Мор. Утопия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Студия Стаматиных


Студия Стаматиных

Сообщений 51 страница 100 из 162

51

- Нет, Башня не может приносить нам несчастья, - Мария упорно отказывалась признавать, что слова Стаматина очень, слишком сильно были похожи на правду, - Она настоящее чудо, доказательство, что нет в нашем мире ничего невозможного.
Девушка искренне восторгалась этим немыслимым архитектурным сооружением, считая ее воплощенной в хрупком хрустале мечтой. Не зря она так понравилась детям, что даже большая их часть во главе с самым младшим из Каиных перебралась туда жить, забывшись в великолепии зеркальных призм и коридоров, в которых виднелись ставшими реальными детские легенды и желания.
- Как ты можешь так говорить, Петр? - она внимательно смотрела ему прямо в глаза, пытаясь заметить в них ответ на свой вопрос, - Ведь ты ее создатель...
Ее лицо внезапно будто засветилось изнутри, она улыбнулась уголками губ.
- Андрей где-то час назад приводил в Горны столичного гостя, бакалавра Данковского. Они не задержались надолго и ушли вместе. Так что очень может быть, что они до сих пор где-то вдвоем, может он повел знакомить ученого еще с кем-нибудь. Скорей всего они направились в Омут. А если их пути разошлись, то Андрей мог на обратном пути зайти в свой кабак, проверить как там идут дела.
Будущая Хозяйка умолкла. Неестественная тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь их дыханием.
- Вы стали еще реже видеться, чем раньше, - тихо добавила она.
Они с младшим братом и сами общались не так часто, особенно после ухода Каспара в Многогранник, но архитекторы близнецы, а значит их духовная связь должна быть гораздо сильнее и крепче.
"Интересно, как там братец? Надо будет сходить проведать его."

0

52

- Иногда мне кажется, что лучше бы ее не было... – прошептал Петр, запустив пальцы в свои спутанные грязные патлы. Сильно сжал их, словно это могло помочь ему избавиться от этих порочных для памяти Нины мыслей. – Словно это все неправильно... словно, если бы ее не было, все было бы иначе. Эта Башня – мои обломанные крылья, - вдруг произнес Петр, низко склонив голову, так, что волосы полностью скрыли его припухшее от постоянного пьянства лицо.
Андрей был у Марии... так значит, она уже видела того его давнего знакомого... как его... Даниила, точно. Он же вроде пошел смотреть на Многогранник? Зачем ему понадобилась Ева?
- Я не знаю... он... он не приходит и все. Я не знаю, - головы не поднимает, вытирает лицо ладонью. Во всех его движениях виднеется волнение. «Симон умер из-за Башни, она строилась для него. Значит скоро придет очередь и создателей... Да... придет какой-нибудь страшный демон и убьет так же, как убили Симона...» Руки дрожат, это даже не дрожь, это настоящие судороги, которые невозможно остановить.
И снова разболелась голова, и снова она гудит, а взгляд мутнеет. Тошнотворная зелень в глазах, которую Петр постепенно начинал ненавидеть всем сердцем. Невыносимо... тяжело... гнусно...

0

53

- В том то и дело, что кажется. Брось, не думай об этом, и все.
"Разве ты столько пьешь не как раз для этого? Чтобы не думать, не вспоминать. Чтобы забыть о страшной Первой вспышке, многочисленные смерти, весь тот ужас, который творился, испуганные и обезображенные муками боли лица? Я думала, Башня станет отрадой и утешением для тебя, а оказалось наоборот. Ох, чувствую, скоро станет совсем как тогда. Нет Исидора, который остановил тогда распространение болезни. Много ли выживут? Кто знает... Была бы жива мать, она бы не допустила подобного. Поскорей бы стать такой же сильной как она! Но у нас все равно есть надежда - приехал Бакалавр, он не бросит нас в беде...надеюсь."
Мария протянула обе руки и осторожно убрала спутанные волосы мужчины с его лица и оставила ладони на его горящих щеках.
- Посмотри на меня, - тихий, но твердый и уверенный голос, - С тобой все будет хорошо. Нина все видит... и душа Симона все еще здесь. Они продолжают быть хранителями Города, и с их поддержкой ничего не страшно. Ты веришь мне?
Она была уверена, что Андрей придет к брату. Никуда он не денется. Тем более они так мучаются в разлуке, но не хотят в этом признаваться.

0

54

Холодные руки Марии (видимо, на улице было прохладно, а девушка еще не успела согреться) были словно бальзам на душу. Тонкие пальцы холодили кожу на лице, и это было, по меньшей мере, приятно. Мария не была столь же сильной, как и Нина, нет. Однако она обладала огромной силой, которая могла хоть на мгновение привести Петра в чувство.
- Меня это не коснется? Башня... она же должна сохранить... – шепчет Петр, поднимая на девушку полные страха глаза. Так тихо и так жалобно испускает вздох и опускает руки, едва оторвав их от своей головы.
Руки Марии действительно дарили покой и мир в душе. Архитектор закрыл глаза, представляя, что на ее месте сейчас стоит Нина. Выходило очень неплохо, Мария легко преобразовывалась в Алую Хозяйку, особенно в затуманенном твирином рассудке Петра.
- Нина все видит? – открывает глаза и смотрит на нее, вот так, снизу вверх. Поднимается на ноги, но держит запястья Марии так, чтобы та не могла отстранить свои руки. "Она же не допустит..."
- Нет... тогда Башня не виновата. Виноваты дети, которые пошли против ее природы и заселили ее. Башня принадлежит Дикой Нине, они не должны были приходить туда. Они не должны были трогать ее усыпальницу!

0

55

Она не собиралась освобождать свои руки из цепких пальцев архитектора. Если таким образом получится хоть немного облегчить его боль, забрать ее, эсли это может помочь мужчине, то она готова терпеть ноющие запястья. Мария внимательно смотрела, не мигая, прямо в глаза Петра, а мысли ее снова унеслись куда-то далеко.
"Сколько мы уже знаем друг друга? Много лет... Прекрасно помню день нашего знакомства, как будто это было только вчера. Нас свела вместе мать, полагая, что два знаменитых архитектора будут неплохой компанией... Как сильно похожи они с Андреем! Когда-то очень давно я даже путала их. И все же они очень разные. Петр - гений, баловень вдохновения, чью голову посещают, точнее посещали уникальные диковенные идеи и проекты, а Андрею хватает упорства и кипучей энергии для того чтобы воплотить их в реальную жизнь. У старшего более сильная воля, ведь он является не меньшим любителем твириновой настойки, но у него не появилось такой сильнейшей зависимости от этого дьявольского пойла. "
- Скажи, почему ты всегда такой нерадостный? Ты жив, брат тоже, есть крыша над головой, ничего страшного и плохого еще не случилось.
Каина кивнула, уверенная в своих словах:
- Видит... Ты хочешь, чтобы дети покинули Башню?

