Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо # 22. Как трудно выбрать иногда...


Письмо # 22. Как трудно выбрать иногда...

Сообщений 51 страница 66 из 66

51

Подхватив Кошку под задние лапы, удобно устроив передними на своем плече, Капелла послушно поднялась. Сидеть на земле и правда становилось немного зябко, но, с другой стороны, можно было смотреть на огонь почти вплотную.
"Впрочем, так тоже неплохо, - решила она про себя, забираясь на укрытые шкурой подушки. Кошка ловко вывернулась из её рук, приткнулась под бок. Замурлыкала, свернувшись в прозрачный клубок - А интересно, чья это была шкура?"
Погладила темный мех, перебрала пальцами...
"Степь. Бескрайняя, как море, безбрежная, как океан. Травы ещё зелены - значит, лето, июнь или начало июля. Солнце над Степью - жаркое. Обливает светом спины быков - рыжих, белых, пятнистых. Среди них - круторогий красавец с темной шкурой и белой полосой вдоль спины. Смотрит на небо, призывно мычит - и ему откликаются остальные. Их голоса наполняют Степь, тяжелый, гулкий звук слышен, наверное, очень далеко..."
Вздохнула, расслабляясь. Пальцы её во время видения сжались, чуть ли не выдрав из шкуры клок шерсти. Капелла даже порадовалась, что не успела начать гладить Кошку - иначе могла бы нечаянно причинить зверьку боль.
"Значит, бык. Бык.."
Приглядевшись к шкуре, она и правда нашла белую полосу, некогда бывшую гордостью живому сильному зверю.
Вздрогнула, услышав вопрос про молоко. Кошка рядом заметно напряглась, с интересом подняла прозрачное ухо. Кажется, она была совсем не против какой-нибудь еды
-Она - точно хочет, - с улыбкой кивнула на согласно щурящуюся Кошку. Спросила с некоторым беспокойством - Мы... Мы тебя не стесняем?
"Всё же в Городе голодно..." Правда, выразить это вопросом не получилось.

0

52

- Нет. Не стесняете.
"Еды и питья достаточно, юрта большая, да и дождь рано или поздно закончится. Не знаю, насколько она желает вернуться в пустой дом, ведь Младший Влад живёт отдельно. По мне, пусть хоть заночует здесь, всё какая-то живая душа."
Даже две души. Кошка тоже считается, вон как встрепенулась, услышав о молоке.
Котелок снова вернулся на огонь.
"Вот и молоко пригодилось, кстати. Завтра нужно будет ещё купить."
Добавив пару веточек сухой травы, Хиннарэ ополоснул чашки в "не-питьевой" воде и поставил вверх дном на полотенце.
"Как раз стекут, пока закипит."
Предположительную возможность вытянуть заразу из самого Города хотелось опробовать всё сильнее и сильнее. Но Капелла, наверное, точно будет против... поэтому придётся подождать, пока или задремлет, или решит уходит. Лучше, конечно, первое.
Здесь, надо сказать, столкнулись осторожность и вечное "а вдруг получится?...", и второе, кажется, побеждало. С больши-им отрывом побеждало, надо сказать. Ведь если никогда не рисковать, то ничего и сделать не выйдет. Если не соваться в заражённые кварталы, не прикасаться в цветущей твири, не заходить в логово Грифа... тогда останется только тихо сесть где-нибудь и ждать конца. Или всё та же Башня - универсальный выход вообще.
Молоко закипело. Хиннарэ отставил котелок в сторону и осторожно налил немного получившегося питья в глиняную миску.
- Киса? - мало ли, как нужно обращаться к прозрачным кошкам. Вдруг как-то по особенному.
Но данной кошке обращение, похоже, понравилось. Она извернулась вокруг руки Капеллы и вопросительно муркнула, словно спрашивая "Отпустишь меня, ладно?"

