Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ночлежка

Сообщений 51 страница 72 из 72

51

- Какой такой приезжий? - Судя по всему, что-то важное Мишка пропустила. – Разве еще кто-то, кроме Артемия?..
Но если Оспина и имела что-то сказать помимо того, что тоже не очень в курсе, новый посетитель отвлек внимание обеих на себя. Что фигуру имел заметную – это пол-беды, уж степняка-то в ночлежке всяко понятней увидеть, чем Ольгимского, пусть даже и младшего. А вот что вместо приветствия он выдал - это вообще ни в какие ворота.
Пока Мишка переваривала новую информацию про доктора и приключения и пыталась вписать ее в картину мира, где одна из кукол еще и на Даниила какого-то похожа была, гость добил. Просто контрольным в голову.
«Бурах».
Аврокс. И новый менху.
Уставилась Мишка на него во все глаза. Во-первых, живой и вроде даже невредимый. Во-вторых, пришел за тем, что деду Исидору принадлежало. Что же выходит, он от них не откажется?
Те самые две вещи, которых никак не могли знать травы.
Теперь еще бы чтоб не умер он раньше срока. А лучше – вообще чтоб не умер, все-таки беспокоило Мишку, что савьюр так его назвал.
И чтобы не отказался от наследства, когда узнает, какие тут дела. Хотя уж за два-то дня мог разобраться, пришел – хороший знак. Знать бы еще, что дед Исидор ему оставил, вдруг тоже что-то страшное…
Мишка вспомнила про то, о чем никак нельзя было говорить, поймала взгляд Оспины и еле заметно помотала головой: не скажет, хоть ее резать будут.
Быстрый взгляд на куколку бросила – хорошо ли ей видно – и из-за спины хозяйки принялась гостя рассматривать исподлобья и не сказать чтобы одобрительно. Какой он – новый Бурах?

+1

52

Фигура не заставила себя долго ждать и предстала перед Оспиной во всей своей красе.
"Исидор? А как похож…" - взгляд уверенный, прямой; руки сильные - могуч, должно быть, как бык. И даже челюстью двигает как покойный Служитель! – это, наверняка, он. Громогласное заявление гостя уничтожило последние сомнения.
- Вот каким ты оказался… Гурспик, ойнон, наследник Служителя Бураха. Сын Исидора… Знаешь, я чудом сохранила твое наследство, - Эспе-инун медленно склонила голову и вновь осмотрела пришельца с ног до головы. Громадный и… громкий. Разговоры до сего момента велись тихие, ни Влад, ни Мишка голоса не повышали. Не привыкли. Про еле слышные хрипы Оспины и говорить не стоит. Его же «Я Бурах» эхом разнеслось по всей ночлежке и заставило вздрогнуть.
Женщина посчитала, что не лишним было бы обратить внимание и на девочку: она ведь тоже помогала уберечь заветный сундучок как никак. Интересно, сиротка сама-то хочет, чтобы на нее обратили внимание? Хочешь - не хочешь…
– Мишка, - чуть менее уверенно проговорила Саба. "Так зовут? Мы с ней не обменялись именами для приличия, не познакомились по-человечески…" - …помогла мне в этом деле немного, - мара убирала кукол с кровати, не отводя глаз от степняка. Поочередно глядя на девочку потом на завал, который необходимо было разгрести, чтобы добраться до наследства, дочь Земли продолжила раскопки.
- Ты, служитель, упомянул о докторе столичном… Неужели кукла так похожа на него? – игрушка Врач в ту же минуту оказалась в руках Сабы. – Даниил?
Скоро сказка сказывалась, да нескоро наследство откапывалось. Хозяйке ночлежки становилось стыдно: к приему гостя важного не готовы, бардак, сундук исидоровский закопали. Хоть и неглубоко, но чтобы вытащить его на свет божий, понадобилось время. Закон подлости, такой закон…
- На него хотели наложить свои загребущие руки власть предержащие… - ой как хотелось сказать «морды властолюбивые», но Эспе-инун удержалась. Как-то неудобно было при менху так выражаться. – Люди добрые нашептали, что некоторые записи Исидора все-таки сумели у тебя отнять. Прости меня, менху, я о них не знала. Однако остальное я уберегла. Ты получил бы пустую шкатулку, но теперь бери тяжелую…
Странно все это: почему Саба чувствовала, что готова встать на задние лапки и служить, как собака? Артемий еще ничего не сделал. Дети Бодхо дохнут в Термитнике, во главе Уклада стоит безвольный менху-марионетка – все как прежде, или даже хуже. Почему же Оспина в нем так уверена? "Если явился наследовать своему отцу, значит, готов взять не только богатство, но и долги старика Исидора. Это много стоит… И как бы сопливо не звучало, ты бы им гордился, старче" Он изменит то, что тебе было не по силам.

