. В ноябре люди пытались возвращаться в родные дома - и находили в стенах дыры с кулак, в углах - следы гнилой плесени, а в шкафах - пустоту, к которой зачастую вело отсутствие дверей в выломанной раме. Починить весь Город за раз они не успевали: пришлось уплотнять, перетасовывать, искать самые целые дома, а наиболее пострадавшие - разбирать на запчасти. В городе был дефицит всего: дерева, ткани, одежды, лекарств и еды. Регулярный поезд приходил не так уж часто, а деньги... денег было чудовищно мало. Совершенно недостаточно, чтобы взять и заказать в Столице все требуемое.
Артемий честно осыпал все известные ему столичные канцелярии ворохом писем, и уже было почти согласовано все-таки выделение им гуманитарной помощи... Уже - это к концу февраля, а город грозил загнуться еще в начале ноября, и тогда он первый раз пошел к Грифу.
У кладовщиков было все. В том числе, к счастью, у них был наделенный здравым смыслом вожак, для которого перспектива конца Города была очевидной - и, к счастью, нежелательной. Да, это было долго. Да, переговоры были тяжелыми, и Филин, как настоящий жук, выжал из него всю свою выгоду - но границу здравомыслия не перешел, свои столичные связи напряг, денег запросил в меру. И главное, в самом деле помогал.
В каких безграничных долгах по окончанию этой истории Артемию светило оказаться, страшно было даже подумать. Деньги - черт с ними, семейные фонды Ольгимский и Каиных, хотя и были уже истощены почти под ноль, до весны и гуманитарной помощи продержаться еще позволят. А вот в каком личном долгу от теперь перед Грифом, это да, это порядком нервировало. Особенно когда приходилось в очередной раз идти на Склады, чтобы сказать, что еще нужно теперь.
Очередное теперь было нужно срочно. Как всегда, списком. Лекарства, продукты, немного стройматериалов. Уклад ужимался как мог, но его возможности не были безграничны.
Он правда надеялся, что до весны это последний раз. Последний раз он идет через склады, проходит мимо сторожа, греющегося у бочки с неизменным костерком, последний раз стучит в эти двери как проситель.
В прошлый раз он тоже надеялся. И до этого - тоже.

+1

3

Промерзают Склады по зиме насквозь, до костей жестяных.
На что Элька к морозам стойкая, а и ее пробирает, ежели подолгу сиднем сидеть. В степи-то пройдешь, пробежишься – вот и тепло тебе, и весело. Да не уйти сейчас: томится каша на огне, ждет, кто из братии паёк свой законный затребовать придет. И так уж Гриф по домам всех разогнал, у кого есть куда пойти, так хоть от котла общего их не отлучает. С голодухи-то народец взбелениться может да взбунтоваться, а то и против ближнего недоброе замыслить, а того сейчас не надобно бы. Чем промышлять-то? Тем, что сами давеча со складов распродали? Тогда и хлопотать не стоило. Потому и пыхтит слабый огонек в логове, и греет Элька руки, едва котелка ими не касаясь.
А кроме Эльки и нет никого. Минха хворая, в теплый дом ее вожак пристроил. Кто семейный – те с утра еще мисками гремели, за пазухой домой выносили, будто бы тайком. А прочих, кто поотчаянней, с собой Гриф сегодня увел: тюки разгружать да через степь их в дрогах волочь, а то и на горбу. Хоть и недалече здесь, и говорят, будто своя ноша не тянет, а все же долгое это дело да тяжкое. Только Тит Хромой при ней и остался, а этот службу свою не бросит, с поста не уйдет. Даже обед ему Элька наружу выносила. Тюки таскать у него здоровья нет, зато стреляет без промаха.
Потому и не вздрагивает она, грохота в дверь не пугается. В планы свои Гриф никого не посвящает, а от просителей в любое время отбою нет. Заворачивает их Элька большей частью, разве что по мелочи кто придет. Но вот сейчас-то что по мелочи, что оптом – порадовать нечем, самим мало. Только и остается отвечать: завтрева приходите, люди добрые.
А уж Бураха и вовсе ждала она.
Голову склоняет, как в детстве учили. Жестами за порог приглашает, как женщине пристало. И потом только говорит, как Гриф велел:
- Рано пришел, ойнон. Поистратились мы, ничего не осталось. Завтра новый товар будет, тогда приходи, сторгуемся. – И без паузы – уже от себя: - Не откажи почтить вниманием очаг наш и пищу скромную.
Редко когда удается уважение воздать, как полагается. С подношениями вообще никак: Гриф за каждую банку тушенки торгуется, куда там подарки дарить! Приходится вертеться.

