Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №50. По глазам отличают их, хирургов...


Письмо №50. По глазам отличают их, хирургов...

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Имена участников эпизода: Артемий Бурах, Михаил Шкиль
2. Место и время: за 15 лет до Второй Вспышки, Город-на-Горхоне.
3. События: Первая встреча в Степи. Травник-самоучка Шкиль натыкается в степи на мальчишку из Уклада.

+1

2

Обойдя Кладбище по правую руку, Тёмка остановился, чуть задумавшись. Обычно он ходил к Кургану - там и места были изученные, и Черви с восточных стоянок нередкими гостями были у старшего Бураха - и младшему не отказывали в приюте, когда случалось загуляться или дождь заставал его в дороге. Не отказали бы и сейчас, но вечером на Кургане второй сын Мангызов должен был творить обряд - это Тёмка услышал еще вчера вечером, когда пришли от Мангызов отца звать свидетельствовать. Что именно там будет твориться, он не спрашивал. Надо будет - так отец расскажет, а нет - так и не очень-то и хотелось лезть в дела чужого таглура, тем более такого жуткого. С Мангызов сталось бы следить, чтобы не приближался никто к Кургану вроде как чтобы оберегать таинство. Если уж совсем шепотом говорить, чтобы было на кого вину свалить, если что не так пойдет.
"Не ходи туда. Парень - слабый Служитель. Старший Мангыз и так тревожится". Раз отец сказал "тревожится", значит, старик точно в бешенстве, и злить его больше уж точно не стоит, но уходить было обидно. На двенадцатом году вообще тяжело понять и пожалеть здорового лба шестнадцати лет, которому уже и обряд проводить можно, и в Круг выходить махать кулаками, и... в общем делать все то, что составляет основу жизни для уже почти взрослого мужчины. Еще его жалеть, понимать, как же!
Тёмка засунул руки в карманы и обиженно посмотрел на лопух савьюра, почти коснувшийся ноги. А ведь прошел всего ничего, еще даже канатную дорогу не видно. Надо было обрадоваться, а стало почему-то еще обидней. Значит, правильно, что нельзя сейчас идти и хоть краем глаза на Курган посмотреть?!
С обидой и злостью на сердце савьюр забирать у земли - последнее дело, если только нет беды и нет в нем срочной нужды. Но оставлять созревшую траву, что сама в руки пошла - это вообще уму непостижимо. Артемий опустился рядом с лопухом на одно колено, внимательно его осматривая. Семь признаков есть для савьюра - если хоть один не соблюден, следует оставить его на месте. Толщина стебля, узоры прожилок на листьях, глубина корней... и все это аккуратно осмотреть надо, чтобы не повредить, не спугнуть. Крайнего внимания требует от новичка каждый сорванный стебель. И хотя новичком Тёмка не был и уже твердо знал, что этот савьюр готов лечь в руку, все равно проверял. Когда думаешь только об одном, когда на деле сосредотачиваешься, злости и обидам места уже не остается.
Едва ли он бы заметил в эти минуты чье-то присутствие рядом.

+1

3

Неопытный неразумный мальчишка, терпеть не способный общество сверстников, все свои четырнадцать с небольшим лет предпочитал одиночество шумному сборищу не до конца адекватных детей. Выглядел Михаил, конечно, соответствующе – затворничество в компании книжек сделали свое дело, уже в этом возрасте он приобрел болезненную бледность и неестественный блеск в глазах. Он слишком сильно напоминал впечатлительной ребятне не нашедшего покоя духа, а потому редкий человек желал с ним играть.
Все эти обстоятельства сказывались и на образе жизни Шкиля – все чаще он бродил по степи, разумеется, не заходя слишком далеко: Черви-отшельники, обитающие гораздо глубже, слыли жестоким и страшным нравом, - и собирал разные травки. К сожалению, за все это время Михаил ни разу не увидел своими глазами твирь, о которой все время говорили его родители, подстегивая интерес своего сына. Мальчик очень расстраивался каждый раз, когда возвращался домой с безынтересными травинками в карманах.
Вот и сейчас Мишка – ох, как он терпеть не мог, когда его так звали! – уже опустил руки, понимая, что до заката все равно ничего не найдет. И вот теперь в расстроенных чувствах бродил по степи, пиная редкие камушки и бессмысленно срывая стебли.
Отчего-то закрылся в себе мальчишка, опустил низко голову, иногда вздыхая недовольно, точно корил сам себя, бормотал что-то себе под нос, не обращая ни на что внимания. В какой-то момент он замер на месте, вперившись взглядом в мальчишку, присевшего на корточки и что-то пристально разглядывавшего в земле.
Миша тихой поступью приблизился к нему, увы, любопытство съедало его изнутри. Он заглянул незнакомцу через плечо и увидел, что тот разглядывал лист какого-то лопуха. Сафьяр, вьюн... как его? Шкиль что-то об этом читал в старых отцовских справочниках.
- Как же называется... - пробормотал тихо Михаил, потирая переносицу двумя пальцами.

