Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №54. Кто покормит куколку?


Письмо №54. Кто покормит куколку?

Сообщений 1 страница 39 из 39

1

1. Имена участников эпизода: Артемий Бурах, Мишка.
2. Место и время: 10 день, вечер.
3. События: Куколка вышла пожрать. Поисковая экспедиция.

0

2

Мишка в десятый раз перетрясла одеяло и перевернула жиденькую подушку. Хуже всего, что она не была уверена, когда в последний раз брала куклу в руки: до Клары или после. А если до – что вероятнее – то куда потом посадила.
Звать было бесполезно, кукла говорила, когда сама хотела. Сейчас – явно не хотела, если была все-таки где-то здесь.
Конечно, Клара могла взять. Эта – могла. После сегодняшней-то задушевной беседы. Но тогда бы вопли стояли на всю Степь, как в той сказке: «Несет меня лиса!..» Если, конечно, они не спелись тайком от Мишки… Нет, вот это уже полный бред. Но за полчаса поисков чего только не передумаешь.
Нужно было выйти с ней еще днем. У самой с едой напряг, так хоть куклу голодом не морить. Ойнон запретил, так она же и не далеко! Хоть рядом с вагончиком нужно было ее погулять отправить. Мишка и хотела, но сначала дождь был, а потом Клара пришла – и всё.
Одеяло с подушкой полетели в угол, комковатый матрас – следом. Она с ума не спрыгнула, чтобы засовывать куклу в душный ящик, но где-то же она должна быть! Не могла же сама уйти!
«Или могла?»
Мишка открыла дверь и прямо в носках спустилась до середины. Раз уже в пятый, наверно. Над городом зеленело болезненное марево. Красное солнце проковыряло себе дырочку в фиолетовых тучах и горизонтальными почти лучами намекало, что собирается на боковую. Трава была полна теней и шорохов. Ничего отсюда не увидишь, самой идти надо.
Метнулась обратно к разоренной кровати. Заглянула по очереди в каждый полупустой ящик. Достала и потрясла расползающуюся по швам старую наволочку. Перевернула кастрюльку, под которой могла спрятаться разве что мышь.
Вернулась к одеялу, взялась за угол и потянула из-под сваленного горой матраса…
«Так и спятить недолго».
Куклы в вагончике нет. Пора было уже это признать. Значит, она где-то еще. Думать о том, что это «где-то» может означать «у Клары», Мишка пока не была готова. В городе? Сложно представить.
Оставалась Степь.
Находить куклу совсем не на том месте, где ее оставляла, Мишке было не в диковинку. Но чтобы тряпичная подружка сама открыла дверь, спустилась по ящикам и ушла за травками… Вот только это оставался единственный вариант, с которым можно было смириться.
Надо идти, пока темнеть не начало. Степь большая, но не могла же она далеко забраться.
Мишка отпустила край одеяла и достала раздолбанные ботинки. Натянула правый, сидя прямо на полу. Зашнуровать не успела.
В дверь загрохотало.
«Вернулась?!»
Куколка, колотящая в дверь тряпичными кулачками… Надо ж было такое представить! Да и не заберется она по ящикам-то.
Кто угодно мог там быть, за дверью. Вообще кто угодно. Может, не открывать?..
Вот только дверь-то она и не заперла. Захотят – сами войдут, разрешения спрашивать не будут.
Мишка поднялась и как была, в одном ботинке с тянущимися по полу шнурками, подкралась к двери. Прислушалась к приглушенному шепоту, который иногда очень удачно комментировал происходящее. Выдохнула облегченно: можно открывать.
Гость заполнил собой весь дверной проем.
Мишка вдруг вспомнила про надетый почти ботинок – толстый такой намек на нарушение режима – и попыталась загородить его босой ногой. Шнурки предательски разметались по полу, как две макаронины.
Ох и будет ей сейчас…

+4

3

Вообще-то, Бурах хотел принести Мишке пару одеял. Даже утянул под такое дело из заколоченного дома себе на замену еще одно, почти новое. Ребенку его не отнесешь - мало ли какая гадость налипла на ткань в комнате, где еще вчера умирали в кровавом бреду? - а вот самому вполне сгодится. А тут и повод представился - вроде как, Викторию успокоить, да самому не нервничать. Сейчас бы и домой зайти, взять одеяла, да может, еды какой. И настоев обязательно. Если там рядом солдатня шарится, как бы Болезнь не пришла и к Станции.
А только помнил, что в гости к Мишке Клара заходила - вот ноги сами и шли напрямик к Станции, сворачивать отказывались. Помнил еще Бурах не по-детски серьёзные глаза Таюшки, сказкой завороженной. Не в шутку говорила маленькая хозяйка Термитника, что заставить её Клара может от линий отказаться. Тогда с напастью справиться получилось, но о визитах Клары к детям Артемий думал исключительно с тревогой. Тем более - к Мишке. Уж второй раз за три дня.
За двоих из своих Приближенных Артемий больше всего тревожился - Спичка и Мишка, такие разные, но схожие в самом опасном. Одиночки. Случится с ними что - можно ведь и не узнать в хаосе Эпидемии, а жизнь ведь сейчас часами меряется, не днями даже. Одно лишь счастье, что Виктория присматривает...
Мимо поворота к мосту Бурах уже почти бежал. Потом принесет он одеяла, и все остальное тоже потом.
За пару шагов остановился. Выдохнул. Незачем пугать ребенка своей встрепанной перекошенной мордой, да и врываться без стука тоже как-то не вполне уместно. В идеале, Мишка должна была бы запереться у себя, да сидеть тихонько, не привлекая внимания солдат...
Как же.
Судя по состоянию вагончика, в нем либо совершали ритуал "сдвинуть. переложить и повернуть все, что можно", либо что-то искали. Подходили оба варианта - первый мог бы избавлять от следов присутствия кого-то враждебного, второй - быть прямым последствием этого самого присутствия.
Хозяйка дома нынче отличалась физиономией "а-я-что-я-ничего", одним ботинком, встрепанными косами и чем-то испачканным носом. Но хоть взгляд был хороший - человеческий, озадаченный, суровый даже. Прежний.
- Добрый тебе вечер, - Бурах зашел в вагончик окончательно и прикрыл за собой дверь. Места сразу стало порядком меньше, - А ты что, собираешься куда-то?

+4

4

Вот и сходила за куколкой. Вот и поискала.
Хотя если он быстро уйдет, еще останется время до темноты.
- Я нет, я недалеко… - Мишка поспешно скинула ботинок и пнула его в угол. Второй незаметно отправила следом.
Запирать не будет, конечно. Ругаться разве что. Ну, главное, чтобы недолго.
«Заметил» - запоздало поняла Мишка, перехватив взгляд Артемия вглубь вагончика. Да тут и слепой бы заметил, не то что ойнон… Картина маслом. «Взрыв на городской помойке» называется. Постель на полу, ящики кое-как сдвинуты, половина барахла из них вытряхнута… И было-то того барахла, а выглядит так, будто приданым где-то разжилась.
- Я тут прибиралась, - пояснила зачем-то Мишка. Подняла с пола подушку, отряхнула бережно. Да так и замерла с ней в руках, в стену глядя.
Вот что она делает, а? С каких это пор она Артемию врет? Бураху. Врет. Это ж надо… Да еще бессмысленно так. Откуда это вот желание что угодно сказать-ляпнуть, лишь бы не правду?
Хотя понятно, и с каких пор, и откуда. Позавчера все началось, со сказки страшной. Вроде что она – сказок не слышала? А эта особенная была, как будто и не выдуманная совсем, и рассказывала Клара ловко. Поползли к сердцу холодные иглы, незаметно, нежно, но напрямик. С утра сегодня Мишка вообще думать ни о чем больше не могла, все Чудотворницу ждала – узнать, чем сказка закончится. Только зря, видать, Клара уходила, Мишку со сказкой наедине надолго оставила. Сама же сказочница та еще, о кукле уж не говоря. Звякнули иглы, ломаясь от одной фальшивой ноты, почти слышно их было. Вылетела Чудотворница из вагончика, как ошпаренная – тоже, поди, звон услыхала. Или по личику Мишкиному поняла, что не рады ей тут больше, и как бы действительно пинка не схватить.
Не сразу и вспомнила Мишка, что с другими – по-другому можно, и не каждый обманет, другом прикинувшись.
С подушкой в обнимку присела на край ящика. Сжалась, как от холода. Почти через силу выдавила:
- У меня кукла пропала.