0

56

- Не радостный? А чему радоваться? Радоваться бесконечному прозябанию на этой земле? Быть счастливым оттого, что светило покинула этот мир, и теперь он погряз во тьме? Скоро взойдет новое солнце, но сейчас мы все погрязли в этой страшной мгле. Башня... это светило, но не солнце ведь. Луна, если угодно. А дети – это кратеры. Они дырявят наш Многогранник, да? – Петр нащупал в кармане небольшую склянку до боли знакомой формы с плещущейся в ней жидкостью. Выудив из-за складок твирин (а что еще это могло быть?), архитектор смерил взглядом бутылку и через силу сумел отказаться от того, чтобы вылакать ее сейчас. – Я жду не дождусь, когда ты взойдешь, как Солнце. Тогда жизнь станет лучше, потому снова город озарит сияние Нины...  – последние слова он произнес трепетным шепотом, снова опуская задумчивый взгляд на статую в коридоре.
"А ведь правда... когда Мария проснется, и дышать станет гораздо легче... она наполнит город своей силой, и он снова воспрянет".
- А Симон умер просто так... его время пришло, он же вроде старик был, а? Я его никогда не видел, но слышал, ему аж сто пятьдесят три года стукнуло бы нынче... Это же очень много? – вопросительно взглянув на девушку, Петр снова присел на край стола и поставил на деревянную поверхность нетронутую бутылку твирина. Ох, как же тяжело было отказаться от этого пряного дурмана...
- Мария... если Многогранник станет принадлежать детям... могу ли я рассчитывать на то, чтобы строить здесь еще что-нибудь... ну, если соберусь? – вообще, этот вопрос волновал Петра сейчас больше всего. Симон погиб, с Виктором отношения не складывались, а Георги... ему было не до архитекторов. Единственный, кто мог помочь, была Мария...

+1

57

Судя по всему, совсем не жизнерадостные настроения Петра начали передаваться ей как некая заразная вирусная болезнь, и она старалась этого не допустить.
- Да, - согласилась Мария, - Они не должны там находиться.
"Взойду как Солнце? Не знаю, скоро ли это произойдет, и случится ли вообще. Сейчас ни в чем не получается быть до конца уверенной. Все кажется таким зыбким, нестабильным и ненадежным."
- Симон был очень стар, обычные люди не способны прожить столько лет как он. Очень много.
"Интересно, хотел бы ты жить столько же? Много времени, возможностей, но приятна ли такая жизнь? Не знаю, был ли дядя счастлив. Никогда раньше не задумывалась над этим... он был Хранителем Города, очень мудрым, помогал людям, давал бесценные советы, делился богатым опытом. Хотя почему "был". Ничто не исчезает бесследно, тем более душа, я все еще чувствую его присутствие."
Каина была приятно удивлена, что архитектор не накинулся на найденную им бутылку, стремясь поскорее выпить все содержимое до последней капли, и даже отложил ее в сторону. По его лицу явственно читалось, как нелегко дался ему этот выбор.
Вопрос Стаматина был немного неожиданным и радостным, ведь получается что мужчина с надеждой смотрит в будущее, у нее есть еще желания и стремления, он планирует творить и дальше, если будет такая возможность.
- Конечно, Петр, - она улыбнулась, - Ты будешь строить.
В голове мелькнула мысль, что Мария находится здесь дольше, чем нужно.

0

58

Петр нервно хмыкнул и поглядел на свои ладони. Ну что сказать, потрескавшаяся, будто у старца, кожа выглядела более чем плачевно. Пальцы дрожали скорее по инерции, нежели от охватившего несколько мгновений назад ужаса. Петр едва сдерживал рвущийся наружу смех, иногда кашлял, чтобы заглушить смешки. Это все нервное потрясение, не более того.
- Но тогда надо сделать так, чтобы они ушли? Или же нет... нет, Мария, нет. Дети питают его. Башня без детей, что без Города, - Петр расхаживает из угла в угол, будто на него снизошло озарение. - Я совсем запутался...
На мгновение Петр останавливается, обводит взглядом студию, но взор его ничего не цепляет. Архитектор протер глаза и присел на край чугунной ванны и опустил голову. "Андрей должен скоро вернуться... Ну не мог он забыть, что обещал вернуться..." Ага, помнится, несколько лет назад он тоже кое-что обещал, да забыл - в результате Петра чуть не расстреляли.
- Но все равно... просто его время пришло, в этом нет ведь никакого божественного знака? - Стаматин не поднимает головы, а продолжает рассматривать свои ладони, будто в них найдется ответ на все вопросы, его интересующие. Разумеется, ответа не следовало. А вообще... Петр не хотел больше обсуждать эту неприятную тему. Смерть Симона... эта новость пугала, от нее становилось холодно на душе. Нет, продолжать не было смысла.

0

59

"Так эти дети во главе с моим братцем используют Башню не по назначению или все-таки питают ее? Как же быстро меняется твое мнение." - Мария лениво наблюдала за лихорадочными передвижениями Петра по комнате, но это скучное бесполезное занятие ей вскоре надоело - девушка отошла в сторону к тому самому месту, где на серой невзрачной стене красовалось наспех нарисованное изображение. Она с некоторым неодобрением разглядывала портрет младшей Ольгимской, теряясь в догадках, с чего вдруг младшему Стаматину пришло в голову нарисовать именно эту девочку. Возможно, его привлекла необычная внешность Капеллы.
Каина повернулась к нему лицом.
- Может и пришло его время. Думаю, никто не смог бы ответить на этот вопрос лучше, чем он сам.
Мысль о необходимости прямо сейчас покинуть студию и отправиться в другое место, правда пока еще не было ясно в какое именно, упорно отказывалась покидать ее голову. Мария устало прикрыла глаза на пару-другую секунд, затем, снова открыв их, она преодолела расстояние, разделяющее ее и сидящего на ванне Петра.
- Мне нужно идти. - девушка с грустью посмотрела на мужчину, - Обязательно дождись Андрея, хорошо? Совсем скоро мы снова встретимся.
Махнув на прощание рукой, она скрылась за дверью, спустилась по длинной узкой лестнице, с усилием толкнула входную дверь и вышла на улицу.

---> Молчащий дом

Отредактировано Мария Каина (2011-09-25 21:23:01)

0

60

Сквозняк заставил входную дверь захлопнуться с такой силой, что затряслись стекла в окнах. Петр вздрогнул, но головы не поднял, продолжал смотреть в пол, тихо постукивая пальцами по краю чугунной ванны.
Симон не покинул этот мир, вероятно, Каины теперь поместят его Дух во Внутренний Покой. Нет, Петр был бы против, но ведь его никто не спрашивал. Внутренним покоем для Симона должна была стать Холодная Башня, но придется тогда принести невероятную жертву... Словно не веря своим собственным мыслям, Петр озирается. Комната будто стала меньше после визита Марии, словно дышать было больше нечем.
Смерть Симона была сигналом к началу главного действия. Значит, все, что вело к этому событию, было лишь прелюдией? Вероятно, так оно и было.
- Что ты боишься, как черт ладана, Петр? Все помираем. Все так будем, - протерев глаза, Стаматин поднимается на ноги. Подходит к наполовину заколоченному окну (в Студии всегда горел только искусственный свет – в художественных целях) и выглядывает. К счастью, ни дождя, ни ветра... сквозняки часто мешали архитектору в одиночестве посидеть в компании с бутылкой, заставляя его вздрагивать при каждом шорохе. Петр любил разговаривать со склянками. В самом деле, они были увлекательными собеседниками. Правда, Стаматин все больше прислушивался к речам, нежели говорил сам. Зеленый змий был мудр. Кстати, о твирине...
Бутылка что стояла на столе, привлекла внимание Петра, тот обхватил рукой горлышко и откупорил сосуд. За последние пять лет архитектор наловчился открывать твириновые настои одним движением. Терпкий аромат степных трав буквально ударил по разуму. От одного запаха можно было сойти с ума.
Но к дому приближается Трагический Актер. Стук в дверь заставил Петра оторваться от созерцания жидкости в бутылке и обратить внимание на лестничный пролет. Трагик передал письмо.

