Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №23. Твирин - это добровольное сумасшедствие.


Письмо №23. Твирин - это добровольное сумасшедствие.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Имена участников эпизода: Девочка Ласка и пьяница Петр
2. Место и время: Лестница в Небо, Колоннада
3. События: одно из многочисленных... свиданий двух поклонников твириновых настоев.

0

2

Петр сразу решил, что ногой не ступит на кладбище.
Во-первых, там лежал ныне покойный Фархад, он же Балакирев Д., ну а во-вторых... атмосфера пугающая, от этого пронизывающего страха не спасал даже самый крепкий твирин. Единственным светлым лучом в этом кромешном мраке была Ласка – дочка покойного смотрителя.
Так или иначе, на кладбище он не приходил. Каждый месяц, эти два невероятно странных человека приходили к колоннаде, той, что ближе к Глотке, садились на верхней площадке Лестницы в Небо и потихонечку с тишине распивали твирин. С Лаской было на удивление спокойно и уютно, даже лучше, чем дома с братом. Они говорили о мертвых и об искусстве, иногда совмещали эти две темы, Петр рассказывал о Микеланджело Буанарроти, который, ходят слухи, расписал Сикстинскую капеллу, распяв собственного же натурщика. Архитектор очень надеялся, что Ласке было интересно слушать, хотя и сам был бы не прочь услышать от нее интересных историй.
И вот сейчас стоял он возле Лестницы, держа в одной руке цветочек, кой сорвал по пути из студии, считая, что в третий раз стоит преподнести девушке хоть какой-то подарок. А вообще, он слышал, что Ласка любит, когда кто-то делает подношения на кладбище.
Но на кладбище ни ногой.
Разумеется, другой рукой Петр прижимал к груди небольшую тряпичную сумку с четырьмя бутылками божественного напитка, зеленого змия. Ласке должно было понравится.

0

3

Трава хлещет по босым ногам, когда Ласка идёт через степь, мимо загонов с быками, мимо юрты Собирателя, мимо Станции и вагончика, где живёт странный добрый дух в обличии маленькой девочки Мишки...
Один раз в месяц можно оставить милых мёртвых на попечение могильщиков, собрать припасённый твирин в холщовую сумку (три бутылки помещается!) и устремиться к Колоннаде.
Она высокая. На ней захватывает дух, виден почти весь город, и хорошо пьётся тягучая зелень.
А ещё там будет Пётр. Тот самый архитектор, у которого (там был и его брат, ну да не важно это) Ласка отбила тело Фархада. Пётр не ходит на Кладбище, не решается, но в тот день, когда они с братом установили памятник с непонятными словами, Ласка впервые протянула ему бутылку с твирином. Почуяла: нужно.
Нет, Ласка относится к Петру не так, как к своим подопечным. В конце концов, он живой. Но девочке нравится слушать его вдохновенные рассказы и смотреть, как садится солнце вдалеке. И сам архитектор Ласке тоже нравится. Очень.
Чуть сутулую фигуру она замечает ещё от поворота, и ускоряет шаг. Время пройдёт быстро, и нужно урвать хотя бы одну лишнюю минутку... Костлявые палььцы теребят пояс платья. Ласка подходит и наклоняет голову, так, что Петру видна только когда-то золотистая, а теперь выгоревшая на солнце, макушка смотрительницы.
- Здравствуй, милый Пётр... - тихий, задыхающийся после быстрой ходьбы голос.

0

4

Вот она спешит к нему навстречу, обогнув станцию, и быстро бежит по мощенной камнем дорожке, минуя деревянный забор, который так и не снесли после стройки. Она подбегает к нему и пытается перевести дыхание. Петр протягивает ей блеклый городской цветочек, который можно найти на каждом углу в Земле.
- Здравствуй, Ласка, - произносит Петр и отходит, чтобы пропустить ее вперед на ступени. – Тебе помочь? – необычно слышать от архитектора подобные речи, он вообще очень редко догадывался, что надо предложить помощь ближнему. Но сейчас на ум просто пришла такая идея, вот и...
Стаматин подал ей руку и повел вверх по лестнице на верхнюю площадку. Шаг за шагом, медленно бредет с Лаской по ступеням, отпускает ее холодные пальцы и присаживается на край, свешивая ноги. Высоты бояться не стоит, ну рухнешь вниз – так смерть будет мгновенной, да и будет, кому о тебе позаботиться после смерти...
- Сегодня был дождь, я думал, тыне придешь по сырой траве, Ласка, - доставая из сумки тару с твирином, бормотал архитектор. Он протянул ей одну бутылку, сам взял вторую и откупорил. Твирин испустил дух и стал манить двух морфинистов в свои цепкие объятия. – За долгожданную встречу... – Петр поднял бутылку и сделал первый глоток. Настой обжег горло.