+1

53

Дети Уклада расхищать наследство бы не посмели - не столько из уважения или желания сберечь чьи-либо чувства, сколько из страха. Чужие Линии наглеца невежественного в такой узел завязать могут, что никакими деньгами не откупишься, да и не от кого откупаться-то будет, судьбе монета ни к чему. Это, конечно, поверье местное, но степняков переубедить - себе дороже. Значит, сохранять наследство от Сабурова пришлось, да от его дружинников... Либо же от пана Ольгимского. Тоже "власть предержащий" вполне себе, и кто уж тут знает, это от него сундучок сюда перебрался, либо попросту не доехал до загребущих рук кого-то из Владов. И судя по тому, что на время визита одного из них, сундучок был тщательно прикопан куклами, ох похож был на правду последний вариант. А, ладно, не до этого сейчас...
- Мишка? - даже не поверил даже сначала, слишком уж все хорошо сложилось. На девчушку взглянул повнимательнее, хотя зачем было бы лгать хозяйке ночлежки? Это ведь даже понятно, что когда как надо идешь, дорога под ноги ложится. А самому надо бы голос понизить, не напугать бы. - Вот это мне повезло. Утром еще Капелле обещал, что навещу тебя, да только вот с доктором столичным пришлось подзадержаться. Не бросать же в беде.
Еще раз на игрушку посмотрел, ухмыльнулся даже.
- А что похож - да не то слово, словно по нему куклу вашу и шили. Одет так же, с саквояжем таким же, волосы темные. Если еще и нравом ваша куколка не вышла, считайте, готовый портрет. Не обознаетесь.
Меж тем сундук был наконец-то явлен миру, а с ним и шутки кончились. Ключ в кармане словно бы жег руку, воспоминания кружили голову: с детства знал Бурах этот сундучок, в нем отец наибольшие ценности хранил. Опыт, мудрость, знания отцовские накрепко были связаны когда-то для мальчишки с этим сундучком.
А вот теперь нет отца, пора пришла самому ключ повернуть, самому, одному с этой мудростью справляться.
- Спасибо тебе, Эспе-инун, - в глаза посмотрел хозяйке дома, голову чуть склонив. - Судьбу мою ты сберегла, клятвы отца и путь семьи. Слов мало для такой благодарности, а делу черед еще настанет. Если знаешь что-то, что должен я знать перед тем, как сундук этот открыть, скажи. Ключ у меня.
А в голове вертелись строки из прощального письма отца. "Я принял страшную ношу", "я больше не принадлежу себе", "если откажешься - я пойму". Страшным оскорблением были эти слова, и раз уж написал их отец всерьез, сколь же тяжел был путь его?
"Что же за ноша упала на плечи его так внезапно, что за считанные дни к смерти его привела? Быть может, будет судьба ко мне добра снова, и ты знаешь ответ, Оспина?"

+1

54

Так это наследство что ли она под кукольную кровать приспособила?! Да, на таком ее подруга еще не почивала… Внукам будут рассказывать, если доживут. Когда Оспина в раскопки ударилась, Мишка подхватила куколку и привычным движением притянула к себе. Что она под тонким одеялом и под деревянной крышкой почуяла? Молчит… Знай смотрит себе в обе пуговицы.
Мишка тоже смотрела. Взгляд прямой выдержала, только с ответом заминка вышла: думала, найдет она Артемия – столько всего сказать надо будет, и про то, что травы она знает и покажет, и про ночь позапрошлую, и про Аврокса предупредить… А тут поняла вдруг, что не время сейчас. Не за разговорами он пришел, да и не к ней.
Никогда вроде деликатностью не страдала, слова такого не знала даже, но как затихала всегда, если при ней деда Исидора делами отвлекали, так и теперь рот сам на замок закрылся как по команде.
Не таким большим был Артемий, как ей сперва показался, меньше Стаха точно. Просто внимание притягивал властной осанкой и уверенным видом. Много ли в нем от отца? Не слишком. Но достаточно, чтобы Мишка не могла так сразу простить Артемию, что он не Исидор. Напоминать каждым движением и не быть – к такому девочка оказалась не готова. Если бы еще и говорил он так же – совсем бы беда.
Говорил Артемий иначе, с непривычными у степняков интонациями, которые зато иногда проскакивали у приезжих. Мишка поняла теперь, чего боялась и почему сомневалась Оспина: кто его знает, что еще, кроме степного говора, растерял он по дороге? Дед Исидор рассказывал про Линии, с которых если сорвешься – костей не соберешь. Еще говорил, что с них,  бывает, сходят и потом найти не могут снова. Мишке то казалось, что это как нити у марионеток, которые дергает чья-то воля, то представлялся натянутый в воздухе канат, то что-то навроде рельсов… Говор у Бураха был чужим, но слова – правильные. Вот нутром чуяла Мишка: знает он про Линии.
А Земля говорит, что его-то Линии прямиком к шкатулке этой ведут. Вот что там может быть такое, чтобы заставить его сойти? Понимая последствия. А он не может не понимать. Потому и спрашивает.

