Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №10. Юлия играет с Судьбой.


Письмо №10. Юлия играет с Судьбой.

Сообщений 51 страница 95 из 95

51

Судьба, как известно, привередлива. И ей было решительно всё равно, что Даниил в неё не верил: она продолжала вертеть им, как хотела.
Он, наверное, подобрал не те слова, слишком прямо и уверенно говорил, предоставил какие-то не те факты и слишком поспешно дал слово чести и своё поручительство. И не нужно было заранее давать себе установку на разговор без купюр. В результате Александру решительно не понравилась вся та история, которую поведал, настроившись на максимально суровый лад, Данковский, и он пообещал принять меры.
Нет, Даниил ожидал, что особенной радости Блок не испытает, но даже не думал, что генерал решится на радикальные меры и прикажет взять под стражу всех трёх прекрасных участниц заговора - чтобы не наломали дров и не отвлекали наделённых властью, ответственностью и вагоном проблем до кучи мужчин от вершения правосудия.
Бакалавр даже признавался себе, скрипя зубами, что Блока можно понять - ему не до бабьих россказней и не до глупых интриг, но неужели оказалось мало обещания доктора проследить за адекватностью Юлии? Возможно, впрочем, что это он сам слишком близко к сердцу принял мизансцену с пистолетиком... Или действительно гадко хихикала за спиной Пепла бродяжка в истрёпанной шали и вязаной шапочке?
Поблагодарив за содействие сквозь зубы, Данковский покинул Управу и тут же завернул за угол, схватив за шиворот важно прохаживавшегося рядом юнца, и в лоб спросил:
- Где "Невод" находится, знаешь?
- А то не знать. Тебе-то чего, Столица, дорогу показать?
Данковский сел на корточки, не дослушав мальчишку, выдрал из дневника листок бумаги, отыскал в саквояже карандаш и накарябал на коленке несколько слов:
"Запри двери и даже близко не подходи к окнам, к тебе послали солдат. Станут просить открыть - не слушай. Дождись меня.
P.S. Пацан будет просить денег. Не давай."

Сложив листок вдвое, Даниил всучил его парню.
- Отдай хозяйке. Беги так быстро, как сможешь, а передашь - пулей домой, понял?
- Ишь, какой ты деловой! И что мне будет за это?
Не до торгов было, но благо парню удалось заткнуть рот, показав блестящую бритву и пообещав отсыпать монет, если найдёт Бакалавра после.
"Сразу не побежишь: увидят возле дома, расстреляют, и выясняй потом, что я не вольнозритель, а очень даже уполномоченное лицо. Скверно, скверно..."
Может, и успел бы ещё добраться, да только тогда бы стреляли в спину. Тоже мало приятного. Вот, уже вышли из здания три группы бравых солдафонов, разошлись по трём сторонам чеканным шагом... Уже не догонишь.

0

52

В окно влетел камень, разбив стекло и приземлившись на столе. Юлия, для профилактики страха решившая привести вторую спальню в приличный вид, высунулась в гостиную и прищурилась.
"Неприятно."
Камень при ближайшем рассмотрении оказался обёрнут бумажкой. Люричева перечитала написанное несколько раз, призадумалась, потом вытащила из кошелька монетку и кинула в окно. Шорох и звонкое "Спасибо, тётенька!" убедили её в правильности этого поступка.
"Солдаты, значит. Но почему - ко мне? Не понимаю."
Внезапно в душе всколыхнулась паника.
"Только бы Бакалавр не вздумал геройствовать и не сунулся под пули" - на самом деле адекватность Данковского явно заслуживала лучшей оценки, но расстроенная девушка не знала уже, что и думать.
Только что сиявший яркими красками мир словно поблёк, наполнившись запахом гари, который далеко разносился ветром от Кладбища. В шесть вечера там ежедневно начинались кремации.
"Тьфу ты, пакость какая..."
Приказав себе не дурить, не строит догадок и не искать возможности улизнуть из дома (для профилактики), Юлия продолжила вытирать пыль и всячески наводить генеральную уборку. Вернувшийся Кот очень активно помогал ей, допивая опрометчиво оставленные на столе сливки.

0

53

Обошёл широким кругом "Приют", убедился, что бедную Лару напугали до чёрта, но не прибили, успокоили и отвели под ручки сидеть дома, прошёл насквозь все Узлы, не переходя на другой берег. Присмотревшись, определил, что "Вербы" взяты в оцепление. Даже, кажется, Андрей вышел из своего кабака - посмотреть, с чего солдатов понесло в особо крупных количествах в те края.
Ничего. Сказали же, что ничего девушкам не сделают, а от страха никто ещё не умирал. Поплачет Лара, попричитает и несколько раз показно упадёт в обморок Аннушка - и будет.
Даниил помялся на месте, подавил возникшее из неоткуда желание прямо сейчас сбежать обратно в "Омут" или отправиться за советом к Аглае, которая его так и не дождалась со впечатлениями о генерале.
Пообещал же, и хватит трусить уже.
"Разве в "Невод" только один вход? Не было ли там, с другой стороны, лазейки в заборе?"
Лазейки, конечно, не было, но Данковский всё равно один раз обогнул особняк, окружённый молодцами с карабинами со всех сторон. Всего насчитал четверых. Не так уж страшно, могли бы вовсе оцепить и пригнать мортиру...
"Брось, Данила. Генерал, конечно, дал маху, но он не станет разбрасывать солдат направо и налево без прямой угрозы."
Бакалавр, вернувшись ко входу на территорию особняка с другой уже стороны, решительно направился к юноше, стерегущему дорогу, с явным намерением поговорить. Молодец, завидев постороннего, поднял на изготовку своё оружие.
- Стой! Кто такой?
- Отставить,- Даниил приподнял обе руки, показывая, что безоружен,- Я бакалавр Данковский. Вас должны были уведомить.
- Что за хлыщ? Ничего не знаю, мы здесь по приказу генерала Блока, велено не пускать...
- Знаю, знаю,- Данковский, уже плохо подавляя волнение, перебил,- Я пришёл проверить, надёжная ли охрана.
Солдат сощурился, незаметно перемещая палец на курок и крепче сжимая ствол карабина.
- Надёжная.
- Славно,- не заметив подозрения в голосе, Бакалавр ступил дальше и предпринял попытку пройти мимо,- У меня сообщение для арестантки от генерала. Я пройду... Эй!
Тишину вспорол звук громкого выстрела, спугнувший сидевшую возле беседки бездомную кошку и заставивший его дать дёру прямо через забор. В унисон ему прозвучал второй - немного тише.

0

54

В который уже раз Юлии не дали протереть мутноватое зеркало на столе - на этот раз звуками выстрелов с улицы.
"Кой чёрт..." - раздражённо подумала она. Стоило успокоиться, и вот вам, новые развлечения нашего городка.
И, пока одна часть разума Юлии билась в истерике и доказывала, что "Вот, вот уже совсем кого-то убили!", вторая, сохранившая крохи здравомыслия, перехватила "управление" над телом девушки и довела её до выходящего в двор "Невода" окна.
Стекло, однако, оказалось словно копотью покрыто. То ли Песчанка, то ли ещё прицепилась какая-нибудь гадость.
"Ну, невелика беда, выгляну. Расстреливать на месте вряд ли будут. А если и будут..."
Дельные мысли приходят в голову порой внезапно. Оглядевшись, Юлия подхватила старинный бабушкин поднос из "настоящего серебра с чернью", как уверял когда-то отец, и задумчиво взвесила его в руках. Тяжеловат, но в роли щита - самое оно. Притом, под пули она лезть не будет, а просто вежливо спросит, какого... вернее, что происходит.
"Сил хватит, чтобы поднять. Надеюсь, они не начнут палить одновременно... и всё же, почему они пришли ко МНЕ, ведь... никто же не сообщил генералу... раньше? Странно: я решила нос не показывать наружу, а они всё же здесь."
Мысли шли по кругу, и, отбросив их в сторону, Люричева перехватила импровизированный щит поудобнее и направилась к двери. Повернув ручку, она прищурилась и едва-едва показалась в проёме, косясь по сторонам.

