Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №72. Кое-что о месте женщины в складском домострое.


Письмо №72. Кое-что о месте женщины в складском домострое.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Григорий Филин, Элька.
Время и место: около полутора лет назад, склады.
События: кое-что о спорах, ножах и женщинах.

0

2

- А спорим, я на ножах тебя лучше выйду?
- А спорим, ты и свечи затушить не сможешь, хвастун!
- Кто тут хвастун ещё, кто хвастун! Ты хоть и вожак, а язык-то попридержи!  Ровно я не видел, как ты нож бросаешь - у обычного рабочего и то сноровки больше, чем у тебя!
- Ха! Ты на себя поворотись-то, прежде, чем со мной сравнивать! Не у тебя ли нож давеча в стену усвистел, да чуть тебе же в ногу не воткнулся! То же мне, умелец. Куда тебе свечи гасить, дай бог, чтоб в яблоко попал...
- А сам-то, сам! Прицепился к свече, как других вещей на свете и нет! Свечу всякий дурак сможет - а по человеку живому смогешь? Что б к телу впритык, да не поранить? Чтоб локон отсечь, щеки не задев?
- Какие тебе тут локоны, совсем с ума сбрендил. Стриженные ж все...
- А девка твоя на что? Спорим, не сможешь, а? Рука дрогнет, али просто умения не хватит! Спорим?
- А испугается? Дернется? Ты ей, что ль, новый глаз вырастишь иль рану зарастишь? Сам и становись, раз такой умный!
- Вот, говорил же - не сможешь! Лишь бы прикрыться, извернуться, а хвастал-то, хвастал...

В глазах у Грифа огонь мелькнул. Настоящий огонь, азартный, как у всех мальчишек загорается, если им об том, что они чего-то не могут, сказать, в страхе обвинить. Брага ему усмешкой ответил, руку протянул - ну, вожак, посмотрим, выдюжишь ли? - и, конечно, невозможно её не пожать было, парням не кивнуть - разбейте, мол. И началось-то с пустяка, с карт, с разговора о том, кто в чем искусней. Вроде бы сначала по мелочи бахвалились - тот замки вскрывает, этот карманы обчистить может - и незаметно как-то, нечаянно к спорам перешли серьезным.
Вот руки разомкнули. Вот Гриф рывком поднялся. Он в себе да ножах своих не сомневался ничуть, потому и опасности особой Невесте не видел. Дернется, разве что, и правда... Ну, так в том и его задача - не только попасть метко, но и объяснить, что шевелиться ей - смерть приманивать.
Остальные смотрели - кто с интересом, кто насмешливо, как он за ширму уходит - сам и ставил, чтоб покой её полуночными пьянками особо не тревожили - и гул голосов привычный на самом деле выжидающим был.
То бишь, ты договаривайся со своей девчонкой, Григорий-вожак, да только быстрее, мы ждем же.

0

3

Скоры мужчины на гнев, и на веселье скоры. А уж когда одно на другое, да может еще и не на трезвую голову – так и вовсе только держись. Вот только что сидели за ширмой, картами шлепали, глядишь – уже и спор, и возгласы петушиные, и не поймешь, кто кого первый задел за живое. Да и много ли надо им, чтобы вспыхнуть…
В руках у Эльки – стебли молодые, темные, упругие. В растворе сколько следует вылежались, на солнцепеке весеннем прокалились – прочнее лески стали, гибче шнурка шелкового. Наслушались, пока суд да дело, шуток и про суп, и про заготовку сена для братии, но уж и Элька положенное над ними отпела. Грифу танцевать – годится, а ворожить ей теперь и не придется.
Меж собой их сплетая, напевает Элька себе под нос. Уж и вовсе оно не обязательно, даже и для правильного платья не всегда поют, но уж больно ладно работа идет. В разговоры недалекие не вслушивается, угрозы нешуточной нет в них, а что другое – будет надо, позовут.
Вот доспорились до чего-то, затихли. Грохает ящик, шаги легкие шелестят.
Поднимает Элька глаза Грифу навстречу, песню до конца куплета дотягивая.

