Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №58. Огонек


Письмо №58. Огонек

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Имена участников эпизода: Предварительно Ноткин, Лонгин, желающие опционально.
2. Место и время: День 9. Склады.
3. События: Зачистка складов.

Отредактировано Лонгин (2012-11-28 22:28:46)

0

2

Девять дней эпидемии.
С одной стороны казалось, что они пролетели - быстрее, чем сокол, которого Гусар выходил, пролетает под антресолями. А с другой - каждый день монотонно сменялся другим.
По складам Песчанка прокатилась уже два раза. Первый раз - день перед прибытием инквизитора (как позже выяснилось - инквизиторши) Теперь - снова утро, и, поднявшись на крышу через чердак, парнишка по кликухе Дергач тут же скатился вниз и на всю Крепость объявил: Склады заражены и оцеплены ополченцами. Парней на разведку, как в шестой день, не отпустили - Бурах поймёт, ворчать не станет. Если раньше понимал, что Двудушники делают всё, что в их силах, поймёт и теперь.
Ещё один день, когда все важные дела вычеркнуты Песчанкой. Тьфу три раза, все пока живы-здоровы - последним умер парнишка по прозвищу Крюк, и вообще не от Песчанки - повесился. Как и Ноткин, пережил Первую Вспышку. Ещё когда Бакалавр объявлял об эпидемии, Крюк замкнутым стал. На пятый день - зарезал своего товарища, заразившегося Песчанкой во время разведки. Не со зла, не корысти ради - скорее прекратить мучения, как Ноткин во второй день стоял перед еле живым Бакалавром, намереваясь ударить. Пронзить голову, как спелую дыню - чтоб сразу... Днём Крюк был ещё ничего, а по ночам - ревел во сне, выл так, что жутко становилось. Теперь вот... не выдержал.
Пока Ноткин напрочь прилип к воспоминаниям и ужасам, произошедшими с парнями за прошедшие девять дней, Дергач снова поднялся на свой дозорный пост. И в очередной раз скатился вниз,  и огласил Крепость криком:
- Атаман! Атаман! Давай скорее на крышу, там пи.... такой творится!
- Чего там ещё!? - Ноткин нехотя встал из-за своего стола. Лениво уцепился за перекладину, поднимаясь на складские антресоли.
- Зацени, скорее! - Дергач поманил через чердачное окошко, подал руку, помогая Ноткину залезть через небольшое чердачное отверстие на старую крышу.
- Ох, ед-дрить... - При увиденном зрелище Ноткин чуть было не сел. Повезло - стоял как раз напротив чердачного окна, иначе с грохотом бы проделал весь путь обратно, да ещё и задницей вперёд.
На Станции творилось нечто. На тупиковой ветке стояла огромная пушка, высотой как два Многогранника. Ствол уходил далеко в небо, и заканчивался где-то над Станцией. Рядом с ней забавными муравьями копошились люди - в одинаковой, полевой форме, с винтовками в руках. Видел атаман подобные винтовки, когда по складам бандитской вольницы лазил. Упереть хотя бы одну так и не удосужился - уж больно тяжёлые для пацана, обронить как нефиг делать.
На железной дороге, рядом с гигантским орудием, располагалось ещё несколько. Но эти были совсем маленькие, с короткими, будто толстые пеньки, стволами, направленными вверх. Заметно прибавилось вагонов - тёмно-коричневых, товарных, на какие мясо из Города увозили. Михайла, бедная, она там наверно, по вагону мечется, не знает, куда себя деть. Или забилась где-нибудь в уголок со своей куклой, что более вероятно.
- Обещали ведь, что армию пришлют, но не эта же... херня, - Ноткин указал на неведомую громаду.
А небольшая группа солдат уже тем временем вошло в заколоченное Жерло. Несколько ближайших к Станции домов вмиг оказались с выломанными дверями, началась пальба, крики. Ноткина также привлёк шум с железнодорожной ветки Проекта Быков, разделявших Склады напополам.
- Бляха... - На этот раз Ноткин чуть не упал с крыши склада, так у него подкосились колени. Хорош герой! Армейцев испугался, хотя живёшь бок о бок с такими мразями, что и солдатикам, наверное, не снилось.
Облачённые в серые резиновые комбинезоны люди появились во дворике со здоровенным трубами в руках. На спине - какие-то баллоны. Лица закрыты масками с окулярами для глаз. Шастающие заражённые (и кого же так угораздило, а!), поняв, что дело табак, поспешили уйти, но было поздно - армейцы грамотной взяли их в кольцо. Вместе с заражёнными в окружение угодила маленькая стая крыс. Понимая, что ничего хорошего ждать от людей в серых комбинезонах не приходится, животные пытались забиться по любым закуткам, лишь бы спрятаться от них.
Один из людей подал сигнал, и из труб внезапно вырвались потоки пламени. Рёв огня не был способен заглушить ужасных воплей заражённых доживающих в огне свои последние минуты. Ноткин и Дергач дружно вскрикнули, затем, когда один из людей посмотрел на склад и увидел их, дружно упали на крышу. Сердце бешено колотилось у Ноткина в груди, и ежесекундно обливалось кровью от воплей тех бедолаг, что сейчас погибали в пламени. Поздняк было метаться - приподняв голову, Ноткин увидел, как командир подаёт очередной сигнал, и другие солдаты окружают склад, а один из них подходит к двери, в явном желании ещё выбить.
- ЭЙ! СТОЙТЕ! ЗДЕСЬ НЕТ ЗАРАЖЁННЫХ!!! - срываясь на истерику, стараясь перекричать оглушившую окрестности стрельбу из винтовок и шум пламени, громко закричал Ноткин, - ПОЗОВИТЕ ВАШЕГО КОМАНДИРА, МЫ ДОКАЖЕМ!!!
Что угодно! Что угодно, лишь бы не погибнуть от огня! Вот что страшнее Песчанки!