0

53

"Будем надеяться, правда"
В конце концов, она сама ответила бы точно так же, если бы её спросил о стеснении гость. Даже если бы у неё болела голова, кончалась еда и вообще близился апокалипсис. Потому что так - вежливо и правильно. Да и человека обижать никогда не хочется...
Кошку она, конечно, отпустила, и та, задрав трубой хвост, торжественно прошествовала к миске. Ткнулась в неё мордой. Понюхала. И принялась лакать, с видимым удовольствием на мордочке. Странно было наблюдать, как Кошка пьет - молоко словно проваливалось в неё, и в полупрозрачном тельце, где, казалось, должно было быть видно любое изменение, ничего не менялось.
"Вот вам и ответ на вопрос доктора. Нет, у Кошки не видны внутренние органы. Она не как медуза"
Хотела было закончить "Его бы сюда" - но быстро вспомнила, чем кончилась прошлая встреча Бакалавра и Кошки. Подавленным настроением подавляющего большинства участников. Хотя, может быть, сейчас, по прошествии недели, он смог бы увидеть Кошку правильно?..
Самой ей молока не хотелось. Ну, вот ни капельки. Не хотелось смывать послевкусие твириного настоя - травы и Степь. Да и сыта она была уже. Как ни странно, одной лепешки хватило за глаза. Кроме того, дождь за стенами шуршал успокаивающе и мягко, монотонно были по крыше капли, и от этого было так уютно-спокойно, так хорошо, что Капелла не удержалась - прилегла на шкуру, подложила руку под голову. Ещё несколько минут она следила за перемещениями Хиннарэ - "Он задумчив и рассеян. От чего?.." - и за процессом поедания Кошкой молока, но сонное оцепенение чем дальше, тем больше охватывало её.
Вот она прикрыла глаза, поддаваясь дреме. Пару раз открывала их резко, трясла головой, словно стремясь выгнать из себя сон - но ничего не получилось. Слишком плохо она спала эту ночь, и все предыдущие, слишком часто просыпалась с криком, слишком много ходила, слишком часто предвидела... И здесь, вне лихорадочного марева, укрывшего Город, ей стало легче.
Да и дождь звучал совсем как колыбельная.

0

54

Кошка молоко одобрила, несмотря на присутствие в нём трав. Должно быть, была очень голодна, или же у здешних кошек свои, особенные вкусы к еде.
Пока она ела, пока просила добавки, умильно урча и потираясь о ногу Хиннарэ пушистым боком, пока добавку эту она получила... В общем, отвлёкшись от кошки и взглянув на Капеллу, свернувшуюся на одеяле, Хиннарэ обнаружил девочку уже спящей.
Рыжие волосы разметались по чёрной шкуре, пальцы слегка сжались на коротком мехе. Ни капли сходства с тем, жутким, видением. Отчётливо видные тёмные круги под глазами: плохо спала предыдущую ночь, или треволнения этого дня подействовали...
Надо было бы укрыть Викторию второй, развешенной сейчас над огнём, но она могла проснуться. А единожды вырванный из сна человек засыпает очень и очень трудно потом.
Да и, что греха таить, будить её не хотелось и ещё по одной причине.
...И всё-таки, всё-таки Хиннарэ выждал три часа. Перебрал просохшую твирь, собрал аккуратные пучки - завтра утром нужно будет отнести в Долгий, уложил их в сумку. Убрал ненужную посуду и подложил тонко наструганных веток в огонь - меньше дыма и больше тепла, а то зябкость, идущая снаружи, уже подбиралась к юрте. Наконец, отнёс прикорнувшую было у очага кошку на кровать, где она тут же устроилась у спящей Капеллы в ногах.
Дождь к тому времени уже прекратился. И степь встретила Хиннарэ горечью мокрой травы и прохладой глубокого вечера. В небе развиднелось, и в просветах туч сияли крупные звёзды.
"Будем считать это хорошим знаком."
Убедившись, что полог юрты надёжно задёрнут, и ветер не выморозит её за время его отсутствия, травник зашагал к городской окраине. Непривычно было без родной сумки через плечо, но она-то уж точно не пригодилась бы.
На границе домов и степи чернел на фоне неба чумной знак. Похоже, его перетащили сюда прямо во время дождя. Прибитые к концам палок крысы поникли и казались распотрошенными чучелами.
"Прекрасно."
Перемещение Песочной Грязи по городу не поддавалось объяснению. То она покидала квартал наутро, оставив пару-тройку выживших и десятки молчащих домов. То дважды в день меняла своё местоположение, даруя шансы уцелеть хотя бы некоторым. А то и держалась на месте несколько дней подряд.
Ну что ж, если всё получится, она и вовсе уйдёт из города.
Остановившись на границе заражённого квартала и неторопливо осмотревшись, Хиннарэ опустился на колени и на пробу коснулся земли, по которой прошлась Песчанка.
Сразу ударило волной образов: "Стоны умирающих, бессильно падает рука, не дотянувшись до стакана с водой, лихорадочно трясут пальцы над столом коробочку и оттуда выкатываются синие с белым капсулы, гниль и кровавая плесень на стенах, тяжёлое дыхание, боль, обречённость, стук в дверь, не заперто, но уже нет сил просто толкнуть её, ветер обжигает и без того горящие лёгкие, понимаешь, что это конец, и мир заволакивает багровая тьма..."
Отдёрнул руку. Это оказалось не так тяжело, как думалось сначала - ведь с реалиями заражённого дома ему пришлось познакомиться наяву. Никакие видения после этого не страшны.
Что же, пора и начать. А то Капелла проснётся одна и, чего доброго, искать отправится. Или домой. Сквозь зелень заразы. Не побоится ведь...
Хиннарэ коротко вздохнул и прижал обе ладони к земле, прикрыв глаза. Всё, что составляло суть Песчаной Грязи - страх, смерть, стоны, плесень и гниль, жар, приходящий ему на смену леденящий холод, короче говоря, всё разом, пропитавшее городские улицы, - всё оказалось несложно представить одним большим клубком из спутавшихся и словно живых волокон. Осталось за него потянуть. И удержать, не дать укатиться ни обратно в Город, ни в Степь.
"Исцелять можно не только людей."
Время словно бы остановилось, и, если бы он посмотрел вокруг, то заметил бы, как очистился от гнилостной прозелени воздух ближайшего к нему квартала.
Но может быть, это и к лучшему. Ведь заразы оставалось ещё очень много. А клубок рос и становился всё горячее, полнясь смертями и скорбью, горьким дымом и безнадёжными словами прощания, с которыми живые заколачивали дома, оставляя там мёртвых родственников.
Клубок рос, и удерживать его становилось всё сложнее.
В конце концов, мир несколько раз мигнул и погас. Хиннарэ довольно сильно приложился плечом о колышек ограды, и это вернуло ощущение "верха, низа и прочего материального мира".
"Не всё. Забрать вышло далеко не всё."
Но на большее уже сил не хватило бы, абсолютно точно. Оставалось только вернуться в юрту и дожидаться пробуждения Капеллы.
Излишне говорить, что так Хиннарэ и поступил. И кошка, и Виктория, всё ещё сладко спали, поэтому он решил не будить их и устроился у самого входа. Заснуть ведь всё равно не получится.
"Чуть-чуть не хватило... не вышло... ну что ж."
Минуты текли медленно, словно тягучий степной мёд.