0

4

Зачем она с платьями травяными возилась, Гриф никогда понять не мог. Предлагал же, и не раз предлагал - дай куплю, красивое, с узорчатой ткани, чтоб тело обняло, как вторая кожа, чтоб по ногам, как прибой, зашелестело - а только отказывалась всякий раз, головой качала. Ни то память степная выветрится не могла, ни то танцевать в саморучно плетенном удобнее было...
Своей рукой остановил Гриф травы сплетающие пальцы. Одной ладонью обе её ладони накрыл. На корточки присел, взгляд нашаривая - он ить даже не пьян был, понимал, что испугать может, что ласково надо, а то, не дай бог, и вправду разнервничается, дернется... Сказал:
- Помощь твоя нужна. - и нож в пальцы свободной руки принял, поймал блик света, перевернул да покрутил. - Поспорили мы, смогу ли с живого человека локон броском срезать, не поранив-не убив. А у кого у нас, окромя тебя, локоны есть?
Он и не требовал - просил. Мягким был голос, мягкими пальцы, даже улыбка и та мягкой была. Никогда не хотел её неволить-заставлять, никогда не хотел сопротивление ломать да приказывать. Странными были такие отношения, странными роли, однако ж как было, так было.
И вовсе не уверен был Гриф - ежели она откажется, силой ли заставит, али всей бандитской вольнице кукиш выкрутит - несогласная, мол, она, иное условие думайте.

0

5

Настораживается Элька всякий раз, как тих делается вожак ни с того ни с сего. Не знаешь, что и думать: беда какая, али опасность, что ласково с ней говорить требуется, будто с ребенком пугливым. Выпускает работу, ладонь его своими обхватывает, в глаза смотрит. А как заговаривает он, облегчение накатывает – не описать.
Что творит Гриф с лезвием холодным – то сродни танцу искусному. Редко теперь Эльке видеть тот танец приходится: все больше перед дружками своими он бахвалится, а самой попросить – останавливает что-то. Не то память о крови на лезвии том, на пальцах липких, не то забота не обеспокоить лишний раз вожака пустяками. Да только в памяти накрепко засели высверки стали в лунном свете, травинки, вдоль рассеченные, собственный смех девченочий беззаботный, с тех еще пор, когда ни Грифа, ни кодлы его не было, а нож в пальцах ловких – был.
Но  вскакивать на ноги с согласием легким не торопится Элька. Просьба его и просьбой-то не выглядит. Нешто сам сомневается?
- Сам-то как думаешь? – переспрашивает Элька тихо, чтоб за ширмой не больно-то уши вострили. – Сможешь?
Много ли доблести в уверенности сытой? Знал бы вожак наверняка – и возиться не стал бы, пожалуй.

0

6

Грифу даже смешно от вопроса стало - смешно, и обидно немного, будто не ей в своё время хвалился, как легко нож с руки срывается, как метко в цель летит, как глубоко вонзается. По мелкости же показывал, как свечу загасить умеет, как травинку пополам располосовать, и как она после такого думать могла, что сейчас он искусство растерял и промахнуться может...
Мелькнуло лезвие, кувыркнулось, снова в ладонь легло. Усмехнулся Гриф, поднимаясь, Невесту за собой потянул. Шепнул, к себе привлекая мимолетно, у самого уха её губы шевельнулись:
- Ты, главное, не дернись - а я уж как-нибудь смогу...
После многих лет-то практики - было ли ему чего бояться?
Дальше и рассуждать не стал, за собой увлек, за ширму, к люду лихому.

Встретили их хлопками да свистом. Кто-то языком цокнул - долго ждали, Григорий-вожак - кто-то осклабился самодовольно, а кто-то - с угрозой. Брага со стула своего привстал, в поклоне шутовском голову склонил...
- Куда поставим?
- Да уж, вестимо, не к жести...
Лучше всего было бы встать на улице, у забора деревянного - в него и нож легко войдет, удержится - да только кто знает, когда занесет на склады патруль, когда рабочий свернет, после смены домой возвращаясь. Ни к чему посторонним такие забавы видеть, от ножа до раскрытия всего шаг один, и потому взял Гриф Невесту за плечи, к ширме придвинул - благо, она из реек деревянных была собрана, добротных, крепких, и навряд пара засечек от ножа испортили бы узор...
Братия аж дыхание затаив смотрела. Всё ж таки не каждый день вожак на такие споры ведется и искусство за просто так демонстрирует.

