Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Дневники » Дневник Д.Д.


Дневник Д.Д.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Среднего размера и толщины книга в матовом чёрном переплёте без единого опознавательного знака на обложке. Листы внутри шероховатые, довольно тонкие, линовка ненавязчивая, прочерчены поля. Вероятно, этот предмет должен был использоваться как ежедневник - в верхних наружных углах на каждой странице есть окошко для даты.
На титульном листе чужой рукой, красивыми витиеватыми буквами выведена дарственная надпись:

"Дневник Доктора Даниила Данииловича Данковского,
в подарок от братьев и сестёр по оружию и разуму.
Пройдут века, и в странах, что ещё не существуют, актёры будут прославлять наш подвиг!"

В дневник вложены письма, документы и иные бумаги, что могут пригодиться в ближайшее время.
Страницы исписаны несколько нервным тонким почерком, который однако далёк от неразборчивого "врачебного". Отступы абзацев всегда чёткие, но строки порой вылезают за поля.

Отредактировано Бакалавр (2014-03-19 06:23:09)

0

2

День нулевой. О превратностях судьбы и грядущих свершениях.
[Первая же запись сделана карандашом, почерк то и дело ходит из стороны в сторону, будто писали в движении, между страниц вложен лист зернистой бумаги - письмо Исидора Бураха.]
Беря в руки карандаш (поскольку перо и чернила в моём положении доставать неразумно), я думал о том, что самое трудное - начать дневник.
Так вот, самое трудное - это начать. Так в любом деле, как я имел сомнительное удовольствие заметить не столь давно. Даже сейчас, пока я в пути, я ещё совершенно не представляю, что стану делать, с какой стороны подступлюсь. Вчерашнее письмо коллеги Исидора взбудоражило меня и вселило смутное воодушевление. Но я должен умолкнуть и не делать заочных выводов: увиденное может разочаровать, и все заключения я стану делать, получая достоверные сведения.
Не скрою однако (от кого тут что скрывать, в самом деле? Забавный оборот речи), что моя начинающая казаться опрометчивой поездка действительно в некоторой степени - подарок Фортуны, и куда в большей - оружие последнего шанса. Никому не известно, сколько я возлагаю надежд на эту поездку и насколько хочу встретить нечто, что способно будет вернуть нам хоть что-то из того, что мы уже потеряли. И теперь, если всё то, что я успел нафантазировать, хоть на малую толику окажется правдой...
Сейчас это важно как никогда: мы ещё не оправились от разгрома лаборатории разъярённой толпой после той пренеприятнейшей истории с эксгумацией. Подумать только, кроме неё у нас ничего и не было, и в данный момент мы лишены даже какого бы то ни было штаба. Не считать же таковым мою квартиру, верно?
Я не спал всю сегодняшнюю ночь, думая об этом. По правде сказать, я бы не уснул, даже пожелав этого от всей души: мысли, заполняющие голову, сильнее меня, как и тревожное липкое чувство, преследующее меня с тех самых пор, как я решил пуститься в дорогу. О своём намерении ехать, так естественно родившемся в тот же миг, когда я дочитал последнюю строку в письме Бураха, я сообщил лишь Пильману, который после недолгих раздумий и вручил мне этот дневник, хотя, по его словам, они собирались подарить мне его в чуть более торжественной обстановке. И теперь я начинаю понимать, что следовало бы оповестить своих об отъезде, ибо он становится слишком похож на побег, особенно в свете грядущего обыска, коим пригрозили Власти, разгневанные последним скандалом и уверенные, что найдут в моём жилище нечто подтверждающее их страхи. Остаётся надеяться на то, что Пильман разъяснит всё нашим доступно и доходчиво. Он, конечно, дурак, но дурак, обязанный мне жизнью. Наивно полагаться на его благоразумие, куда как легче - на его самоотверженность.
В поезде вторые сутки. Пейзаж за окном сменился на хрестоматийный такой степной, душно пахнет травами, и вот мне уже говорят, что с часу на час прибудем на станцию. Скоро, уже очень скоро предстоит перейти от риторики к практическим действиям, и время умолкнуть. Волнение постепенно нарастает во мне, и тем спокойнее я должен быть. Впрочем, вернёмся к истокам.
Самое трудное - это начать.

Отредактировано Бакалавр (2014-11-28 22:59:43)

+1

3

День первый. О разумном, добром и...