Уважаемый архитектор,
если будете в состоянии найдёте свободное время - прошу до наступления вечера заглянуть в городской Театр. Есть одно относительно несложное дело по вашей части.
Почтительнейше,
М.Б., импресарио Масок

Искренне пораженный приглашением, Петр хлебнул твирина и решил наведаться в Узлы. Разумеется, только спустя два часа после того, как Трагик покинул студию.

Направление: Театр Масок

Отредактировано Петр Стаматин (2011-09-26 17:01:41)

0

61

===Неизвестное направление

Братья Стаматины уже на протяжении нескольких лет находились в хроническом творческом кризисе и некоторое время даже не пересекались друг с другом. Петр в одиночестве запивал свою тоску твирином, в то время как старший брат этот самый твирин добывал и  между делом развлекался со степными невестами, которые работали в его кабаке. Несколькими часами ранее братья Стаматины вели непринужденную беседу с Данковским, чье появление не то что бы удивило Андрея, но стало приятной неожиданностью. Он не думал, что бакалавр появится в их доме буквально в первый же день своего приезда, это было странно.
Неотложные "дела" в кабаке не позволили Андрею задерживаться, да и прочие гости Петра так же были не слишком приятной компанией на данный момент. Старший Стаматин вернулся в студию только когда над городом сгустились глубокие сумерки, и не потрудившись зажечь свет, Андрей стал подниматься на верхний этаж. Архитектор ненавидел эту винтовую лестницу, но не смотря на свое решительное и твердое "Фе", Петр таки настоял на своем, так что теперь волей-неволей приходилось мириться с очередным проявлением "гениальности" брата. Даже по прошествии стольких лет, эти ступени так и остались для Андрея непривычны, хоть в этой ситуации и были свои плюсы. В нетрезвом состоянии Петра спуститься на первый этаж - это своеобразное испытание и потому Андрей четко понимал, что без лишнего повода братец никуда не высунется, а значит не натворит глупостей.
Преодолев последнюю ступень, Андрей пробормотал.
- Надеюсь, ты не споил последнего вменяемого врача в городе окончательно, Пётр...
Ответа не последовало. В доме было совершенно тихо, это гробовое молчание нарушал разве что скрип половиц под ногами. Петра не было здесь вообще. Андрей закатил глаза, чертыхнувшись и мысленно прикидывая, куда брат мог деться. Раздумья были не долгими, так как Стаматин заметил на столе оставленную Петром записку. Точнее, написал её кто-то другой, а оставил Петр. Почерк был ровный, четкий, при этом от него буквально веяло богемой. Даже не глядя в конец письма, что бы прочесть имя отправителя, Андрей понял, что письмо принадлежит Бессмертнику.
"Так значит мой непутёвый брат решил наведаться в Театр? Надеюсь, его не придется потом нести на себе..."
Стаматин глубоко вздохнул и сел за стол, решив пока не утруждать себя походом в Театр, дабы выяснить, что за нелегкая понесла туда его брата.. Он открыл бутылку твирина и сделав несколько больших глотков, поставил на пол, рядом с пустыми.

0

62

Почему-то Петр решил отправиться домой окольными путями: обогнув сзади Театр на Шнурочной площади, он спустился по лестнице в квартал Седло и обошел со всех сторон магазин, не понимая, куда делся проход на мост. Однако, уже потом, он понял, что за оградой вовсе не Жилка, а самая настоящая Глотка! Вот это да! Петр был в ступоре. Во-первых, он искренне не мог понять, как так Горны оказались внезапно в Земле, ну а второй вопрос, который ввел его в состояние глубокой задумчивости, был "какого черта?" Петр хлопнул себя по щеке – его осенило! Господи, да он же не туда повернул. И, как бы вы думали, свалил это на темноту.
Идем дальше. Поворот направо – Управа. Местная тюрьма. Если бы Сабуров был чуть порасторопнее, давно бы братья архитекторы здесь гнили... Налево – и взгляд упирается в Лестницу в небо. Здесь всегда становится отчего-то жарко...
А вот и Жилка! Хвала небесам...!
По спине Петра побежали мурашки... будто в голове зазвучала тревожная музыка. Петр медленно оборачивается. Где-то в тридцати метрах от него стоит головорез. Сердце ушло в пятки и застучало так сильно, что ноги сами понесли его домой, в Студию.
Стаматин буквально влетел в двери, захлопнул их за собой и рухнул прямо на проходе, ибо не сумел удержать себя на ногах. Что-то невнятно бормоча, Петр поднимается и утирает рукавом разбитый нос. Крови не много, но синяк останется.
- Вот-те раз... – промямлил он, бросая удивленный взгляд на лестницу. Черт, а подниматься-то как? Об этом архитектор как-то не подумал. Хотя, он все-таки кое-как дополз до третьего этажа. Темно как в преисподней. Петр выпрямился и сделал несколько шагов, спотыкнулся, рухнул. Грохот стоял страшный. – Ох ты ж...

0

63

Хлопок входной двери не услышать было трудно, очень трудно. Да и прочие посторонние шумы не заставили сомневаться, что Пётр таки пожаловал домой и при этом словно нарочно оповещает любого присутствующего в доме, что это именно он, а никто другой. Андрей вяло перевел взгляд на часы, не торопясь идти младшему на помощь и засекая, сколько всего времени потребуется Петру, что бы пересчитать все ступени своего "каприза" и добраться до последнего этажа. Где-то на второй минуте повисла пауза. Это означало, что младший Стаматин таки осилил первый пролет и стоит где-то на втором этаже.
- Успех... - пробурчал Андрей себе под нос, продолжая наблюдать за секундной стрелкой часов. Перерыв был небольшой и грохот продолжился, хоть и с меньшим количеством децибел. Когда Пётр оказался на полпути к третьему этажу, Андрей таки соизволил подняться с места и подошел к лестнице. Когда ему оставалось преодолеть всего пару ступеней, Старший просто схватил Петра за шиворот, как слепого котенка и вволок в комнату, что-то недовольно бормоча себе под нос. Вечно приходилось с Петром нянчиться, как с ребенком. Вот только не смотря на всё это недовольство, Андрей не собирался ничего менять. Он всё равно любил брата, что бы там о нем не думал.
- И снова здравствуй, брат... - Андрей оценивающе смотрел на Петра, пытаясь оценить, сколько он в очередной раз выпил, в какой компании и сколько потребуется времени, что бы он стал хоть что-то соображать. Как не странно, но ускорить процесс могла разве что еще одна бутылка твирина. Андрей вернулся к столу, подобрал полупустую бутылку с пола и подошел обратно к брату, протянув ему бутылку.
- Давай рассказывай, что за нелегкая тебя понесла в Театр... Хотя бы что помнишь...

0

64

Чья-то рука внезапно схватила Петра за воротник и подняла с нагретого места. Стаматин не сопротивлялся, ибо знал, что бесполезно. Он ведь понимал, чья это была рука. Братская. Крепкая. Могла и подзатыльник отвесить. Петр висел в руке Андрея, как котенок. Впрочем, с братской помощью архитектор добрался до пункта назначения гораздо быстрее, чем планировал.
- Здравствуй, брат... – просипел он в ответ, когда Андрей его поприветствовал. И с удовольствием принял дрожащими руками бутылку твирина. Господи, живительный нектар! Стаматин буквально присосался к бутылке и только после того, как на дне перестала плескаться жидкость. – Ну это... брат, понимаешь... письмо там... и все такое... ну ты знаешь... Я там рисовал! Брат, там мне дали кисть и краски! Я рисовал афишу и портрет! – глаза внезапно вспыхнули, загорелись обычным творческим безумием. Архитектор – а сегодня еще и художник – выглядел одновременно и печальным, и счастливым. Первое – состояние для Петра перманентное, следствие нескончаемого алкоголизма. Второе – гость более редкий...
Пальцы Петра сомкнулись на руках брата. Он слегка тряс их, сам того не желая, смотрел в глаза. Но вдруг отстранился и зашагал по комнате, словно сумасшедший. Он хватается за голову и внезапно останавливается.
- Брат... – простонал он, поднимая взгляд на Андрея. – Что происходит? Почему умер Симон? Почему умерла Нина? Сегодня приходила Мария, она... она думает, что это нас не коснется. Это же не кара за Многогранник?
Петр, как всегда, удачно выбирал тему для разговора. Всегда любое общение сводилось к обсуждению Башни. Скажем так, это был его пунктик, архитектор сам не знал, как относился к своему творению. Одно было ясно точно, Стаматин верил в то, что больше ничего подобного не воздвигнет.