0

7

Знает Элька этот взгляд. Азарт в глазах плещется, без хмеля пьянящий, лезвие в руке так и просится в полет, себя испытать, другим нос утереть. Кабы не азарт этот – пожалуй, и сказала бы братии пару ласковых, мол, раз такие сомнения, сами и поиграли бы в мишень живую, а у меня сомнений нет, нечего ему мне доказывать. Какой, мол, интерес, раз загодя все понятно.
Только заразителен кураж вожацкий, саму ее раззадоривает. Шутка ли – перед всей кодлой смерти не убояться, перед ножом не дрогнуть? А всего и опасности, что дернуться ненароком…
Кивает Элька с улыбкой короткой, заговорщицкой. За рукой Грифа подтягивается, на ноги легко поднимаясь, работе незаконченной дает сползти с колен на матрас. Так и выходит, за руку с вожаком.
Давно же братия таким вниманием ее не удостаивала. Пожалуй что и с первого ее месяца на Складах. Другим сейчас интерес был: не как к игрушке живой, к диковине, с которой и позабавиться не грех, а словно к вазе изукрашенной. Куда поставить, чтоб во всей красе глаз веселила.
Придирчиво Гриф место выбирает. Ежели нож, вместо чтоб в стену войти, обратно отскочит, мало ей в том радости окажется.
Что ж, вот и за малым дело: за локоном. Ради него и звали, как считается. Выдергивает Элька шпильку длинную из узла на затылке, рассыпает кудри рыжие по плечам, головой встряхивает. Выбирай, Григорий-вожак, который завиток тебе тут лишним кажется.

0

8

Отступил Гриф на шаг, на другой-третий, отодвинулся чуть не в другой склада конец. Мало лихости с двух метров попасть, вот сдалека, отойдя, побахвалиться, покуражиться... Поза у него расслабленная вышла, ровно не ему сейчас кидать, и вспомнилось, в ушах закружилось: "Тут не как с кулаком, малец, тут по-другому надо. Нож не силой кидают, не всем телом в полет шлют, только кистью одной, а напора он уж сам из скорости возьмет. Твоё дело - так качнуть-швырнуть, чтоб раз один всего в воздухе прокрутился, да в цель вошел. Два покружится - ещё может. Четыре - сразу не попал". Добрая была наука, ему в прок пошла, а Бритва-учитель до сих пор в братии ходил - сначала пацана воровским наукам обучал, больно уж любопытен бесенок, потом его вожаком над собой признал. Тем, кто смеяться осмеливался, сразу круг предлагал.
Вдохнул Гриф, дыхание задержал - да и сорвалось с пальцев холодное лезвие, свистнуло в тишине, да затрепетало, рукав рубашки невестиной к дереву пригвоздив. Руки не задел, конечно, холодом разве что обдал, и навряд между кожей и металлом палец бы прошел, если б кому проверять приспичило.

0

9

Как начинает вожак свой танец, замедляется время, будто встарь. Тут ведь не степные пируэты, щедрые да размашистые – один запястья выверт, успевай только следить. Не раз и не два следила Элька, и танец тот, почитай, наизусть выучила.
Тот – да не тот.
Другой у Грифа взгляд нынче. Веселость другая, беспечности былой и тени в ней нет. И не скажет Элька, какой кураж больше ей по нраву: тот ли, что мальчишку отчаянного на подвиги толкал для нее одной, – или нынешний, уверенный, на публику грубую да азартную нацеленный. Не с ножом ведь играет теперь Григорий-вожак. Довольно с ним бок о бок прожито, чтоб понимать: что ни спор самый пустячный на Складах – то за место вожаческое тяжба нескончаемая. Камень пробный. До первого промаха.
И уж тут никак нельзя ей тем камнем стать, о который сталь несгибаемая звякнет, ломаясь, да трещинами пойдет.
Выскальзывает холодная змея из руки Грифа, ждет Элька, что к лицу она метнется, загодя готовится взглядом спокойным ее встретить, да не тут-то было. Слишком низко разжимаются пальцы. Мнится на миг долгий, будто к сердцу сталь смертельная метнулась, да на то, чтобы от стали увернуться, никакого мига не достанет. На то лишь времени довольно, чтоб взгляд его поймать – довольный да уверенный – и застыть без страха.
К сердцу так к сердцу.
Когда до середины вошедшее в дерево лезвие дрожит звонко у Элькиной руки, холодом ее обдавая, не спешит она воздух хватать жадно да радоваться. Замерев, понять силится, что это было, вот только что. Локон ведь срезать обещал. Нешто и ее испытывать вздумал?