[Заметка, сделанная где-то в середине дня.]
Есть в нашем сознании два любопытных понятия, далёкие от моей непосредственной деятельности, но занимательные чрезвычайно и ставшие в своё время предметами преинтереснейших разговоров  и дискуссий с людьми самыми разными и умнейшими притом.
На первый взгляд тезисы близкие: вечность и бесконечность. Я не философ и точных значений, принятых в узких кругах и среди знающих, не знаю. Но, как человек к мысли предрасположенный, интуитивно понимаю, что первое относится скорее к временной величине, второе - к пространственной.
Призывая на помощь риторику, проведу ассоциацию неприглядную, а именно - чувственную. Эпитет "вечный" чаще оказывается применим к понятиям условно положительным. Вечное блаженство обещают все конфессии, практикующие предания о рае. Часто упомянутое произносят вкупе с "доброе, разумное". Изящная утопия вечной любви, в конце концов. Одним словом, ценности непреходящие.
Бесконечность обычно воспринимается негативней. Судите сами - бесконечный ужас. Бесконечное страдание. Что-то, не имеющее логического завершения. Марина называла необходимость жить на съёмной квартире "бесконечным хождениям по мукам".
Остаётся только гадать, вечной или бесконечной была та жизнь, что так досадно оборвалась прошлой ночью.

Отредактировано Бакалавр (2012-03-10 17:39:05)

+1

4

День второй. Memento Mori.

К религиозным традициям я всегда относился лояльно и снисходительно. Каждый сам выбирает в конце концов, чем забивать себе голову и на что тратить своё время и душевные ресурсы. Если хотят красить яйца - пожалуйста, прыгать через костёр и стучать в бубен - на здоровье. Это безобидные и даже забавные ритуалы, придающие колорита той или иной конфессии и позволяющие, чёрт возьми, отличить одну от другой. Что ещё? Соблюдать пост даже иногда бывает полезно в целях очищения организма...
Хотя на самом деле иной раз ревностно оберегаемые обряды просто мешают жить и доводят сами себя до абсурда. Вот как сейчас: чей-то религиозный обычай затормозил всё расследование и заставил замереть в недоумении целому городу. Суть его, казалось бы, проста: умерший внезапно (и, как правило, трагически) должен быть на сутки предоставлен самому себе. Его нельзя трогать, перемещать и осматривать. Возвышенно и благородно, я не спорю. Но любой здравомыслящий, пусть даже ни рожна не смыслящий в медицине человек, должен понимать, насколько преступно иногда промедление! Особенно сейчас, когда тела, которых я, к слову сказать, даже увидеть не удостоился чести, только-только остывают и преступник, быть может, не успел ещё скрыться.
Мне запомнился из студенческой практики один весьма показательный случай. Я ездил тогда в качестве наблюдателя и мальчика на побегушках с каретой скорой помощи, и однажды вызвали нас сразу на труп: в подвале своего дома повесился мужчина. Не то чтобы я к тому времени ещё не перестал нервничать при виде трупов, поймите меня правильно... Зрелище и впрямь оказалось не для слабонервных. Самоубийца был жителем многоквартирного дома, и в подвале закономерно размещались отопительные трубы. Уже пахнет жареным, да? Увы, пахло в подвале в ту ночь варёным. Когда мужчина, затянув петлю, прыгнул со стула, его шейные позвонки переломило мгновенно, и он ничего не почувствовал, но его безжизненное тело повисло прижатым к трубе с горячей водой. За без малого четырнадцать часов, прошедших с момента гибели, труба буквально вварилась в плоть мертвеца. Иной раз бывает, что сильное дерево, встретив на траектории своего роста препятствие, обволакивает его собой, и это самое препятствие оказывается намертво в нём заключено. Мы вот наблюдали нечто похожее. Примерно половина тела покойника была так кошмарно деформирована, что впоследствии родственники решили его кремировать, дабы не класть изуродованного, потерявшего человеческий облик несчастного даже в закрытый гроб. Надо ли мне говорить о сползшей коже, вылезших наружу внутренностях и просто невыносимой вони? страшно представить, какие б процессы только начались там, побудь висельник в петле ещё немного.
Боюсь, не имей я в этом деле прямого интереса к собственно трупу, ноги моей здесь бы уже не было.
Не решусь говорить, как здесь дело обстоит с культурой погребения, но кладбище выглядит вроде бы относительно прилично. Не знаю, впрочем: не приглядывался. Отпевают вряд ли: религия здесь, видимо, местная. Что же до вскрытий...
Мой друг и старший товарищ Миша Б. когда-то работал в уездной больнице, так вернулся раньше срока. И не потому, что трудно в одиночку, не потому, что условия кошмарные. Страшно сказать: местные жители довели. Даже не в такой глубинке, как эта, народ оказался настолько дик и необразован, что ревел в голос, стоило коллеге упомянуть, что необходима операция. Вечно просили "дохтура" каких-нибудь капелек выписать, никогда не позволяли резать. Ну и помирали пачками, а Миша оказывался в итоге виноват. И не приведи Гиппократ кому-нибудь скончаться на операционном столе! Сразу только и шуму: дохтур зарезал. Странно, как его там на вилы ещё не подняли...
Я всё время смеялся вместе со всеми над Мишиными рассказами, а вот теперь до меня начинает потихоньку доходить, почему у него всегда были такие грустные глаза, когда байки травил. Потому что всё это горькая правда! Вот и мне теперь не позволяют близко подойти к покойнику-Симону. Не всем, говорят, дано резать мертвецов. Одно мне непонятно: кому, как не мне? Может, смущает моя учёная степень? Но право, я ведь не первый день как с институтской скамьи, и связанные со смертью дела - моя специализация. Интересно, что думает по этому поводу Стах Рубин, человек в высшей степни здравомыслящий, но практикующий самые традиционные методы...