0

55

Когда-то этот Город дал Данковскому понять, что его фамилия открывает почти что все двери. То ли зажрался, то ли предупреждать надо было вовремя, что праздник кончится так внезапно.
Реакции у доктора уже который день были обострены, и он, сжавшись, как дикий зверь, принял предупредительный в воздух за покушение на свою жизнь. "Опасность" - зажглось в голове и перед глазами, и, не разбираясь, что в него даже не целились, Даниил выхватил револьвер и всадил пулю в лоб солдату.
Покачнулся паренёк, сошлись зрачки у него на переносице, выпал из рук карабин, да и упал мертвец вперёд, почти к Бакалавру на руки. Даниил в ужасе отступил, чтобы не ловить тело, и только теперь понял, что натворил - ладно бы, на него полезли...
"Дурак!"
Может, всё-таки не заметят?.. Да как же - выстрелы прогремели чётко и мелодично, прямо как на войне... Не то, чтобы Данковский был на войне. Как раз его она не затронула, зато товарищ-танатист, которому пришлось накладывать швы после того, как он побывал на фронте, рассказывал очень красноречиво. Даниил помнил его слова и поныне: "И каждый выстрел слышно так, будто он единственный в своём роде!"
Один раз за своё пребывание в городе на Горхоне Данквский вспомнил это высказывание и мельком подумал, что неплохо бы вспомнить об этом. Вспомнить о ценности человеческой жизни как таковой и прекратить расценивать мародёра как препятствие на пути к недрам дома, а бритвенника - как кусок свежего мяса, часто - в буквальном смысле.
Даниил попятился назад от безвременно почившего солдата - по направлению к "Неводу". Развернулся, намереваясь со всех ног броситься ко входу. Первым делом заметил вывернувшего из-за угла молодца, привлечённого пальбой, затем - чуть приоткрывшуюся дверь. Не сразу мозг расставил приоритеты, и сначала Данковский, различив в щели лицо Люричевой, заорал во весь голос:
- Живо в дом!!!
Кажется, он хотел прибавить что-то ещё, но слова застряли в глотке - стреляли второй раз. Солдат промахнулся, и огнём вскользь задело шею, где-то там, где она плавно начинает переходить в плечо. Хлынула кровь, заливаясь под плащ, Данковский зажал рану рукой, чувствуя ладонью толчки пульса.
"Больно..."
Не смертельно.
К нему в руки однажды попадал карабин, и он знал, что для перезарядки нужно время. Успел навести прицел, нажал курок - попал? Не попал? Вроде бы попал, но перед глазами так плыло, что ничего нельзя было сказать наверняка.
Данковский успел взбежать по ступеням, прежде чем показался неподалёку третий солдат.
- Пусти...- прохрипел, держась за шею уже обеими руками.

Отредактировано Бакалавр (2011-08-25 21:11:36)

0

56

Юлия втащила "адекватно мыслящего и рассудительного" Данковского в дом и захлопнула дверь, оставив поднос на крыльце. Пусть полежит, никуда не денется, а денется - так не жалко. В отличие от Бакалавра, потому что поднос-то, вещицу миленькую, можно и новый купить, а откуда брать нового Даниила прикажете? Неоткуда... Так вот то ж.
"Ты только не смей умирать в моём доме. И вообще не смей умирать, иначе придушу своими руками!"
Очевидная нелепость мысли, вернее, её окончания, привела в чувство. Сама удивляясь неожиданно откуда-то взявшейся силе, девушка доволокла Бакалавра до кровати и чуть ли не силой отобрала у него неизменный саквояж.
- Имей в виду, я огнестрельные ранения никогда не обрабатывала. - Честно предупредила она слегка дрожащим голосом. - Так что ты, пожалуйста, сначала скажи, что нужно сделать, а потом уже теряй сознание... хорошо?
"Разве имя Данковского не должно было дать ему пропуск куда угодно? Или генерал Пепел не считает нужным сотрудничать?"
Ладно, ладно, ладно, это всё потом. Разобраться бы теперь вот с насущными делами...
"Неужели это из-за меня? Он решил, что, раз обещал вернуться, то нужно под пули лезть?!"
Снаружи слышались злые голоса.
"Так, казнить себя потом будешь. Потом..."
Сейчас следовало действовать, и, по возможности, рассудительно и хладнокровно.

0

57

Да что же ты, в самом деле, как неживой, Данковский? Рана смешная - сильно надо постараться, чтобы от такой отправиться к праотцам. Больно? Ну, кому сейчас легко. Терпи, не маленький.
Пружины кровати слегка скрипнули под его весом, Даниил, так и не выпустив револьвер из руки, всё боялся отнять ладони от раны. Чего там - он и сам огнестрельных за без малого тридцать лет жизни не получал.
- Дверь запри...- зачем-то напомнил он, не до конца понимая, где находится.
"У неё же вроде бы другая постель?.."
Набрав в грудь воздуха, чтобы не пришлось долго объяснять, Даниил попытался сократить до минимума поток необходимой речи - мало ли, что у него там творится...
- Нужны бинты. Затомпонируйте рану и перевяжите. Чтобы не кровоточила.
Он всё ещё жив, значит, сонной артерией там и не пахнет. Всё остальное - поправимо, но как прикажете объяснять это перепуганной, бледной, как полотно женщине, которая ещё и храбрится к тому же и пытается выглядеть невозмутимо? Как собственную дрожь-то унять?

0

58

- Дверь заперта. - она хорошо помнила, что с перепугу задвинула щеколду. - Сейчас всё сделаю. У меня в доме полно бинтов.
Может, это было и преувеличением, но в ближайшей к кровати тумбочке действительно обнаружилось четыре мотка.
"Я запаслива, как белка... как чувствовала, что пригодятся."
- Так, а теперь - опусти руки. Пожалуйста. - она и не заметила, как снова перешла на "ты", но, право, сейчас это не такая уж смертельная проблема. - Я посмотрю, что там, и сделаю повязку. Артерия не задета, это точно, иначе бы ты уже...
"...был мёртв."
Передёрнув плечами, Юлия потянулась за бутылкой со спиртом, по счастью, не убранной в шкаф.
- Нужно продезинфицировать хотя бы область вокруг раны. И остановить кровь. Потом - перевязать... морфин у меня есть... что ещё может понадобиться? - спросила она, словно в никуда, и тут же ответила: - Антибиотики. Тоже есть, если вдруг потребуются...
Если начать делать что-то - страх уходит.

0

59

Даниил чуть заметно мотнул головой, что, правда, отозвалось резкой болью где-то под ухом, и выдавил из себя, указав глазами на спирт?
- Поставьте. Потом. Сначала остановите, потом всё остальное...
"Заражение крови, право, вещь неприятная, но это не самое страшное, что могло приключиться. Совсем немного вправо - и поминай, как звали... Тогда бы Юлии точно несдобровать..."
Сложно было подбирать слова, чтобы не начать скатываться в ненужные подробности, которые он за неумением выражаться лаконично и полно, так часто вворачивал в речь. Трудно поверить, но даже теперь он хотел затараторить, рассказывая Люричевой о своём визите в Управу и о параноидальных настроениях генерала, о том, что он вовсе и не хотел убивать этого парня, что он совершенно точно дурак... Но только глядел неотрывно на крутящуюся подле него женщину, которой доставил сегодня больше проблем, чем она ему - за минувшие девять дней.
Задержав инстинктивно дыхание, Бакалавр отнял руки от шеи. Кровь резким толчком чуть было не брызнула наружу, но затем стала сочиться равномерно и скудно, отдаваясь всё там же в ухе каким-то внутренним эхом. Даниил чувствовал, что он мертвенно бледен, краем глаз увидел свои полностью алые ладони (в одной из которых всё ещё был зажат чуть горячий револьвер), но всё ещё упорно смотрел на Люричеву, цепляясь взглядом за неё, как за связывающее с реальностью звено - чтоб только не позволить глазам закатиться, не упасть прямо в эту секунду набок и не забрызгать красным чистые простыни, на которых, возможно, ещё никто никогда не спал.

0

60

- Хорошо. Я поняла. Ты только держись, пожалуйста.
Юлия быстро зажала рану куском бинта, который стал пропитываться алым почти сразу же. Свободной рукой вытащила из ладони Данковского револьвер и аккуратно - а вдруг ненароком выстрелит, тогда точно беды не оберёшься, - положила его в тумбочку.
Когда-то в университете им преподавали технику безопасности и первую неотложную помощь. Но это было, вспомнить бы... лет шесть назад. И будущим инженерам не рассказывали, что делать с пулевыми ранениями, зато показали несколько универсальных приёмов.
Моторная ли память, или какое-то инстинктивное чутьё подсказывало, что делать в следующее мгновение, но девушке удалось относительно быстро остановить кровь и соорудить повязку.
"Судя по тому, как она течёт, задеты крупные капилляры. Если бы вена, была бы темнее."
- Кажется, твоя рубашка нуждается в стирке. - и так расстегнув вышеупомянутый предмет гардероба в процессе обработки раны, теперь Юлия стянула его вовсе и отправила вслед за плащом - на спинку ближайшего стула.
- Не переживай, я застираю, будет как новенькая. - Люричева подсунула под спину Данковскому подушку. - Окно разбилось. - извиняющимся тоном добавила она. - Я принесу одеяло, если ты пообещаешь не пытаться встать и уйти.