0

65

Петр радовался как ребенок. Да, больше твирина и чертежей в экстаз его вводили разве что кисти с красками. Его воодушевленное состояние вызвало у Андрея невольную улыбку. Стаматин усмехнулся, выслушивая всю эту пламенную речь и не перебивал, давая возможность высказаться. Когда ещё он сможет почувствовать себя кому-то нужным, кроме как своему брату и просто счастливым, пусть даже из-за такой мелочи. Андрей стоял совсем рядом и ладони, в которую крепко впились длинные пальцы Петра, не убирал. Чем бы дитя не тешилось...
Однако, этот приступ радости сменился беспокойством. Сменился так же мгновенно, как и возник. Сумасшествие и беспомощность, которые граничили с истерикой, заставляли беспокоиться и Андрея. Правда не за причины состояния Петра, а за него самого. Он вспомнил Симона, Нину, упомянул заходившую к нему Марию и плюс ко всему не мог не заговорить о Многограннике. Похоже, что это было на долго. Каждый раз, когда Петр заводил разговор на эту тему, день заканчивался  ещё более сильной пьянкой, а иногда и попытками свести счеты с жизнью. Последнее было редким явлением, буквально единичным, но всё же это случалось. Как говорил Бессмертник, когда человек теряет надежду найти разум у других, он и сам не стремится его сохранить.
Андрей не стал отвечать на многочисленные вопросы Петра и схватив за плечо, решительно усадил его на стул, после чего сам не на долго удалился. Вернулся Андрей с жестяной кружкой и неожиданно для Петра плеснул ему в лицо ледяной воды.
- Кажется на сегодня у тебя было слишком много гостей... - Стаматин чуть нахмурился. Петр всегда балансировал на тонкой грани между невероятной гениальностью и абсолютным безумием, в то время как Андрей был чем-то вроде шеста для баланса. - Тебе принести ещё выпить?

0

66

Петр хотел было начать сопротивляться, хотя это было более чем бесполезно, но сильная рука Андрея буквально заставила его сесть на старый деревянный стул. Тот опасно скрипнул, но не развалился, как его собрат несколько часов назад, когда явилась к нему Мария. Младший уже начал возражать, но Андрей молча покинул комнату.
Стаматин думал, что брат устал от него и просто-напросто ушел. Ушел к себе в кабак, к своим подругам да собутыльникам. А Петр один. Накатило страшное одиночество. Сейчас нужен был кто-то рядом, ибо именно ночью лучше всего думалось и рассуждалось. Ибо именно ночью, тоска заставляла его падать с лестниц.
Петр оглядел свой письменный стол в поисках очередной бутылки. Но все предательски пусты. Одиноко... Младший Стаматин кусает губу, смотрит куда-то в пустоту...
И вдруг как из ведра ему в лицо брызжет ледяная вода. Архитектор зажмуривается и открывает рот, чтобы сделать глубокий вдох. От неожиданности перехватило дыхание. Он вытирает рукавом с лица воду и размазывает по лицу кровь, которая все еще продолжала идти из носа, и засохшие на лице мазки красок.
Открывает глаза и видит перед собой брата. Хочется схватить его за воротник и держать. Просто, чтобы не ушел в свой грязный кабак. Но Стаматин не двигается с места и протирает глаза, тяжело дыша.
- Да... очень много... так много людей... даже маленькая Виктория заходила, - Петр бросает взгляд на портрет будущей Светлой Хозяйки, нарисованный карандашом на стене. – Я очень устал, да? Принеси... принеси выпить. Одну, нет, две бутылки, - Петр вновь затих, рассматривая деревянный пол под ногами. – А тот... Даниил? Он что, уехал?

0

67

Петр выглядел беспомощным, забитым. Смерть Симона стала последней каплей в его накопившейся тоске и Андрею даже стало стыдно из-за того, что он сам ничего не чувствует, кроме банального людского интереса к случившемуся. Стаматин всегда старался понять, что чувствует брат, но почувствовать это самому было невозможно. Просто он думал больше и пил меньше. Наверное, даже слишком много думал.
Андрей сел перед ним на корточки и смотрел прямо в его мутно-зеленые глаза. Когда близнецы только появились в городе, этот взгляд был чище, спокойнее, немного наивнее. Теперь глаза по цвету ничем не отличались от твирина, который Петр хлестал вместо воды и любой другой жидкости.
Сперва Андрей хотел уйти за бутылками, но потом всё же решил, что оставлять брата одного будет не разумно, Петор был в ещё более жутком состоянии, чем предполагал Андрей. Разум. Это слово теперь было чем-то фантастическим и иллюзорным, чем-то сказочным и сумасшедшим. Но оба брата привыкли жить в этом мире и теперь никто из них не задумывался, а не сошли ли они все с ума.
- Если хочешь, пойдем вместе со мной в кабак... Помимо твирина есть ещё более прекрасная вещь. Женщины. Или ты хочешь остаться здесь?.. Что касается Данковского... Нет, он не уехал. И судя по его лицу, уедет ещё не скоро, хотя я бы на его месте смылся как можно скорее...
Образ бакалавра всплыл в сознании Стаматина. Последний оплот здравого смысла, приехавший из столицы, был полон смятения и непонимания, хотя сам Данковский вряд ли в этом признается даже самому себе. Андрея выпрямился и стал искать среди бутылок хотя бы одну не пустую. Иногда бывало так, что по пьяни Петр открывал сразу несколько и потом благополучно забывал об этом.

0

68

"Помимо брата есть ещё более прекрасная вещь. Чертов кабак", - хотелось сказать ему это в лицо, ибо обида была еще сильнее одиночества, которое и было её причиной. Петр поднял тяжелый взгляд на Андрея и нахмурился.
- Нет, брат, не хочу... дома же лучше... дома тихо. Дома Нина... – пробормотал архитектор, впериваясь пустым взглядом в лоб брату. Потрогал свою переносицу, поморщился недовольно и почесал затылок, убирая спутанные волосы назад. Петру было бы неплохо принять ванну, да только сам это он едва ли осознает.
Петр держится рукой за край стола и медленно раскачивается на стуле, глядя куда-то в пустоту. Взгляд остановился на чертеже Многогранника. Не замечая брата, Стаматин приближается к нему и проводит пальцами по контуру, хмурится, словно в голову его закрадываются какие-то сомнения.
- Брат? – окликнул Андрея младший, не оборачиваясь. – Скажи, а как там Ева? Ты же к ней сегодня ходил, да? Ты показал Даниилу Башню? Она ему понравилась?
Петр снова чешет затылок, и поворачивается к Андрею лицом. Садится прямо на пол, поджимая колени под себя.