Отредактировано Ноткин (2012-12-03 00:03:07)

+2

3

Ночь выдалась напряженной, утро ей не уступало. Предварительная суета, связанная с прибытием, выгрузкой, расстановкой временного охранения и еще несчетного количества мелких задач, проходила в темноте. Но, все же,  непрерывная  организованная  деятельность солдат  дала  колоссальные  плоды.   К  рассвету  состав  был  разгружен,  и  орудия  заняли  предварительные  позиции  в  соответствии  с  заранее  утвержденным  планом,  личный  состав  был  размещен,  проинструктирован  и  уже  осуществлял  службу  согласно  установленному  распорядку  дня  и  графику  караулов,  проблема  с  лагерем  была  решена,  почти.  В  связи  с  особенностями  предстоящей  деятельности  лагерь  был  размещен  слишком  близко  к  городу,  опасно  близко.
  Солнце,  несомненно  уже  выплывшее  из-за  горизонта,  но  так  и  не  показавшееся  сквозь  грязно-серую  пелену  затянувшую  все  небо,  освещало,  своими  еле  пробивающимися  через  тучи  лучами, стоящий  близ  одного  из  орудий,  строй  солдат  одетых,  в  большинстве  своем,  в  огнеупорные  защитные  костюмы.  Капитан,  уже  в  который  раз  за  сутки, излагал  обстановку  перед  постановкой  приказа.  Эта  группа  направлялась,  в  отличие  от  своих  сослуживцев,  не для  несения  караульной  службы.
-За  время  несения  службы  от  часовых  неоднократно  поступали  доклады,  о  наличии  в  непосредственной  близости  от  подразделения  чрезмерного  количества  мест,  кои  являются  пристанищем  для  обезумевших  от  мук зараженных,  а  так  же  огромной  популяции  крыс   -  опасных распространителей  болезни.  И  те  и  те  представляют  колоссальную  опасность  для  подразделения,  посему  требуется  их  скорейшее  уничтожение.  И  не  стоит  думать  о  том,  что  в  отношении  зараженных  мы  проявляем  жестокость,  как  раз  наоборот  -  не  подарив сейчас скорую  смерть этим  несчастным,  мы подвергнем  опасности  себя  и  обречем  их  на  многочасовые  страдания  куда  более  тяжкие.
Смирно!  Приказываю  -  выдвинуться  в  указанные  квадраты  и  по  прибытии  осуществить  зачистку  местности  от  всех  живых  существ,  а  так  -  же, уничтожить  либо  обработать  пламенем  предметы  с  которыми  они  контактировали.  Перед  вступлением в зараженную  зону  принять  выданные  мед.службой  таблетки. Вольно! Сержант,  организуйте  выдвижение  и,  по  прибытии,  порядок  осуществления  операции. После  окончания  и  прибытия  в  подразделение  -  доложить,  в  случае  непредусмотренных  этим  и  предыдущими   инструктажами  ситуаций  -  доложить,  при  малейших  признаках  заражения  личного  состава  - изоляция и доклад.  И  выдели  пару  человек  на  прикрытие  лагеря  со  стороны  склада,  как  бы  грызуны  и  прочие  твари  к  нам  не  ломанулись.  Успехов!   -  произнеся  сие,  Лонгин  направился  в  свой  вагон.  По  факту  это  «Успехов!»  было  лишним,  но  на  деле  капитан  изредка  позволял  себе  подобные  высказывания с целью  демонстрации  подчиненным  некоторой  степени  неформальной  привязанности,  коя несомненно  имела  место  быть,  так  -  как  ни у них, ни у него иных  союзников  не  было,  и  обе  стороны  это  прекрасно  понимали.
  Не  прошло  и  часа,  как  в  дверь  вагона  раздался  беспокойный  стук.  После  прозвучавшего  «войдите!»,  в  проеме  появился  запыхавшийся  посыльный.
-Товарищ  капитан,  меня  отправил  к  вам  сержант  Крамов.  При  зачистке  северной  части  складской  территории  мы  столкнулись  с  проблемой.  Понимаете,  там…  дети.