0

55

...Ей снилось настоящее синее небо, которое за неделю чумной лихорадки стало казаться чем-то далеким, нереальным и несбыточным. В небе этом плавал золотой кругляш солнца, степенно мигрировали куда-то большие белые облака. Не гнилые серые тучи, не темные предгрозовые твари, но белые замки и башни, мягкие даже на вид. Это - похоже на собаку, то - на кролика, а вот это - и вовсе на Многогранник...
Она в детстве очень любила так вот смотреть в небо - открыто, лежа на спине, закинув руки за голову. Глядеть на облака, пытаться угадать, на что они похожи, придумать каждому целую историю...
Сквозь приятный сон она чувствовала, как прижимается к ногам теплый пушистый бок, слабо вибрирующий от мурлыканья. Как трогает волосы прохладный ветер снаружи - "Наверное, Хннарэ куда-то вышел" - подумала она сквозь сон, но сил проснуться не было никаких, и она снова нырнула, утонула в небе.
Лазурное, оно напоминало обо всех на свете радостях, о жарком лете, о светлой осени, о полной надежды весне. Обо всем, что когда-либо происходило под таким небом - игры, прогулки, разговоры... Это был самый приятный сон за последнюю неделю, и Капелла улыбалась сквозь него.
Наверное, так действовал дождь. Или Степь за тонкими стенами. Или просто то, что она в кои-то веки не просыпалась от тишины и одиночества.
...Когда она проснулось, был, очевидно, уже глубокий вечер. По крайней мере, Капелле именно так и показалось.
Огонь в очаге едва горел, и в юрте царит тихий сумрак, полный кривящихся теней. Признаться честно - стало страшновато. Со сна она не сразу сообразила, где находится, а обстановка была довольно жутковатой. Но Кошка во сне взмуркнула, дернула лапами - и Капелле сразу стало спокойнее. Она вспомнила, что всё нормально, она у союзников, и что в ногах у неё спит настоящая Прозрачная Кошка. Ощущение бредовости происходящего пришло на смену страху, и было оно приятно.
Зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот. Села, свесив ноги на земляной пол. Что-то изменилось с того момента, как она заснула. То ли в запахе, то ли в самой атмосфере.
"Кажется, или потянуло Песчанкой?.."
Хозяина шатра она заметила не сразу - тени укрывали его - а заметив - встревожилась. Что-то изменилось и в нем. Почти незаметно, на самом глубинном уровне, и не было слов, чтобы спросить. Потому Капелла так и сидела, поправляла сбившийся шарф, и пыталась понять - почему так беспокойно.
Что изменилось.