0

69

Стадия эйфории перешла в стадию абсолютного бреда. Нина. В какой-то момент Андрей даже пожалел о том, что Стаматины вообще повстречались с Каиными, ведь теперь у Петра было лишь три любимые темы: твирин, Многогранник и Каины. Старший Стаматин смотрел на брата непрерывно, словно боясь, что Пётр вот-вот совершит очередную глупость. Это последнее творение братьев свело его с ума, но сейчас самой большой ошибкой было бы говорить об этом вслух.
Как только Петр сел на пол, Андрей неспешно подошел ближе и сел рядом с ним, прислонившись к стене и не проронив ни слова. Только сейчас ему в глаза бросилась полупустая бутылка и он сразу же взял её и открыл.
- Да, я был там... - Ева вызывала у Андрея довольно странные и смешанные чувства. Была некая доля привязанности к этой блондинки и, пожалуй, это была единственная женщина, которую он считал по настоящему привлекательной. - Она всё так же... Правда сейчас у Евы появилось другое увлечение - Даниил. Печется о нем, как о подобранном с улицы щенке.
На счет башни Стаматину и Данковскому поговорить ещё не довелось, но Андрей понимал, что такого человека, как бакалавр, Многогранник не может оставит равнодушным. Впрочем, как и любого другого. Он повернул голову и посмотрел на брата, едва заметно улыбаясь. После небольшой паузы, он достаточно уверенно, но спокойно произнес.
- Он сказал, что это величайшее творение...
Оба снова замолчали и после этой тишины, Андрей окинул брата взглядом.
- Тебе надо хоть как-то искупаться. А то воняешь как мясник в полдень...

0

70

- Да... Даниил знает, что это... он понимает, что это великое... что это величайшее... – бормочет Петр, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Глазные яблоки под веками быстро, словно в панике, двигаются. А пальцы дрожат, они нервно перебирают край плаща, сжимают в ладонях. – Андрей... это тот, с кем я тогда... подрывал здание медицинского университета?
Воспоминание всплыло в сознании внезапно. Трамвайные пути... небольшой жилой дом... пожилая больная женщина на диване... тесная кухня... щуплый ботаник, возящийся с какими-то препаратами... отвратительные колонны... решетка... взрыв... кровь...
Руки сковали судороги. Петр дрожит и кусает губы.
- Что? – поднял голову и открыл глаза Стаматин. – Ты о чем, брат...? – он словно проснулся от глубокого сна и стал озираться вокруг. Где он? Где столичный парк, который только что ясно стоял в сознании? Где лавочка, на которой сидели они с Даниилом, пугая проходящую мимо студентку?
- Брат, - многозначительно протянул архитектор и потянулся рукой за бутылкой, которую только что поднял с пола Андрей. С пола он не дотягивался до него, Стаматины все-таки отличались высоким ростом, а, сидя на полу, сильно не вытянешься.

0

71

Андрей вспомнил эту историю практически сразу. Возможно именно тогда Стаматины перестали быть действительно одним целым, а сознание Петра пошатнулось. Да и как ещё Данковский не послал их обоих к чертям собачьим. Андрей глубоко вздохнул и молча кивнул, не посчитав нужным что либо отвечать на вопрос брата. Его состояние одновременно заставляло волноваться и при этом раздражало. С каждым годом Пётр всё больше похож на ребенка, которого всегда надо контролировать. Он взял ладонь Петра в свою и крепко сжал, пытаясь унять его жуткую дрожь.
"Успокойся, брат... Что бы не случилось, я поддержу тебя и помогу..."
Он не стал говорить этого вслух, надеясь внушить брату такую же уверенность и спокойствие, как и у него самого.
- Забудь... Это было слишком давно, что бы вспоминать. Ты в любом случае ничего не можешь исправить, так зачем беспокоиться об этом?
Конечно, сказать было гораздо проще, чем сделать, но каких либо других действия Андрей предпринять не мог. Они часто переставали друг друга понимать и не удивительно, что Пётр зачастую обвинял его в равнодушии к себе. Стаматин Старший протянул брату бутылку и снова замолчал. Заставить его отвлечься от дурных мыслей могло лишь одно.
Андрей подошел к столу и скинув различный мусор на пол постелил лист бумаги. Через минуту в руке появился карандаш и Стаматин стал что-то чертить. После нескольких минут тишины, Андрей вдруг как бы между делом сказал.
- У меня в голове давным давно вертится странный проект... Вот только все попытки изобразить его на бумаги заканчиваются провалом... Всё не то...
Он перевёл взгляд на Петра, который всё так же сидел у стены и спросил.
- Может ты мне поможешь?...

0

72

- Это было давно? – Петр смотрит на Андрея снизу вверх, а руки в его ладонях перестают дрожать. Надежные руки у брата, им можно довериться целиком и полностью. Только полагаться на него не стоит, они ведь давно уже не такие близкие братья, чтобы их можно было назвать настоящими близнецами. Всего лишь похожи, как две капли воды, но внутри они были совершенно разными. Абсолютно. И отдалились друг от друга. Андрей не понимал брата. Ему всегда были дороже эти потаскухи в кабаке!
Младший брат невольно больно сжал руку Андрея. Нет, разумеется, для Андрея это было лишь легкое рукопожатие, но Петр вкладывал в этот жест всю свою силу, которой осталось очень мало.
Андрей тем временем смахнул со стола несколько пустых бутылок, некоторые из них разбились, стоило коснуться пола, другие укатились куда-то к плинтусам. Андрей выудил со стола чертеж. Вернее, чертеж был на другой стороне ватмана... Петра перекосило. Его проект, который он  никак не мог закончить!
Стаматин вскочил и буквально вырвал из-под брата ватман.
- Ты с ума сошел! Ты...! Ты...! – он даже не знал, что сказать, как выразить свое возмущение. Лишь сворачивал с любовью в трубочку зеркальный город-призрак, о котором мечтал уже давно. Архитектор засовывает чертежи в старый пыльный тубус и прижимает его к себе, словно собираясь спрятать его внутри себя. – Это же... это... дурак! – наконец, вынес свой вердикт Петр, аж дрожа от злости.
Как только мог брат не заметить его творения! Вот так всегда! Чертов эгоист!
Петра буквально сковали судороги, ноздри раздувались, словно он был готов сейчас прямо вцепиться брату в глотку. Это все, естественно, было лишь продолжительным помутнением рассудка.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-21 20:25:02)

0

73

Андрей действительно не обратил внимания на чертеж Петра. Точнее, он в самую последнюю очередь решил бы, что это планы города. Такое иногда случалось. Брат несколько дней мог творить нечто гениальное, непостижимое для ума и при этом вполне реально, но иногда творческое безумие превращалось в бред и тогда ничем не отличалось от каракуль годовалого ребенка. Андрей понимал, как сильно злится Пётр, видел в его глазах безумство, смешанное с ненавистью. Стаматин поднялся со стула и стал подходить ближе к младшему брату. Он постоянно держал голову чуть вздернутой, в отличии от Петра всегда держал осанку, от чего был сейчас выше брата на голову, а то и полторы, смотрел на него сверху вниз.
- Хочешь меня ударить?
Его глаза горели не меньше, чем глаза Петра, он был готов на любую выходку этого сумасшедшего гения. - Давай, выпусти пар... Ты ведь еле на ногах стоишь, слабак! Даже замахнуться не в состоянии! Думаешь, сможешь вечно хлестать твирин и все проблемы уйдут сами собой?!
Он с некоторым отвращением сморщился, но потом просто схватил брата за плащ и встряхнул. Иногда это помогало, иногда вводило Петра в ещё большее уныние.
- Приди ты наконец в себя, хоть на минуту! Да, последнее время мы были полными бездарностями, но разве я бросил тебя?! Пытался заставить тебя жить самостоятельной жизнью, но ты без меня и шагу теперь ступить не можешь!
Андрей некоторое время смотрел ему прямо в глаза, тяжело дыша и с трудом сдерживаясь, что бы не применить силу. Но потом он всё же отпустил его, чуть оттолкнув. В какой-то момент он пожалел, что вышел из себя, но всё это копилось в нём достаточно давно.