0

55

Благодарность Бураха - вот что Оспина сумела заслужить. Этим вполне можно было бы гордиться, хвастаться даже и жить, ни о чем не тужить, но хранительницу Уклада слова Артемия заставили вздрогнуть. "Вот уж не знала, что где-то в тебе есть совести остатки... Ну, не все наследство получит. И что? Рано ему еще, не справится. Для его же блага рог спрятала. Спасибо потом еще скажет..." – склонив голову в ответ, Оспина отошла в сторону, пропуская тем самым Бураха к принадлежавшему по праву наследству.
- Если готов к испытаниям, забирай. Тут я тебе не указ, - глаз на менху не подняла, уставилась куда-то в стену и ждала, когда же сын знахаря, наконец, откроет сундук. Сабе и самой было интересно, что Исидор приготовил наследничку. Травами пахло, но что-то еще там было, однозначно.
- Ты ведь с Ольгимскими знаешься? Позволь дать тебе совет, ойнон. Ваши дороги еще не раз пересекутся... Не доверяй этой семейке, - Оспина подозрительно покосилась на Мишку, а потом продолжила немного тише. - Девочку их можно не боятся: плохому не научит, друга не предаст. Капелла в мать пошла - это хорошо… А Владу не верь. Шкура он!
Беспокоилась Саба Успнэ: не сбили бы Артемия с пути. Никто не застрахован от ошибки, даже знающий линии.
- И гостю столичному… тоже не доверяй, - постучав по глазам-пуговкам Врача, прохрипела Эспе-инун. Что-то разговорилась дочь Земли. Ой, не разозлить бы менху своими советами. А то еще скажет, что глупой женщине не следует лезть в дела ойнона. Служители такие, они могут.

0

56

Кивнув хозяйке дома, Артемий шагнул к сундуку, провел пальцами по украшенной затейливой резьбой крышке. Надо было что-то сказать, обозначить свои намерения, дать клятву, обещание, еще что-нибудь...
"Отдыхай, отец, и не тревожься ни о чем. Я разберусь" - было единственным, что лезло в голову, но слишком уж личными были эти слова. Молча Бурах достал ключ, молча же провернул его в замке: без единой заминки, почти беззвучно. Отец всегда бережно относился к вещам своим, не было в его доме заедающих замков и скрипящих дверей...
Открыл.
Два небольших кошелька были набиты под завязку и приятно бросались в глаза складками на ткани, повторяющими черты стопок монет. Деньги у отца водились редко, помалу и неохотно, так что Тёмка вовсе не удивился бы, если бы этой малости ему не досталось вовсе - а значит, в очередной раз следует возблагодарить столь удачно сложившуюся судьбу. Хоть родной дом и недоступен, но есть, где жить, где спать, на что купить еды... Не все так плохо.
Несколько годных к употреблению стеблей твири и одна связка высушенных трав были куда интереснее. но даже они меркли перед главным - тремя толстыми записными книжками в истрепанных до тряпичной мягкости обложках, придавленными стальным тавро.
Отцовские дневники. Все то, что младший из Бурахов успел забыть за годы отсутствия, чему не смог стать свидетелем, о чем не узнал из писем. Самое ценное, что только могло быть во всем городе. Расшифровка потребует времени, а от отцовских каракулей глаза будут просить пощады - но это уже настолько мелкие проблемы, что на них не стоит обращать внимания.
- Воистину, главные сокровища ты для меня сберегла, дочь Земли, - Артемий взял тавро, приглядываясь. - Но что это? В чем значение этого символа?
Сидящая рядом с сундуком Мишка ну совершенно не раздражала: ну сидит, ну даже косит любопытным глазом. Пусть.

+1

57

И совершенно необязательно было Оспине так на нее смотреть. Неужели похоже, будто Мишка прям отсюда помчится Ольгимским жаловаться, что хозяйка ночлежки их не обожает, зараза такая? Во-первых, подумаешь – новости, а во-вторых очень ждут ее там, ага. Только одно ж дело Ольгимские, и совсем другое – Капелла. Вот тут бы Мишка и поспорить могла, да хоть бы и с Оспиной, за ней бы не заржавело. Не пришлось, на том спасибо. Лишний раз только убедилась, что мара-то того… не злая.
«Так что за доктор-то, Даниил который?» - продолжала недоумевать Мишка. Не было никаких столичных докторов вчера еще. Или нет, позавчера… Вчера-то день как в воду канул, бестолково и бессмысленно, в страхе и беготне. Капелла может знать, да хоть вот от Харона того же.
О том, что прямо перед ней стоит человек, который точно в курсе, как-то не думалось.
Вот чего он застыл? Задумался, стоит ли связываться? Когда наконец еле слышно щелкнул замок, шея у Мишки успела вытянуться как у любопытного совенка.
И ничего такого страшного в шкатулке не оказалось. Она хорошо видела: чуть не носом туда влезла, когда стало ясно, что никто ужасный оттуда не выпрыгнет.  Ну деньги. Тетрадки какие-то. Твирь. И железка: Мишка знала, что железки эти чтобы быков прижигать, тавро называются. И разные они бывают, как буквы. Только если буквам ее Капелла худо-бедно выучила, хоть и с боем, а дед Исидор научил в слова их складывать, то про тавро никто ей не рассказывал, что они значат. И что, вот это вот – наследство?.. Ничего такого, что бы о деде Исидоре напоминало. Тетрадку разве что похожую она у него видела, не такую потрепанную только. А эти старые какие-то.
Но вот если Артемий сейчас это все возьмет, то это как будет считаться – он на самом деле, по-настоящему, станет их новый менху? И Песчанку тогда победит, как дед Исидор? Не знала Мишка совершенно, как такие должности-то передаются. Клятва там какая, или что? Что он сам-то думает? Гадать было уже совершенно невыносимо, и Мишка не выдержала:
- Ты по-правде будешь вместо деда Исидора? Менху?