0

56

- Добрый вечер. Сейчас почти девять, и дождь уже перестал.
Шевелиться абсолютно не хотелось, но все-таки, все-таки... Нужно, да. Подбросить щепок в огонь, чтобы стало светлее, увидеть тонущее в полумраке лицо Капеллы и спокойно улыбнуться ей.
- Ты не замерзла? Здесь было вроде тепло, когда я вернулся, а сейчас - непонятно.
Кошка, сонно помурлыкав и подёргав лапами, спрятала меж мягких и совсем не когтистых сейчас подушечек нос и снова заснула. Удивительные создания, эти кошки, могут без труда засыпать и просыпаться сколько угодно раз за сутки.
"Людям бы так научиться."
Снаружи прилетел протяжный звук дудочки - Собиратель Болотистого Острова и его племянница приветствовали ночь. Должно быть, сейчас горит жаркий костёр на не успевшей высохнуть земле, сидит рядом с ним старый одонг с резной деревянной дудкой, а молодая Травяная Невеста идет вкруг юрты, изгибаясь в танце...
Как будто отвечая мыслям Хиннарэ, к звукам дудочки добавилось девичье пение. Не звонкие переливы голоса Невесты из Каменного Двора, не заунывные напевы совсем ещё молодой девушки из юрты, что стоит у Кладбища и встречает солнце на рассвете, а мягкие гортанные раскаты и переходы, кажется, состоящие из одних только гласных. Невеста поёт тихо, но отголоски её пения слышны и в Горнах, и в ночлежке Матери Червей, приносимые ветром из степи.
"И в Сгустке их должно быть слышно, всех троих."
Виктория, сонно моргая и поправляя шарф, смотрела как-то уж слишком вопрошающе и тревожно. Почувствовала что-то? Может быть. Но, наверное, лучше не говорить ей о неудачной попытке избавить Город от болезни. Вот если бы получилось - тогда другое дело...
Или если сама спросит.
- Что-то случилось? Ты странно смотришь.
На огонь, снова осветивший всю юрту, стал котелок с отваром из трав. Если Капелла захочет прямо сейчас возвращаться домой, то хорошо бы убедить её выпить горячего перед уходом. Ветер никуда не делся, снаружи-то.

0

57

"Девять часов?.. Хорошо же меня разморило!"
Девять часов - значит, уже почти ночь. Значит, уже село солнце, и зажглись белые фонари. Значит, вышли на охоту лихие люди. Если бы отец был жив - её начали бы искать уже два часа назад, если не раньше. Просто потому что Большой Влад не одобрял прогулок по улицам в такое время, и точно знал, что сейчас ни его имя, ни тень могущества Белой Виктории не смогут защитить дочь. Если бы был жив отец - ей бы пришлось объяснять ему, почему она не успела домой до темноты, немножко извиняться за его беспокойство, ощущать собственную вину...
А теперь никому не было дела, где она и с кем она. Хоть всю ночь блуждай по улицам, хоть ночуй здесь - никому не будет дела.
Видит бог, сколько раз она злилась на отца за его волнение, сколько раз уходила в темноту тайно, но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось вернуться домой и увидеть свет в окнах. И, зайдя, наткнуться на неодобрительный взгляд отца.
"Что имеем не храним, потерявши - плачем, - процитировала она про себя. Потерла лицо ладонями.
Конечно, ей как никому другому было известно, что таких чудес не бывает. Не вынесет Уклад оправдательный приговор.
"То есть как это - сейчас - непонятно? - удивилась она. Вгляделась в тени, укутавшие травника. В юрте было отчетливо прохладно, огонь почти догорел, и - что должно случиться, чтобы человек этого не чувствовал? Стало зябко. Чуялось что-то неправильное, нехорошее в воздухе, но поймать это чувство никак не получалось. Не получалось дать ему имя.
-Не замерзла, - ответила она всё-таки. Красноречиво запахнула пиджачок - всё-таки он был жутко теплый, она порой ходила в нем до самой зимы - Но вообще здесь прохладно. Разве ты не чувствуешь?
В это "разве ты не чувствуешь" уместилась львиная доля тревоги и чувства неправильности. Что-то было не так. Что-то очень важное.
Кошка мягко потянулась, зевнула. Пушистый хвост её вытянулся струной. Кажется, ей стало интересно, что происходит между людьми - она приоткрыла тускло мерцающие янтарем глаза, с любопытством обвела взглядом юрту. Капелла автоматически погладила её - и Кошка замурлыкала, подставляя уши. Не верилось, что она, такая ласковая, может кому-то не даться.
-Это я хотела спросить, что случилось, - тихо ответила она "Неужели у меня настолько дикий и встревоженный вид?" - Ведь что-то же изменилось, да?