0

5

Рука архитектора кажется горячими, словно его сжигает лихорадка. Или это пальцы Ласки такие холодные? Но она уже привыкла к этому контрасту. Может быть, от общения с мертвыми стала больше походить на них, чем на живых людей?
Прячет цветок на груди. Ласке и странно, и приятно такое внимание. И рука об руку они поднимаются на самую верхнюю площадку колоннады, садятся на краю. Кажется - выше, чем на самом деле. Но упасть не страшно. Ласка думает, что это будет похоже на короткий головокружительный полет, и улыбается.
- Ты всё равно пришёл, значит верил, что и я приду. - говорит она и, открутив пробку с бутылки, окунается в густой травяной дух. Делает глоток и жмурится, словно кошка, отведавшая особенно вкусной сметаны.
Отец учил пить быстро и сразу, до дна, но Ласка любит ощутить каждый глоточек, каждую каплю вкуснейшей отравы, которая только и способна согреть бледные тонкие пальцы и зарумянить впалые щеки. И сделать глаза блестящими, как звезды...
Ласка знает, что твирин только красит её. Делает бледное и изможденное личико с острыми скулами и тонкими губами более похожим на лицо четырнадцатилетней девочки.
Сумка с бутылками стоит позади. Она ещё пригодится. А пока что юная смотрительница Кладбища пьет принесенное Петром и греется у его бока, подобно застывшему от сырости степному зверьку.
- Расскажи мне что-нибудь еще. - просит она, когда в бутылке уже остается меньше половины. - О вашей столице расскажи...

0

6

- Верил, - согласился Петр, смиренно качая головой. - Но не думал же... - он пожимает плечами и наклоняется вперед, чтобы посмотреть вниз... там высота, земля и травы, душистые травы степи. Только вот твири нет. Твирь братьям-архитекторам не попадается - прячется от чужаков, хитрюга. Но ничего, главное, что Андрей умеет скупать твирь и изготавливать отменный твирин. Глоток за глотком, медленно пустеет бутылка, а разум погружается в страшную феерию, мир погружается в зеленый цвет, все плывет перед глазами, будто только недавно произошел сильный удар головой.
- О, Ласка... Столица... это... это, ну... ну просто... не описать словами, Ласка, милая Ласка... Там есть, знаешь, что? - Стаматин воодушевился и повернул к девочке голову. Глаза горят, в них плещется твириновая зелень. - Там есть автомобили. Ты знаешь, что такое автомобиль?
Архитектор нервно теребит отсыревший край плаща и смотрит вниз, словно смущается. На самом деле, он смутно вспоминал, как же выглядела столичная машина лет этак восемь назад. А вот интересно, что-нибудь изменилось в том далеком цивилизованном городе за это время? Наверняка, технический прогресс идет в ногу со временем.
- Это такая большая железная телега с крышей, которая ездит даже без тянущего животного. Представляешь? Садится в автомобиль человек, нажимает на педаль - и машина едет.

0

7

- А такие бывают? - спрашивает тихо Ласка и ставит опустевшую бутылку рядом с собой. Смотрит на архитектора.
- Жалко, что я не могу бросить милых мёртвых. А то попросилась бы отвезти меня в Столицу, посмотреть и рассказать всем потом. Папочка мамочку возил, а меня - никогда. Говорил, что вырасту я, потом повезёт...
Замолкает, тихонько скручивая пробку с одной из принесённых бутылок, и, откупорив сосуд с живительной, драгоценной влагой, ставит бутылку рядом. Только бы с пустой не перепутать и не смахнуть вниз.
Тихонько вздохнув, Ласка смотрит в небо и подставляет лицо мелким дождевым капелькам, оставляющим на её коже мелкий узор из водяной пыли.
"Так хорошо. Почаще нужно встречаться, но не на кого оставить моих дорогих. И всё-таки, Пётр такой милый..."
Она вспоминает, как после установки памятника Фархаду отпаивала Стаматина твирином. Тогда они и подружились...
- Пётр, милый Пётр, а ты сводишь меня в кабак "Голгой-Хэн", где твой брат заправляет? Так пышно и ярко, душно и громко, там живые люди... хочу, чтобы ты отвёл меня к живым людям, Пётр. - протягивает она.
Не сейчас, конечно. Но хочется, очень хочется Ласке посмотреть на живых людей, не боясь их. С Петром её никто не обидит, да и Андрей вступится, если что.