0

4

Вот уж правда, хорошее дело - собраться, да делом заняться, внимание все на него направить. Злость прошла, да и про обиду Тёмка почти и думать забыл. Когда твирь собираешь, ответ за нее несешь перед Землей - у тех, кто постарше, оно само собой понятно получается, и к нему с опытом придет, а пока терпеть приходится, мысли самому на нужный лад поворачивать, не отвлекаться, о лишнем не думать.
Вот и увлекся так, что шагов не услышал, тени не увидел. Как услышал над головой чей-то голос незнакомый, чуть не подскочил, рука дрогнула - еле совладал с собой, чтобы не порвать резким движением мягкий лист - да пока с руками справлялся, равновесие потерял и сиднем шмякнулся на землю. Получилось холодно и немножко обидно.
- Эй, ну ты хорош подкрадываться! - недовольно буркнул он, еще даже не присматриваясь. Думал ведь как: кто может по степи болтаться, да еще так тихо, кроме членов Уклада - а уж тем хорошо бы знать, что не след пугать человека, который в руке травы держит.
А как присмотрелся, понял ошибку сразу. Не из Уклада был этот парень, а так, обычный горожанин. Ему и про твирь-то толком знать, скорей всего, не довелось. Заплутал, что ли? да нет, на вид вроде не напуган...
Городских мальчишек Тёмка знал во множестве - частенько к отцу прибегали то с выбитыми пальцами, то с вывихами, то еще с чем - мало ли что случается, пока все стройки да закоулки облезешь, о чем матерям говорить не след, а лучше бы залечить побыстрее. Да еще и не в одиночку чаще всего приходили, целыми компаниями - для поддержки, видимо. А там и оставались некоторые - много историй знал Исидор, и делиться ими не жадничал. И хотя ни с кем особой дружбы Тёмка не завел - от природы легким нравом наделен не был, да в разговорах помалкивать предпочитал - а все же знал почти всех, кто мог бы вот так в степь один пойти.
А этого не знал.
- Извини, - уже спокойней сказал он, поднимаясь. - Я думал, из наших кто бродит. Ты не заблудился?
Лопух савьюра, совершенно готовый к сбору, ждал своего часа. Тёмка покосился на ноги незнакомца - не затоптал бы, не заметив...