0

58

- Изменилось... наверное. Ты чувствуешь, да?
Получился такой виноватый и обреченный тон, что умалчивать или врать бесполезно. Да и не позволяет искажать правду кровь Детей Бодхо, не терпит лжи Земля. А молчание иногда оказывается во сто крат хуже, чем самая беззастенчивая ложь.
- Если чувствуешь, то тебе открыто больше, чем мне. Потому что сейчас мне видится, что ничего не изменилось.
"Как бы еще сказать получше. Вот умели ли бы Хозяйки читать мысли... хотя нет, это хорошо, что не умеют."
- Пока ты спала, я попробовал вытянуть заразу из города. Не получилось... вернее, почти не получилось. Но вообще это можно сделать, наверное, если попытаться еще раз.
"Хотя вряд ли. Как минимум четыре зараженных квартала ежедневно, да еще остатки заразы могут остаться где угодно. А по очереди - неблагодарное занятие. Песчанка переходит с улицы на улицу слишком быстро."
Теперь болезнь казалась почти живым существом, пострашнее шабнак и вообще любого степного духа. По крайней мере, она дышит - иначе что это было за тяжелое дыхание под окнами? И у нее есть пульс - жаркий, лихорадочный. Ее может быть не видно, но она есть. Пока только в городе, но, если не состоится будущего Ольгимских или Каиных, отправится со скорбными обозами в Степь. Чтобы вступить в единоборство уже не с городом и людьми, а с беспощадной и сильной Землей.
Только вот теперь Хиннарэ не мог бы сказать, победит ли Земля. Встреча с Песочной Грязью показала, что для победы над нею нужно самое настоящее чудо. И сила. И вера.
Ведь не показалось же призрачное насмешливое хихиканье из окон молчащих домов?
- Хочешь еще травяного настоя, пока он горячий?
Горячий. На двоих хватит. А то после возвращения в юрту согреться так и не получилось.

0

59

-Ты.. Ты совсем дурак?.. - как-то очень обреченно спросила Капелла, которой вдруг стало совершенно всё равно, какими словами донести свою мысль. Какое-то странное оцепенение сковало её, и хоть и хотелось сорваться на крик, или как следует тряхнуть Хиннарэ за плечи - она всё равно говорила скованным придушенным шепотом - Это же...
Слов не хватало. Она никогда не была по-настоящему красноречива, а сейчас, испуганная и ошарашенная, и вовсе растеряла человеческую речь. Только билось внутри - больше чувством, чем мыслями:
"Ты совсем идиот?! Можно же соотнести размеры, в конце концов, если ни на что другое не хватает! Можно же представить, сколько болезни в Городе, сколько Песчаной Грязи, что его так лихорадит! То, что ты можешь сделать - не исцеление! Не излечение чудесным образом. Ты просто перетягиваешь болезнь в себя, боль утягиваешь на себя. Ничего больше! Представляешь, сколько нужно людей, чтобы взять в себя всё, что сейчас в теле Города?! Да даже двух десятков навряд ли хватит, а ты один! Не успел бы остановиться вовремя - мог бы с ума сойти, сам заразиться..."
И на этом месте безмолвный внутренний монолог прервался.
"А с чего я взяла, что он, собственно, не?.. - подумала отстранено и обреченно уже совсем. Ведь тянуло же Песчанкой, гнилью пробирало. Может быть, не только от одежды, но и от крови?..
"Только не это".

Выдохнула сквозь стиснутые зубы. Аккуратно поднялась. По всей логике ей следовало не рисковать. Лучше всего - вообще бежать домой со всей возможной скоростью. Ведь был же риск, ведь могло же случиться непоправимое?
Совесть не позволяла. И, конечно, надежда. "А вдруг нет? Вдруг не успел, вдруг это только от неживого, от куртки?.."
Присела рядом. Заглянула в лицо. Сосредоточенная, тихая. Ранние стадии заражения почти незаметны, но бывают же симптомы...
-Голова не кружится? - спросила уверенно, за неделю выучив список симптомов Грязи наизусть - Не лихорадит? Видишь четко?
"Ведь чужая боль всегда меньше, может быть и с Грязью так?"
И всё равно толкалась холодная уверенность - ничто не исчезает бесследно. Вытянутой из Города Песчанке нужно куда-то деться. И куда, как не в тело незадачливого лекаря?
На вопрос о настое она только покачала головой.