+2

4

Холодина на Складах все-таки чудовищная: до реки рукой подать, стены - тонкая жесть, отопления можно сказать, нет. Когда народ набивается, еще хоть как-то согреться можно, только дышать нечем, а сейчас, когда и нет никого, почитай, замерзнуть легче, чем на улице. На следующий год надо будет выделить им под зимний штаб один из домов в Жерле: и вроде как любезность, и для дела пригодится. Раньше документы все у Ольгимского хранились, под единым большим замком, но что боосу было можно, то Харону еще нескоро дозволят. Хотя и остается он юридически держателем Проекта Быков, к делам его Уклад долго еще не подпустит, и мороки с его участием в делах не оберешься. А Гриф все как-то информирован получше...
Вроде как и оставаться незачем, да и мало добра в отсутствие хозяина дома напрашиваться к его очагу, говорить с его женщиной и есть его еду, но приглашением он не пренебрегает. Есть дела, о которых с Грифом не заговоришь, а на самотек дело пускать нельзя.
О живущих на складах Невестах слухи ходят самые разнообразные, но хорошего в них нет ни слова. Уклад презирает любых предателей, а беглянки, отвергнувшие свое предназначение ради вора, убийцы и осквернителя, вызывают глубочайший интерес и глубочайшую же тревогу. Проблема усугубляется тем, что три Невесты в глазах рассказчиков сливаются в единый образ, и кого похитили, у кого убили мужа, кто сбежал, а кого выгнали сами, непонятно решительно никому. Но определенно, была там какая-то темная история, и она все продолжалась, а теперь вот Старшина с этим самым осквернителем начал вести дела, и все это хуже и хуже, куда катится мир. Пока жрать нечего, а греться нечем, возбухать никто особенно не порывается, но до весны всю эту ситуацию надо разрулить. А тут внезапно такая оказия - сама зовет, как полагается.
- Спасибо за приглашение, хозяюшка, - он кивает, улыбается ободряюще. - Не откажусь. Тем паче, и поговорить нам с тобой надо бы.

0

5

Провожает хозяюшка гостя к очагу, на стул настоящий усаживает, в миску добела отскобленную каши полный черпак опрокидывает да тушенки куски побольше ищет, пожирнее.
Смешная штука – тушенка. Раньше-то на диковину эдакую и не посмотрел бы никто, эка причуда – доброе мясо до полной ветоши разваривать да в банки закатывать… А как мяса-то не стало – ни доброго, ни худого – так и оценили столичную придумку. Чудные же дела: из Столицы в Город мясо возить… Да только прав Папа Григорий оказался, за милую душу товар идет. Свое-т о поголовье берегут как зеницу ока, пока восстановится – это лета три-четыре пройдет.
С поклоном подает Элька миску Старшине.
- Говорить, Служитель – долг твой и право. Только чем же ответить тебе смогу? Мало ведаю, еще меньше сказать могу без спроса.
Садится Элька на скамейку низкую, в шаль кутается. Что сможет – расскажет она с радостью, а только тайн складских даже Старшине раскрыть не согласится. Того даже Исидор от нее не просил. Так уж вышло, что власть его на границе с городской властью обрывается, а она аккурат на той границе и живет.
Однако что ж дурного в том, чтобы менху приветить да выслушать? То долг прямой, сызмальства усвоенный. А беседой развлечь гостя – то уж городской обычай, тоже она их не чуждается, раз уж выпала ей судьба в Городе век свой вековать.