0

58

Стоя спиной к стене и усиленно делая вид, что содержимое сундука ее нисколько не интересует, Саба вертела в руках кукольного доктора. Беднягу от подобного вращения давно бы вывернуло наизнанку, будь он человеком, конечно... "Интересно, что сейчас с доктором столичным происходит? Ну, раз менху о нем отзывался не как о покойнике, значит, не довелось гостю повстречаться с мясниками или с бандитом в темном переулке. Нет, не успел он еще оценить всей прелести этого городка". Времени еще хватит.
Оспина почти синхронно с Мишкой вытянула шею и уставилась на вещи, что были завещаны Бурахом. Травы? Для начала хорошо иметь при себе несколько стебельков. Исидор славился изготовлением настоев, говорят, от всего помогали. Если повезет, Артемий тоже это умеет, если нет, то помочь ему смогут записи покойного знахаря. Их тут достаточно было, но не все... "Тавро?" - большой металлический предмет приковал внимание Сабы. К сожалению, узнать письменность степняков Оспине не судьба. Женщины танцуют для Земли, отдают влагу Матери Бодхо, они растят детей - будущих служителей Уклада, но не имеют права владеть знанием.
- Что это? Ты, наверняка, знаешь ответ, служитель, - брови мары удивленно приподнялись. - А, ты испытываешь меня... Женщинам не положено этого знать, менху. Значения длинных тавро мне не ведомы, - не разбирается в письменности степняков? Должно быть, Артемий многое забыл. Не мог старик Исидор позволить образоваться такому пробелу в знаниях сына. Или мог?
- Скажи, Артемий... - женщина невольно прервалась: острый рог неприятно кольнул грудь, но Эспе-инун лишь поморщилась. Вовремя, ничего не скажешь. Удэй будто бы сам просился наследнику в руки, но нельзя ему носить оружие убийства. Нельзя. Поэтому пока рог Примигениуса хозяйка ночлежки носит на своей шее и прячет исидорову убийцу от чужих глаз под балахоном.   - Служитель, ты уже был в своем доме? Или там теперь сабуровские слуги несут караул? Такие даже хозяина на порог не пустят, - кукла Доктор очутилась на кровати рядом с сироткой, а Оспина - возле одного ящика, который, по-видимому, служил хранилищем продуктов. Да, земляному порождению тоже нужна пища. Достав оттуда бутылку с водой, Саба сделала несколько глотков.
- Будет вместо деда Исидора... - что являлось ответом на вопрос Мишки, но пробормотала мара это себе под нос. Тихо-тихо.

Отредактировано Оспина (2012-09-23 17:05:14)

0

59

- Я не испытывал тебя, Эспе-инун, - Артемий кивнул женщине, постаравшись даже улыбнуться ласково. - Я испытывал себя самого, а твои слова дали мне все необходимое для знания. Не все тавро известны мне: таково было решение отца, что я уеду до дня, когда обучение будет завершено полностью. Если бы пошло как он желал, вернувшись, я был бы посвящен в тайны Уклада... И я буду в них посвящен, так или иначе. Снова я должен просить твоей помощи: укажи мне, кто сейчас есть в городе из других семейств менху?
Старшим из Мангызов сейчас вроде как должен быть Алехан - или его батюшка, если уж досталась ему долгая жизнь. Но лучше все равно к Бешечи: другие семьи он помнил не так хорошо, а с этими - почти что дружил. Да и отца они любили...
"Вместо Исидора..."
Как будто в подживающей ране повернули тупой нож - уже не так больно, и ничего неожиданного, и только тупое эхо напоминает, что что-то важное перестало быть целым.
Встать вместо "деда Исидора". заменить. Заменить все те сотни историй, сказок и баек, заменить спокойнeю мудрость и равно понимание для любого ребенка и любого взрослого, заменить невыносимо притягательную тайну степняка-знахаря... Нет, вправить вывих, зафиксировать перелом, обработать рану он бы сумел без проблем, но вот вернуть это ощущение понимания, подмигивания и разделенной тайны - ох, для этого требовалось что-то большее. F сейчас, стоя как последний ученик с тавро в руках и не зная его значения, Артемий совершенно не чувствовал в себе мудрости. Вот ни на грош.
Но Мишка совсем не выглядела болтуньей, а значит, раз спросила - правда важно ей получить ответ. Наверняка, "дед Исидор" у себя её привечал, как и многих других детей. А если и правда впереди вспышка болезни, достаточно у ребенка будет и других тревог.
- Буду, - он все-таки кивнул. - Правда, со временем. Я и половины всех тех историй не знаю, что он мог рассказать. А те, что знаю, нерадостные пока что...
повернулся, на куклу-доктора почти с обвимнением посмотрел, словно она отвечала за свой самостоятельный аналог, оный аналог - за  плохие новости, а плохие новости - друг за друга.
- Вот про дом мой, например. Хуже некуда, но знать вам надо. Столичный доктор туда зашел на своих ногах, а оттуда - уже выносили его, словно горящего. Шкиль назвал болезнь эту Песочной Грязью. Доктора лечили порошочком, никого заразить он не успел, но в дом отца моего сейчас лучше не соваться...
Сказал - а самого словно молнией поразило. А сам Мишка-то как же? Он же Данковского не комментариями со стороны до дома провожал, а значит...
ПОбледнел Бурах, кулаки сжались. Как ни хорошо в этом доме было, а только выходило по всему, что в опасности сейчас Ноткин и приятели его...
- И, прости уж, покинуть тебя я должен буду скоро. На Складах сейчас Шкиль, который помог столичному доктору. И он ранен. Только скажи... помнишь ли, есть ли средство, чтобы избежать заражения?
Говорил, а в голове билось уже: "быстрее, беги, не успеешь".
Господи, а ведь уже почти ночь, а он на ногах с рассвета, а на каждый ответ по три вопроса.