0

60

- Ну что ты так смотришь? Я не заразился, нет. Иначе сразу бы почувствовал: на тех, в ком есть степная кровь, Песочная Грязь бросается куда быстрее и злее. - Хиннарэ вздохнул. - Нужно было попробовать. Теперь сам вижу все просчеты... но немногое сделать все-таки получилось. Капелла, это же совсем не так, чтобы в себя болезнь перетягивать. Это иначе... только лишь собрать ее отовсюду и удержать. А в неживом бактерия не выживет, это еще позавчера в листочках ваших писали, что разносят по домам. Значит, нужно только лишь направить все собранное туда, где жить Песчанка не сможет.
"И я даже знаю, во что."
- И чувствую я себя нормально. Абсолютно. Впрочем, если ты не веришь, какая тут может быть вера, это же не шутки... в общем, ты, если хочешь уйти, иди домой. В углу, вон там, видишь, керосиновая лампа? Возьми, чтобы дорогу освещать. Наверное, проводить тебя ты теперь не позволишь.
"А завтра прямо с утра найду Артемия и попрошу проверить мою кровь. Чтобы доказательств было больше, чем мое слово. Тоже мне, нашел, как убеждать."
Кошка, спрыгнув с кровати, подобралась к Хиннарэ и потерлась об опущенную руку с громким мурканьем. Вот кто не боялся ни Песчанки, ни вообще чего-либо: стоит на задних лапах и елозит ушами по пальцам. Ну как такую не погладить, а?
Пришлось погладить.

0

61

"А удерживать - как, чем? Всё равно же касаться Грязи, всё равно держать её собой..."
И всё-таки стало немного спокойнее. По крайней мере, не было ощущения злой лихорадки, так пугавшей её у больных Песчанкой. У них словно что-то живое выгрызало нутро, стремилось превратить живого человека в пустую оболочку. Здесь же.. Что-то было не так, но по-другому. Не настолько страшно.
"Отвести бы это недоразумение к доктору. У него микроскоп, он сможет проверить. А то у меня - гниль, не гниль, поди разберись, откуда тянет и тянет ли вообще..."
Вздохнула. Села на землю, подтянув под себя колени. Сейчас было уже поздно вздергивать Бакалавра с постели - вряд ли он бы порадовался, что его разбудили ради такой мелочи. Да и к Бураху бежать тоже было не ко времени. Этот бы не рассердился на внеплановую побудку, но найти его ночью было той ещё задачкой. Дети говорили, что после заката Гаруспика видят и на улицах, и в зараженных кварталах. Пару раз он ночевал у самой Капеллы, остальное время перебивался в своем убежище, и точно ложился очень поздно, мог оказаться даже и в Степи... А больше никого, способного точно сказать, заражен человек или нет, не было.
Капелла обреченно прикрыла глаза, обхватила себя руками за плечи. Ей как-то разом стало чисто и не замутнено плевать на то, болен ли сидящий рядом с ней травник или нет. Такое честное тихое безразличие слишком большой усталости. И дело не в недосыпе - а в слишком большом количестве переживаний и событий.
"Иди ты к черту, - чуть не сказала она, пародируя одну из любимых книг, но сдержалась. В конце концов, это было бы просто глупо, да и обидно, наверное. И всё-таки отчетливо хотелось выразить собственное состояние, вылить его в слова...
"Нет, я не совсем верю. Просто мне надоело бояться каждой тени, одного имени"
-Никуда я не пойду, - не открывая глаз, сообщила она.

0

62

- Ну не пойдешь, и не надо. Кровать остается за тобой, хочешь - ложись спать, не хочешь - могу дать тебе книжку наших... степных легенд. Хотя бы ею отвлечешься. Или рассказать могу что-нибудь. Как захочешь.
"Могу даже уйти, чтобы тебя не стеснять. Термитник ещё не заперли на ночь, наверняка."
Кошка улеглась поперек порога, вытянув лапы. То ли с намерением никого не выпустить, то ли, наоборот, никого не впустить. Хиннарэ в который уже раз вздохнул и, бросив взгляд на Капеллу, налил в чашку травяного отвара. Закинул в угол куртку - завтра её только на Клодбище, сжечь, - оставшись в рубашке с длинными рукавами. Прохладно, да уж чего там...
Вспомнив кое-что, аккуратно развязал носовой платок Капеллы и положил рядом с очагом. Через минуту в котелке уже грелась вода - отстирать, прокипятить и вернуть вещь её хозяйке.
"Хозяйке. М-да."
Бинт с правой руки по пути пришлой тихой сапой оставить в бочке с горящим хворостом, что появились чуть ли не у каждого склада. Всё-таки заражённой земли он касался, и это может быть опасно. А платок Виктории мирно таился под рукавом куртки, даже краешком не попав на гниющий тротуар.
- Сейчас постираю, до утра высохнет, и сможешь забрать. Спасибо тебе. - тихо уронил он, не поворачиваясь в сторону Капеллы.