+1

6

Хорошо. Ноги вытянуть, к теплу поближе сев, усталость с плеч стряхнуть. Грифа сегодня нет, торги откладываются, и вроде как зря пришел - а сердце радуется.
Балда ты, Бурах. Как есть балда. Делом надо заниматься, а ты ерундой маешься, да начальником всего живого выглядеть хочешь. Не в твоей власти город единым махом к порядку и изобилию привести, так радйся, что есть вообще такой Гриф, да не вякай, что, мол, не нравится тебе что-то.
- Пусть под крышей твоего дома и тепла и еды будет в изобилии, - он кивает, потом отдает должное мастерству хозяюшек. Ну, кашу, да еще на мясе, да еще с мороза, да еще не жрамши толком, не одобрить не получится. И хорошо. Кажется, не станут для дома, в котором жить в тягость, так стараться. Хотя... кто знает.
- Не тревожься, лишнего не спрошу. Есть у Грифа свои тайны, так пусть их и хранит, пока час не придет. Я его мороку на свою голову брать не хочу, пока не обстоятельства не заставят. Вопрос мой в другом. О тебе и о двух твоих сестрах Уклад говорит, и говорит разное. Не хочу тянуть до того часа, как самому мне молчать уже не по рангу будет, да и сам знаю, что что-то у вас здесь неправильно идет. О своих сестрах мне скажи, что можешь... и что захочешь, пожалуй, тоже.
А у него еще пол-миски горячей каши.

0

7

Вот, значит, куда разговор-то поворачивает. Посуроветь бы Эльке лицом, принахмуриться, да при Старшине нельзя того. В своем он праве.
- А что ж, о сестрах своих поболтать я люблю. Хорошие они у меня, добрые, хозяйственные. Вот третьего дня сказывала мне Ольхэ, как одежу ходила стирать, на зарю загляделась, а полынья возьми и замерзни, да вместе с рубашкой любимой. Уж так я хохотала…
Замолкает Элька, глаза виноватые на гостя вскидывает. И могла бы она час битый байки травить да сестер нахваливать, да лучше бы Старшине с большей пользой тот час употребить. Не след его глупостями морочить, когда столько дел еще не переделанных.
- Напрасно ты, ойнон, особенного ответа ждешь. От меня того, что надобно тебе, не услышишь. О чужих линиях мне ли судить, свои растерявшей? Их и спрашивай.
Вот же не было печали. Чего там Уклад говорит – уж она может представить. Слово Уклада против ее слова – что бык против мыши. И объяснила бы она, как до жизни такой дошли, да с ее слов – те же сплетни, веры им нет, да и дело ли это – подруг за глаза обсуждать, секреты их выдавать? Уж Минха бы точно не стала, да и Ольхэ, пожалуй, хотя какой с девочки спрос, коли Старшина велит…
- Не забижают их здесь, силой не держат – а больше и сказать мне нечего, - смотрит Элька на Старшину прямо: за один взгляд такой дома бесстыжей назвали бы, засовестили. – Не обессудь, про меня спрашивай, что нужно тебе, расскажу без утайки, а чужие секреты не мне разбалтывать.
Пуста миска у Бураха, тянется Элька к черпаку. Бездельники опоздавшие перебьются, а ему и все можно отдать, ему сил нужно много. Хотя все в него, пожалуй, не поместится, до дна далеко еще.