0

8

- Бывают. И не такие бывают. Вот тут только поезд, а в Столице... в Столице есть еще и трамваи, машины, автобусы... Чего только нет... нет только людей... настоящих людей нет, - Петр делает глубокий вдох и начинает рассматривать полупустую бутылку из-под твирина, стучит ногтем по стеклу, а потом поднимает сосуд и допивает настой. Даже в самый промозглый вечер напиток грел человека изнутри, погружая в уютную атмосферу степи. Травы в настое, попадая внутрь, словно шептали Петру секреты. Твирин обострял слух, сводил с ума таинственным шепотом. Петр провел рукой по лицу, смахивая усталость.
- Я бы отвез тебя, милая Ласка, в Столицу, но я не могу оставить свою Башню... без нее моя жизнь теряет краски, погружая в полную темноту, опуская меня в самый недры земли... - твирин не только развязывал язык, но и располагал к философским размышлениям. Петр говорил медленно и тихо, словно заставляя прислушаться к его голосу. Заплетающийся язык не мешал ему говорить. Никогда. - Столица... там была жизнь.
Петр берет отставленную Лаской пустую бутылку и бросает вниз. Стекло разлетается на осколки, стоило ему коснуться нижней ступени Лестницы в Небо. Почему-то Петра передергивает. Не хотелось бы ему разбить голову об основание собственного творения... Нет, ну что за глупые мысли. Естественно, такого никогда не случится.
- В Голгой-хэн? В любое время... Андрей будет рад новым посетителям... там много живых людей. Они после трудового дня там отдыхают. Оставляют на дне бутылки все свои переживания и проблемы... Ласка, милая Ласка, тебе понравится в этом уюте. Там тепло... там нет холодящего ужаса, который исходит от мертвецов на кладбище... Я знаю, ночью ты слышишь их шепот, ты говорила. Это ведь так страшно. Ко мне постоянно кто-то скребется в окно, но я не сплю...
Теребит пальцами край пожелтевшей от постоянного ношения рубашки, опускает голову низко-низко и слегка раскачивается то вперед, то назад. Не смотрит на свою спутницу, шумно вздыхает.

0

9

- Пётр, милый Пётр... в твоём доме нет окон... - вздыхает Ласка. Она точно знает - она проверяла. Фальшивые окна, затянутые фальшивой пожелтевшей промасленной бумагой. Скрестись в них могут только мухи да случайные жуки... может быть. Потому что кто ещё будет скрестись сквозь стену?
- Я слышу мёртвых и говорю с ними, они ведь так одиноки... Но ты, милый Пётр, ты - живой, правда же?
Ласка прикрывает глаза, и светлые длинные ресницы бросают синеватые тени на худые щёки девушки. Прижимается теснее к Стаматину, словно старается согреться. Смотрит на осколки далеко внизу - часть утонули в траве, но на двух самых крупных сияет закатное солнце.
- Пётр, а что такое - трамвай? - она распахивает глаза и глядит на собутыльника и друга с наивным любопытством. - Это что-то, похожее на поезд?

0

10

- Нет окон? - Петр с испугом взирает на Ласку. Хрупкая, тощая девочка с некрасивыми, неизящными, неженскими пальчиками. Каждый раз, как поднимается сильный ветер, архитектор обхватывает ее худенькие плечи, чтобы она не улетела... не улетела туда, вниз, следом за пустой бутылкой... иначе она разобьется на тысячи осколков, как хрустальная ваза. - Они есть... я же видел их... я сам их видел... и трогал... они есть... Нет, ты ошибаешься, милая Ласка... их просто не может не быть.
Петр закрывает лицо руками. Конечно, Ласка их просто не видела - архитектор всегда занавешивает их, вот она и не заметила. Все просто! Петр очень боится шорохов в темноте... поэтому в его доме всегда светло. Значит, окна все-таки есть?
- Я... я живой... конечно, я живой... я точно живой, Ласка... а ты не боишься говорить с мертвыми? Меня ужас охватывает до кончиков пальцев, когда Она ко мне является... - Дикая Нина приходила не раз к несчастному архитектору. И во сне... и на яву... когда Петр лежал на столе и рассматривал бутылки, ее лик отражался на стекле... Может, поэтому у Петра в мастерской столько зеленеющих осколков?
Стаматин сильнее прижимает Ласку и делится с ней плащом. Так тепло. Она очень холодная, но с ней теплее.
- Трамвай... да, он очень похож на поезд. Тоже ездит по рельсам, но гораздо меньше. А еще трамваи убивают людей. Столько крови зияет на их путях...

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-01 12:36:16)

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №23. Твирин - это добровольное сумасшедствие.