0

61

"Я при всём желании не сумею. Отчего так в глазах темно? Неужели я настолько слаб, что не выношу даже такого пустякового ранения?.. Зараза..."
Чувствуя, как слипаются веки, он позволил себе закрыть глаза, чтобы хотя бы не так плыла комната. Данковский ощутил на коже холодный воздух комнаты, тогда как изнутри тела будто даже кости ломило от жара. Подсохшая кровь на плече сильно пахла металлом с нотками мокрых волокон хлопка, и стягивала неприятной плёнкой. Бросило в дрожь, но Данковский нашёл в себе силы не опускать слишком низко голову, выпрямить спину и обхватить обнажённые плечи ладонями, только размазывая по ним кровь. И не скажешь сразу, что в мелкую стычку попал - будто только что с фронта...
"Крепись, дурак. Вспомни, в каком состоянии Бурах был, когда ты его встретил - как решето! И ничего, двигался, сражался. Даже шутить пытался..."
Юлия говорила ему что-то о рубашке, об одеяле, об окне... Он, признаться, слушал вполуха, если не меньше - да и сама Люричева, очень возможно, говорила только затем, чтобы что-то делать. У неё прекрасно получилось перевязать шею "а то грешным делом забоялся, как бы от большого старания не задушила", но женщине этого было мало.
Вздохнув и открыв ещё непослушные глаза, Даниил сфокусировал взгляд на необыкновенно знакомом, хотя и кажущемся немного другим, нежели обычно, лице.
- Просто... Побудь рядом.

0

62

- А куда я денусь? - некоторые фразы Данковского вгоняли её в умственный ступор. - Подожди...
Сбегав всё же в соседнюю комнату, она принесла миску и мягкую губку, и принялась очень осторожно стирать засохшую кровь с тела Бакалавра.
- Чем слабее ты будешь, тем меньше времени удастся поддерживать именно первую стадию болезни. Поэтому постарайся поменьше двигаться и разговаривать... хорошо? Береги силы.
"Я потом спрошу, с какой такой особенной радости солдаты Блока решили меня оккупировать."
Юлия помогла Даниилу лечь (читай - уложила, как ребёнка, всё ещё удивляясь, почему сама-то не падает в обморок от волнения и вида такого количества крови) и присела на пол рядом - благо, пушистый ковёр, - обхватив колени руками. Нужно было бы убрать окровавленные бинты, вылить воду, поставить всё на место - но тяга к порядку куда-то улетучилась сама собой.
Казалось, что мир сузился до этой комнаты, а всё остальное просто перестало существовать.
Часы в гостиной пробили восемь. "Что же ещё произойдёт до полуночи? Это воистину странный и страшный день..."
Чуть повернувшись, она чуть заметно погладила кончиками пальцем руку Данковского.
- Я здесь, рядом.

0

63

"Будь что будет завтра. Может, мне удастся отправить к пеплу весточку с тем, чтобы в нас больше не стреляли. Хотя почему - в нас? Из нас двоих только я полез на рожон..."
Стоило ли ради того, чтобы лежать сейчас, как безвольному манекену, рваться остервенело в "Невод"? Вряд ли, да только ничего теперь не поделаешь. Как отправить сигнал тревоги наружу? Что прикажете говорить Инквизитору? Неизвестно.
"Всё равно. Утро вечера мудренее, а, если я умру прямо сейчас от большого энтузиазма, лучше никому не станет. Как страшно не проснуться..."
Что-то странное происходило с телом: то ли песчанка начинала бесноваться в крови, то ли проклятая рана не давала покоя, то ли душа металась из стороны в сторону, не желая лежать в незнакомой кровати. Одно он мог сказать точно: начинался жар, и ночь обещала быть весёлой и долгой.
Данковский почувствовал на своей руке женские пальцы, и инстинктивно сжал их. Бакалавр, наверное, и не понял, кому они принадлежат, но зацепился за них, как за спасительную соломинку.
"Она на полу что ли сидит?.."- беспокойно подумал он, но мозг уже отключался, погружаясь в фазу быстрого сна с тревожными галлюцинациями.
- Не уходи только...- опасливо предупредил Даниил, потянув руку Юлии отчего-то по направлению к себе.

0

64

- Не уйду, не уйду...
Юлия вздохнула и не стала убирать руку. В процессе своих перемещений по квартире она сгребла всё, начиная от панацеи и заканчивая давешними капсулами мономицина, да ещё в той же тумбочке вряд ли ничего лекарственного не запрятано.
Как минимум жаропонижающее должно было быть. В тот единственный раз, когда Люричева вышла ночью на улицу без шали и наутро слегла со страшным бронхитом, она, едва встав на ноги, предприняла несколько рейдов в аптеку и скупила там всё, что могло пригодиться... ну, когда-нибудь. Раз в три месяца запас пополнялся. Так что с медикаментозной точки зрения всё обстояло как нельзя лучше...
"Интересно, уберутся ли подчинённые Блока хотя бы на ночь."
Дождавшись, пока Данковский заснёт (она надеялась, что это было именно сном, а не... чем-нибудь похуже), Юлия сварила себе кофе и налила большую чашку. Спать она и так не собиралась, а теперь и подавно: не хватало ещё, чтобы героический раненый Бакалавр отправился на тот свет, пока гражданка Ю.Л. почивать изволит.
Поэтому девушка отхлебнула кофе и снова опустилась на пол, стиснув горячую руку Даниила.
"Так... поздравляю, жар у нас уже начался. Ладно. Пока не страшно, но, если станет хуже, разбужу и заставлю выпить панацею."
Вездесущий кот тихо вошёл в спальню, прыгнул на кровать и растянулся вдоль бока Бакалавра. Юлия не стала его прогонять, но встала и заперла двери изнутри. Всё теплее.
"Завтра нужно будет хотя бы досками забить."
Снова устроившись на своём наблюдательном посту, Юлия предалась питью кофе, наблюдению за Данковским и периодическому измерению его пульса.

0

65

Утро принесло облегчение, хотя и не сильное. За ночь жар спал, прекратились галлюцинации, даже стала чувствоваться частью живого тела шея. Данковский перестал сомневаться в том, жив он, или скорее мёртв.
Снилось ему, правда, что-то непотребное. То ли невесты твириновые его целовали и завлекали к себе, то ли это покойные Нина с Викторией его душу на части драли, то ли вовсе перетягивали из стороны в сторону ныне живущие девицы... Один чёрт - во сне были женщины, и это не могло не напугать впечатлительного Данковского. Но затем он понял, в чём дело - его всё ещё держали за руку. Всё те же изящные пальчики, ставшие как-то по сравнению с предыдущим вечером теплее. Или просто его собственное тело подостыло?
"Это Ева? Это Ева вернулась ко мне, или я догнал её?"
Даниил раскрыл глаза, просыпаясь. Нет, разумеется, это был не Омут. Над головой был совершенно незнакомый потолок, и с минуту (долгую, мучительную минуту) он изучал то, что попадало в поле зрения. Постепенно он восстановил в памяти события минувшей ночи, ужаснулся, и вспомнил, что девушка, его приютившая, теперь совсем не Ева.
- Юлия?- позвал он неуверенно, вполголоса, точно боясь повернуть голову и убедиться в этом самостоятельно.

0

66

- А? - она моментально повернулась, аккуратно поставив чашку (двадцатую, тридцатую?...) с чуть остывшим кофе на пол.
- Даниил... доброе утро. Как вы себя чувствуете?
Прошедшую ночь можно было назвать самой длинной в жизни Люричевой; по её ощущениям, даже длиннее той ночи, когда её было принято решение, круто изменившее её жизнь.
"Ну вот, а я боялась. Живой, живой... и даже уже не такой бледный. И слава богам, или кто там ещё в него верит из потусторонних сущностей."
Кот, не сдвинувшийся с места всю ночь, сейчас сопел, вытянувшись вдоль бока Бакалавра. "Хоть кому-то хорошо."
Немного затекла спина, но в общем Юлия чувствовала себя неплохо. То ли действовало экстремальное количество кофеина, то ли остатки адреналина в крови.
"Надеюсь, потом я не впаду в другую крайность и не свалюсь спать на целые сутки."
Она передёрнула плечами, словно стряхивая с себя следы прошедшей ночи.
- Приготовить вам завтрак?