+1

74

Андрей возвышается над ним, над сутулым и совсем нелепым Петром, который вздрагивает от каждого его шага. Нет, конечно, он не ударит брата. Во-первых, он получит сдачи раза в три сильнее, а во-вторых, просто из страха не станет его и пальцем трогать.
Петр действительно испугался. Он в ужасе смотрел на своего брата, он схватился пальцами за его плечи, пытаясь отпихнуть Андрея от себя. Во-первых, было больно. Во-вторых, слова старшего действовали не как отрезвляющее, а, напротив, заставили его еще больше ослабеть духовно. Он отводит взгляд в сторону, отворачивается, пытается отстраниться.
- Брат... – едва слышно шепчет Стаматин, ноги подкашиваются, руками он сжимает черный чехол для чертежей, костяшки белеют от напряжения. – Брат... не говори... зачем ты так говоришь...? – выронил тубус и закрыл ладонями уши. В этот момент Андрей его отпускает, даже отталкивает, отчего Петр не может устоять на ногах и приземляется на пыльный пол.
Смотрит на него снизу вверх. "Только не трогай меня... не трожь меня... не тронь..." Петр сжал пальцами собственные волосы и отполз в угол комнаты, поближе к Нине. Что-то невнятно бормочет, смотрит в пол, не поднимает тяжелого мутного взгляда на брата.
Петр попытался встать на ноги, но покачнулся и снова упал на пол на колени. И без того протертые брюки немного разорвались на коленях. Стаматин, стоя на четвереньках, водил рукой по полу, словно бы что-то искал.
- Мои чертежи... – прошептал он, подползая к тубусу на коленях. Несколько раз он распластался на полу, но пункт назначения был достигнут с горем пополам.

0

75

Андрей медленно приходил в себя, но внутри по прежнему сидело некое раздражение. Но сказать, что Стаматину не было жаль брата, было бы кощунством. Пётр был напуган, истощен и теперь какие либо попытки привести его в чувство оказались бесполезны. Когда младший брат схватился за тубус, он окончательно стал похож на ребенка. Он держал чертеж, словно любимую игрушку, которую могут вот-вот отнять. Андрей долго смотрел на него, смутно осознавая, что по сути он такой же беспомощный, как и младший. Он не в состоянии помочь Петру, как ему требовалось. Избавить от постоянных нервных срывов и галлюцинаций.
Ничего не говоря, Андрей снова не надолго вышел из комнаты и решил всё же сделать то, что задумал, а именно применить ванну в студии по её прямому назначению. В доме как и положено был водопровод, вот только кран находился на втором этаже, а вместе с ним и умывальник. Стаматин взял в углу два жестяных ведра и стал набирать в них воду. В одно ведро горячую, в другое - холодную. Какой же глупой была подобная ситуация, но Андрей понимал, что только редкие водные процедуры помогают Петру вернуться к хоть какой-то вменяемости.
После нескольких походов на второй этаж, чугунная ванна таки была наполнена теплой, слегка помутневшей от пыли водой. На Петра Андрей словно бы не обращал внимания, не разговаривал с ним и не смотрел, пока наконец не подошел ближе к младшему и не скинул с плеч черный плащ.
- Раздевайся... Ополоснёшься, согреешься и отдохнёшь... - Андрей сделал небольшую паузу и потом немного неуверенно добавил. - Потом принесу пару бутылок твирина...

0

76

У Стаматина дрожат плечи, он сидит спиной к брату и боится даже повернуться, лишь смотрит в пол и что-то бормочет. Все как всегда. Старая песня:
- Ты меня не понимаешь... меня никто не понимает, мое искусство никому не нужно, я бездарность, это все ты во всем виноват...
Ну и дальше в том же духе.
Андрей ушел, тогда только Петр поднялся на ноги и бросил ему вслед чехол с чертежами. С невероятной обидой он смотрел ему в спину, потом снова опустился на пол, на небольшой круглый ковер в углу комнаты, вытирая лицо от крови и красок белым простыней, которая прикрывала собой недоделанную женское изваяние.
Тем временем, Петр одним глазом наблюдал за тем, как его старший брат таскает воду. Абсолютно никакого внимания он не обращает на сидящего на полу близнеца, который так и испепеляет того взглядом.
Как же не хватало сейчас твирина. Чтобы забыться и не вспоминать о существовании Андрея. Просто напиться до беспамятства.
- Брат... – таки однажды прошептал он, пытаясь обратить на себя его внимание. Тщетно. Пока старший из братьев носил ведра, он ни разу не взглянул на Петра. Но зато потом приблизился, снял с Петра плащ, в котором было гораздо теплее и уютнее, и что-то сказал. Петр непонимающе смотрит на брата:
- Что?

0

77

Андрей закатил глаза, тяжело и несколько обреченно вздохнул, сказав более четко, глядя прямо в глаза брату.
- Сегодня у тебя будет банный день, в коем-то веке примешь ванну, авось будешь хоть что-то соображать...
Архитектор стал спокойно расстёгивать немногочисленные оставшиеся пуговицы на рубашке Петра, не спешил и при этом не медлил, совершенно не беспокоясь о том, хочет того Пётр или нет. Иногда казалось, что Андрей вообще не знает, что такое страх, беспокойство, сочувствие, понимание или переживания. На фоне постоянно дрожащего брата, Стаматин Старший выглядел как каменное изваяние. Вечно прямой, упрямый и уверенный в себе. Иногда даже слишком уверенный, что не могло не раздражать младшего. Но Пётр был его единственной слабостью. Стаматин был прав, когда сказал, что братец не в состоянии сделать без него и шагу, но это в той же мере относилось и к самому Андрею. Ведь он здесь лишь потому, что рядом Пётр и без него Стаматин никогда не уедет из города, хотя иногда ему хотелось этого больше всего на свете. Просто в силу некоторых обстоятельств и собственного мировоззрения, Андрей этого не показывал, пожалуй, даже слишком хорошо скрывал. Не признавался даже самому себе.
Андрей стащил с него засаленную пожелтевшую рубашку и взяв за плечо, подвел к ванне. На тонких губах появилась еле заметная усмешка, но в ней не было упрека.
- Надеюсь, штаны ты в состоянии снять сам...

0

78

Пока Андрей расстегивал пуговицы на рубашке Петра, тот стоял смирно и совершенно пустым взглядом наблюдал за его действиями. Смирился, да? Да, старшему из близнецов перечить было мало того,  что бесполезно, но и еще опасно для жизни и здоровья. Так что он спокойно позволил снять с себя рубашку и подвести к ванне. По дороге Петр споткнулся о жестяное ведро, то с грохотом отлетело к стене. Все как обычно.
- Брюки? – у архитектора имелась раздражающая привычка все переспрашивать. Не то чтобы он не слышал вопроса, но для уверенности почти всегда задавал ответный вопрос. Поднял взгляд на Андрея, изогнул бровь, мол, так ли это необходимо?
Красноречивый взгляд брата дал понять, что необходимость крайняя. Петр расстегнул на брюках кожаный ремень, и стал стягивать их с себя. Пока спускал штаны, покачнулся и со всей дури плюхнулся в ванну. Разумеется, половина набранной воды выплеснулась на пол. Скорее всего, деревянный пол вскоре начнет интенсивно гнить.
- Ох... – простонал Петр, держась за ушибленное плечо. Он поднял на Андрея крайне недовольный взгляд и попытался вылезти. Не получилось вообще.
- Да черт возьми... пришло же тебе в твою дурью башку, - буркнул Петр, хватаясь рукой за локоть брата. Но все равно не выходит у него вылезти. Во-первых, он запутался в мокрых брюках. Во-вторых, не совсем трезвое состояние делало свое дело, и младший брат не мог даже равновесие сохранить.