+2

5

Вот как. Кукла. Ну что же, даже самый обычный ребенок ради любимой игрушки небо и землю перевернет, дайте только сил - а ведь Мишка, как ни глянь, простым ребенком не была. И если раньше Бурах мог посмеяться над тем, как нелепо и несоразмерно выглядит трагедия пропавшей куклы на фоне ужасов Эпидемии, то сейчас и мысли такой не пришло. Раз тревожится Мишка, раз Виктория тревожится - значит, не к добру случившееся.
Но сказала же ведь. А мелькнуло подозрение на миг, что и разговаривать не станет, что уже отнесла его к "прочим" и "взрослым", от которых держаться подальше надо, да лишнего не болтать. Обидное это было чувство, ничего не скажешь. Привык уже как о своих думать об этих детях. Привязался.
И ведь хватило бы дурости обидеться - как на равную. Даже о Кларе забыть мог бы. Или еще хуже - растерялся бы, не знал, как уговорить довериться, объяснить. У отца оно как-то само всегда с детьми получалось, верили они ему, а вот в себе Артемий уверен не был.
- Как пропала? - бардак еще раз осмотрел. Нет, и мысли не было, что здесь что-то могло остаться. - Ты выходила куда-то? Или унес кто?
Разом отпустила вся тревога. Всего-то и надо будет, что найти единственную игрушку в бушующем городе. Поле мыслей о Кларе казалось это задачей легкой, решаемой и даже в чем-то приятной.

+1

6

Мишка давно хотела их познакомить. Ну, то есть как – познакомить, показать хотя бы друг другу. Куколка всегда притихала при виде Артемия, не испуганно, а с интересом. Ну, или на полке тихонько сидела, пуговицы свои таращила издалека. А он… Он всегда куда-то бежал, пытался успеть в несколько мест одновременно, и было ему однозначно не до кукол. Даже таких, которые слышат Землю и говорят интересное.
Вот и сейчас: ему ведь нужно что-то наверняка. Некогда по гостям-то сидеть. Была бы у Мишки совесть – не он бы ее спрашивал, что случилось, а наоборот… Но сейчас очень далекими и совсем несрочными казались эти дела. Вот честно.
Вдруг он хотя бы сейчас может подождать? Только сесть у нее негде, но это поправимо.
- Я сейчас…
Мишка поискала, куда положить подушку, не нашла и всунула Артемию в руки. Быстро распихала добро по ящикам.
- Клара была… Но это не она! Кукла… она гулять пошла, по-моему. Это я виновата…
Конечно, сама виновата. Меньше надо было Клару слушать, уши развесив. Кому такое понравится.
Позакрывав ящики щелеватыми крышками, Мишка дернула матрас и чуть не упала сверху. Тяжелый был, отсыревший до невозможности, как она его ухитрилась в угол забросить? Хотя в панике-то с нее бы сталось и вагончик перевернуть…
- Ей здесь есть нечего, - объяснила Мишка, угадав по глазам Артемия некоторое недоумение. - Ты же подождешь?
Матрас, казалось, отрастил щупальца и теперь отчаянно цеплялся ими за пол, категорически не желая перемещаться на законное место. Мишкино пыхтение его не разжалобило. Хоть бросай его прямо здесь и спи на досках. Она и бросила. С ним потом. Сейчас главное босиком не уйти, куда она ботинки-то дела…
- Я быстро. Только куклу найду. Она недалеко где-то. Наверно.
Особой уверенности в голосе не слышалось.

+3

7

Итак, ребенок не просто нервничал, а уверенно и на всех парах приближался к истерике. Причиной тому была кукла, которая "пошла гулять" и тут даже Клара не при чем. А теперь куклу надо срочно идти искать, а она "недалеко где-то. Наверное". С ума сойти.
Как человек взрослый, разумный, трезво смотрящий на вещи, Бурах должен был бы строго-настрого наказать Мишке никуда не выходить, потому что мало ли может натворить напуганный ребенок в поисках маленькой куколки? А если прибавить к этому блуждающую совсем рядом Песчанку, которая сожжет детский организм меньше чем за полдня? нет-нет, только сидеть дома! В крайнем случае, можно было предложить свою помощь - конечно, ему надо было бы скорее на пустырь Костного Столба, но спокойствие дороже. Тем паче, что аффект, кажется, прошел - вот, поднять матрас она уже не может.
Но глядя на этот матрас, Артемий хорошо себе представил, как в панике переворачивала все, что можно и нельзя, маленькая девочка в поисках любимой игрушки, а потом - как она будет сидеть здесь, не в силах даже кровать свою нехитрую починить, прислушиваться к каждому шороху, ждать и пытаться угадать - вернется он, забудет, или не сможет? А потом где-нибудь в ночи все-таки подумает, что не вернется, и сама пойдет...
- Так, - подушку положил на полку, матрас взял, да на место устроил. Совсем он тонкий был, еще хоть одно одеяло нужно изыскать. Да хоть те два сперва принести. - Ты не суетись, нечего тебе одной по улице шастать, - взгляд удивленный, только-только обидой начавший расцветать, встретил без вины. - Обувайся спокойно, и платок надеть не забудь, там холодно. Я с тобой пойду.

+2

8

Пока Мишка пыхтела и озиралась, Артемий аккуратно отодвинул ее в сторону и без особых усилий переложил матрас на место, Мишке даже почудилось – одной рукой за загривок, как звереныша нашкодившего. Так просто у него вышло… Они-то на пару со Спичкой этот артефакт в конце весны еле выволокли на просушку. Опять вот сырости нахлебался.
Сначала показалось – не пустит. Она бы все равно пошла, конечно, и даже врать не стала, будто послушается, но очень не хотелось, чтобы дитём несмышленым ее считал. А про куклу разве ж в двух словах объяснишь? Да так, чтобы понял, что и правда важно это, а не капризы детские.
Но объяснять ничего и не пришлось.
"Со мной?.."
Тут бы Мишке удивиться: вот только кукол загулявших ойнон еще не искал, только замарашек мелких ночью по Степи не водил… Но она лишь глазами пару раз хлопнула. Как-то это… правильно выходило. Даже странно стало, как самой в голову не пришло. Редко кого о чем просила, а тут поняла: его – можно.
- Ага… я быстро!
Чуть не вприпрыжку Мишка кинулась к ботинкам, влезла, затянула; с мерзким треском половина шнурка осталась в руке. Как же она вот это ненавидела… Перешнуровывать было некогда, терпение у Артемия может и бесконечное, но лишнего времени точно нет, и Мишка как получилось замотала узел на размочаленном хвостике.
Послушно шарф на голову накинула. Сейчас-то и без него ничего, а вот пробродят они до ночи, не приведи Бодхо… Стоп, какое «до ночи»? Кукла рядом где-то. Должна быть. Точно. Если только она действительно пошла поесть, а не…
Ну, мало ли.
Да и «рядом» это – понятие в Степи не слишком конкретное.
Надо было идти.
- Готова я! – доложила Мишка.

+1

9

"Споткнется. Вот как пить дать споткнется" - к перспективе столь невеликой проблемы Артемий отнесся философски. Ну споткнется - так и встанет так же. Не первый раз, небось, шнурки рвутся в самый неподходящий момент. А носиться вокруг Мишки с кудахтаньем вроде "завяжи шнурки", "вытри нос" и прочими подобными проявлениями якобы заботы казалось откровенной глупостью. Для нее надо делать то, что сама она сделать не может, и следить за тем, за чем она не уследит - например за тем, как бы не обидел кто в Степи.
Дверь открыл - темноты еще не было, но на западе солнце уже было темно-оранжевым, а значит, час-другой остался до окончательного заката. За два часа в Степи что угодно найти можно - ну, это если знать, что искать и куда идти.
- А ты знаешь-то, откуда начинать поиски? - по ящикам спустился, взглядом военных поискал, нашел, не обрадовался. - Не могла же твоя куколка далеко уйти?
Представить себе, как пробирается между вагонов с боеприпасами и орудиями, под ногами в кирзовых сапогах небольшая - до колена в полный рост не достанет - тряпичная куколка в поисках еды, получилось даже легко. Куколка почему-то имела в его воображении чуть насмешливую ухмылку, снисходительное отношение к военным, бебебе на забывшую вовремя покормить хозяйку и походку вразвалочку.
"Нет, ну полезет же в голову... Интересно, а чем она вообще питается? Запахом готовящейся еды или песочными куличиками?"
- Что она у тебя ест-то? - спросил все-таки. И ведь, что интересно - совершенно всерьез.