0

63

-А ты где будешь спать? - спросила даже без тени беспокойства. Что-то перегорело за мгновения страха. Что-то, что отвечало за волнения и переживания. По крайней мере, добавить в голос тревоги не получилось. Да Капелла и не стремилась.
"Только не говори, что на полу, ладно? Осень, в конце концов. Холодно"
Вставать и перебираться на подушки ей не хотелось совершенно. Ей вообще уже ничего не хотелось. Даже слушать какую-нибудь степную сказку. Даже читать. Накрыло апатией, нежеланием даже думать - не то, что двигаться. Такое бывало. Откат после яркого переживания.
Впрочем, последнее замечание её удивило. Она приоткрыла один глаз, с некоторым недоумением скосила его на травника.
"Я что, похожа на настолько мелочного человека? Нет, ну правда..."
У неё было в привычках - если перевязываешь рану - то платок так и остается у того, в чьей крови он перепачкан. Повелось с самого первого раза, потом закрепилась на детях, которым в голову не приходило выстирать и принести обратно, и сейчас было легкое недоумение, и даже что-то похожее на обиду.
"Вот только не говори, что у тебя внезапно появились бинты. А лучше - вообще ничего не говори"
-Оставь себе, - сказала она, наконец. Подумала, что может обидеть, но как этого избежать не придумала. Снова прикрыла глаза. От земли поднималась прохлада, становилось зябко, но от этого даже было приятнее.
Кошка на пороге остервенело вылизывала лапу, словно хотела пролизать в ней дырку.

0

64

"Чужие вещи нужно возвращать. Хотя, тебе виднее."
Говорить вслух ничего не хотелось. Как будто слова закончились в один прекрасный момент, по крайней мере те, из которых можно составить какую-нибудь путную фразу.
Но, кажется, Капелла и не ждала ответа. И слава Суок, потому что её тихое и усталое равнодушие больше напоминало обычное отношение людей - городских и Детей Бодхо - к светловолосому травнику. Куда больше, чем любое проявление её внимания или тревоги.
Сумасшедший день закончился. Уклад вынес приговор Тяжелому Владу. Песочная Грязь показала свое лицо и продемонстрировала, что так просто ее не победить. Наступала длинная и мутная ночь. Кажется, снова закапал снаружи дождь, и холодные капли застучали по крыше юрты.
"Целая куча времени до рассвета. Самое время затаиться и сделать вид, что ничего и не было."
Только ведь было же. Как в какой-то книге написано, если верить словам покойного Исидора, "если долго смотреть в бездну, то и бездна начнёт приглядываться к тебе". Так где гарантии, что Песчанка недостаточно разумна, чтобы, хм, посмотреть и увидеть? Раз уж насмехаться, дышать и передвигаться она горазда совершенно точно.
Такие размышления спокойствия не добавляли. Но, в конце концов, Хиннарэ твёрдо знал, на что идёт. Как и то, что будет делать в случае удачи.
"Огонь превращает живое в мёртвое. В мёртвом бактерия не живёт. Выход прост и понятен; всё лучше, чем с Многогранника бросаться."
А теперь и остаётся только это самое... с Многогранника как раз. В одном из вариантов развития событий.
Капелла так и сидела на полу. Повторно предлагать ей пересесть? Зачем. Не маленькая. И в первый раз всё прекрасно услышала.
Нет, холодно здесь не было нисколько. Физически это прекрасно ощущалось, чего уж там. Даже земля начала прогреваться почему-то, словно дождь вызвал к жизни тёплую кровь авроксов.
Холод шёл изнутри. Отчетливый такой.