0

67

- Уже лучше...- Даниил, едва не задавив мирно лежащее рядом тёплое и пушистое тело, принял с некоторым трудом вертикальное положение, чем вызвал неудовлетворённое мяуканье. "Как только когти не выпятил и сызнова мне кровь не пустил..."
С незначительным смущением высвободив свою руку из пальцев Юлии, он только и нашёлся, что спросить:
- Вы что, сидели рядом со мной всю ночь?..

Завертели в безумный смерч побежавшие следом часы. Разъярённая Лилич немедленно потребовала Данковского к себе на ковёр с подробным отчётом о его визите в Бойни и о разговоре с младшим Каиным. Абсолютно ненормален был этот день от начала своего и до самого конца. На сцену вышли создатели невозможного, и буквально из лап смерти, среди нестерпимого жара и плотного, почти осязаемого дурмана пришлось вытаскивать обезумевшего от горя и беспробудного пьянства архитектора Петра Стаматина. обоим чуть было не стоило жизни рискованное предприятие, но венец того стоил: непонятый художник отправился под чуткий надзор брата, а в руки Бакалавра попали бесценные чертежи хрустальной розы, которую он в ту же секунду на бис поклялся себе сохранить. Ещё не до конца понимая, чем обернётся его решимость завладеть всеми тайнами Многогранника, Даниил почти весь вечер провёл в страстном и полном подробностей разговоре с Юлией, в котором во всех красках описывал свои впечатления от Холодной Башни, делился смелыми гипотезами и планами.
Случись ему возможность вместе с чертежами Башни сразу же заполучить ещё и расчёты, касающиеся фундамента, он бы оторвал их с руками, однако ради этих бумаг он чуть не сложил голову. Просто цветочками показалась эпизодическая перестрелка у "Невода" Данковскому, когда его внезапно приняли у Тупиковой ветки за одного из братьев-архитекторов... Даже видавшая виды несчастная Ласка подивилась тому, как он, весь в мелкую дырочку, сумел выжить. Вот только усилиями этой маленькой блаженной он и не отправился на тот свет, хотя не помнил себя от боли, страха и унижения. "Хотя мне часто говорили, что мы недооцениваем возможностей своего тела, впервые предоставилась возможность испытать это на собственной шкуре..."
Он многое узнал, ещё большее - понял. Удивительно, как только не лопнула голова от такого количества информации... Как бы то ни было, придя в своё новое пристанище, где уже сочла его мёртвым Люричева, он, почти ничего не говоря, упал без чувств и уснул мёртвым сном.
Наступило утро двенадцатого дня.

0

68

Два дня промчались безумным калейдоскопом. Как только Юлия убедилась, что Невод более не оккупирован, она отправилась к Ларе и немного привела павшую духом подругу в чувство. Во всяком случае, когда она уходила, Равель вышла из ступора и вовсю занималась генеральной уборкой. Это определённо более стОящее, чем уборка генералов, занятие.
По пути домой встретилась было Клара, но Юлия прошла мимо, лишь кивнув на её приветствие. Не то, чтобы она боялась, что разговор с Самозванкой пошатнёт её уверенность, но интуитивная настороженность заставила обойти чудотворницу по большо-о-ой дуге.
Конечно же, чертежи Многогранника, добытые Даниилом, породили у того - а потом и у самой Юлии - множество самых разных версий о назначении "хрустальной розы". Девушку зацепила одна фраза, сказанная Бакалавром.
"Похоже, он сам не понимает, что построил..."
Он, может быть, и не знает. Но это не делает Многогранник непознаваемым вообще, пока не доказано обратное.
Обратное же пока не доказано.
А вот день, когда Инквизитор послала Данковского за чертежами фундамента, превратился ближе к вечеру в сплошной кошмар. Юлия никогда бы не подумала, что будет сходить с ума от беспокойства за Бакалавра... в таких условиях. В каких? А вот: рано утром явилась Клара и предложила Люричевой "положить свою жизнь на алтарь Города", дескать, этим она искупит все свои грехи и далее, и прочее, и тому подобное.
Юлия отказалась. Самозванка ушла.
А потом она узнала, что новоявленная Вестница посетила не только её.
Стах согласился умереть.
И Лара тоже.
В какой-то части души Юлии поселились тупая непреходящая боль.
...когда почти в полночь вернулся Даниил, усталый и окровавленный, обмотанный бинтами и - несмотря на это - выглядевший удовлетворённым, Люричева чуть не расплакалась. Но вместо этого проследила, застелена ли постель Бакалавра, и пошла варить себе кофе.
Всю ночь она курила сигариллу за сигариллой, стоя у кое-как заделанного фанерой окна.
Наконец колокол пробил семь часов утра и - в ответ ему - звякнули часы позади Юлии.
Наступило утро двенадцатого дня.

0

69

Он проснулся с невероятно чистым сознанием, будто вовсе не спал. Тело ныло, хотелось есть, самочувствие было отвратительным, но тем не менее все лишние мысли куда-то сами собой улетучились, и голова была ясна, как ещё, кажется, никогда в жизни. Это чувство отчего-то обволакивало с ног до головы, и Бакалавр пришёл в себя с чувством того, что только он единственно прав. Что всё, перенесённое и выстраданное им, правильно... Господи, зачем рассказывать? Вы все и так прекрасно всё знаете.
Чуть прихрамывая, удосужившись только натянуть сикось-накось рубашку, Данковский вышел к Юлии. Вчера он был не в состоянии даже посулить ей хороших снов, и всю ночь даже не прислушивался к тому, что творится за стенкой.
- Ты спала?- спросил он без пожелания доброго утра, зная, что услышит в ответ ложь или уход от скользкой темы. Показалось естественным тронуть Люричеву за плечо, коль уж позавчера они окончательно условились отбросить совсем уж ставшие ненужными формальности.
Оказалось невозможным не начать игру в гляделки, сев напротив девушки. Откладывать неприятный разговор не стоило: куда уж дальше? Тем более, что Люричева сама присягнула ему на верность.
"Итак,"- начал он про себя,- "Сегодня всё решится. До конца осталось меньше двенадцати часов. Сегодня станет, наконец, ясно, зачем всё это было нужно. Готова ли ты принять ответ, скажи мне?"
Хотя, признаться, Данковский затруднялся ответить и сам себе. Верил в неизбежность решения и готов был дать руку на отсечение за то утверждение, что принимать его должен был только сам. Но готовность - это немного другое.

0

70

- Нет. - Юлия отошла от окна и опустилась в кресло. - Думала. Сейчас... голова такая пустая.
Она машинально потянулась к кофейнику, но отдёрнула руку. Сердце и так побаливало, ещё не хватало загнать себя окончательно.
- Сегодня ведь решится... всё, что должно решиться, да? - тихо спросила она. Потом прибавила, словно про себя, глядя на Данковского слегка удивлённо, словно до конца не верила в эти слова: - Клара вчера была у Стаха и Лары. Они... согласились отдать свои жизни ради города. Ко мне она тоже приходила...
Она замолчала. Что тут говорить, в самом деле?
"Всё кончено."
На столе так и остался вчерашний ужин, не дождавшийся Даниила: гренки с вареньем, молоко, ореховый пирог. В попытках не думать и не ощущать, Люричева отдавалась готовке со всем вдохновением, если можно так сказать. Готовила бы и ночью, если бы не боялась разбудить Бакалавра.
- Во сколько совет? Вроде бы Генерал и Лилич будут выслушивать сегодня всех, кто хочет высказаться, а потом принимать решение о судьбе города... и Башни.
Башня. Почему-то Многогранник казался единственной надеждой на... на что? Неизвестно. Но он возвышался над городскими кварталами, как некий символ. Может быть, чуда. Может быть, просто - лучшего будущего.
- Посмотреть бы всё-таки, что там внутри. - уронила девушка.