+1

10

Воодушевившись внезапно обретенной поддержкой, Мишка спрыгнула с ящиков и первым делом сунулась под дно вагона: трава там хилая, редкая, сразу видно – необитаемая. Ну, проверить стоило. Пока Артемий изучал диспозицию да спускался, она успела ближайшие окрестности тоже проверить самым действенным способом: обежав вагончик вокруг по диковинному зигзагу. С предсказуемым результатом.
- Далеко не могла.
«А вот откуда начинать-то?»
Куда бы двинулась Мишка на ее месте? Есть не дают, Клара рядом крутится, да еще эти иглы у хозяйки под сердцем… Рассказывала Капелла про мальчика, которому вот так же ледяные осколки в сердце попали и в глаз еще. Крайне неприятный мальчик вышел… Может, и с ней самой уже что-то не так, а она и не знает? Вот и бежит от нее куколка, как от зачумленной… Мишка прислушалась к ощущениям на предмет морозных осколков. Вроде ничего больше к сердцу не ползет, так только – саднит немного… Может, теперь куколка вернется, если попросить?
В Городе делать ей нечего. Тряпичными ногами в кровавую кашу лезть – зачем бы? К военным составам еще меньше смысла ей соваться. Нет там ничего хорошего, одна земля вытоптанная, да и опасно: не заметят – затопчут, заметят – за крысу примут, из огнеметов окатят. Да и не любила куколка своим ходом при посторонних перемещаться. Даже хозяйки стеснялась.
А в Степи тропинок много, но одни вероятнее других. Чтобы пир себе устроить, не так много мест подходящих: надо знать, где твирь-трава гуще и пряней цветет.
А Артемию и впрямь интересно было, чем такие куклы питаются.
– Она травки ест. Надо у рогатых камушков поискать. Знаешь? Там, где одонги часто ходят.
Тоже, конечно, тот еще ориентир.

+1

11

- У рогатых? - улыбнулся даже, наблюдая за траекторией перемещение ребенка вокруг дома. - Меткое название. Знаю, видел.
Еще бы не видел - понесла ведь нелегкая в ночь на четвертый день за травами. Они ведь, травы-то, в мертвую кашу пустить можно было, а он вот ровнехонько насмотрелся на квартал зараженный, да и решил, что надо бы кашами запастись. Днем некогда было. пошел уже по темноте, дурень. Ох как кружили его той ночью тропинки, раз за разом выводя к камням этим - то от болота, то от станции, то из Степи, сворачивались за спиной, туманом застилались. А камни, поблескивая в лунном свете, не рогатыми казались - ухмыляющимися. Целых две травинки он под утро домой принес, а еще - насморк, изгаженную в грязи одежду и чьи-то смешки в спину.
Хорошее местечко, ничего не скажешь. Представить себе, что именно туда пошла перекусить заскучавшая куколка, получалось легко и непринужденно.
- Пойдем, раз так. Только сперва нужно подальше от вагонов отойти. Вдоль берега пойдем.
Не хотелось у вагонов шататься. Особенно если правду говорили, что бунтовщики где-то там окопались. И вдвойне - в компании ребенка. И втройне - не имея с собой толком ничего на откуп.
За руку ребенка хватать не стал - дождался, пока она все точно осмотрит, да пошел рядом, не спеша, стараясь не обгонять.

+1

12

Вдоль берега – это у болота, что ли?
- Далеко… - запротестовала было Мишка, но потом решила, что и там посмотреть не вредно, а то и у одонга тамошнего спросить – не видел ли чего, не слышал. К тому же взгляд Артемия поймала выразительный. – Ладно.
Пошли рядом, подальше от путей. Сначала рядом. Потом-то, как остались позади грубые голоса караульных, как перестал нависать над душой гигантский силуэт пушки – осмелела Мишка, стала зигзаги поперек тропы наворачивать. Увидит траву погуще – сбегает, посмотрит. Только трава все обычная встречалась, неинтересная для куколки. Еще и мокрая к тому же.
Все равно лучше она себя чувствовала, по кочкам прыгая. Что еще важнее – не в гордом и опасном одиночестве она тут скакала, а прямо как с личным телохранителем. Да еще и по ее личному делу, хоть он там может и посмеивается про себя над их с куколкой ссорами. Она не то чтобы развеселилась, а азарт какой-то появился, вытеснил панику.
Вдруг Мишке пришло в голову еще одно место, где не худо бы посмотреть. Раз уж все равно кругаля такого давать. Подлетела к Бураху, за руку потянула:
- Пойдем еще у тех камней!.. – и направо махнула, где между Станцией и длинным, доходящим до самого болота, забором, примерно одинаково далеко от того и от другого, громоздились еще несколько каменных зубьев. Раньше-то травок там в изобилии водилось, даром что к улицам да к Харону, на травы подслеповатому, близко. А в последние дни как-то повывелись, или обобрал кое-кто, не будем пальцем показывать. Но место хорошее было, сильное.
Потянула за руку, дожидаться не стала, заторопилась.
Издалека увидела меж камней длинный стебель, все окрестные былинки переросший, красноватыми прожилками на закатном солнце переливающийся. Вырос ведь, ей-богу, за четыре-пять дней из незаметной травинки вытянулся! Что-то темное в траве под ним зашевелилось.
Из-под куста кровавой твири на Мишку уставились глаза. Не знакомые пуговицы, а красноватые бусинки на остром серо-буром носу.
Сложно сказать, кто кого меньше ожидал здесь встретить: мирно дрыхнущая крыса – растрепанную маленькую девочку, или наоборот. Но опомнилась первой девочка. Удивленно взвизгнула, развернулась на месте и с удвоенной скоростью припустила обратным курсом, к заметно отставшему Бураху.
Мишка уже успела выяснить на практике, что бегает быстрее крыс. Это если недалеко. По Степи кругами ей от них улепетывать еще не приходилось, но успех был бы сомнителен. Хорошо, что не одна она сюда приперлась, и вот сейчас как спрячется за Артемия…
А метрах в двух от цели Мишка раскинула руки и полетела. В состоянии крайнего изумления она наблюдала, как земля медленно встает на дыбы и разгоняется, явно намереваясь врезать ей по носу.
Шнурок.
Дрянь такая.

+1

13

Стоило дойти до хоть относительно безопасного места, ребенок начал наматывать круги, зигзаги, подпрыгивать, ползать - словом, всячески проявлять активную деятельность, главной целью которой несомненно было собственно успокоение. Хотя это для большого, порядком уставшего Артемия передвижение с такой скоростью казалось бессмысленной суетой, но у него и шаг был пошире, и обзор получше, и заинтересованность поменьше. А что Мышонок шастает туда-сюда, так это пусть, зато пар выпустит, а то и след найдет - кто же кроме нее-то знает, какие следы оставляет её куколка?
Желание вмешаться возникло у него только когда ребенок как-то очень резко свернул к дальним камням - хорошо хоть хватило терпелки предупредить, куда именно убегает. Успел подумать, что надо бы её догнать, успел ускорить шаг, рот открыть, воздуха набрать - а вот окликнуть уже не успел. Сама осознала...
Вот ведь невезучая животина оказалась, а? В смысле крыса, не Мишка. Надо же так далеко забраться, чтобы все равно нашли эти мерзкие двуногие, начали издавать громкие звуки, мешать, раздражать и вообще причинять вред! По крайней мере, одно здоровенное и ускоряющееся с каждым шагом двуногое явно собиралось причинить животинке вред путем немедленного соприкосновения тяжелого ботинка с её узкой и мрачной мордой.
Когда все-таки сработал по закону подлости гадский шнурок, менять траекторию движения было уже поздно: до Миши полтора шага оставалось, до крысы - от силы два. Руку опустил, надеясь все-таки поймать девочку в полете; почти прыжком преодолел оставшееся расстояние и как следует закатал ботинком по наглой крысьей морде сбоку. Несчастное животное взлетело на добрых полметра, недалеко, ненадолго - и больше не шевелилось.
Не успел Артемий остановить импульс движения ноги, как в противоположные руку и бок с тихим бумком врезалась Мишка. Все-таки поразительно, вроде бы не такая уж и большая девочка, и не так уж далеко летела, а Бурах почему-то продолжал движение вокруг своей оси, стремительно теряя равновесие...
Зато шмякнулись не Мишкой на нос. По совести сказать, и совсем не Мишкой и совсем... ну, не на нос.