«Черт!  Только  подобного  дерьма  мне  еще не хватало!»-  проносилось  в  голове  у  Лонгина,  шедшего  быстрым  темпом  к  месту  происшествия.  Солдат,  следовавший  рядом, попутно  сообщал  подробности,  кои, хоть  и  никак внешне не отражаясь на лице офицера,  вызывали огромное количество отрицательных эмоции. «Проклятье, целый жилой сарай полный подростков. И они, конечно, утверждают, что все здоровы. Да любой из них может даже и не знать, что он уже обречен, и тем самым подвергает опасности не только  своих дружков, но и подразделение! А даже если знает, то хрен он кому об этом расскажет, будет до последнего надеяться, что авось повезет/пронесет/пройдет. Самый мерзкий возраст, когда силенки уже есть, серое  вещество  в дурной головенке начинает бродить, а адекватный надзор отсутствует. Такое создание будет считать себя самым мудрым, умным и хитрым, при этом оставаясь дурным ребенком. Чертов Крамов!  Приказ был дан спалить ВСЕХ к чертям собачим, а не цацкаться с беспризорным болезным отребьем! Поставил он меня в  ситуацию, теперь так просто не дашь приказ на уничтожение, подчиненные, конечно,  выполнят, но осадочек у каждого останется, придется решать на месте.
Помещение по периметру было оцеплено во избежание попыток  его покинуть, на остальном  пространстве не задействованный личный состав завершал зачистку. По крыше металось несколько подростков, из всех оконцев, щелей и дыр на  солдат смотрели десятки испуганных  глазенок, в воздухе стоял устойчивый запах паленого.  Навстречу выскочил сержант с докладом, остановив того на полуслове Лонгин задал вопрос: «-С момента отправки  посыльного, изменения в обстановке были?» и получив отрицательный ответ обратил свой взгляд на крышу.
-Какого черта вы все тут делаете?!- прокричал капитан, обращаясь к находящимся на крыше, вероятно, самым старшим из этой компании, вопрос  был скорее риторическим, но надо было с чего-то начать.