0

65

Два выхода оставалось у неё - или заснуть, или стряхнуть дурманную одурь. Подняться. Выдрать себя из апатии.
Первый вариант Капелле не нравился - спать на земле, да ещё сидя ей совершенно не улыбалось. Да и тянуло чем-то нехорошим. Какой-то неприятной незавершенностью. Словно она не всё сказала, что должна была сказать. Не всё сделала.
Снаружи, из-под полога, тянуло холодом. Ледяным, почти зимним. Словно темнота стремилась заглянуть внутрь, дотронуться до костра. Ощущение было странным. Вызывало желание найти света, подбросить дров в огонь, заговорить... Запеть.
Запеть. Капелла зацепилась за это слово, оно, как заевшая пластинка закружилось у неё в голове. Запеть. Оттолкнуть надвинувшееся чувство неправильности и печали происходящего. Отогнать то жадное, что, кажется, стремилось забраться в юрту, выморозить сердца. Развеять, как дым, снова зазвеневшие в воздухе зеркальные грани. Кто-то из них снова думал о Многограннике, и это точно была не она.
"Что же. Чем не выход."
Не открывая глаз, потянулась она к потайному карману, за пазуху. Вытянула, закружила в пальцах синий потертый футляр. Вытряхнула на ладонь тихо загудевшую губную гармошку. Подарок отца, давным-давно привезенная из Столицы игрушка, которую она сделала чуть ли не оружием в своих руках, научившись складывать простые мелодийки. Дождевую, снежную, на правильное настроение, на теплые сны... Каждая - со своим предназначением. Она не знала, действует ли это только на неё, но музыка успокаивала всегда. Помогала почувствовать естество мира...
Первая нота - низкая, почти не слышная. Тянется, густая и тягучая, словно степной мед, который так любила мама. Вторая - повыше, почище. Громче и явственней. Третья - высокая, звенящая. А дальше - гармошка сорвалась, как водопадом. Зазвучала с тихим теплым торжеством. Радость была в мелодии - радость, которой в самой Капелле не было совершенно. Воспоминание о прошедших днях. Надежда на будущее. Высокие и низкие звуки, быстрые срывы вниз, по всей гамме, гудящие, звенящие аккорды...
Кошка на пороге подняла голову. Прислушалась, насторожив полупрозрачные большие уши. Вопросительно взмуркнула.
Капелла играла, не открывая глаз, стараясь снова зажечь погасшую было веру в лучшее будущее. Прогнать усталую апатию. Бросить вызов Песочной Грязи, которая одна только и смеялась сейчас в Городе. Она черпала из памяти самые добрые события, и не смотрела специально, чтобы не сбить настрой, чтобы не увидеть чужого неодобрения.
И кажется, даже огонь в очаге полыхнул ярче.

0

66

Песня гармошки звучала и звучала, то срываясь вниз водопадом звуков, то стремясь вверх переливчатыми трелями. О ясных и тёплых днях, о счастье, которого в самой Виктории не ощущалось ни капли, о том, что всё было, есть и будет хорошо, о том, что нельзя терять надежду.
Нельзя. Терять надежду нельзя.
Но разве кто-то собирался?
Никто. Не получилось так - сделаем иначе. Не получится снова - поищем другой путь.
Единственная проблема в том, что Виктория-Капелла рано или поздно соберётся и уйдёт в опустевший Сгусток. И вряд ли когда-нибудь вернётся.
...неожиданно порыв ветра донёс слитно зазвучавшие голоса Травяных Невест ото всех трёх юрт. Хотя и неурочное время, но они пели, вторя почти без ошибок мелодии, льющейся от гармошки Капеллы. Без слов, без каких-либо образов, всегда сопровождающих степные песни - поначалу.
А потом картины всё же начали вставать перед глазами. Рыжая от солнца трава, по которой взбрыкивает, спеша к матери, телёнок. Серые камни Боен, где по мосткам споро передают тюки с мясом. Глядящий на тонкий месяц сквозь широкий лист савьюра Собиратель. Хоровод девушек, которым звонко отбивают ритм танца ладони молодых мясников. Тая Тычик на плечах у одного из своих телохранителей, смеющаяся в весь голос.
Жизнь Уклада.
Вразвалочку бредущие к Заводам в предрассветных сумерках ряботяги. Бегущие взапуски по удицам ребятишки. Кошка, эта сама, прозрачная, на крыше склада - в окружении таких же котят. Прогуливающиеся по парку девушки в компании с приосаненными кавалерами. Тёплый свет из окон "Приюта". Драка в закоулке и окрик патрульного. Спешащие домой готовить обед женщины, нагруженные сумками с провиантом.
Жизнь Города.
Виктория призывала веру в лучшее будущее для своей части поселения в степи.
Невесты призывали счастье для Детей Бодхо.
И, сливаясь вместе, это стало почти что заклинанием, способным изгнать Песочную Грязь из Города. Во всяком случае, смеяться она перестала.
Кошка поднялась, положила обе лапы на плечи Капелле и начала лизать её щёки, как будто благодаря за совершённое только что. В дрожащем свете пламени волосы девочки казались красными, и, просвечивая сквозь кошкины уши, слегка светились. Хиннарэ улыбнулся: со стороны всё это смотрелось довольно забавно.
Говорить по-прежнему ничего не хотелось, но будущая Хозяка, наверное, и сама почувствует, как отступает куда-то и уносится ночным ветром заполнившая было юрту холодная апатия.

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо # 22. Как трудно выбрать иногда...