+2

14

Соображала Мишка не очень быстро.
С одной стороны, она понимала, что сзади к ней, наверно, летит зверюга чуть ли не с нее ростом, с зубами в палец длиной, и кто ее знает – может еще и заразная. Артемий, конечно, зверюгу победит, и все будет хорошо. С другой стороны, сама Мишка стремительно приближалась к точке рандеву с земной поверхностью, очень твердой на вид. Бурах, конечно, ее поймает, и тоже все будет хорошо.
А вот что Гаруспик у них всего один, и успеть он может или туда, или туда… Это ей в голову пришло только тогда, когда все закончилось.
Сначала последовательно раздалось два мявка. С первым отправилась в полет неудачливая крыса, со вторым гораздо более удачливая Мишка тряпочкой перевесилась через поднырнувшую под нее большую ладонь в черной перчатке. Земля угрожающе приблизилась к носу, затем отпрыгнула и закружилась веселой каруселью.
Потом зажмурившаяся Мишка стукнулась щекой о холодную пряжку, и почти одновременно произошло небольшое землетрясение, вызванное приземлением менху на пятую точку и последующим вытягиванием во весь рост на траве. Мишку тоже порядком тряхнуло, но амортизатор из Артемия оказался первоклассный. И только теперь, когда все успокоилось и замерло, она наконец сообразила, что надо бы испугаться. Хоть на минуточку.
Открыв глаза, Мишка первым делом задрала голову и посмотрела, как там Бурах. Наткнувшись на полный эмоций взгляд, она аккуратно сползла на землю и поднялась на ноги.
Животина раскинулась шагах в пяти, то ли убиенная, то ли в глубоком обмороке – проверять смысла не было, делать ей искусственное дыхание Мишка точно не собиралась.
Артемий начал подниматься, и девочка протянула ему руку. Учитывая, что глаза у них были примерно на одном уровне, при том что она стояла, а он еще даже не совсем сидел, выглядело это сильно. Представив себя со стороны, девочка странно всхлипнула: таким причудливым образом пробивалось из нее неожиданное и неуместное хихиканье.
По крайней мере, не зря сюда завернули. Спасенная дама горела желанием оказаться полезной:
- Там твирь. Кровавая. Тебе надо?

+2

15

"А ведь если подумать, это прекрасное небо - что ему до нас? Город может сгореть, захлебнуться, истаять, а закаты будут все так же прекрасны, а первые, робкие звезды, показывающиеся на востоке, так и будут приветствовать своим светом тихие воды Горхона..."
И даже не в том дело было, что он головой стукнулся - после того, как по этой самой голове прилетело ему в Круге кулаком мясника, какое-то падение с высоты собственного роста проблем бы не добавило - а в самом что ни на есть радостном настроении. Иногда ведь для счастья нужно так мало - например, изо всех сил напрягая слух, так и не услышать неприятного звонкого хруста бьющегося стекла. Настои в поясной сумке целы, Мишка уже даже вскочила, крыс не шевелится - ну что еще для счастья надо?
Сел, отряхнулся - волосы все в вечерней росе, спина тоже наверное, мокрая - и наткнулся взглядом на предложенную дамой руку.
- Ужасный Потрошитель, можно сказать, кошмар всея городских улиц, повержен девочкой и крысой! - рассмеялся волосы себе взлохматил. - Никому не говори. Засмеют.
Пока говорил, дама успела и помахать куда-то руками, и повертеться, и даже чуть ли не пройтись - словом, обошлось без неловкого момента с принятием руки помощи. Сам встал. Ух, даже не кружится ничего, не шатает, мир как мир. И твирь. Кровавая, в самом деле. Вот, увидел.
- Нужно, еще как нужно. Это ты молодец, что заметила, - по волосам ребенка потрепал, дошел неспешно до камня, на колено опустился, стебель, не срезая, рукой поддел, залюбовался. Хорош был стебель, здоровый, мощный. Может, в панацею пойдет: трава добрая, мягкая, к человеку хороша. Не отказалась бы, наверное.
- Ты ведь их слышишь? Травы? Капелла говорила что-то такое.

+3

16

- А как ты ее по носу – можно рассказывать? – чирикнула Мишка, ужасно довольная, что Артемий не сердится. От брызг, с головы его летящих, с радостным писком увернулась. Украшенный мокрым ежиком волос он был похож… на ежика он был похож. И как на картинке в книжке, на иголках травинка повисла. Мишка потянулась, сдернула, ладонью потрясла: прилипчивая травинка оказалась! Сначала за юбку зацепилась, потом только сдалась и позволила себя сбросить.
Подлый шнурок в самом начале Мишкиного полета оторвался и теперь дохлым червячком обмяк на земле. Мишка подняла его за хвост и спрятала в карман: такими вещами не разбрасываются. Если два хвоста связать, отличный целый шнурок получится, еще сто лет прослужит. Из ботинка сиротливо торчали две растрепанные мочалки. Девочка выдернула их из верхних дырочек и затянула узлом, авось не свалится.
На твирь Мишка пальцем показала: Артемию с его ростом она с травой, наверно, сливается, а ей хорошо видна, почти на уровне глаз. Голову подставила, как щенок под хозяйскую руку, за ладонью потянулась, но к стеблю подходить помедлила, мало ли кто там еще сидеть может. Когда никто не выпрыгнул, отважно перевесилась Бураху через локоть.
Любят его травы, это Мишка точно знала. Вон сами в руку ложатся, словно чтобы погладил…
- А ты разве не слышишь?
Шепот Земли здесь был явственней, чем где-то еще – если, конечно, не считать рогатых камней у тупиковой ветки. Тихий голос, словно стихи говорящий на непонятном языке… Только не могла Мишка ни слова понять, кроме совсем уж примитивного – и то лишь потому, что знала, каких слов ждать. Про Аврокса понимала – правильно, Артемий рядом, травы и приветствуют – и про дождик дневной что-то. Это уже не про них, это они о своем. Про куколку ничего, это она бы тоже разобрала.
Как без ушей была она без куклы.
- Только еще ж разобрать надо, чего говорят… - пожаловалась Мишка, мигом поскучнев. – Это куколка умеет. Я учусь только… Она и спросить может, а меня они не слушают. Тебя бы послушали, наверно.
Хорошо было из-за Артемиева локтя на твирь любоваться, только так не найдут они ничего до ночи.
- Тут место хорошее. Ты же здесь брал уже стебли? И этот бери, он не хуже.
«Бери уже и пойдем скорее…»
Мишка с тоской посмотрела в сторону болот. Червя спросить? Все проще его понять, чем Землю…

+2

17

- Слышу? Чего нет, того нет. Видеть - вижу. Вот, что эта хороша, сама в руку ложится, вижу, - ласково по стеблю рукой провел, а тот в руке и остался, точно сам того желал. Устраивая его со всей осторожностью в сумке среди пары собратьев, Артемий неожиданно для самого себя продолжил.
- Я отца слышу. У Кургана и у камней. Под Театром еще, но там другое. Голос слышу, а понять не могу, словно на чужом языке он бормочет себе под нос. Раньше он частенько бормотал себе под нос, ворчал, спорил сам с собой...
Встряхнулся, сумку закрыл.
- И кстати. Мы с тобой отклонились от первоначального плана. Рогатые камни решительно дальше от города. А к одонгу мы не пойдем, ему и без нас с тобой нерадостно, если он вообще сейчас у юрты. Приютил беглого мясника, дурень... Давай-ка вдоль берега до одинокого камня, а потом к тупиковой ветке. Годится?
Идея взять ребенка на руки - исключительно из соображений безопасности и улучшения обзора - уже пришла Артемию в голову, но обязательной к исполнению еще не казалась.

+1

18

Все-таки слышит. По-другому и быть не могло, какой бы из него тогда был менху? И так же, как она когда-то, решил…
- Знаешь, я тоже думала сначала, что это папа и мама. А потом дед Исидор… - Мишка запнулась.
Она вспомнила, с каким трудом ее удалось убедить тогда, что все немного сложнее, чем казалось поначалу. Как он объяснял, потом утешал, потом уговаривал… Мишка думала, что смирилась с тем, как все устроено, но с какой же легкостью Клара вытащила на свет затаившиеся сомнения и надежды! Словно точно знала, куда когти запускать.
«Ненавижу».
За глаза честные, слова ласковые, за голос медовый, что лил в уши ересь, в которую так хотелось поверить. И за то, что все неправда.
А правда в том, что чудес не бывает. И то, что поведал ей, зареванной и зажимающей ладошками уши, дед Исидор - это не хорошо и не плохо, просто… так правильно. Так надо. И теперь Мишка понимала это гораздо лучше, чем два дня назад.
Теперь вот ей нужно объяснить то же самое Артемию, раз дед Исидор уже не сможет.
- В общем, он с тобой говорит, конечно. Только не совсем он. Земля это. Мать Бодхо. А дед Исидор – в ней. Не в смысле, что он закопанный оттуда говорит… - девочку передернуло. – Понимаешь, они как бы растворяются в ней, когда умирают, становятся ее частью. И когда она хочет что-то сказать, то выбирает голоса, которые нам проще услышать.
Он, конечно, не так говорил, не такими словами. Но о таких вещах чужими словами не расскажешь, можно только так, как сам понял. Уговаривать Артемия она не будет, конечно. Он все-таки не маленькая девочка, тоскующая по родителям, а все-таки менху, и даже если ей сейчас на слово не поверит – есть у него свои способы убедиться. Переспросит в конце концов у тех же Червей. Они, конечно, иначе скажут, но по сути то же самое выйдет. Разберется, Мишка даже не сомневалась.
А про первоначальный план он дело предлагал.
- К одонгу не пойдем, - легко согласилась Мишка. Раз Артемий говорит, что не надо – значит точно не надо. – Годится.
Что-то изменилось неуловимо. Уже не она металась по Степи в поисках подруги, а Гаруспик вел поисковую операцию при ее скромном участии. И это было как-то правильней.