0

4

Прокричав эти слова, бросив их, словно солому в костёр, атаман присел и зажмурился. Уже понемногу ощущалась та самая нестерпимая, дёргающая за каждый волосок, боль, которая настаёт, когда обжигаешься. Хорошо, да? А теперь представь, как эта боль охватит всё твоё тело, и тебе минуту-другую придётся покататься и поорать, прежде чем отправишься к пращурам.
Экая смесь. С одной стороны, эта возникшая ни к селу ни к городу мысль, призывала к мужеству, а с другой - насмехалась - "Что, пацан, страшно? Не бойся! Пара минут - и ты уже на небесах!"
Однако удара в дверь и шума пламени не последовало. Отрыв глаза, Ноткин обнаружил, как огнемётчики взяли склад в кольцо, но санитарной обработке его производить не собирались. А один из солдат резво стартанул в сторону железнодорожных путей.
Уже десять минут прошло. Они что, решили посадить Двудушников на карантин? А не много ли чести? Значит, чем-то подействовала мольба Ноткина на этих шабнаков в резиновых макинтошах? Что вообще за хрень творится!?
Последний вопрос, пожалуй, был бы наиболее ёмким и понятным.
- Пацаны! Дверь не открывайте, пока не выясним, что да как! - крикнул Дергач, обращаясь в чердачное окошко. "Молодец, парень, вовремя сообразил" - улыбнулся про себя Ноткин.
Ещё через пару минут на горизонте замаячил убежавший десять минут назад солдат в сопровождении ещё одного, явно отличавшегося от своих сослуживцев. Разговор был начат издалека, безо всяких прелюдий.
- Какого чёрта вы все тут делаете!? - капитан заорал так, словно пацаны никогда не должны были здесь даже появляться. "Всё, абздольц," - горестно подумал Ноткин, - "Если все в их армии такие же держиморды, то как бы не попросили нас отсюда!"
- А какого... - Неучтиво. Как бы не пристрелил... - Живём мы тут.
Коротко и ясно. Живём. Просто живём. Это наш дом. Ты это понять способен, солдатик? Ты способен понять, что пацанов уже замучила эта эпидемия, и что тех, кого они считают за друзей, помимо брата-Двудушника - раз-два, и обчёлся? И будь ты хоть самим главнокомандующим, из нашего дома мы не уйдём.
Слишком много хотел сказать Ноткин в ответ на резкий окрик завоевателя. Но не смог. Сам поймёт. И... невыносимо страшно. Страшно, что он опять заорёт, что швырнёт группу огнемётчиков на быстрый штурм детской крепости. Страшно, что кликнет взвод солдат -и они взашей вытолкают пацанов из склада. Может быть, посадят в один из вагонов, может - отправят в один из очищенных районов, ясно только одно: такая паршивая ситуация сложилась, когда хрен редьки не слаще.