0

79

Ко многим чертам характера и поведения Петра, которые бесили окружающих, Андрей уже давным давно привык. Можно даже сказать, что если Пётр перестанет постоянно переспрашивать его, это удивит Стаматина больше.
- Да, да, они самые... - его голос был спокоен и уравновешен, действия без лишней резкости, но четкие и быстрые.
Начало было хорошее, немного обнадеживающее. С пряжкой ремня Пётр справился достаточно быстро, для состояния опьянения даже очень скоро, но как только штаны спустились до колена, Стаматин Младший снова вернулся к своему привычному состоянию. Неуклюжесть, отсутствие какой либо координации в движениях и в результате всего этого шумное падение в ванну. От этого пострадали все: ушибленный Пётр, облитый пол и полностью промокший Андрей, который еле сдержался, что бы не выругаться в адрес брата. Некоторое время Стаматин поддерживал Петра, но когда тот понял, что от головомойки никуда не деться и перестал бес толку барахтаться, Андрей сам стащил с него мокрые брюки, кое как отжал, сложил пополам и повесил на стул.
- Расслабься и не дергайся...
Стаматин Старший подошел ближе и достал из кармана обмылок, который захватил с раковины ещё когда таскал вёдра. Андрей протянул этот кусок брату, спокойно сел на мокрый пол рядом с ванной, и перекинув руку через бортик, прислонился к ней, водя пальцами по воде.
- Скоро тебе полегчает... Обещаю, как только приведешь себя в порядок, принесу пару-тройку бутылок твирина, будем пить вместе... Кто знает, может к нам и Данковский присоединится...

0

80

Осознав, что участи не избежать, Петр затих и успокоился. Бунта он не поднимал, и слава богу. Стаматин не выглядел шибко довольным, но иного выхода не было, приходилось терпеть. Петр водил пальцем по воде, в задумчивости рассматривая небольшие волны. Не то что бы ему было интересно, но ничего другого архитектор не придумал.
- Выпить хочется... когда ты принесешь твирин? – Петр поднял голову, тут перед его лицом возник кусок мыла. Петр взял его и стал намыливать волосы. Пены много не было, но мыльная вода все время норовила попасть ему в глаза. Младший брат морщился и фыркал, вытирая воду с лица, пару раз окунулся в мутную воду с головой. Разумеется, не обошлось без того, чтобы не уронить обмылок в ванную. Кое-как отыскав его на дне, Петр продолжает намыливать теперь уже все тело.
Однако, в конце концов, ему это надоедает, и он просто располагается в ванной, положив руки на бортики. Действительно, стало как-то приятнее. Даже извечная головная боль отступала перед легким блаженством. Банный день обещал увенчаться успехом.
- А разве Даниил пьет? – вдруг с беспокойством спросил Стаматин, поворачивая голову в сторону своего брата. – Он еще в студенческие годы отмахивался от выпивки... хотя нет... он, вроде, пил больше нашего, нет? – в голосе звучит сомнение, а на лице написано движение мысли в его пропитой голове. Помнится, это Петр в юные годы был трезвенником, не понимал всей красы полета сознания в сопредельные сферы...
Твирин помогал отвлечься от дурных мыслей, идеи возникали безумные, но настолько гениальные, что порою Петр сам наутро не мог понять, что же он такое воплотил на бумаге. Такое происходило довольно часто, но в последнее время все реже – бумаги же катастрофически не хватало. Вот и сейчас из всех поверхностей, где можно было творить, были стены и пол, да обратная сторона его чертежа. Но если Андрей не понимал, то Петр прекрасно знал, насколько гениальный проект он готовил последние года два...

0

81

- Как только пойму, что ты пришёл в себя...
Странная логика. Привести Петра в более трезвое состояние, что бы потом позволить напиться. Скорее всего, Андрей просто надеялся, что тот передумает и вероятнее всего просто захочет спать. Стаматин продолжал сидеть рядом с братом, наблюдал за ним. Пётр действительно стал выглядеть более вменяемым. Его помутнённый взгляд стал выглядеть большее чистым, впрочем как и рассудок. Всё это смывалось вместе с водой.
Что касалось Данковского, то тут Пётр был прав, отчасти. Будучи студентом медицинского, Даниил пил крайне редко, но если пил, то много и в течении длительного времени. Младший в свою очередь воротил нос от любого алкоголя, но со временем врач и архитектор поменялись местами.
- За компанию выпьет... К тому же, я уверен, что сегодняшний день просто не может закончиться иначе, без нашей совместной пьянки... А повод мы всегда найдем, даже если он нам не нужен...
Андрей потрепал брата по голове и поднялся, взяв с пола тубус с чертежом. Он не успел разглядеть это новое творение Петра и потому решил сделать это сейчас. Андрей изучал каждую линию и в голове уже проявлялась полная картина.
- Расскажи мне об этом городе...

0

82

Если заглянуть глубоко в прошлое и вспомнить свое детство, Петр мог гордо сказать, что жил лучше всех. Во-первых, у него был брат, а все его сверстники все время ему завидовали по этому поводу. Ребенку свойственно желать быть не единственным чадом в семье, а вот Петру несказанно повезло иметь близнеца – точную его копию. Вернее, ему повезло быть чьей-то точной копией. Во-вторых, этот брат уделял младшему очень много времени, они играли вместе, ходили в школу. Но стоило старшему повзрослеть (притом гораздо раньше, чем Петру), как Петр тут же потерял своего братца. Зато когда они были маленькими, они часто устраивали в доме "день Нептуна", когда поливали из ведер водой все вокруг. В том числе и друг друга.
Хорошее было время.
Весь намыленный, мокрый и крайне недовольный, Стаматин нахмурился. Ему очень хотелось выпить, а нечего. Брат собирался сначала привести архитектора в божеский вид, и только потом принести ему на блюдечке с голубой каемочкой твирину.
Удивительно, как настойка меняет человека. Вот даже внешне! У Стаматиных с самого начала жизненного пути глаза были карие, да позеленели от обильных возлияний. Удивительное рядом.
Петру порядком надоело отмокать в уже остывшей воде, он перевесился через бортик и потянулся за своей одеждой. Сразу появилось чувство равновесия, координация. Стоило окунуться с головой в ванную, как прошла и головная боль, и мысли встали на место.
Кое-как Стаматин выполз из ванны и стал натягивать на себя брюки и рубашку.
- Это... брат... старичка-то помянуть надо, - пожал плечами Петр, опускаясь на стул возле письменного стола. – А то как-то... ну, не по-людски все это... надо за упокой выпить, что ли.
Петр собрал мокрые волосы в хвост: в них навязчиво капала вода. Краем простыни он протер лицо и снова обратил свой взгляд на брата.
- Это... ну как бы тебя объяснить... – Петр внезапно вскакивает со стула и буквально вырывает у Андрея чертежи, быстро раскатывая их на столе. – Можно будет возвести призрачный город. Понимаешь? Он будет построен по принципу зеркальных призм. Свет, преломляясь, будет отражаться от поверхности здания до бесконечности. И будет преломляться так, что зданий не будет. Но они есть. Ты понимаешь? – Стаматин объяснял сумбурно, но очень старался.