+1

60

«Будет».
Вместо.
И это «вместо» вобрало в себя такую окончательность, такую безысходность…
Мишка не видела его мертвым. Никто даже не сказал ей уверенно и однозначно: «он умер». Кто видел – не было ему дела до детворы бестолковой, а кто на улице языками чесал – сами не знали ничего.  Нет, она не сомневалась нисколько, даже в голову ей не приходило, что ошибка здесь какая-то: люди ошибаются, но травы знают, а травы плакали утренней росой, и Земля скорбела, принимая его кровь против воли и до срока… Мало ли ей доказательств было? И рассказ Атамана, и помертвевшее лицо Стаха, и удэй в красных пятнах... Только все до поры загоняла Мишка в дальний угол, и так до сих пор и не осознала до конца, что это – все, и ничего не будет больше. Как будто можно еще крикнуть: «Не считается!» - и переиграть, отменить как-то…
А теперь не отменишь. Там, где была в ее картине мира рваная кровоточащая прореха, жизнь беспардонно лепила заплатку, кое-как прилаживая подходящий лоскут. Каково было лоскуту, как его кромсало и дергало, подгоняя по форме – не думала Мишка, да и понять бы еще не сумела. Знала только, что Исидора нет больше. Есть теперь Артемий. Вместо него. Он хороший, наверно, и добрый, и сможет всем помочь… Но он – Артемий. А Исидора – нет.
Мишка ткнулась носом в кукольную спину. И поплакать-то не получалось до сих пор по-человечески… Все, что копилось безвыходно два дня, вырывалось теперь задушенными всхлипами, и совершенно плевать было, что подумают большие и умные взрослые, у которых дела поважнее детских истерик, Грязь у докторов столичных, и Шкиль на Складах…
Все же последней новости удалось просочиться до какого-то не вусмерть горем убитого кусочка сознания и гулко там отозваться. Подняв зареванное лицо, Мишка выговорила – не с первой попытки, хватая ртом воздух и икая:
- Ка…кой Шкиль? Из Ко…кожевен…ного?
Вот еще не было печали, этот-то как умудрился вляпаться?

+3

61

- Самыми лучшими - ты это, наверняка, знаешь - были Мангызы, Бурахи и Бешечи. Последний Мангыз давно как мертв. И руку к этому приложила сама Черная Нина. Не знал? Бешечи неплохи. Я думаю, среди них мог быть прекрасный Старшина, но теперь там нет никого подходящего под это описание. Линии они, быть может, и помнят, только дрожащими руками раскрывать неудобно... Твирин их сгубил. Ну, а Оюнов и Крюков даже всерьез не воспринимали... это подмастерья, а не мастера. Забавно, что Старшина у нас сейчас Оюн. По моему скромному мнению, ему и теленка доверить нельзя... - вообще неудачи Старшины не лучшая тема для разговора: чревато вырыванием языка. Кто посмеет усомниться в его знании? Да никто, потому как страшно. Однако Саба совершенно спокойно произносила эти слова: девочка в лицо Оюна не видела, а Артемий не станет болтать с ним о такой чепухе вроде общественного мнения. А менху-недоучка выглядел растерянным. О чем он думает? Об отце, конечно, о долге, обо всем том, что не должно тревожить ни доктора столичного, ни девочку самозванку. На Бурахах свет клином не сошелся, конечно, но сын знахаря был самой достойной кандидатурой. Знаний наберется и будет отличным Служителем. Степной ведьме сильно хотелось быть Артемию полезной, но что она еще может для него сделать, пока сама не придумала. "Не можешь помочь - не мешай хотя бы", - посматривая то на воду, то на Мишку, Саба щурилась. То ли вода плещется в бутылке, то ли сиротка действительно плачет...
- Не люблю... - тихонько выдавила Оспина. "Не люблю, когда дети хнычут", -  женщина протянула Мишке склянку с водой. Пусть выпьет, успокоится. Слушать рев Саба не любила, но тут все пока проходило тихо. Девочку утешит ее кукла. "Дети - стебли твири - души мертвых, прогрызающие земную твердь. Или цветы жизни? Как там было..." - будто ища ответ на свой вопрос, Оспина взглянула на Бураха.
- Шкиль... Не исидоров ли ученик? - взгляд Эспе-инун устремился вверх, поискав на потолке ответ на вопрос Бураха о средстве от заражения, Оспина озвучила следующее:
- Защититься от Язвы почти невозможно, но отец твой готовил настои, что повышают иммунитет. Такие могли бы защитить ненадолго, я думаю. Ох, в этом ты, ойнон, сам должен разобраться.