0

5

Один из находящихся на крыше подростков, до того пристально разглядывавший офицера прокричал отвечая  на заданный вопрос. Начал запальчиво, затем осекся, видимо, все же успел подумать, прежде чем  завершить фразу, удивительно, для них, видать самый сообразительный, и дал короткий и достаточно ясный ответ. «Живем мы тут». Живут тут -  пронеслось в голове. Надежды на простое решение ситуации посыпались осколками. Гавнюк несчастный! Живут они, значит! Целая орава детей, в замкнутом помещении, на протяжении многих дней, среди зачумленного городишки! Страшно представить что творится внутри, либо они безвылазно сидели внутри, что, по сути, нереально, и там теперь просто жуткий голод, срач, да пристанище грызунов и паразитов-разносчиков, либо, как и положено детям-беспризорникам, шатались по городу в поисках пропитания, клянчили милостыню по подворотням, шарили по зараженным домам и рылись в помойках оцепленных районов, что, с гарантией весьма близкой к ста процентам, делает неизбежным заражение, а в столь сильной скученности коллектива делает неизбежным взаимное заражение всех и вся, при сем, наличие грязи, крыс и всевозможных паразитирующих насекомых ни коим образом не исключалось.
Сей анализ ситуации занял доли секунды, наиболее верное решение было ясно как летний день – СЖЕЧЬ! Но черт подери! Капитан мельком  оглядел солдат, каждый, КАЖДЫЙ из них смотрел на него, на своего командира, и не нужно было обладать способность читать мысли, чтобы понять, что творилось в голове у любого из них. «Мы всё прекрасно понимаем, мы понимаем что там творится, мы понимаем чем это грозит каждому из нас и этому городишке, если все оставить как есть, любой из нас видит какое решение является самым разумным в данной ситуации, что имеется четкая инструкция, НО ТАМ ЖЕ ДЕТИ! Ты же старше нас, гораздо больше видел, ты больше знаешь, тебя много лет обучали, тебе доверили наши жизни, ведь ты офицер, если ты в самом деле такой разумный и достойный, придумай же что-нибудь, разберись! Ведь, не может же быть так, чтобы иного выхода, кроме столь ужасного, не было!»- сквозило в каждом взгляде, из под козырьков головных уборов, из-за стекол защитных костюмов на Лонгина смотрели те же затравленные глазенки, что и из окон и щелей этого проклятого сарая. Даже Крамов. Где тот уверенный сержант, который твердым голосом отдавал команды подразделению, вселяя в солдат боевой дух и рассеивая у новобранцев неуверенность и страх, в обстреливаемых артиллерией окопах? Откуда взялся этот трясущийся, растерянный щенок, который заблудился в перипетиях собственных страхов и предрассудков? Проклятье!
Борис еле сдерживал в себе яростный рык, он оказался между двумя оравами детишек, одни голодные и затравленные в своем грязном сарае, другие чуть старше, сильнее, с тяжелыми бабахалками, но не менее запутавшиеся и растерянные. Ему хотелось, чтобы этот склад сгорел к чертям собачьим, со всеми беспризорниками и создаваемыми ими проблемами, при необходимости, он готов был лично пристрелить каждого малолетнего засранца засевшего в этой гадюшне, но кроме своего подразделения Лонгин не мог рассчитывать ни на кого, утратив поддержку солдат, кои ему доверяют и не предадут, он будет бессилен в этом мерзком водовороте интриг командования, властей и прочих так просто списавших его в мелкие  расходы, а они, выполнив приказ, коего так сильно боятся, превратятся из трясущихся щенков в стаю озлобленных шакалов, способных предать своего командира при первых признаках опасности.
В одно мгновение погасив, так и не выпущенные наружу, эмоции, Борис обратился к давшему ответ парню, коего он, в связи с его поведением и молчаливым согласием с ним остальных бездомных, предварительно решил считать за старшего,:
-Дверь в помещение открыть, наружу не выходить, глупостей не устраивать, я вынужден лично оценить сложившуюся внутри обстановку.
Не дожидаясь ответа, Лонгин направился ко входу в склад, в глубине души он еще надеялся, что эти подростки сотворят какую-нибудь глупость, тем самым не оставив его подчиненным никакого иного выхода, и сняв, с него вину за собственные смерти.

+2

6

Становилось ясно, что жечь парней заживо точно не будут. Двудушники замерли, уставившись на молчаливую сцену, творившуюся у склада. Тишину нарушала лишь значительно поредевшая и ставшая уже отдалённой стрельба - отдалённая, потому, что солдаты уже давно зачистили Жерло и теперь продвигались вглубь Узлов, и грохот сапог солдат, двигавшихся на марше. Замерли даже зверёныши. Самых маленьких Двудушники уже успели заботливо рассовать по тайникам на антресолях, кому места не досталось - держали за шкирку, и ни на шаг не отпускали.
Капитан обратился к Ноткину с приказом открыть дверь - настойчивым, но значительно подобревшим в сравнении с первым, бешеным ором. И тут же двинулся к двери.
- Пацаны, открывайте дверь, - Ноткин закрыл глаза. "Тво-ю мать!!! Догадались ли парни хотя бы вынести за Душами?" Спервоначалу не знали, куда деть то, что от зверей остаётся, когда те похавают. Потом использовать стали, как топливо для расположенной рядом бочки. Топливо хреновое, сгорает быстро, но хотя бы чистоту сохраняет. Пока офицер двигался к двери, ребята в спешке рассовывали раскиданные вещи, запахивали матрасы и лежанки, которые многие по лени не свёртывали после сна. Делать старались всё с максимальной тишиной, хотя то и дело в тихих шагах, звуках возни, шипении и твёрдом шёпоте слышался отборный мат-перемат.
Когда офицер зашёл внутрь, из глубины склада тут же залаял Койот, мохнатый дворняжный барбос паренька по имени Чёрный. Хозяин, переполошившись при грозном взгляде офицера, дёрнул пса за ухо, и тот нехотя замолк. Дети тревожно перешёптывались между собой, сверху то и дело подавали знаки тревоги Души. Кто-то из девчонок прижал к себе пару мелких чад, до полусмери напуганных суматохой и внезапной инспекцией в лице грозного офицера.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №58. Огонек