+1

19

Судя по глубоко сочувственному взгляду, Мишка и не поняла, насколько хорошую, правильную вещь она сказала. Хотя откуда бы ей знать, как впервые застыл, не веря своим ушам, он в туннелях внизу под городом. От душной сырости и запаха крови, болезни и страха кружилась голова, голос отца отдавался в ушах, неразборчивый, все время ускользающий, полный тоски. И тварь с головой крысы, смеющаяся, лгущая, оскорбляющая. Вот знал же, точно знал - не стоит верить духам, являясь к ним неподготовленным. Пророк и не скрывал, что лжет все и сразу, каждым словом и любым молчанием. А все равно слова иголками под сердце куда-то вошли, да так и остались тревогой, чужой магией, тяжелым холодком.
Фигню он нес, этот Пророк. Отец в Земле, с Землей, и с ним все правильно - раз приняла его Земля, раз говорит его голосом. Вот это главное.
- Знаешь, я вот что подумал, - плечи размял, огляделся. - Этак мы с тобой до утра пробегаем. Шаг у тебя короткий, а кругами да по сырости бегать долго выйдет. Так что ты уж не обижайся...
Артемий наклонился, со всей осторожностью Мишку поднял и к себе на плечо усадил. Ей там как раз места хватало, и даже еще немного оставалось.
- Так мы дойдем быстрее. А ты смотри в оба. Если что, мной вполне можно рулить. - усмехнулся. Хотя да, порулить им в последнее время успели все, кому не лень...
- И спасибо тебе. Вовремя ты все это сказала.
Повернувшись к городу спиной, Артемий нашел взглядом одинокий камень. отмечающий начало мостков к юрте Червя, и направился к нему, сдерживая шаг чтобы Мишка успевала осматриваться.

+1

20

Довелось как-то Мишке с крыши Станции на Степь смотреть. С Атаманом за компанию понесло, сейчас даже не вспомнишь, под каким предлогом. Так вот сейчас было не то же самое, конечно, но очень похоже. Трава оказалась вдруг где-то далеко внизу, а небо наоборот – очень близко, исчерченное оранжевым и сиреневым. А потом Степь двинулась Мишке навстречу, покачиваясь в такт гаруспиковым шагам. От писка восторженного девочка удержалась, но руки судорожно зашарили, за что бы схватиться. Подвернулись последовательно: уши, клок волос, рельефный лоб (кажется, несколько шагов Бураху пришлось сделать с закрытыми ладошкой глазами), шершавая щека… Наконец, Мишка вцепилась в воротник и успокоилась, с интересом озираясь по сторонам.
Видно стало, например, что костер у одонга не горит. Значит, и ходить туда незачем, прав Артемий. Зато твирь с такой высоты различить будет непросто – как он ее вообще находить ухитряется? Разве что, правда, сама в руки идет. Ну и ладно, все равно к каждому кустику не набегаешься. Лучше уж сразу посмотреть в самом вероятном месте. А если уж там нет…
- А поехали сразу к рогатым камушкам?
Если там нет – то светит им нудное и печальное прочесывание окрестностей. Думать о нем не хотелось. Даже если в процессе дадут «порулить».
Кто б Мишке неделю назад еще сказал, что будет она ездить на менху?
Да еще менху ей спасибо говорить будет. Мишка, правда, не очень поняла, за что именно. Он наверняка и так все это знал, забыл только. Но почувствовать себя хоть чем-то полезной было приятно.

+1

21

Уф - кажется, не обиделась.
С привычкой к продолжительным прогулкам по городу, Бурах попросту как данность воспринял перспективу обходить все более-менее подозрительные места - да еще и обрадовался, мол, плавать куколка не умеет, далеко не ходить. Всего-то треть южной Степи обойти! Вечером, мимо кордонов обозленной армии и штаб-квартиры дезертиров! С маленьким взволнованным ребенком!
Водку? С утра? Теплую? Из мыльницы? ну конечно, буду!
А с чего вылетели из головы рогатые камушки - это уже второй вопрос. Как с самого начала решили к ним идти, там вместе, не сговариваясь, повернулись и пошли ровно в другую сторону. Не пускал кто, что ли? Или просто к вечеру ближе на второй неделе такого забега мозги уж не годятся ни на что?
- Хорошо, пойдем, - Артемий осмотрелся, прикинул, как идти по прямой, чтобы не выскочить аккурат к тупиковой ветке. - А к тебе теперь дело важное. Смотри в оба. А то увидит кто чудище бредущее, двухголовое, так и достанется нам с тобой не самым приятным образом.
На разумность военных, на экономию ими патронов и на какую-то там удачу Бурах не рассчитывал. Под свободной рукой был заряженный обрез, на поясе нож, а в голове прокручивались варианты того. как быстрее уворачиваться от выстрелов, чтобы защитить Михайлу.
Ну и в целом, шансы были неплохие - если он не ошибся и выйдут они вообще ближе к вагончику.

+1

22

Мишка быстро освоилась на широком своем насесте и скоро уже безбоязненно вертелась во все стороны, не забывая, впрочем, придерживаться за воротник. Только что ногами не болтала, на это у нее совести хватило. К заданию приступила со всей ответственностью: шею вытянула, глаза навострила, как дозорный – вот совсем ей не хотелось, чтоб и правда им «досталось». Вчера тут прямо при ней человека фабричного чуть не застрелили. Шел себе куда-то, так заметили его – даже окликать не стали, сразу палить начали. И не спросили, куда шел, чего хотел… Просто так бы не потащился, наверно. Зачем стрелять? Мишка отчаялась постичь логику понаехавших людей в форме.
Завораживающий своей уродливостью силуэт пушки снова перечертил небо, но остался левее. Это хорошо, самые страшные – плюющиеся огнем – там стояли, рядом с пушкой. Но это не значит, что в любом другом месте их нельзя было встретить. Вот хотя бы прямо здесь, у соседнего с Мишкиным вагона, который всегда заперт, даже если рядом никого нет. Он, впрочем, тоже слева остался. За дальними вагонами, загораживающими от девочки пушку, виднелись спины караульных, но это ничего, до них далеко еще, а ближе они подходить и не собираются.
Мишка думала, они сейчас свернут в ложбинку между холмами, к перегородившему въезд армейскому вагону, а там и камушки рядом, только по склону вскарабкаться. Но Артемий почему-то забрал влево, несмотря на опасную близость караульных. Не без последствий.
- Они смотрят, - тревожно прошептала Мишка.

+1

23

Из-за склона холма поднимался дымок. Или нет? Мишка обратила бы внимание, точно обратила бы, и сказала. Точно. А она молчит, а дым еле заметен в густом степном воздухе, и не валит черным как должно бы валить от горящих сырых досок - а где их взять, не сырые-то, когда дождь еще днем прошел? Кажется ему все, нет там никакого дымка...
Не выдержал Бурах, развернулся и пошел в обход. Ближе к постовым, опаснее, точно заметят, зато не удастся ему проверить, откроет ли огонь по вдруг явившемуся из-за угла незнакомцу кто-то, кто развел костер в отдалении от основного расположения военных. А ему если уж не избежать общества людей в форме - лучше быть поближе к верным Генералу войскам, с ними и договориться можно, и приказано им пока еще медиков не трогать. Если узнают - пройти дадут.
- Вижу. Не бойся.
На зверей они похожи: сидят на своей земле, да присматриваются, что за чужак идет. Если движений резких не делать, не приближаться, но и не таиться, смотреть на них, но не в глаза - пропустят. Если узнают, если нет в них на другого кого страха и злости, если азарт злой изнутри не распирает. Два дня у них ушло, чтобы диким зверям уподобиться. Только сами в это пока не верят, людьми себя считают - а значит, и отпустить могут, если что не так пойдет. Долг, честь, присяга - для тех, кто у орудий стоит, звук все еще не пустой.
Медленно, без страха Бурах идет к болотам, к солдатам не приближается, но взглядом их не избегает.