0

62

А вот это был удар. Когда? Как это произошло? Почему отец не помог, не остановил - да хотя бы после не написал о трагедии? Алехан, Димаш, Игорь... Мертвы, или, что хуже, отошли от Линий. Выходит, нет знакомого лица, нет друга посвященного...
Точно. Шкиль. Ученик отца, травник, немного врач. И еще один, кого там упоминал Ольгимский... Точно, Стах. Станислав Рубин. Вот к ним и надо идти в первый черед - расспрашивать да помощи просить.
- Спасибо тебе за помощь, - кивнул Оспине. - Шкиль действительно ученик моего отца, который жил в Кожевенном. И сейчас он в беде.
Сундук закрыл, к Мишке повернулся - как-то невежливо казалось напрямую смотреть, пока она плакала. За скорбь благодарить странно, а меж тем именно благодарность Артемий и чувствовал - искреннюю и от всего сердца. Словно свалилась часть камня, лежавшего на его плечах, на этого ребенка - а уж она сделала единственно возможное и правильное.
- Я сейчас пойду на склады. Проводить тебя?
Получив кивок, Артемий дал девочке несколько минут на обретение душевной гармонии и снова обратился к хозяйке дома.
- Я живу в дальнем корпусе Заводов, за путями. Вход с той стороны, что смотрит на Кладбище. Потребуется помощь - подай знак, приду.
Кивнул на прощание, взял сундук одной рукой и вышел в сопровождении более-менее пришедшей в себя Мишки в ночную прохладу.
Дыра в заборе сразу слева оказалась ну очень кстати: от нее уже даже видно было огонек у ворот Кладбища. Ох, только бы у ласки не было срочных проблем, вот ей-богу, пожалуйста...
- Дашь мне пару минут? оставлю сундук дома, поищу материалы для перевязки, и пойдем на Склады..

>>>>Убежище Бураха

Отредактировано Артемий Бурах (2012-09-27 23:01:47)

0

63

Мишка уставилась на возникшую перед носом  бутылку как в первый раз. Руки тряслись, зубы выстукивали на горлышке дробь, пока удалось глоток сделать. Чудом не расплюхала, проглотила – не потому что пить хотелось, а само вышло, как во сне. Слезы пополам с соплями рукавом по лицу размазала. Вроде как перестало колотить и дыхание перехватывать, можно и идти, и лучше прямо сейчас, пока есть кому хотя бы до Складов довести. Надо бы к Атаману зайти, вдруг он чего про Шкиля знает, но не с красным же носом к Двудушникам соваться. Так что не судьба.
С новыми подругами куклу пришлось разлучить. Примотав ее шарфом на привычное место, Мишка вздохнула в последний раз прерывисто и вытерла  насухо глаза. Посмотрела на Оспину на прощание, словно обещая зайти еще, если нужно будет, и вышла вслед за Бурахом в густые осенние сумерки. Голова была пустая и звенящая.
Ладно-ладно, кто еще кого проводит!
Дальний корпус – это ему лучше не плутать по Застройкам, а сразу в Степь выбираться путями ленивой шпаны, если конечно в дырку пролезет. Туда и показала пальцем. Артемий просочился без особого труда, видать и впрямь ловчее и компактнее был, чем казался.
«Все-таки хорошо, что вдвоем пошли», - думала Мишка, косясь на громоздкие заводские силуэты на фоне потемневшего неба и еле различимую ограду Кладбища впереди. По шпалам в потемках одной – то еще удовольствие.

--> Убежище Бураха

0

64

Саба дождалась, пока девочка напьется, успокоится и приведет себя в порядок, и только потом приняла из ее рук бутылку, содержимое которой плескалось на донышке, что говорило о необходимости снова покинуть свое жилище и пополнить запасы. Однако дочь Земли не горела желанием выходить на улицу. Темень, одни грабители шляются. Ежели этакая мразь на тебя глаз положит, будет через весь город гнать, пока ты сил не лишишься, а потом уж так ножом пощекочет... В общем, волновалась Эспе-инун за сирот, которые по темноте гулять собрались. Ну, Мишка, наверное, в вагончике спрячется и носу не покажет, а вот Бурах, судя по всему, уже успел придумать себе дел на всю ночь. Оспина кивнула девочке на прощание и обратилась к менху:
- Я сама справлюсь, служитель. Если что-то понадобится, тебя донимать не стану. А вот ты можешь обращаться ко мне в любое время, - голос женщины становился все тише и тише. Казалось, она сейчас стоя заснет, да нет. Глаза ее внимательно следили за Бурахом, за мишкиной возней, за исчезающим сундуком. Уже потом взгляд Сабы устремился в темноту коридора, где только что прошли сироты. "Да, Артемий теперь тоже сирота... И приближенные ему со схожей судьбой попались. Умница Ольгимская, знала кому доверить детишек" – убедившись в том, что гости ушли, Оспина погасила свет и, наконец, позволила себе присесть.