0

71

- Тогда хватит тебе вертеться, как ужу на сковородке. Ты уже ничего...- Бакалавр запнулся,- Не стоит себя выматывать раньше времени. Оставь и отдохни.
"Хотя, конечно, стоит мне переступить порог, и она снова подскочит и начнёт хлопотать... Зачем? Дом и так блестит! Еды на двоих на неделю теперь хватит! Окно больше не свистит..."
Наблюдая за телодвижениями Юлии, Даниил потёр кулаком глаза, хотя необходимости в таком жесте не было - скорее, сказывался выработанный рефлекс. Сжал напоследок переносицу, услышав слова девушки о Стахе и Ларе.
- Господи... Ну и язва же эта Клара! И ведь она придёт на совет... Кажется, полководец видит в ней ангела во плоти, и станет доверять её решению. Кошмар, правда?
Даниил отнял руки от лица и покачал головой. Ему совершенно не нравилась перспектива говорить о серьёзных вещах в присутствии этой бродяжки. К тому же, Данковский подозревал, что Пепел окончательно помешался, когда его стала дёргать за рукава Самозванка, и он не станет принимать ничьего решения, кроме того, что предложит она. Но вот об этом Юлии он говорить не стал.
- Она и молодой Бурах вместе со мной сегодня должны предоставить свои аргументы, подкрепляющие планы действий... Если я уверен в том, что хочу предложить сам и в том, что скажет Артемий... В семь часов всё решится, Юля.
Последовавшее молчание Данковский никак не мог сам для себя оправдать. Он не сомневался в Люричевой. Не имел права сомневаться, но отчего-то слова о визите Клары сильно задели какую-то тонкую струну в его нутре.
"Положим, Лара напугана и не слишком умна, прямо скажем. Стах не может себя простить... Но неужели?.."
- Ты отказалась?- как-то чересчур мрачно поинтересовался он, хотя изначально пытался придать голосу нейтральную окраску.

0

72

- Да. Я отказалась, Даниил. Я... верю в тебя и верю тебе, а все свои грехи я давным-давно искупила и новых за собой не вижу.
Юлия задумчиво подпёрла щёку рукой.
- А ты думал, что я могу согласиться? - тихо спросила она. - Даже если бы я знала, что Стах... что она уже была на Складах и у Лары, я бы всё равно отказалась. Я имею обыкновения выполнять данное слово и держаться принятого решения. А также не предавать тех, в кого верю, прости за неуместную высокопарность.
Отодвинув чашку, она вздохнула.
- Пожалуй, я съем что-нибудь. Не хочется, но двое суток уже живу на одном кофе. Уже пропиталась им. Хватит.
Отщипнув кусочек пирога, она медленно прожевала его, не уронив ни одной крошки.
- Самозванка будет в Соборе? Это... нехорошо. Говорят, она крепко сдружилась с генералом Пеплом. - глаза Юлии неожиданно сверкнули и она страстно проговорила:
- Мы должны победить, Даниил! Должны сделать так, чтобы ни она, ни Бурах не повлияли на решение Инквизитора и Полководца, понимаешь? Для этого нужны ударные доказательства. Убедительные аргументы. По возможности - не слишком заумные, чтобы их могли постичь все присутствующие.

0

73

Данковский вздохнул облегчённо - он почему-то ждал услышать, нечто менее для себя привлекательное. Объяснялось это просто: он не воспринимал Клару как некую "третью сторону" в вопросе последнего решения. Если себя и Гаруспика он привык позиционировать как две противоположные стороны обоюдоострого ножа, то Самозванка никакой стороной не относилась к его лезвию. Она была чем-то из ряда вон, и как знать, приняла бы всерьёз Юлия её предложение, или нет...
"Даже если она пообещала мне, никому не известно, не захочет ли подстраховаться... Тьфу, о чём я только думаю?"
- Ты молодец, что не послушала её,- как-то слишком радостно Даниил схватил руку Юлии и затряс её, точно поздравляя с успешно доказанной теоремой,- Не сомневайся даже, что поступила верно!..
Данковский внезапно заметил, что за окном неожиданно тихо - не шёл дождь, который успел показаться ему натурально бесконечным. Эта тишина странно встревожила - будто сама природа замерла сегодня... Хотя с чего бы ей волноваться из-за какого-то Города?..
- Слова Инквизитора больше не имеют реальной власти,- задумчиво произнёс Даниил,- Здесь теперь всё решает Александр Блок, только его я должен убедить. Зачем что-то доказывать Инквизитору? Аглая слепа и глуха. И глупа сверх всякой меры к тому же, её присутствие - формальность. Она уже приняла решение, и только того и ждёт, когда молодой Бурах триумфально предоставит свои аргументы. Полководец же хочет услышать толковый ответ Клары...
Даниил внезапно рассмеялся, как-то горько помотав головой.
- Одна ферзь на стороне строителей, другая - на стороне смиренников. В хорошеньком же мы с тобой положении, а?- так же скоро, как не к месту возникла, ушла с лица Данковского улыбка,- Я должен сделать больше того, что в моих силах. Определённо, больше.

Отредактировано Бакалавр (2011-08-27 21:05:08)

0

74

- Значит, нужно поскорее попасть в Многогранник. - Юлия привычным уже жестом провела кончиками пальцев по щеке Бакалавра - от виска к подбородку. - Нужно постараться успеть до совета. Я уверена, что там мы найдём то, что поможет тебе доказать нашу правоту на совете. Пусть на стороне Клары - Блок, на стороне Артемия - Лилич, но на нашей стороне правда. Нужно просто подкрепить её уверенностью. Они ведь могут потребовать... доказательств?
"А пока ничем, ничем вещественным убедить их мы не можем. Да и не обязательно вещественным, но хотя бы какие-нибудь аргументы..."
- Ты говорил, что Каины не против твоих визитов в Многогранник? И даже младший, Каспар? Возможно, узнав, что сегодня решается судьба всего - хотя они и так должны знать - они пропустят тебя... нас... глубже. Туда, где можно увидеть что-то, что поможет свидетельствовать в пользу чудес родственников Симона на совете.
Рискованно, ведь если Данковского привечают в Горнах, то её, Юлию, известную всему городу своим скептицизмом, могут попросту попросить удалиться. Вежливо - или даже не очень.
"Но попытаться мы должны! Я верю, что может получиться раздобыть нужные доказательства!"

0

75

Данковский уверенно кивнул.
- И потребуют обязательно. И будь я проклят, если им не хватит того, что я собрал уже!
От переизбытка наполнивших его чувств Даниил перехватил и вторую руку Люричевой, оказавшуюся непосредственно у его лица.
- Я изловил и заключил в стекло бактерию. Я сделал возможным существование вакцины. Я, чёрт возьми, узнал, как и с помощью чего стоит Многогранник! Это я нашёл корень всех зол! Если нам ещё и откроется, что таит в себе Хрустальная Башня...
От волнения Бакалавр даже подскочил, увлекая за собой Юлию и кружа её по комнате в совершенно неумелом, но трогательном вальсе.
- О, если всё получится, то не придётся больше никогда горевать, Юля! И к чёрту всё то, что не удалось мне в Столице: никакие открытия, никакие признания не стоят того, что мы можем увидеть там, за Гранями! если одни рассказы об этом заставили меня... если они изменили меня, то я могу себе представить, что будет, когда я увижу их сам...
На самом-то деле он даже отдалённо не мог вообразить, что ожидает его в месте, сломавшем все стереотипы, порвавшем все шаблоны и уничтожившем на корню его предыдущую веру и религию. Но теперь, когда на карту было поставлено столько, что не обхватишь никаким взглядом, "будь ты хоть рыбой-камбалой", он готов был рискнуть. Именно сейчас, когда в голове ясно складывалась картинка, когда всё сильнее крепло убеждение в истинности утопического учения...
"Пойдём туда! Пойдём прямо сейчас!"

0

76

- А я пока не могу себе представить... - Юлия вздохнула. - Но одно то, что там может быть что угодно, совершенно что угодно - одно только это наполняет меня надеждой.
"Более того, это и есть единственная моя надежда. Пути назад уже давно нет, а отказавшись от предложения Клары я сожгла все мосты. Впрочем, они и не нужны мне теперь, совсем не нужны. Что бы мы там не увидели, не услышали и не узнали, я пойду за Даниилом до конца. Не потому, что я обещала. Вернее, не только потому."
Конец фразы она произнесла вслух:
- ...Потому что я так хочу.
"И я верю, что приняла правильное решение. К чему бы оно меня - нас - ни привело."
Остановившись, Юлия тихо шепнула: - Пойдём в Башню сейчас, Бакалавр Даниил Данковский. Если есть возможность увидеть чудо - разве дело это, медлить и сомневаться?