+1

8

- Особенные ответы мне другие давать будут, - он головой качает, не хмуро, с усмешкой. - Те, кто в простоте ни слова, а рубашки сами не стирают. Наслушаюсь я еще особенного, красавица. А сейчас как раз важнее, что ты с подругой своей над рубшкой примерзшей можешь посмеяться. Линии нынче так ложатся, как в здравом уме не предскажешь, и удивляться уже и не получается ничему. Чего ж странного, что неплохо живут невесты там, куда Уклад и смотреть плюется? Не бойся, выпытывать не буду. Ты уже правильно сказала.
Хороша девчонка. Шустрая, глаза горят, смотрит прямо. От законов Уклада уже далека, а вот Артемию, пожалуй, очень по душе. Повезло Грифу, с такой не пропадешь - и наверное, не забалуешь. И готовит вкусно. Нет, ну правда, повезло же этой заразе рыжей.
- Ты им за старшую, если понимаю правильно. О чем говорить - тебе виднее. Знаешь ты их лучше. Если надумаешь - им скажешь, что есть, куда уйти. На допросы не потащу, перед Укладом стыдить не стану. Найдется и место, и работа, и доброе слово. К кому, как не к тебе, с просьбой такой прийти мне можно?
К Грифу, конечно, можно - но не поймет. Тема такая... двусмысленная. Не каждому по душе придется. Нет, в этом они друг другу, конечно, не соперники, но... Но хороша же, ох как хороша. Красавица готовит хорошо, перед своими долг знает, да еще глазами сверкает сердито.

0

9

Да что ж она сказала-то такого правильного? Чудной же у них Старшина, ей же ей! Негоже о Старшине так думать, а чудной. Дела-то такие вышли, что вовек им не отболтаться, что ни говори, как ни оправдывайся.
- Не тобой одним жив Уклад, ойнон. Вот беда-то в чем. Ты стыдить не будешь – так другие станут, и в своем праве будут.  Нет нам назад дороги.
Неужто впрямь не будет выпытывать Бурах? Кому другому – не поверила бы. Или того хуже: незачем и выпытывать, все уж ясно с ними, и не к добру. А Бурах раз уж разговор затеял, так стало быть нет в нем пока уверенности, и разве не след ей на уши ему присесть да свою правду поведать?
Все медленней исчезает каша из миски, уже будто и не из голода, а из уважения одного. Была-не-была, и не обрадуется Гриф – а закон гостеприимства сильнее. Достает Элька из-за ширмы бутыль початую, на медицинские нужды да для сугреву выделенную. Что за обед без твирина? Хоть стопку малую, а надо предложить гостю.
- Да и нет мне ни места, ни работы, ни доброго слова, - решается Элька. – А кто иначе говорит – тот всего не знает. Не печалит Уклад моя потеря; не горше мой уход, чем ветошь дырявую нищему отдать. Избавились – и хвала Бодхо, одним ртом меньше. А помру – все одно кровь моя в ту же землю уйдет.
Без печали говорит Элька, без обиды. Не сошелся свет клином на родной юрте да на мужниных пастбищах. Так стало быть и жалеть не о чем.

0

10

- Может и будут, - он кивает, соглашаясь. - Здесь тебе пожалуй что и виднее. Оступившихся так просто не прощают, старый гнев в одно мгновение не забывается. Им и так все не по нраву, с меня начиная, а тут еще вас назад звать. Сжуют, как есть сжуют, и не подавятся. Уклад тысячей голов думает, пока все они к согласию не придут, как раньше будет, как традиция велит. Ну, так должно было быть.
Артемий встряхивает головой упрямо, принимает у хозяюшки рюмку, голову склоняет благодарно. И ухмыляется, так что получается почти улыбка.
- Только им нынче что ни день - то с новым соглашаться приходится. И жилье им не нравится, и еда им не нравится, но иначе сейчас никак. Время такое. Пожалуй, до настоящей весны дотянем - и кончится оно, но о том пока думать рано. А вот о вас - самое время.
Твирина не хватает даже горло обжечь. И если с иными проблемами можно будет разобраться с весной, когда приедет обещанная помощь, то с ним это теперь на несколько лет, пока не пойдут снова хорошие урожаи. Щедра была Степь прошедшей осенью, долго такое может не повториться.
- Если пытаться замириться - то сейчас. Не чтобы вернуться во что бы то нистало, не чтобы доказать кому-то что-то. Чтобы знать, что если начнет в тягость становиться здесь быть, есть куда за помощью пойти. А не начнет - так хуже не будет.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №93. Перед оттепелью.