0

65

>>>> Убежище Бураха

Кладбище оказалось совершенно безлюдным, Сторожка - запертой на ключ, а единственная живая душа нашлась уже по дороге к дому Оспины. Здоровый детина сидел на земле у огороженной ямы, смотрел вокруг безразличным пустым взглядом, а на попытку приблизиться начал орать и махать кулаками. Только безумцев здесь и не хватало...
Переговоры на солидном расстоянии, впрочем, прояснили ситуацию. На кладбище начали доставлять зараженных. Видимо, чрезвычайный и полномочный счел ниже своего достоинства разбираться, какова будет судьба бренных останков несчастных больных... или считал, что после смерти человек просто куда-то сам собой испаряется, поскольку нет человека - нет проблемы.
Смотрительница, в любом случае, уже отправилась к Виктории. И хорошо: если ей нужна помощь, Артемий узнает об этом, навестив Капеллу по дороге к её отцу. И если помощь не нужна - тоже узнает.
Под ударами кулака дверь заскрипела и открылась. И только войдя и окликнув хозяйку дома, Артемий вспомнил, что час ранний. Не разбудить бы.

0

66

Глаза Сабы распахивались с душераздирающим скрипом... Или это дверь? Стоило векам чуть-чуть подняться, как они тут же опускались под тяжестью сна. "Что с моими глазами? На веках как будто засохшая глина..." - потрогав сухую кожу и убедившись, что глаза в порядке, Оспина начала моргать и вглядываться в темноту. Глаза привыкают к потемкам, и в коридоре уже вырисовываются неясные очертания гостя. Оспина приподнимается с лежанки и делает шаг навстречу. Она узнала служителя. Можно с уверенностью сказать, что его голос Эспе-инун не забудет никогда.
- Здравствуй, служитель. Зачем я понадобилась тебе? - сложив руки в привычный замок, Оспина слегка поежилась. "Так рано, а он уже на ногах", - женщина глубоко вдохнула воздух и невольно поморщилась.
- Она коснулась тебя? От тебя пахнет глиной, Артемий. Противный, сырой запах. Едва-едва уловимый, но я его чую.
Сомнений не было - зараза точит Бураха изнутри. Медленно, пока легонько, совсем незаметно, однако действует. Пустила корни и ждет, когда они приживутся в новой почве - в теле служителя.
- Ты ведь не дашь ей себя сожрать, а? У нас дефицит менху.

+3

67

Разбудил. Даже как-то неловко. Сонно смотрит хозяйка дома, хмурая, невысокая, макушкой ему и до плеча не дотягивается. Тяжестью от нее тянет, глиной да деревом, а от стен дома - затхлостью сырой.
- Не дам. Судя по темпам, время до конца дня у меня есть. Но ты близко все равно не подходи.
Артемий прислоняется к стене, старается опустит голову, чтобы не так уж сверху вниз смотреть на хозяйку дома.
- Мне нужна помощь, Эспе-Инун. Помощь и совет. Слушай. Если сможешь - помоги. Ольгимский хочет найти сбежавших из Термитника Мясников и посылает за ними меня. Я тоже хочу найти их, но не чтобы выдать ему: мне нужен совет того, кто умеет читать тавро. Это главное сейчас.
Бурах понимает, что тяжестью наливается его голос, что сталь звучит в нем вместе со злым шепотом Болезни.
- Я хочу знать, много ли Мясников не успели вернуться в Термитник до того, как его двери заперли. Я хочу знать, смогу ли найти их, если будет в том нужда. Не Ольгимскому. Мне.

+1

68

До чего же странно, вроде для своей нужды детей Бодхо ищет, а через каждое слово у него "Ольгимский" проскакивает. Глаза Оспины превратились в две темные щелки, которые с подозрением косились на Бураха. Ох, не хотелось ей мешать общественно полезной деятельности служителя, однако раскрывать местоположение мясников ей тоже не хотелось. А меньше всего хотелось ей быть предательницей. Но не предаст ли она Бурахов, отказав в помощи исидорову сыну? С горечью приходилось признавать, что Оспина являлась чуть ли не семейным фамильяром Бурахов. Однако, заговорив об Ольгимском, Артемий разбередил старую рану.
- Конечно, не имею я права лезть в дела служителя из древнейшего рода менху и не имею права диктовать Бураху свои условия, но, похоже, буду. Прости меня за это, Артемий.
Сделав несколько шагов назад, Оспина очутилась возле небольшого сундучка, откуда изъяла тоненький стебелек бурой твири, сорванный, судя по всему, недавно. От травы исходил терпкий запах, родной для Эспе-инун,  - степной. Казалось, некоторое время женщина принюхивалась к нему, а только потом заговорила.
- Скажу, где беглецы, раз так сильно они тебе нужны. Только Тяжелому Владу о них не говори ни слова. Знаю, он спросит тебя в конце дня, насколько успешны были твои поиски - молчи. Он и так много крови из нас высосал, давно должен был пресытиться. А беглецов оставь в покое, дай им с миром уйти... Обещаешь?
Слова, слова, слова... ничего не значат. А вот обещание служителя стоит дорого.