0

24

Не бойся-то не бойся, а как тут не бояться, когда как они как на ладони у солдатни, и даже за Артемия ей не спрятаться? Конечно, ему же из-за Мишки толком не видно было, как именно они смотрят… А им его не видно, раз уж на то пошло, и не знаешь еще, что из этого хуже: может, если б узнали, пропустили бы?
А может и узнали, да виду не подали. Или Мишка слишком явно пялилась на них, Куколку высматривала. Ну и что, что нечего ей у военных делать? Все ведь бывает, вдруг в плен попала.
Один караульный что-то сказал другому. Съежившись у Артемия на плече, Мишка все ждала, что вот поднимет кто-нибудь карабин и ка-ак…
Ну хоть не сразу они стрелять решили, с окрика начали:
- Эй, папаша! – хрипло каркнул тот, что ближе. - Куда с дитём?
И с таким видом пошел в их сторону, что не поймешь: не то дитё спасти решил срочно от подозрительного типа, не то наоборот расстрелять, для верности – обоих. Но в любом случае – отобрать для начала. Мишка испуганно пискнула и вцепилась Бураху в воротник мертвой хваткой. Хорошо, если не придушила.

0

25

Ребенка напугали, изверги...
Повернулся лицом к говорившему. Прямо посмотрел, спокойно, без вызова. Повод спрашивать у него уважительный, на что сердиться? Мало ли чудовищ по земле ходит, таких, что в шкурах человеческих?
- К реке, служивый. Дело у нас там важное.
С тем, как за шею Мишка цеплялась, было с одной стороны очевидно и доказательно, но с другой — уж очень неудобно. Случись что, прицелиться толком и не получится. Хотя... Какое целится с грузом на плече? Против троих-то?
- Травы девочка видит. Собирать идем. Как соберем — её назад верну, а сам настои делать буду, чтобы от заразы защищали. Если пропустишь.
Говорил, а у самого в голове так и крутилось — как шагнуть, вывернуться, отбиться.. Справился бы он. Но как же не хочется сейчас рисковать,когда не только за себя ответ он несет...

0

26

Мишка смотрела на человека в форме сверху вниз. Очень непривычный ракурс вышел, надо сказать. Но в то же время, глядя на стиснувшие карабин руки, невольно думалось, что лететь до земли с плеча Артемия будет высоковато, если что.
Впрочем, в присутствии военных обычно срабатывала одна штука… Мишка ухватилась покрепче, выпрямилась и, встретившись глазами с караульным, захлопала ресницами.
- Да, мы за травками! – объявила она звонко и попыталась изобразить милую улыбку пай-девочки. С милотой, правда, у Мишки некоторые проблемы были всегда, но она очень старалась.
Только это было полдела. Мордаха кирпичом могла сработать ближе к Станции, и то через раз, а тут требовалось еще кое-что. Например, чудо. Ох как Куколки-то сейчас не хватало!..
Продолжая гипнотизировать караульного взглядом, Мишка вся превратилась в слух. Шепоты доносились со всех сторон: от мятлика, от цветочков последних неприметных, даже от острой мясистой осоки на болоте. Только вот до Мишкиных нужд дела им особого не было. Не спросишь, не попросишь, только слушать и остается… Карабин тут этот еще отвлекает…
- Туда! – скомандовала Мишка уверенно, для убедительности вытянув руку и показав пальчиком. Только потом рискнула повернуть голову и посмотреть на белесый отблеск савьюрного листа у подножия холма. Там он был, родимый!

0

27

Повинуясь указующему жесту, повернули головы все присутствующие. В том, что Мишка не подведет, Артемий не сомневался, даже с некоторой завистью понимая, что хмурой девчонке с недоверчивым взглядом и опыта, и понимания даровано куда больше, чем ему самому. Суровая повседневность, ничего нового, ничего нежданного, и без Куколки обошлись. Теперь бы еще убедить этого мрачного типа…
- Ни черта не вижу, - категорически заявляет он, легок на помине. – Да не врешь ли?
Логики в этом ни на грош. Ну зачем бы ребенку похищенному похитителю подыгрывать? Однако, не в логике дело, а в самом обычном страхе, в непонимании, в усталости. Тут не аргументы нужны, не речи мудрые, не бумаги. Тут чудо нужно.
- А ты иди, покажу, - кивает Артемий вояке, рукой рядом с собой указывая.
Щелкают затворы карабинов.
Чувствуя спиной, как два темных провала нацелены ему в спину и голову, Артемий опускает Мишку на землю. На всякий случай берет за руку, подмигивает ободряюще и ведет к камням. Солдат идет чуть в стороне, чтобы даже по случайности не оказаться на линии огня, и не зря, ой не зря. Вот если бы злое Бурах затеял, сейчас самый момент был бы: его как живой щит использовать, за камни скрыться, а уж оттуда, с заряженным карабином мало ли делов наворотить можно…Особенно если не один, и особенно если все-таки был из-за камней рядом дым от чужого костра. Если бунтовщики неподалеку. Не лучший вариант, но рассматривать приходится и его.
Для чужака все травы одинаковы, а иную твирь он и вовсе не увидит, пока знающий человек не покажет. На то и расчет. На колено опускается Артемий, листа касается, осматривая. Слышит сверху откуда-то хмык подозрительно-удивленный – проняло, видать. А как сверху вниз смотрит вояка на сумку его открытую: травы, снова травы, да склянки, так и вовсе интерес теряет. Еще  минуту-другую для вида бдит, а потом снова хмыкает, бросает что-то неразборчивое и на пост возвращается.
Опускаются карабины. А как голову поднимешь  - так и стебель Черной, вот он, в двух шагах…

0

28

Мишка стиснула затянутую в теплую шершавую перчатку ладонь менху. Она бы, конечно, охотнее сейчас в Куколку свою вцепилась. Прижмешь ее к себе покрепче, пошепчешь всякие глупости успокоительные – глядишь, и самой не так страшно… Вот и было теперь неприятное подозрение, что Артемий ребенка несмышленого приободряет, только чтоб самому не трусить. Это раньше Мишка думала, что взрослые не боятся ничего. Потом насмотрелась, конечно.
Ничего-ничего, главное, чтобы травки не подвели. За савьюр она была спокойна: не ошиблась, не обозналась, а вот то, как подозрительно напряглись караульные, как в спину прицелились – Артемию, наверно, но казалось, что, конечно же, ей – это очень страшно было. Вдруг не узнают, не поверят? Дикие люди, им что савьюр, что лопухи в овраге... Мишка не выдержала и осторожно оглянулась. Прямо как в тюрьму их вели, преступников опасных: карабины наизготовку, а глаза злющие-злющие, подозрительные.
«Вот что мы им сделали?!»
Очень трудно было не дернуться и не побежать за камни, спрятаться, в землю ввинтиться, чтоб ни один пришелец злобный не нашел… Нельзя было, конечно. Пальнут – и фамилию не спросят.
Только травки и сейчас помогли. Как опустил Бурах сумку, как повыглядывали они оттуда – печальницы пучок, да кровавая, что у Станции нашли, да савьюрных два листа – точь-в-точь как тот, что Артемию в руку лег – поскучнели караульные, переглянулись разочарованно.
А тут и печальница на выручку пришла, зажелтела зонтиком в нескольких шагах. Мишка уверенно караульным пальцем на нее показала, да тем уж и не интересно было. Подошла, глаз от них не отводя, словно разрешения спрашивая, взялась за стебель – «Помогаю, не видите, что ли?»
Стебель переломился с готовностью. Перестоял даже, странно, что не прибрал его никто до сих пор. Хотя тут приберешь, пожалуй, когда кругом эти, с карабинами…
Только «этим» стали они неинтересны. Спиной повернулись, как будто кого другого минуту назад конвоировали, глаз не сводя.
Так Мишка и застыла с метелкой черной твири в руке, вслед им глядя.

+1

29

Два дня назад, до появления военных, он проходил здесь в поисках твири. Поиски были практически безнадежными, слишком уж близко к городу, слишком уж много шумного и неправильного творится совсем рядом, на Складах. Часа два потратил, а всего-то и добыл, что одинокий, тонкий и слабый листик савьюра. А теперь, когда прошла здесь толпа чужаков, заслонила небо громадина Большой Берты, провонял все окрестности отвратительный запах всего того, что в сумме составляет готовую к бою армию — внезапно словно дорогой к болоту тянутся из-под земли один за другим тонкие стебли. Интересно им стало,что ли?
Картина твири болотной, заинтересованной, стебель за стеблем пробивающейся поближе к жилью человеческому, чтобы из-за камушка, осторожно взглянуть на чужаков, кажется Артемию настолько живой, что он не выдерживает и тихонько фыркает. Ловит удивленный взгляд Мишки, улыбается коротко и подмигивает. Прогулка эта их вечерняя теперь не одну жизнь спасти может.
А ведь и правда вдоль берега и вниз ведет дорожка, к болотам, к воде по колено и камышам по пояс. Твирь — хорошо, но её Бурах и в полной темноте отыщет, а вот Куколке, если в самом деле направилась она куда-то сюда, вредно будет у воды сидеть вечером. Вымокнет еще, если вовсе не утонет.
- Давай-ка мы с тобой сперва самым важным займемся, - Артемий подхватывает Мишку под мышки и возвращает себе на плечо. - Смотри в оба, пока не стемнело. Где она, пропажа твоя, видишь?
Самого его шепот трав сбивает, путает, слишком уж со многих сторон они зовут, шепчутся, обсуждают новые события и новые силы. Стоя во весь рост, не меньше десятка стеблей он видит, словно нитью спускающихся к двум маленьким островкам.