0

5

С ранних лет интересовавшийся всем, кроме общения со сверстниками, Миша Шкиль очень любил слушать байки про Степь. Мать с неохотой ведала ему о червях, травяных невестах, о мифических порождениях, а сын впитывал точно губка все интересные сведения. Один в этом был минус – от всей этой мифологии матушка была далека настоль же, насколько младший из семейства был далек от обучения в Столице.
Совершенно неверную информацию подсовывала ему матушка: Черви не были такими уж страшными, Невесты – распутными, а про волшебных существ Наталия так вообще врала с три короба – таких в Степи никогда не существовало и вряд ли они когда-нибудь здесь появятся.
Так что этим утром Шкиль вышел за пределы Города с твердым намерением разобраться со всеми вопросами, которые донимали его с раннего детства.
И Земля ниспослала ему проводника.
Обращать внимание на грубость какого-то неотесанного отрока – себя не любить. Михаил старался не вспыхивать подобно спичке, когда слышал резкие слова в свой адрес... во всяком случае, в драку с кулаками не лез – сам по себе парень был хилым и не слишком сильным, поэтому, полезь он на рожон, не по возрасту крупный незнакомец обязательно бы Шкиля отпинал.
- Что это за трава?
Любой другой городской мальчишка обязательно затоптал бы стебель савьюра, даже не обратив внимания на ценность травы, но вот Миша стоял неподвижно, не переступая с ноги на ногу, поэтому трава могла вздохнуть спокойно, как и мальчик напротив – слишком уж он напрягся, глядя на ноги подошедшего юнца.
- Не извиняйся, - сухо ответил парень, - мне привычно. Нет, я намеренно пришел сюда, - храбриться было не время, а вот признать, что окончательно заблудился в бескрайней Степи, стоило. Это хотя бы могло помочь сократить время пути. Но Шкиль был слишком гордым, чтобы просить о помощи какого-то мальчика.

0

6

Вот тебе и раз!
- Намеренно? Так это ты что, к кургану, что ли, шел? Обряд смотреть?
Такое бывает, когда уходит в город слушок, мол, менху чародейство свое творить собираются. Как ни пытайся объяснить, что не достанется чужаку ничего, кроме вида нескольких фигур на Кургане и звуков ритуального пения, что не увидят обыватели ничего волшебного, не поднимется мертвое животное, не сойдет на раскрывающего божественный свет и не явятся свидетелям дивные видения. Все равно подсматривают: с крыш домов, из Степи, даже на Бойни однажды залезть пытались с биноклем армейским... Может и прав старый Мангыз, что истово оберегает таинство от чужих глаз?
Тёмка не знал. Ему еще почти три года оставалось до права хотя бы подняться к каменной плите в числе наблюдателей, да и то вилами на воде писано - братьев-кузенов у него нет, не к кому в помощники проситься, своего обряда ждать придется.
- Только ты это зря. Если трав не знаешь, на Курган подсматривать бегать ни к чему. Ничего хорошего с того не будет, а вот плохого - полной чашей можешь схлопотать. Мангыз зол как пес некормленый.
В глазах незнакомца явственно плеснулось раздражение и гнев под стать тому самому Мангызу, только все это было какое-то не совсем настоящее, словно бы что-то более важное из-под гнева выглядывало.
- Трава эта называется савьюр. Верный спутник для любой твири, и в росте и в применении. Вот как раз готов, забирать можно.
Что забирает тот, кто нашел и узнал, а не тот, кто после пришел — это из собирателей любому очевидно было.

+1

7

Степной мальчик полностью завлек внимание Миши, когда нечаянно обмолвился про какой-то обряд, о котором сам Шкиль до сих пор даже слыхом не слыхивал: не так часто он ошивался в среде болтливых детишек, чтобы собирать слухи о различных степных празднествах, о которых, скорее всего сейчас знал весь Город. По правде сказать, мама, наверняка, намеренно не рассказывала о готовящемся обряде на Кургане: она знала, что сына это невероятно заинтересует. Увы, мама не очень-то одобряла мишины увлечения. Ей хотелось, чтобы сын вырос высококвалифицированным медиком и никогда в жизни больше не связывался с местными травниками, а вот Михаил был другого мнения.
- Что за обряд? – увлеченно спросил мальчишка, наматывая на ус название травы. «Савьюр. Усиливает целебные свойства твири», - напишет он позже в своем дневнике и сделает рядом зарисовку, а пока он только внимательно разглядывал плоские листочки растения. Срезать редкие травы мальчик и не собирался – интереснее ему было наблюдать процесс роста травы, приходя на отмеченное в памяти место изо дня в день. Может, получилось бы даже поухаживать, да вот только как – он не знал.
- Я знаю некоторые травы, - нахмурился Шкиль, оскорбившись на слова незнакомца. Миша, конечно, не был профессиональным собирателем, но травами увлекался и, в принципе, мог сказать, что, по сравнению с большинством горожан, знает много.
Главной мечтой Мишки с ранних лет было стать хорошим знахарем на равнее с дедом Исидором, который жил неподалеку в Кожевенном. Вот кто-кто, а он точно был самым лучшим в этом деле, и Шкиль, признаться, считал его настоящим кумиром.
Знай мальчика, что сейчас разговаривает с сыном Бураха, Михаил просто потерял бы дар речи.