+2

69

Хмурится Бурах, нехорошо смотрит, тяжело. Эспе — женщина из Уклада, какие бы слухи о ней не ходили, а он — старший в семье менху, принявший свое место и свой долг. И она ставит ему условия, когда он задал вопрос о нахождении членов Уклада, согласно закону города находящихся под подозрением.
Изумительно и как раз вовремя.
- Я обещаю, - говорит он спокойно. - Я обещаю тебе, что не выдам Ольгимскому беглых мясников. Можешь говорить смело.
Гнев пока не кипит — мягко тлеет, но сейчас любое неловкое слово может его всколыхнуть. Не решится он сейчас заговорить даже об убийце отца. Скажет лишнего. Одного из немногих своих союзников против себя настроит.
Когда ты успел решить, что можешь чего-то требовать, Бурах? Уймись.

+2

70

"Голос не дрогнул, руки тоже не дрогнут"
Вспомнился Сабе сейчас старик Исидор, и странное чувство она испытала в этом момент. Какое, сама себе объяснить не сможет. Еще позавчера он был жив, а сейчас – нет Бураха. Знает-знает мать червей, кто повинен в его "исчезновении", но не скажет. Первая уж точно об этом не заговорит.
- Мясники направились туда, откуда сегодня бежит все живое, если только еще способно бежать. Правильно, они в зараженном квартале. Я могу показать тебе дом, куда направился один из них, но гарантировать, что разговор с ним получится, не могу. Он, скорее всего, мертв, а если повезет и ты застанешь беглеца живым, то будь уверен, вскоре он покинет эту землю – Язва безжалостна. Так что берегись, служитель.
Проплыв еще несколько шагов по направлению к Бураху, Эспе-инун протянула вперед руку с зажатым в сухих пальцах стебельком бурой твири. Женщина держала траву лишь кончиками пальцев, выпачканными в засохшей земле, и казалось, сейчас уронит ее на пол.
- Возьми, твирь у меня погибнет. А у знахаря она не пропадет напрасно.
Долго вглядывалась Оспина в лицо менху, однако выражение его толком и не увидишь - темно в ночлежке очень. И все же Саба чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Недоволен был Бурах ее выходкой, видимо, ожидал беспрепятственного прохождения, ан нет. Эспе-инун не всегда сговорчива.
-…Ты на меня злишься, служитель?

+1

71

- Злюсь, - кивнул Артемий коротко. Не до вежливых реверансов было, какая-то мысль так и билась в гудящую голову, словно в тяжелые двери кто-то вдруг начал стучать ногами: вроде и сразу слышишь грохот, но осознанию предшествует миг оцепенения, когда тело забирает у разума контроль, оберегая его от потрясения.
они в зараженном квартале
Квартале! Еще вчера речь шла о зараженных домах, и вот теперь - "зараженный квартал". Твою же...
- Укажи, сделай милость... - покопавшись в поясной сумке, Артемий извлек на тьму ночлежки порядком помятую карту и протянул её Эспе. - Не бойся моей злости и не сердись на меня за нее. Когда пойму больше, она пройдет сама. Добро, что ты мне сделала, всяко больше этой обиды.
Принимая тощий, измятый, но вполне себе живой росток, он уже знал, что делать дальше. Словами, поступками, мыслями, он уже успел утвердить свой путь, и не видел теперь ни единой возможности с него свернуть. По счастью, и желания такого пока не возникало.
- Что бы там ни было, я скажу Ольгимскому, что беглецы убиты болезнью. У него не будет причин не поверить. А за твирь я признателен. Боюсь, много мне её понадобится... - Артемий сосредоточенно тер подбородок, ожидающе наблюдая за медленным и неуверенным передвижением по карте потрепанного огрызка то ли карандаша, то ли вовсе куска угля. Наконец, дом найден, отмечен, и карта возвращена владельцу.
- Я вернусь еще, - обещает он то ли ей, то ли себе. - После того, как вернусь от Ольгимского. А пока прости, я должен идти.
Многое не сказано, но вместо сотни слов о составе и действии настоев куда как легче проверить один раз, а поиск бывшего на свободе двое суток назад мясника не так срочен, как встреча с его собратьями, уже находящимися на грани гибели.
Покинув ночлежку, бурах снова направляется на Заводы. Вот теперь откладывать изучение отцовской лаборатории больше нельзя.

>>>>Убежище Бураха.

+1

72

Оспина молча указала служителю путь - начертила на карте неровную линию предметом, лишь отдаленно напоминающим карандаш. Ничего не сказав на прощание женщина только кивнула, мол, понимаю все - иди менху, следуй своему пути. После его ухода Саба и сама засобиралась на улицу: проведать маленькую настоятельницу Термитника не мешало. Конечно, дети Бодхо в ней души не чают, на руках девочку носят и от заразы, и от голода, и от любых других несчастий сберегут. Костьми лягут, но сберегут. И все же никакие запасы не вечны, еды уже сейчас на всех не хватает. Время от времени Оспина тихонечко протаскивала в эту огромную ночлежку некоторые продукты. Внушительным провиантом разжиться она не всегда могла, но водицу в Термитник старалась носить исправно. Сейчас же снова собрав то немногое, что у нее имелось дома (буквально несколько бутылок воды), мать червей направилась к выходу.
"По дороге можно заглянуть в лавку, где еще не боятся марам земляным продавать пищу. Надеюсь, такие еще остались…"

--> Термитник

0