0

30

Услышав короткий смешок менху, Мишка встрепенулась и разжала кулачок. Пока стояла, умудрилась так стебель нервными пальцами измочалить – даже сок выступил. Нельзя так с твирью. Она виновато приткнула покалеченный росток к Артемию в сумку. Взгляд как магнитом тянуло туда, где, вернувшись на свой пост, вяло переругивались караульные. То и дело они бросали быстрые взгляды на богатырского травника с полоумной девчушкой, и, стоя на месте, как бы не вызвали они новых подозрений. Надо было вести себя естественно. Травы собирать там, и что еще травники делают…
Да что вообще может быть естественней, чем искать Куколку, раз она потерялась? Что они тут понимают вообще, приперлись со своими карабинами, изображай тут для них непойми что…
Когда Мишка снова вцепилась в воротник Артемия, руки у нее дрожали.
Вот как он так может? Его чуть не пристрелили минуту назад как военного преступника, а он улыбается, и на плечо ее сажает, и спокойный, как незнамо что, и не боится ни шабнака – зря Мишка на него думала, ведь правда не боится… Одна она тут трусиха бесполезная, куда ей куколок искать, нужна она такая вообще Куколке… Ведь если бы она хотела – показалась бы уже? Вот ведь тут травок сколько оказалось, сверху-то ей теперь видно, что прямо как оголтелая твирь здесь из земли повылазила, не было здесь столько никогда, была всегда выше, вверху на холме, там, где камушки, а теперь прямо из болота торчит, не стесняясь. На месте Куколки сюда бы Мишка и пошла, лучше места и не придумаешь. Да только если не захочет – поди найди ее в таких-то зарослях.
- Не вижу, - прохныкала Мишка убито.
Как она ни вглядывалась в пучки густой желтоватой травы, как ни щурила глаза, морщась от скачущих по болотной ряби последних солнечных зайчиков – ну не было здесь никого.
Или был, но прятался хорошо. Обиделся потому что.

+1

31

Судя по голосу, держалась Мишка из последних сил. Укатали ребенка. В кровать, куклу в руки - и спать до утра, только сначала покормить надо бы. А кстати, есть ли у нее в вагончике еда? Внимания не обратил. Надо спросить... Покосившись на напряженное личико, Артемий здраво решил, что вопрос кормления ребенка можно отложить на потом. Сначала найти известную загулявшую личность и собрать травы.
На эту самую куколку он уже порядком сердился. Безответственная личность. Бросила хозяйку в такой тяжелый момент, а ведь знает наверняка, что о ней тревожатся. Хотя, у детей свое понимание для ответственности, для дружбы и для желаний, взрослым недоступное. Наверное, так положено.
Под ботинками тяжко и медленно хлюпает болото, а потом плещется вода. Бурах идет осторожно, стараясь даже рядом со стеблями твири не наступать. Будет им еще время, незачем раньше срока тревожить. Пусть пока присмотрятся, как переговариваются за камнями военные, как дымит чуть в стороне костерок, как тянется над болотом вытянутая тень огромной пушки, как идет мимо большой человек со своей маленькой спутницей.
От одного стебля к другому, так и выходит он на островок. Осматривается, безрезультатно и даже как-то зло.
И вдруг понимает, что на него тоже кто-то смотрит, тяжелым и темным взглядом Земли.

0

32

А ведь Артемий болот совсем не знает, поняла Мишка, когда он пошлепал напрямик по воде вглубь лабиринта заводей. С другой стороны, чего она пугается вообще-то. Ему особо и незачем: ну что ему станется, в худшем случае по пояс провалится – там, где Мишке с головой будет. Да и то не здесь, а выше, где Жилка не заросла еще камышами и осокой.
Уходило время. Утекало с бешеной скоростью, солнце коснулось уже верхушек низеньких холмов и заваливалось за них почти различимо глазу. Мишке по болотам что ночью, что днем – разницы большой не было, да только разве найдешь кого в потемках, да если он еще и прячется?! Так и придется им до утра на карачках по воде плюхать уныло, Куколку звать да хихиканье злорадное надеяться услышать…
Вдруг Мишка перестала кривить губы и замерла. Хихиканье не хихиканье, а похожее что-то было. Как будто заходишь туда, где разговор секретный ведется, и все резко тему меняют, о пустяках начинают говорить неестественными голосами, да еще косятся на тебя этак с усмешкой. Она даже рот закрыть забыла, вытянула шею, обшаривая взглядом островок и окрестности…
Нет. Увидеть – так и не увидела. Но куст бурой твири на соседнем островке молчал как-то уж очень красноречиво. Мишка не очень осознанно подергала Бураха за воротник, поворачивая в ту сторону. Хоть проверить… Мало ли.

+1

33

Тут уж и указывать было не надо - в одну сторону травы шли, как фонари вдоль дороги стояли, от одного стебля взгляд отведешь - вот уже и следующий. Привели куда нужно - и оборвалась дорожка.
Вот и что это было, - думает Артемий, опуская Мишку на землю рядом с последним из кустов. То ли и впрямь нарассказывала Куколка травам чего такого, что сами они проверять одна за другой направились, а то ли знак подала хозяйке непутевой. Заметит ли, угадает ли дорогу?
Сам он подходить не торопится. Пусть уж встретятся, побеседуют о делах своих детских и девичьих, об обидах и о Земле. Кто их знает, о чем Хозяйка будущая с подружкой своей доверенной речь поведет?
Царапнула когтем мысль непрошеная, столичная: мол, совсем уж с ума сошел, детским побасенкам внимание уделять, да всерьез еще рассуждать, на что обиделась тряпичная кукла. Выкинули её небось гости случайные, а Мишка и признаться-то постеснялась, баек чудных наплела. Дети, все меж ними бывает.
Только даже это как-то не страшно. Смешно ему, смешно от беспомощности собственного прошлого, смешно от робости и почти обиды, с которыми формальная наука и некий 'трезвый реализм', перехватывая друг у друга вожжи, пытаются направить его суждения прочь от самого простого, очевидного и легкого вывода.
- Ну как, девочки, помирились? - Артемий опускается на одно колено рядом с притихшей Мишкой, и внезапно понимает, что вокруг стало уже совсем темно.

+1

34

Не настолько пока стемнело, чтоб нельзя было различить в высокой траве пухлый силуэт сытой Куколки. Что сытой – это Мишка и так поняла, по виду и по тому, что травок вокруг росло без счета.
Но вот как толкнулась земля в ноги, когда Артемий ее с плеча спустил, как зашуршала под ногами трава – и осталась Мишка стоять, вместо чтобы подружку на руки подхватывать и кружить радостно.
Не она нашла. Бурах нашел.
И не рвалась особо Куколка ей навстречу, рассказывать, что видела, что слышала, чем сердце успокоится. Задумчиво на закат смотрела, грубые нитки ухмылкой мечтательной лоскутное лицо кривили. Самостоятельная – ужас. Словно может Мишка спокойно разворачиваться да и идти откуда пришла, а Куколка не пропадет, и так ей хорошо, на кочке среди травок, и чего она там в вагончике не видела.
И не пропадет ведь, наверно, вот что обидно.
Но ведь если б не хотела, чтоб ее нашли – они и не нашли бы нипочем и никогда. Хоть одна Мишка, хоть менху один, а не показывается она, когда не хочет. Зачем-то, значит, ждала она здесь.
Мишка взяла Артемия за рукав.
- Подними лучше ты…