0

77

- Пошли!- поборов внезапный порыв любви к искусству, Данковский остановился и отпустил Юлины руки,- Ты права. Мало ли, что нас там ждёт? Лучше не терять напрасно драгоценные часы.
Он не имел в виду, конечно, красочные миры, способные затянуть его и Люричеву с головой в свои фантасмагории так, что их не то что до семи вечера - до скончания века оттуда за уши не вытащат. Но просто необходимо было оставить время для того, чтобы как следует обмозговать увиденное - чем бы оно не оказалось.
Недолго они задержались в "Неводе". Бакалавр накинул на плечи износившийся свой плащ, через который после событий минувшей ночи хорошо было пускать солнечных зайчиков, подождал, пока будет готова Юлия, да и повёл девушку по городу, как будто это он, а не она, прожил здесь без малого три года. "От большого воодушевления, наверное..."
Город молчал. Город зашил себе рот: он знал, что хочет сделать с ним Бакалавр Данковский. Город замел в трепете перед торжеством человеческого разума, который сломить мог только один хрупкий цветок, препарировать который сейчас хотели мужчина и женщина.
Муторная прогулка по серым улицам, опустевшим на сегодня, и затем - долгожданное восхождение, каждым шагом - через несколько ступеней, предназначенных явно для детской ножки. Почти достигнута верхняя площадка, с которой не видно уже тонущей в тумане земли. И сжатая в руке Даниила женская рука.

0

78

Юлия почти не смотрела вниз. Да, Башня была хрупким с виду сооружением, и лестнички едва выдерживали - или только казалось так - вес двоих не самых крупных в Городе людей.
Внизу плыл туман и еле виднелась крыша Собора - Горны и вовсе давно пропали из виду. Юлия порадовалась, что для этой "прогулки" надела старые тёплые брюки и плотную куртку: вверху ощутимо дуло.
"Действительно, цветок под ветром..."
За время путешествия сквозь притихший Город и восхождения на Башню им не встретилось ни одного человека. Даже двери Театра, всегда открытого для посетителей, торчала мрачная фигура Исполнителя.
- Они как будто ждут. Здания, улицы... как будто ждут, какое решение будет принято. - вполголоса проговорила Люричева.
"Наверное, так и должно быть. Ведь Бурах настаивает, что город - не просто совокупность построек... что он имеет душу. В таком случае я представляю, как эта душа сейчас страшится неизвестности."
Но Башня, похоже, также имела душу. И она не являлась частью души Города.
"Хватит уже забивать себе голову заранее..."
Девушка покрепче сжала ладонь Данковского.

0

79

Даниил, помогая девушке подниматься следом за ним, краем глаза заметил, что привычных собачьих масок отчего-то в обозримом пространстве не видать.
"Смена караула?"- подумал он ненароком, хмурясь на одно - только на одно, чтобы Юлия не обратила внимания, - мгновение. Как входить в Агатовую Яму без сопровождения, он не знал, но отчего-то храбрился, говоря себе, что получится. В конце концов, пёсиглавцы были скорее стражей, нежели дежурными Харонами...
- Правильно ждут,- как-то отстранённо бросил Данковский на услышанное вполуха замечание Юлии. Не стоило лишний раз чернить себя в глазах женщины, напоминая по поводу и без о жертвах, которые Даниил был не прочь понести ради сохранения Башни. В том числе, возможно, и из числа её нынешних обитателей, но кого это волнует?
Не сказать, чтобы это посещение Многогранника чем-то разительно отличалось от предыдущих - стать в центр круга можно было и без помощи ребятишек, зажмуриться тоже не слишком сложно, даже если делать это одновременно.
Наверное, Башня сама по себе символизировала некое состояние души, а оказаться внутри неё можно было, так сказать, переведя свою душу из одного состояния в другое. Снаружи - одно. В месте, которое является как бы порогом - Агатовой Яме - другое. Третье - на лестнице. И уж совсем невообразимое - за любой из граней.
"Забавно это - закрыли глаза, и вот мы уже внутри мечты, как дети, воображающие себя в других мирах, когда на самом деле они всё в своей же кровати..."
Здесь, конечно, не кровать, да и они с Люричевой не дети давно. Но вот парадный вход в Башню уже немного походил на мечту, как полноправный хозяин которой смотрел невозмутимо на посетителей Хан - самый младший и самый могущественный из Каиных сейчас.
- Здравствуй, Каспар,- Данковский кивнул головой коменданту снежной крепости, уже готовя ответ на вопрос о внезапной спутнице.

0

80

- Здравствуй, Бакалавр.
Хан смотрел на гостей, скрестив руки на груди. Нельзя сказать, чтобы они были совсем уж нежданными, по крайней мере, один из них.
- Зачем ты привёл эту женщину? - тёмные глаза чуть прищурились. - Тебя ждут в гранях, но о ней ничего не было сказано.
"Где одна, там и остальные. Взрослые захватят нашу Башню и праздник детства и свободы никогда не наступит."Спутницу Данковского он знал, не лично, но по рассказам некоторых пёсиглавцев. Не из сторонников Утопии. И не из тех, кому покровительствует Капелла.
"Как бы она не натворила здесь дел."Каспар прикрыл глаза, словно отрешаясь от происходящего вокруг. Потом взглянул на Данковского.
- И чего ты хочешь, Бакалавр?

0

81

Отчего-то почти всегда рядом с этим мальчиком Даниил сам начинал чувствовать себя маленьким неразумным ребёнком, хотя с натяжкой годился ему в отцы. "В безответственные и безголовые отцы, если уж на то пошло." Вот и сейчас Хан будто говорил ему: "Ну, чего привёл девчонку? Игрушку показать? Иди-ка ты отсюда, мы тут серьёзными делами занимаемся."
- Это мой друг, Каспар. Она может помочь нам с тобой, и поможет,- Данковский, отвергнув абсурдные мысли, отчего-то так и лезшие в голову на пороге лестницы, уверенно посмотрел в серьёзные, сосредоточенные глаза мальчика,- Ты ведь знаешь, что считанные часы остались до совета, на котором решится ваша судьба.
"И судьба всего живого в радиусе этого населённого пункта. И моя заодно."
- Чтобы сохранить Башню, придётся сильно постараться, и боюсь, что одних моих аргументов будет недостаточно. Если бы ты пустил нас внутрь, мы могли бы найти там нечто, что убедило бы ферзей в том, что Многогранник должен стоять.
"Ибо трудно говорить о том, о чём сам представляешь очень смутно. Но куда вам, Каиным, до наших земных забот?"

0

82

- Башня должна стоять. И Башня будет стоять. И ты нам поможешь. - уверенно заявил Хан.
"Если судьба крепости зависит от этих двоих, лучше впустить их. А если я ошибся, то... нет, Каспар Каин не может ошибиться. Особенно сейчас."Хан взглянул снизу вверх в глаз стоящего перед ним Бакалавра - впервые прямым взглядом.
- Я дам вам пройти. Опуститесь по лестнице в самый низ, потом проходите в грани. Вас там ждут.
"Видно, пёсиглавцы не успели передать записку. Что ж, он пришёл сам. И если за эту женщину он ручается..."
Для всех взрослых Многогранник был всегда лишь сияющей хрустальной башней. Для некоторых - конструкцией из бумаги.
Если эти двое увидят больше, то, может, не все взрослые потеряны для чуда.
"Но я скорее умру, чем отдам Башню тем, кто в неё не верит."
- Вы можете пройти. Но только сейчас, и только вы. - Каспар посторонился, пропуская Бакалавра ко входу и демонстративно не глядя на его спутницу.

0

83

Юлия оглядывала внутренности "приёмного покоя" Башни со всё возрастающим любопытством. Похоже на картон, или очень плотную бумагу, испещрённую чертежами...
"Многие называют его хрустальной розой, этот Многогранник. Но я виду только это... если они не имеют в виду его хрупкость, то я уж и не знаю."
Младший Каин оказался таким, каким Люричева его себе и представляла - то есть, мало чем отличающимся от своих старших родственников. Не было в нём того колючего внутреннего свечения, которым отличалась Мария - ну что ж, и на том спасибо. Зато высокомерия и подозрительности было выше крыши.
"Вообще-то, можно его понять. Если они здесь живут вот уже несколько лет, а в один прекрасны день ставится под вопрос их дальнейшее здесь пребывание..."
А ещё в Многограннике легче дышалось. Намного. И не было того вездесущего запаха на основе твири и дыма, который так настойчиво преследует каждого в Городе.
"Словно стерильное помещение. Словно... да, словно Внутренний Покой. Может, это и замышлялось как Внутренний Покой? Но получилось нечто совсем иное..."
Башня - не часть города. В этом девушка уверялась всё больше и больше.
Услышав позволение пройти, она слегка потянула Данковского за руку - дескать, "Пошли, пока он не передумал!"