+1

8

На три пальца вверх от земли, нож приставить к стеблю плашмя, провести вниз, пока не вдавится лезвие глубже, а потом - наверх, по косой, одним движением срезая. Так больше нужного не заберешь, Земле её часть оставишь. Ну и не затупишь нож о твердую прикорневую часть стебля, которая пользы все равно и не несет почти.
Поднялся на ноги, на свет лист еще раз осмотрел, улыбнулся чуть-чуть самодовольно. Бодхо посылает твирь, но различить её, найти и правильно забрать - дело опытного, удачливого травника. Приятно понимать, что сам таким, кажется, все-таки чуть-чуть являешься.
Незнакомец меж тем противоречил сам себе, оскорбленно претендуя на знание "некоторых трав", словно не спрашивал три минуты назад о самом обычном савьюре. Задавать язвительные вопросы Тёмка не стал, но покосился на парня, а потом на лопух довольно скептически.
- Известно, какой, - пожал Тёмка плечами, всем своим видом показывая, что для него эти самые обряды - штука привычная и вообще повседневная. - Второй сын Мангыза в возраст вошел, сегодня доказывать будет, что ведает Линии и слышит волю Бодхо. А старшие менху будут его оценивать. Пока не закончат, к Кургану чужим ходить не стоит.
Интересно, конечно, до жути - но не стоит рисковать. И отец не одобрит, и Алехан, третий сын Мангыза, долго ходить обиженный будет. А то и обвинить может, мол, нечего чужому таглуру в дела их семейные лезть.
Вот почему-то ни на минуту Артемий не сомневался, что ни черта у второго Мангыза не получится.

+1

9

Шкиль заворожено наблюдал за ловкими движениями пальцев мальчика, с неподдельным интересом он смотрел, как невесомо касается стебля лезвие ножа и в одно мгновение срезает статный стержень растения. На мгновение Мише кажется, что он видит, как из среза сочится прозрачный сок, но отвлекается на то, чтобы протереть глаза, и больше не замечает ничего интересного.
Он немного завидовал пареньку, сжимающему лист савьюра, он так много знал о Степи, наверное, потому что сам был из местных, а вот Шкилю приходилось вырывать сведения буквально клещами: мама уж больно не любила говорить об Укладе, тамошних традициях и травоведении. Она вообще считала, что приличные люди не должны выходить за городские пределы и общаться со степняками, и этот прямой запрет Мишка в данный момент уверенно нарушал.
- А ты что, из местных? Из степных? – Шкиль отставать от незнакомца не собирался. Он вообще становился страшным прилипалой, когда дело принимало интересный оборот. – Кровавый ритуал? Или так, пляски вокруг костра? Как это проходит?
Неуемное любопытство было еще одним из большого списка отрицательных качества молодого Миши. Стоило ему за что-то зацепиться, как он тут же начинал заваливать вопросами и при этом не отваливал, пока не получал нужные ответы.
- Я тоже хочу травы знать, - вдруг сказал Шкиль, сам того не ожидая наступив на горло своей бессмысленной гордыне. Мальчик ненавидел кого-то о чем-то просить. Миша, в принципе, и не просил ничего и никогда, разве что в раннем детстве, а сейчас вдруг ощутил, что если он этого не сделает, никогда ему не бывать тем, кем мечтал.