+1

35

Не помирились. Ясно.
Артемий опускается на колено перед пропажей, окидывает взглядом почти бесформенную фигурку, грубо обработанные швы, неподвижные пуговицы глаз. Может и грубо, из мешковины, толстыми нитками, не самой умелой рукой, но сделана Куколка была во-первых, на века, а во-вторых, от сердца. Такая и впрямь может по болотам прогуляться, военных не испугавшись.
Так и застывает на пару минут, в глаза неподвижные, черные глядя. В темноте трудно толком разглядеть, во что одет кукольный человечек, чем отличается от сотен других, только ведь не только он смотрит. Изучает его она спокойно, вроде как насмешливо, но без злости, только вот дышится под этим изучением так, словно всей топью его засосало, придавило и обездвижило. Смотрят травы. Смотрит Степь. Смотрит Мишка — не своими глазами, которыми уже сотню раз его видела, а другими, древними, темными, до поры закрытыми.
- Ну здравствуй, пропажа, - кивает Артемий, протягивая руку и аккуратно касаясь тряпичного плеча. - Вот тут у нас какая незадача вышла: почитай, уже ночь на дворе, домой пора, а вокруг травы ждут. Ты уж сделай мне милость, помоги. С Хозяйкой своей здесь, на островке травы соберите, а я по берегу пройдусь. Подсобишь?
Ответа он, естественно, не слышит. Берет аккуратно Куколку, Мишке в руки вкладывает, в глазищи темные, живые, смотрит.
- Справитесь? Только здесь, в воду не суйтесь. А я вернусь сейчас.
Дождавшись чего-то, кажется, похожего на кивок, он в два шага добирается до берега. Травы и в полной темноте не упустишь, но их собрать сейчас дело второстепенное. Хотя сумка приятно раздувается, на душе неспокойно и хмуро: за камнями, откуда шел дым, видны отблески костра. Не показалось.
В десять минут, кажется, удается ему обернуться. Мишку с берега видно, краем глаза Бурах все держит её в поле зрения, но вмешиваться не спешит. Детей поссорившихся мирить — только время зря тратить, но вот дело им общее дать, да наедине оставить — самое оно будет.

+1

36

Вот и познакомились.
Мишке было интересно, говорит ему что-нибудь Куколка, или так изучает, молча. Наверно, никогда она этого не узнает, разве что Артемия потом спросить… Но не скажет ведь, если Куколка попросит…
Ох, как сложно-то все стало! Мишка осторожно приняла Куколку в руки. Ну хоть протестов не последовало – и то хорошо, но за шарф ее заталкивать девочка не спешила. Аккуратненько надо, чтоб не обидеть еще сильнее.
И все-таки хорошо, что они так вот встретились и даже как-то, кажется, пообщались. Пусть знает Куколка, кому они тут помочь стараются все это время, и кто за них и за Город бьется в кровь с пакостью этой. Это вам не Клара с ее сказками. И он хорошо, что рассмотрел, с чем там ребенок шушукается периодически. Оно хоть и темень уже, а что надо – рассмотрел, это наверняка. Менху ведь.
Мишка кивнула Бураху неуверенно, проследила, как он широкими шагами с кочки на кочку скачет к берегу. Собрать-то дело нехитрое, только вот чего не надо не набрать бы: стеблей недостоявших, метелок недозрелых… Это дед Исидор умел различать, ее не научил. Глаза же разбегаются, даже на островке одном куда ни глянь – всюду твирь да савьюр. Не иначе выползли с Куколкой пошушукаться, на солнышко посмотреть. Она ведь подскажет, что лучше взять? Даже если все-таки обиделась на что-то, дело ведь важнее. Им сейчас ссориться никак нельзя.
Рвать стебли одной рукой было неудобно, но Мишка не решалась отпустить Куколкину ручку, чтобы не потерять подругу в высокой траве. Островок маленький, не такой и большой получился букет. Но может хоть несколько баночек с пахучей кашицей Артемий из него наделает…
Мишка, стараясь не намочить ноги, наклонилась к торчащей гордо из воды белой плети, для равновесия оттопырив руку с Куколкой назад.

+2

37

А вот это уже не очень хорошо. Даже очень не хорошо. Вот упадет она сейчас — и что делать? Бежать среди ночи к Виктории, по засиженным бандитами улицам, с мокрым замерзшим ребенком? Нет-нет-нет... Не сводя глаз с застывшей в наивысшей точке Куколки, Бурах пробирается вниз по склону, понимая,что все равно не успеет. Не получится никакого «если что», придется Мишке падать — так уж и придется.
Выстрел кажется ужасно близким.
Это всего лишь игра излишне буйного воображения, но на краткий миг Бурах практически видит, как пуля разрывает на клочки маленькое тряпичное тельце, а потом с глухими щелчками какие-то очень спокойные люди вздергивают еще два карабина, направляя их уже на живые мишени...
Куколка не падает. Мишка тоже не падает, только озирается по сторонам испуганно. Глупости это, никому они не нужны, это мятежники пошли на бывших товарищей, или наоборот, но это все там, на берегу...
Пока.
- Все, дамы, уходим, - уже в который раз он хватает Мишку на руки, не останавливаясь и шагу не сбавляя. Сейчас к берегу, а там уж и дом совсем близко. - Переночуешь у меня. Безопасней там.
В этот раз ребенок катается на ручках. Так, на случай, если вывалится вдруг на берег кто ошалелый и с карабином, а тут мишень такая удобная.
Не проходит и десяти минут, как, в два прыжка преодолев насыпь, Бурах распахивает дверь Убежища. Ничего не уронили, Мишка на месте, Куколка в одной руке, веник в другой, вокруг надежные стены, а в перспективе — чайник и даже что-то съестное.

+1

38

Звук заставил Мишку замереть как стояла – с задранной рукой, ногой в иле, только белая плеть хлюпнула от невольного рывка и осталась в ладони.
Еще неделю назад не поняла бы, что за напасть: на Станции, что ли, грохнула железка какая? Но дети учатся быстро. Застыть, не отсвечивать, всем видом выражать безобидность и молиться, что это они не тебе… Ни окрика, ни фонтанчика земли из-под ног – было разок и такое, когда не разобрались сразу вояки – зато новые хлопки, пока одиночные, пока далекие… Мишка так и не успела сообразить, что это все должно означать. Внезапным рывком оказавшись у менху в охапке, прижалась к плечу, боясь даже Куколку свою поудобней перехватить, чтобы не выронить.
Шлепая по лужам, перепрыгивая кочки выломился Артемий из болота напрямик – как будто оно само ему тропку выстлало, раз уж так некогда занятому человеку дорогу разбирать. Мишка глянула назад из-за его локтя: хлопки стали чаще, и даже показалось ей, что далеко на холме, за густеющим на глазах туманом, показалась чья-то фигура. Согнулась, опала, и через несколько секунд тихий всплеск обозначил конец чьей-то незавидной судьбы. Туман затянул то, что еще оставалось от того берега, и Мишка немножко выдохнула: как вовремя-то они убрались оттуда…
Ехать было быстро и тряско, но странно хорошо. Ее уносили от мокрого холодного болота, от злого горячего железа, от непонятных озверевших людей. От вагончика, правда, тоже, но куда уж сейчас в вагончик, когда там такое? А Артемий-то, пожалуй, лучше знал, что с ней теперь делать, да куда девать. Можно ведь хоть раз сделать, как взрослый велит? Это ж не просто взрослый, а Бурах. Большой. Шерстяной. Теплый.
Лязгнула тяжелая дверь – как отрезала всю жуть, что за спиной осталась. Мишка перевела дыхание и покрепче прижала к себе Куколку вместе с твирью. Ее все еще слегка трясло.
«Все, все, уже нестрашно. Сюда они не доберутся».
Куколка согласно буркнула. Ей здесь тоже нравилось всегда.

+1

39

Уф.
К двери спиной, осмотреться с ноткой паники... Нет, кажется, повезло. Не успели подсунуть под дверь ничего нового, обещающего дальнюю дорогу и интересные разговоры. Хорошо. Ребенка не придется оставлять в одиночестве.
Мишку на кровать усадил, травы забрал, на стол пристроил, из сундука достал мяса, хлеба, подумав - добавил еще и банку овощей. Зажег горелку, поставил чайник - вода кончается, завтра надо еще набрать - сдвинул к стене звякнувшие склянки с кровью и выжимками.
- Там два одеяла свернутые, это тебе. Как раз занести хотел, - сполоснув руки из бутылки, Артемий быстренько разбирает собранные за вечер травы. Хорошо же они пахнут: бессонницей, соком, долгой ночью, кровью, а иные - жизнью. Панацеей, которую он сделает сегодня же, исцелением для троих человек, аргументом на грядущий совет. А вот это что?
Маленький, совсем еще не вызревший стебель белой плети, кем-то сграбастанный вместе с созревшим соседом. Досадно, ему бы расти и расти. Но что уж теперь поделаешь.
Артемий открывает чайник и закидывает туда тонкие светлые листки. Фокус, подсмотренный в хижинах Червей, за который непосвященному руки поотрывают и изгнанием пригрозят, в самом мягком случае. Но если шепотом, для своих и точно зная, что делаешь...
- Иди сюда, возьми себе поесть. Потом ложись, а я поработаю. Утром провожу тебя до вагончика.
И как раз вспоминается: надо написать Виктории. она же, бедная, с ума от волнения сойдет, когда про стрельбу на Станции узнает.

+2


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №54. Кто покормит куколку?