0

84

"Порода видна. Лучше бы помалкивать да слушаться молча, а он дерзит и всем видом своим показывает, что всё ещё главный... Ох, больно будет падать, Каспар, с задранным носом... В мать пошёл."
- Спасибо, Каспар. Мы постараемся долго не докучать.
Чувствуя, как невольно не может устоять на месте Юлия (и готовый сам ринуться, как ужаленный), Бакалавр учтиво кивает предводителю пёсиглавцев и устремляется туда, куда его пропускают. Он уже побывал здесь, хоть и мельком, поэтому увиденное не становится сюрпризом. Бумага, журавли из картона, светящиеся пурпурным и лазурным фонарики, немигающие детские взгляды, направленные только на них двоих. Почти сакральная тишина и мириады стремящихся со стен, потолка, лестницы - отовсюду, словом, непонятных слов на смутно знакомом языке, которые всё равно не прочесть, как бы не начал щурить глаза.
"За гранью, за гранью... За какой гранью ждут меня? Разве что туда, в самый низ опуститься?"
- Лестница крутая, Юлия,- произносит два слышно, чтобы не нарушать здешнего покоя, Данковский, протягивая обе руки Люричевой и поворачиваясь у ней лицом,- Будь осторожна.
Пока он ведёт девушку, медленно ступая спиной вперёд, в его глазах так и бьётся в предсмертной агонии вопрос "что ты там видишь?!"
Особенно важно знать ему сейчас, пока ещё не пройдены последние ступени. Когда не найден аргумент. Когда пронзают, как иглы, взгляды чужих детей.

0

85

- Как необычно. - Юлия шепчет едва слышно, но самой ей шёпот кажется громом небесным, способным развалить хрупкую конструкцию в один миг. - Необычно и странно. Там, за стенами... там есть что-то. Но, когда я пытаюсь сосредоточиться, чтобы рассмотреть... это что-то словно отталкивает меня. Интересно, почему - Хрустальная Роза? Он ведь из бумаги...
"Может быть, нам ещё нельзя смотреть за стены... за грани? Что там такое? Грёзы живущих здесь детей? Если так, то отчего? Неужели так и было задумано?"
Любопытство вело вперёд и вниз, по узким лестничкам, таким же, как и снаружи, если не ещё более узким. И, перекрывая все разумные предположения и мысли, в голове девушки сейчас билась единственная мысль:
"Стаматин сам не знает, что построил."
Значит, узнать суждено им, Даниилу и ей. Это, если подумать, великая честь. Только непонятно, от кого и для чего - хотя второе-то ясно, ради сохранения Чуда... о котором она пока что только слышала.
"Нет, не душа Симона будет здесь обитать. Это место вообще не принадлежит Городу. Не удивлюсь, если оно и миру-то нашему не принадлежит."
Кощунственная мысль. Очень. Особенно для завзятой материалистки и рационалистки Люричевой.
Юлия рассеянно улыбнулась.
- А ещё на стенах надписи. Только непонятные, но... смутно знакомые, правда? Ты ведь тоже видишь их?

0

86

Хватая осторожные слова Юлии, как живую воду, Данковский лишь изредка позволял себе кивать, когда его ход мыслей совпадал с её слишком уж вопиюще.
Бакалавру даже почудилось, что пару раз он сам говорил её языком, но он себя одёрнул, подумав, что у разумных людей суждения так или иначе сходиться должны. Иначе это ерунда какая-то, а не суждения...
- Верно... Всё верно,- Даниил закивал, подавляя желание мгновенно побежать, как оглашенному, вниз. Только чувство того, что они находятся в месте самом необычном из созданных человеком (а, возможно, и не только человеком), удерживало его от проявления борющихся внутри чувств.
«Страшно... Действительно страшно увидеть что бы то ни было... Если я вообще смогу. Даже ты смотришь и видишь эти странные слова... Что же за ними скрыто? Расчёты? Заговоры, заклинания?»
Всё равно. Вниз. К проглядывающей на втором слое пространства калитке, настолько зыбкой, что впору принять за мираж.
Чертёж на полу. Многогранник с такого ракурса, что сразу и не поймёшь, если плохо представляешь его в пространстве.
- Пойдём?- спросил Даниил, как мальчишка сжимая руку Люричевой.

0

87

- Пойдём, скорее... мне и страшно, и не могу больше ждать. - с жалобными нотками в голосе проговорила Юлия.
Они спустились уже в самый низ, и теперь стояли перед чертежом Башни (вид сверху, машинально отметило подсознание), за которым виднелось какое-то огороженное пространство.
- Если можно туда... ты же видишь, правда? ...То идём!
"Вот после этого действительно не будет пути назад. Действительно. Но кому он нужен, этот путь, на самом-то деле?!"
Никому не нужен. Правильно, Юлия, никому.
"У тех, кто согласился последовать за Кларой, нет будущего. А у меня не будет прошлого. Зато все дороги будут открыты..."
Крепко сжав ладонь Данковского, она шагнула сквозь грани.
"Только бы не потерять друг друга по пути..."

0

88

Если эта грань действительно была чудом, ради которого стояла Хрустальная Башня, то это было очень злое чудо.
Невольно думалось - как же это возможно? Участником какой жестокой игры он стал - они оба стали? Всё это было настолько сложно, что Данковский не хотел даже слишком много думать. Он подозревал, что просто не способен понять.
"Потому что я понимать не должен. Кто-нибудь другой - пожалуйста. Но не я... это за пределами моего мира..."
А также восприятия, веры и вообще мышления. Нет, не стоит об этом говорить. Нельзя об этом думать. Преступно даже вспоминать об этом до того, как он скажет на совете своё решение. Но как жить-то с этим теперь? Как смотреть на привычные вещи и на самого себя?
"Только бы не сболтнуть лишнего... Только бы не проболтаться..."
Даниил взглянул на Юлию, чью руку он отпустил ровно в тот момент, когда тот малыш произнёс первую фразу. Трудно было сказать, что у неё пронеслось там в голове: они избегали смотреть друг на друга напрямую.
Желание вырезать себе глаза после такого не покидало Бакалавра. Всё вокруг было бутафорией. Это не Башня сделана из картона - это весь город сделан из песка и глины. А она, стоящая сейчас рядом с ним, сшита из старых тряпок и набита ватой. Может быть, она когда-то была красочной юбкой их матери, или тяжёлыми занавесками. А может, внутри неё были опилки.
Но как же, как же в такое поверить, когда возникает столько противоречивых, человеческих, настоящих желаний? Начиная от жгучего соблазна попросить сейчас для успокоения у Люричевой одну из её столичных сигарилл, продолжая порывом горько заплакать у неё на груди, сжимая в руках её теплое, всамделишнее тело, и заканчивая недоброй мыслью подойти и толкнуть сейчас, совсем немного, будто бы она сама споткнулась, с верхней точки Многогранника, и не смогла никому рассказать об увиденном. В результате же Даниил не сделал ничего. Прищурившись, разглядел только время на соборных часах. Оставалось не так много.

0

89

"Если есть грань, за которой правда - ЭТО, то должна быть и такая, за которой мы - правда." - эта мысль не отпускала Юлию с тех самых пор, как такое желанное чудо, обернувшееся... вот этим вот, отпустило их обратно в гибнущий город.
Ступенька за ступенькой - наверх. Туда, где дует порывистый ветер, чем бы он ни был. Похоже, раздумывать, что есть что в этом мире, станет отныне любимой и ненавистной привычкой.
Хотелось прижаться к груди Данковского и расплакаться. Просто, без всяких объяснений и оправданий. За все те годы, когда она, Юлия, хотела казаться сильной.
"Потом." - одёрнула она себя. "Потом наплачешься, будет время, ведь в Собор тебя точно не пустят."
Порыв ветра взъерошил волосы - или паклю, или нитки, или солому? Что? ЧТО?!
На мгновение захотелось попросить у Бакалавра нож и провести по руке, до крови, чтобы убедиться...
Чтобы убедиться, что кровь всё-таки есть.
Этого Люричева не стала делать. Вместо этого - просто взяла Даниила за руку.
- Если в их грани правда - это, то кто сказал, что это правда и здесь? Или в другой грани? Похоже, Пётр действительно не понял, что построил. И Каины тоже. Это... перекрёсток. Все пути открыты, Даниил, здесь - или там - нас ничто не держит. Но как теперь с этим здесь жить...
Под рисованным небом в домиках из песка, как же иначе? Только так.
- Даниил, давай уйдём отсюда? Вообще... отсюда. Как только решение будет принято. Если хочешь, по отдельности даже...
Рваные, короткие фразы и беспомощность в ответном взгляде. Наверняка точно такое же выражение лица было и у неё самой - сейчас.
"Скоро Совет. Скоро всё решится. "
На самом-то деле всё решалось сейчас, если говорить о самой Юлии. Вот в этот самый момент.
"Одна-то я никуда не пойду. Но я никогда не скажу это вслух."