0

10

Выдохнули, захлопали, зашевелились кругом, и разом понятно было - нравится братии игра, нравится представление. Кидай дальше, папа Григорий, натягивай нервы струнами, ножами полосуй. Здесь народ по лезвию ходить привычный, а до фокусов всё одно жадный, наблюдательный, до зрелищ охочий. Не оттого ли танцы по вечерам заводят? Не оттого ли с картами бахвалятся, с монетами, с костями? Чуть не каждый карманник али взломщик в душе немножко фокусник, и вожаку над ними первейшим фокусником быть...
Усмехнулся Гриф довольно, стойку изменил немного, чтоб смотрелось эффектней. Азарт ему в голову бил - дурной, мальчишеский азарт - только руки от него не дрожали, траектория ломаться не должна была. Нож точнехонько должен в дерево входить, иначе и кидать-то незачем...
А Невеста не испугалась, не дернулась - так он и не сомневался в ней. Только на мгновение сомнение в глазах мелькнуло, испуганное, внезапное - да прошло, покорностью спокойной сменяясь. Куда метишь - твоё дело, хоть в сердце, хоть по глазам, а ей всё одинаково хорошо, не дрогнет да примет. Подкупало это, улыбаться заставляло глазами одними, и, пожалуй, стоило ей, когда закончится всё, украшение какое ни то достать, а то меда степного, полакомиться.
Или там орешков или чаю особенно вкусного...
Второй раз дернул рукой Гриф, ровно и не глядя - и лезвие, тускло блестя, второй рукав пригвоздило, зеркально первому.

0

11

Радуется братия, точно дети малые. Не обольщается Элька: брызни здесь кровь, случись беда – не пуще ли веселье было бы? И не злые парни, а до риска да опасности жадные, до крови охочие. Таких в узде удержать – одной ловкости мало. Много ли проку – локон срезать, коли только раззадорит их одна удача? Им ведь зрелища подавай, а не меткости. И прав ведь Гриф тысячу раз. А что ей не сказал ничего, не предупредил… Так может, сама она не заметила, не услышала?
Всматривается Элька вожаку в лицо, да и улыбается чуть заметно.
Не таит ведь он, куда смертоносный укус свой направляет. Знать лишь надо, куда смотреть. Не на руки веснушчатые, спокойные, небрежные – в глаза холодные, светлые, что острее ножа и точнее броска гадюки. В глазах тех – весь лезвия полет, от первой точки до последней, и выше Элька руку поднимает, пока не сорвался нож с пальцев. Так оно и ему сподручней, и ей ровнее.
Поет сталь, под рукой вздрогнув, гулом возбужденным в нервах отдается. Облизывает Элька губы, в глаза вожаку призывно смотрит: «Давай еще!»
Танец-то этот на двоих оказывается.