+1

10

С жадностью и каким-то неясным трепетом незнакомый мальчишка смотрел на лопух савьюра. Тёмке показалось на миг, что его руки, нож, ровный срез стебля и сплетение линий на листе не просто подвергаются пристальному осмотру - их просто оплетают взглядом, препарируют, изучают до мельчайших частиц и снова склеивают.
И как бы нелюдим ни был Тёмка, как ни предпочел бы он оказаться подальше от столь пристального внимания, такое отношение к травам оставлять зря пропавшим нельзя было. Нечасто даже среди учеников отца встречал он такую жадность и почтение.
- А я с границы, - неловко улыбнулся он, убирая срезанный стебель в сумку. - Из менху. Живу в городе. Ну да практически все старшие из долгих таглуров в Земле живут.
Мысль о других семьях заставила покоситься в сторону Кургана. Да что ж такое! Весь день ему это Мангыз в голову лезть теперь будет, что ли? И настроение от одной мысли портится.
- А про обряд не знаю, - помрачнел он. - Каждой семье свои обряды и свое знание. Я не из Мангызов, я не из старших, мне туда и нос сунуть нельзя, а то отцу потом полгода покоя не дадут. А ему и так дел много сейчас...Ой, прости. Я Бурах. Артемий, сын Исидора Бураха. Ты его, наверное, знаешь.
Тёмка протянул руку новому знакомцу.
- А ты? Из городских, понятно. Сам про травы узнавал?

+1

11

Собирательство трав было для Шкиля мистическим таинством, сакральным ритуалом, о котором он знал так мало, но хотел окунуться в неизведанное ремесло с головой. Четырнадцатилетний мальчишка совал свой нос во все имеющиеся в доме книги, которые так или иначе касались травоведения, но больше всего на свете мечтал попасть в ряды учеников настоящего травника. Одним из самых лучших, по скромному мнению Михаила, являлся Исидор Бурах, живший через несколько домов от второго дома Кожевенного.
Отцовское имя встреченного мальчишки буквально резануло по ушам. Бурах. Быть того не может. Наверное, Миша ослышался. Наверное, именно так чувствуют себя городские мальчишки, когда сталкиваются лицом к лицу с той же Марией Каиной. Преданный фанатизм, неверие, несмотря на то, что вот она – дочь великой Алой Хозяйки, собственной персоной, из плоти и крови. Так чего же было удивительного в том, что сейчас Миша повстречался с сыном лучшего лекаря Города?
- Шкиль, Михаил. Ты правда сын Исидора? – с некоторой толикой недоверия уточнил парень, подозрительно прищурившись. Он пожал Артемию руку, настолько крепко, насколько мог хилый мальчишка. – Да, я сам их учу, - в голосе прозвучала гордость, все-таки с каким упорством он потрошил книги и вытягивал со страниц среди кучи ненужного барахла то самое, что навеки поселялось в его тетрадях.
Бурах-младший мог оказаться более сговорчивым, нежели мама. Уж он-то точно знал гораздо больше, чем городская клуша, убежденная в том, что травки варить нужно только в специальном столичном университете, а уж никак не дома среди нормальных людей. Миша поставил себе задачу допросить Артемия и выведать из него все, что только можно.

0

12

Имя было незнакомое. Странно. Чтобы городской парнишка к травам и Степи тянулся, а к менху вхож не был — это редко бывало.
Отец и на перевязанные коленки и на рассказанные истории щедр, к нему просто прийти можно, сесть среди ребятни, слушать да спрашивать. Из Бешечи по улицам больше десятка не вошедших в возраст  ребятишек бегает, кто их только не знает. Да и Крюки, хоть и не очень это хорошо, все больше к городу тянутся, женятся на девушках из Узлов. Чтобы подростку по улицам городским ходить, к травам тянуться, но знакомств не иметь, такого Тёмка себе и представить не мог.
- Да уж чай не вру, - пожал он плечами, словно бы даже чуть задетый таким сомнением. - А почему сам учишь-то? Отец мой учеников берет, и старик Бешечи тоже тебя не прогонит, если что. Или ты сам не хочешь?
Да нет, быть не может, чтобы не хотел. Вон, глаза аж вылупил.
- Давай, я отведу тебя к отцу? Только потом, когда обряд закончится. Он будет только рад.
Артемий с сомнением косится на Курган. Ой, будет ли рад вообще чему-нибудь Исидор после того, как грянет скандал с проваленным ритуалом?

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №50. По глазам отличают их, хирургов...