0

90

Вырвала из мыслей рука Юлии.
Ещё ощущение в собственной, отвыкшей уже от перчаток ладони, показалось каким-то внезапно неправильным, даже противоестественным.
"Изящная Юля. Может, ты куколка дорогая? Может быть, твоё тело соткано из шёлка, а голова и ручки сделаны из фарфора? И халат этот твой бесформенный - вовсе не халат, а платье парчовое? Нет, неоткуда таким оборванцам взять дорогих игрушек... И хорошо ещё, если из мешковины какой..."
Но он чувствовал настоящие пальцы. Длинные и тонкие, ну, точно у куколки, но живые. В них пульсировала кровь, и крепились они к самой натуральной женщине. Которая дышала и вообще всем своим существом показывала, что живая.
"Ну, нет. Если и всё то, что между... если всё пережитое нами двумя - исключительно игра двух несмышлёнышей, то я, наверное, просто кретин."
На лице отчего-то возникла дурная полуулыбка. Бакалавр шагнул к краю, потянув за собой Люричеву.
- Отсюда? Вообще? Пойдём.
И тоска в глазах невыразимая. И улыбка будто вот-вот займётся слезами. И будто бы он и вправду готов на всё.

0

91

Она даже вздрогнула от прикосновения. Неужели теперь предстоит сомневаться всегда и во всём? Путать ощущения от живых, живых ведь, самых что ни на есть, соприкосновений пальцев, с сухим треском трущейся материи?
"Нет. Если там они - такие, то в другом месте они могут быть... ещё в чьей-нибудь..."
Мысль не то, чтобы успокаивала. Но давала надежду.
- Я верю... - чуть отступив от края, она обнимает Данковского и утыкается лицом в его плечо.
Еле слышный шёпот:
- Я верю в тебя. Только ты, пожалуйста, тоже в меня поверь... хорошо?
Кто знает, как он сейчас видит её.
"Странно всё вышло. Но ведь я сама хотела, чтобы мои построения были опровергнуты. И дождалась. Сама хотела, чтобы показали чудо. Показали. Жалею ли я? Нет. Иначе согласилась бы не предложение Клары."
Отсюда весь город казался игрушечным. И стало понятно: сожалеть о судьбе остающихся она больше не сможет никогда. Потому что знает. И жить рядом с ними с этим знанием - не сможет тоже.
Тонкие пальцы дрогнули, зарывшись в волосы Бакалавра.
- Всё будет хорошо, мой друг.

+1

92

«Мы полностью деморализованы и неспособны к дальнейшей борьбе. Игрок жестоко обманут.» Данковский задрал голову вверх и перестал моргать, чтобы глаза высохли и перестали слезиться.
"Собраться. Сейчас, немедленно. Решиться и пойти, забыв об этом досадном случае. Это ошибка. Просто неприятная ошибка, мы, верно, не так всё поняли..."
Чего там, всё было понято верно. Данковский позволил Юлии подойти к себе, но сам не коснулся её. Неизвестно, кому из них это было больше нужно.
Женщина немного дрожала, и руки у неё были холодные. Неудивительно: на такой головокружительной высоте гуляли намного более сильные ветры, чем там, внизу. От сильного порыва они могли - раз! и свалиться вниз, если так будет угодно провидению.
"Прекратить истерику. Что-то надо предпринимать. Даже если мы все в песочнице, это не повод ещё опускать руки и умирать. Да, надо сделать, что задумал. Так надо. Чёрт возьми, потому, что я так решил!"
- Хорошо,- Даниил позволил себе кратковременное объятие, чтоб лишний раз убедиться в крепости своих иллюзий,- Я постараюсь.
"Если, в самом деле, я способен колебаться, злиться, ненавидеть, метаться, таить злобу, раскаиваться и даже любить - я человек. И я буду человеком всегда, пока бьётся сердце. Или что там у меня внутри колотится?"
Один раз глубоко и неторопливо вдохнул, приводя в порядок душевное состояние.
- Пошли. Без промедления. Будет ещё время всё обсудить. а то мы как-то не подумали о перспективах обнаружения чего-то неожиданного, да?
Бакалавр, привычно взяв руку Юлии, уверенно зашагал к лестнице, даже, кажется, подмигивая своей спутнице.

0

93

- Может, мы просто зашли не в ту дверь, а? Так никто не запрещает найти другую.
Юлия рассмеялась, немного нервно, но вполне искренне. Ведь из каждого явления можно сделать не один вывод. И, по крайней мере, тот, до которого она вот только что додумалась, был вовсе не так плох.
- Как минимум, аргумент-то мы нашли, ведь так?
С неба продолжали сыпаться листья. Теперь это даже почти не удивляло.
"Интересно, а если вот сейчас..."
Но она тряхнула головой, отметая мелькнувшую было версию способа проверить "всамделишность" происходящего. "Здесь вам не там", как говорил... кажется, Стах и говорил. Или нет? Да какая разница...
"Это там - материя, набивка и пуговицы. Здесь - костей не соберёшь. А поскольку в наличии у меня костей я уверена, собирать их - и не только их - мне совершенно не хочется. Тем более, заставлять других этим заниматься."
Внезапно холодом обожгло: "А если Ева хотела... проверить? Если она знала что-то?!"
Ну, нет, не может быть. Она ведь оставила записку с объяснением. Хотя, написать-то можно что угодно...
"Нет. Ева не такая. Это я могла бы. Она... всегда всё делала искренне."
Вздрогнув, Юлия приказала себе собраться. В самом деле, растекаться мыслями по всем окрестным деревьям ещё будет возможность.

0

94

Данковский, не убавляя шагу, помотал головой.
- Аргумент восхитительный, да только я стану о нём молчать, будто и видеть его не видывал. Поверь, я слишком долго добивался доверия и уважения молодого Бураха с Блоком, чтобы одномоментно заработать ещё и их вечное сочувствие и жалость. Понимаешь, да? Представь меня со стороны с этим аргументом.
Бакалавр кивнул на собор, до которого рукой было подать. Они уже почти преодолели узенькую крутую лестницу.
- Там мне придётся выезжать на том, что я знал уже. Что я усвоил до визита сюда,- дёрнул головой уже назад, в сторону Башни,- И не факт, что всё выйдет так, как бы того хотелось. Но нам в конце концов было необязательно соваться в Многогранник. Согласись, что это немного на другом уровне игра, и было бы глупо рассказывать её правила тем, кто поверит едва ли. Блок и Бурах на смех поднимут, а Кларе и Аглае я скорее вверю свою жизнь, чем такое знание. Давай подумаем об этом... после. Исходя из того, что удастся, а что всё-таки нет.
"Впрочем, при неблагоприятном стечении обстоятельств может вовсе выйти так, что нам всем придётся замаливать свои грехи перед райскими вратами. Без исключения... Но тебе я об этом, конечно, не скажу. Лучше потом попрошу прощения со своего облачка... Пока давай думать, что мы живые, и таковыми останемся."

0

95

- Я имею в виду - то, что ты был в гранях и это могут подтвердить, кроме тебя, как минимум двое. Поэтому они не должны усомниться в правильности твоих слов, ну и плюс к тому, ты ведь действительно сделал очень многое для прекращения эпидемии. Артемий наверняка будет упирать на то, что нужно снести Башню, но на нашей стороне веский аргумент: Город придётся восстанавливать очень и очень долго, Вторая Вспышка - кажется, теперь так и будут её называть, - прошлась по кварталам похуже бритвы лихих ребят Браги. А Многогранник чист. И, если обращаться к мистической стороне дела, Мария ведь говорит о строительстве нового города на правом берегу. К её словам нельзя не прислушаться. Виктория тоже упоминала о том, что у неё есть далеко идущие планы, но... - Юлия помолчала мгновение. - Мария старше. И факт существования бессмертного Симона тоже на нашей стороне. А он был бессмертен, это тоже легко подтвердить, спросив Рубина. Конечно, есть возможность, что на слово Аглая Лилич никому не поверит, но ведь ты говоришь, что убеждать придётся, в основном, Генерала Пепла.
Выдохнув, девушка окончательно умолкла. Может, всё сказанное и было прописной истиной для Даниила, но она хотела просто заверить его, что и не помышляет о детальном и подробном рассказе об увиденном в открывшейся им грани.
"Фу-ух. Кажется, я в жизни столько не высказывала одномоментно после сдачи выпускных экзаменов."

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Письма из прошлого » Письмо №10. Юлия играет с Судьбой.