Отредактировано Бакалавр (2014-11-28 23:00:27)

+2

5

Разгон вечеринки некрофилов

[Листы вырваны и снова вложены в дневник. Первая страница (или страницы) отсутствуют.]
...я ДОЛЖЕН был убедиться в том, что мы были правы. Мне бросили вызов, и мириться с человеческой глупостью и непробиваемым упрямством я не собирался. Только не в тот раз. Эти валаамовы ослицы плюнули в лицо бакалавру Данковскому! Они не слушали меня, когда я предупреждал, что всё может закончиться летальным исходом; отказывались, стоило мне предложить помощь, которую я действительно мог оказать; наконец, запретили прикасаться к телу, потому что это я-де свёл в могилу их родственничка своими "экспериментами". Враньё. Я не успел сделать с ним ровным счётом ничего - потому-то бедняга и преставился.
И всё же я не мог примириться с поражением. Если я хотя бы не буду уверен в том, что был прав, я не смогу спокойно спать.
Как я уже писал выше, нас было пятеро. Я, Пильман, Хиршберг, Марина и Михаил Б. Пока Марина дрожала от страха одна-одинёшенька на тёмной кладбищенской аллее, мы вчетвером раскапывали могилу. Вернее, втроём: Михаил держал нам фонарь. Он вообще не поддерживал идею, но не согласился пускать меня без присмотра. Ребята и так уговорили меня подождать хотя бы день после похорон.
Работа шла трудно. Земля была ещё рыхлой, но отяжелела после прошедшего накануне дождя. Я ругался сквозь зубы и выбивался из сил, орудуя лопатой. Пильман пытался отгрести от ямы землю, которую я вытаскивал. Хиршберг уже подцепил гроб и пытался вытянуть его наружу, чтоб наши старания не пропадали даром. Михаил спокойно просил меня прекратить истерику.
Всё складывалось хорошо, несмотря на трудности. Нам нужно было ещё всего несколько минут, когда всё полетело коту под хвост. Мы услышали крик Марины, и в первую секунду мне показалось, что она увидела привидение - так истошно вопила. Клянусь, лучше бы это было приведение.
Не хочу знать, заложил нас кто-то, или полоумные родственники решили посреди ночи наведаться на могилку безвременно почившего мужа и отца. Надо было бросать всё и бежать сразу - да, позорно, да, трусливо. Но тогда мы избежали бы праведного гнева поборников чести мертвеца. Нас сгубили мои амбиции и нежелание снова проигрывать. Я велел ребятам скорее открыть гроб...
[Часть текста отсутствует. Очевидно, не хватает листа.]
...казавшиеся бесконечными предрассветные сумерки. Я на всю жизнь запомню то утро и леденящую кровь тишину.
Пильман безуспешно пытался остановить кровь. Ему всё же разбили нос, и теперь он, дурак, запрокидывал голову. Марина беззвучно давилась слезами, она ещё не отошла от шока после того, как покойник выпал из гроба прямо на неё. Столько потрясений за одну ночь - это слишком для юной девушки. Иногда мне кажется, что я зря её во всё это втянул. Хиршберг курил в окно, зажимая сигарету зубами: он пытался вытащить из ладони застрявший осколок стеклянной мензурки. Михаила с нами уже не было - он не мог больше оставаться в Столице и отбыл в свой уезд, за что винился потом много недель мне в письмах. Кажется, он думал, что предал меня.
Следовало ожидать, что затея с эксгумацией не вызовет восторга родственников покойного. Но то, что учинили эти люди - за гранью добра и зла. Они переворачивали шкафы, били колбы и банки, рвали книги, жгли прямо на полу бесценные записи... Словом, меньше чем за полчаса им удалось уничтожить всё, что я собирал по крупицам всю свою жизнь.
Забегая вперёд, они не подали в суд. Разгром лаборатории - худшее наказание, которое можно было придумать для нас. Уцелело лишь то, что по чистой случайности находилось в ту злосчастную ночь не в нашем общем помещении, а на квартире у меня или у Пильмана. Сущие крохи, на самом деле.
Тогда мы думали, что всё кончено. Теперь я понимаю - это было только начало.
Лишь то, что я так и не узнал никогда, прав ли был относительно смерти мужчины, по-прежнему не даёт мне покоя.

Отредактировано Бакалавр (2013-02-03 03:01:08)

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Дневники » Дневник Д.Д.