0

12

Подчас кажется - как себя человека знаешь.
Хлеб на пополам делили, в одном спальнике спали, под одной курткой в осенней Степи мерзли, вместе мары пугались, вместе в Горхоне нагишом купались. Что после такого и скрыть-то можно, что после такого - не узнать?
А потом случится что-нибудь особенное, мир дрогнет, будто невзначай, и смотришь - узнаешь не совсем. Смотришь - чувствуешь, что знал это, видел, на просвет ощущал, да только до этой минуты четко сказать не смог бы, уверен не был.
Отсвет своего азарта увидел Гриф у Невесты в глазах. Приглашение - продолжай, рви дальше напряженный воздух ножами, саму реальность лезвием режь, хоть в легкое, хоть в сердце - всё едино. Продолжай. Восхищением его ожгло, облегчением - знал, что она не простая, знал, что не испугается, сама сыграть захочет, да только до конца конца того знать ни в ком нельзя.
Выходит, не только перед парнями красовался, но и её испытать захотел?
Выходит, не в одиночестве фокусы показать, но на двоих игру разложить?
выходит так.
Улыбнулся Гриф глазами одними, снова руку занес. Всего пять ножей у него было - пять укусов, стало быть - и предвкушение по хребту холодной дрожью бежало... Пожалуй, Невесту он в этот момент любил, да крепко. Как сильную, ножам радую, как смелую, рядом с ним покорной ланью становившуюся. Не характер - огонь. Дикость, умеющая мягкостью и плавностью становится.
Следующий трюк он с любым другим побоялся бы провернуть. Что там, он и с ней-то не был уверен, что получится.
Глянул в глаза прямо - а взгляд у него был сейчас кабы не лезвия острей - подбородком едва заметно влево дернул - поверни голову, щекой в стену упрись.
Если поймет - сталь холодная у самых губ задрожит. Не поймет - щеки коснется.
И так хорошо, и так неплохо.
Затрепетал нож, срываясь с пальцев.

0

13

Сызнова нож в пальцах проворных мелькает, приладиться ловчее норовит. Блестят глаза у Грифа, мысль шальная за ними угадывается – как бы еще с переподвыподвертом, чтоб уж точно ахнули все? Ловит Элька головы кивок, взглядом вопросительным на него отвечает: что? Подвинуться, поднять-опустить?.. Ох, да как будто впервой желания его угадывать, намеки читать. Всего-то и надо, что себя забыть, с ним в одно целое сплестись. Тяжелей на расстоянии – да не так чтоб невозможно.
Что ж, пусть профиль ее, бледный да тонкий, мишенью послужит. Не хуже прочих-то.
В миг последний чуть дергается голова назад: не со страху – по неопытности. Ну как не рассчитала, от точки заветной сместилась? А глаз его уж не видать, не понять, как пойдет…
Стук, дрожание стали перед лицом. Далеко, на палец дальше, чем можно было бы. Эх, подпортила вожаку трюк-то. И все равно – языком коснуться можно, ежели блажь такая в голову взбредет… Горячим дыханием заволакивает лезвие; отражение губ, от забавы разалевшихся, мутью подергивается.
Поворачивает Элька голову, взгляд вожака ловит – если и раздосадован, азарт сильнее, и новую игрушку чуткие пальцы поглаживают, примеряются, куда послать.
Только уж отворачиваться она не хочет больше. Глаза в глаза, а иначе как тот сладкий миг застанешь, когда дерево сталь в себя примет, да во взгляде холодном радость мелькнет нешуточная, да скоротечная?

+1

14

Ещё один нож у него оставался.
С последним понятно, что делать было - локон обещанный лезвием вспороть, на пол уронить алый завиток. А вот куда предпоследний деть, какой трюк измыслить да за несколько секунд, да такой, чтоб братия от восхищения ахнула...
Это сложно было, и потому Гриф и сам не знал, куда точно нож полетит, когда разжимал пальцы. Не в тело белое, не кожу вспарывая, да и одежды не заденет, в этом он и не усомнился, а вот куда войдет, что холодом обдаст...
Чиркнуло в воздухе. Зазвенело, затрепетало, в дерево втыкаясь.
Захлопала братия, затопала, заулюлюкала. В радость им фокус оказался, как раз по их пониманию, как раз по их душам.
Сталь мертвая, железо холодное к бедру невестиному с внутренней стороны приникло. Штаны не пропоров, не пригвоздив - но совсем рядом, так, что и палец не вошел бы между лезвием и телом.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №72. Кое-что о месте женщины в складском домострое.