0

83

Конечно, поминать кого либо только что бы выпить - это не слишком хорошо. Да, Симон был известной птицей, но не смотря на длительно прибывание в этом месте, Стаматины едва ли были знакомы с ним лично. Во всяком случае, братья знали о нём не больше, чем остальные жители города.
- Ну вот и повод... Вот и помянем...
Сперва Андрей решил, что Пётр проигнорирует его вопрос о чертежах, особенно после того, как Стаматин Старший чуть их не угробил. Тем не менее у брата проснулся неподдельный интерес и желание всё рассказать Андрею. Выражать свои мысли словами у него всегда получалось из рук вон плохо, чего нельзя сказать  о немногочисленных рисунках и большом количестве разнообразных проектов, законченных и нет.
Этот невероятный призрачный город, чем-то напоминал их нынешнее местожительство, Город-на-Горхоне. Город есть, его можно увидеть и в то же время его нет, его словно не существует. Забытое богом место, где живут потенциальные мертвецы. На заключительный вопрос Петра Андрей ответил не сразу, впервые за долгое время полностью погрузившись в свои мысли и не замечая ничего вокруг, как это периодически случалось с Петром. Голос был немного отстранённым и непривычно вялым.
- Да... Понимаю...
Не смотря на всё это безумство, изображенное на пожелтевшей бумаге, проект был гениален, как и другие творения младшего брата. Иногда Андрея одолевала зависть. Он всегда учился лучше Петра, каждая его работа была ювелирно точно и правильной. Но именно архитектурные законы теперь не позволяли Андрею проявлять свой талант в полной мере.
- Ты как всегда гениален...

0

84

- Хочу выпить... в горле пересохло... – Петр поморщился и сглотнул, действительно, во рту было сухо словно в пустыне. Неприятный привкус мыла, его нужно было срочно запить чем-то более вкусным и родным. Твирин для этого случая был бы как нельзя кстати. – Ты обещал принести пару бутылок... – напомнил архитектор, разглядывая деревянный пол мастерской. – Помянем же Симона... хороший старик был, наверное... иначе чего о нем все так горюют? Да, брат?
Петр поднимает голову и упирается взглядом в Андрея Стаматина, грозу всех местных бандитских шаек, искусителя и сердцееда. Петр ему откровенно завидовал, впрочем, зависть не была такой сильной: до определенного момента ему будет принадлежать Многогранник, это самое важное. Это напоминание о Нине.
«Нет, ничего он не понимает,» - нахмурился Петр, глядя в лицо своему брату. Андрей внимательно разглядывал чертежи, но ни слова он не понял из того, что младший брат ему сказал. Ни единого слова. А может, он вообще не слушал? Петр присел на край стола, не сводя взгляда с брата. Почему-то стало неприятно и холодно от задумчивого вида Андрея.
- Что ты там смотришь? – после неловкого молчания выдавил из себя Стаматин, приподнимаясь. Обойдя брата стороной, он заглянул ему через плечо. Напряженно глянул на свои чертежи и ловко забрал их у Андрея, заботливо складывая в тубус. – Они еще не закончены... и не красивы... надо редактировать, рисовать... еще не совершенно.

0

85

Порой Андрею казалось, что Пётр всегда воспринимает его несколько иначе, чем есть на самом деле. Самовлюблённый старший брат, которому плевать на младшего, своеобразный наркоторговец, для которого важен лишь твирин и кабак, да ещё совершенно непонимающий творений Петра. Да, в какой-то мере это было именно так, но именно, что не абсолютно.
- Да, конечно...
Вяло и отстранёно ответил Андрей, практически не понимая и не слыша вопроса об обещанном твирине. Сам архитектор сейчас с удовольствием бы зашел в кабак, сел в дальний конец зала за ширму и попытался расслабиться, опустошив пару бутылок. Но Андрей обещал брату доставить эти самые пару бутылок ему и не заставлять тащить в кабак.
Старший Стаматин вышел из комнаты, едва чертежи перед его глазами исчезли. Многогранник. Да, все знают, что авторами этого поистине великого сооружения являются братья Стаматины, но Андрей прекрасно знал, что подразумевают в первую очередь именно Петра. Он гений, он талантлив, он может творить, даже находясь в абсолютно невменяемом состоянии. Вернее, именно в таком состоянии у него получается лучше всего. А что же Андрей? Когда последний раз он сидел вместе с подрамником, листом бумаги и карандашом? Когда Стаматин Старший построил хоть что нибудь без вмешательства безумного гения Петра. Видимо, это была одна из причин творческого кризиса Андрея. Архитектор был противен сам себе.
Он ничего не сказал, на Петра не взглянул, а лишь спустился на второй этаж в поисках хоть одной, хоть полупустой бутылке с алкоголем. Их не оказалось, все "заначки" были пусты. Видимо Пётр выпил уже всё то, что Андрей от него прятал. Пока архитектор искал бутылки, мысли об очередном проекте брата постепенно отступали и вся эта некоторая зависть и мерзкая задумчивость тоже испарялись. Ещё пару минут постояв на лестнице, Андрей вернулся в комнату и всё с той же жесткостью в голосе, заявил.
- Твирина больше не осталось. Если хочешь, мы можем вместе пойти в кабак, затариться и вернуться обратно. Хотя, сегодня там будут проходить поминки, но если ты всё ещё не хочешь идти, то...

0

86

Петр неожиданно отбросил чехол с чертежами от себя куда-то в темнеющий угол комнаты, при этом выражение лица у него было такое, словно он притронулся к чему-то мерзкому и гадкому. Сразу захотелось вытереть обо что-то руки, но Петр это желание всерьез не воспринял. Он оглянулся на брата, но того уже и след простыл.
- Снова галлюцинация? – прошептал он, сунув указательный пальцев рот. И без того обгрызанные пальцы теперь еще и кровить стали, когда Стаматин надкусил кожу возле ногтя. Петр озирался в поисках чего-то, что могло подтвердить, что Андрей был здесь. Ну, разумеется, ванная. Но ведь воды натаскать мог и Петр? А уж в воду упасть – так запросто.
Значит, твириновый змий опять истязал хрупкое сознание художника, которое состояло из маленьких острых осколков, что, если разлетятся вновь, испещрят страшными ранами уже погибающее тело.
Ничего, где-то еще осталась бутылка... да, где-то оставалось, на дне плескалось, совсем чуть-чуть.
- Но ведь это гораздо лучше, чем ничего, правда? – спросил сам у себя Стаматин, буквально наваливаясь на небольшую тумбу справа, сбрасывая с нее все, что только можно. Дикий грохот стоял на третьем этаже студии стаматинской, словно архитектор проводил испытания какого-то взрывчатого вещества.
«Где же твирин? Надо немного... чуть-чуть совсем...» - Петр развернулся и, грызя ногти на пальцах, поспешил к столу, свалился на пол, застонал...
- Во что ты себя превратил, Стаматин, - с упреком прохрипел Петр, рыская рукой по столу, сбрасывая с него пустые бутылки, они, соприкасаясь с полом, издавали такой раздражающий звон, что архитектор невольно морщился, заслышав этот звук. – Где же... – прошептал Петр, вытирая взмокшее от напряжения лицо.
Он не поднимался с пола, продолжал руками обследовать стол, но после полез прямо под него.
- Что? – от неожиданности Петр поднял голову и ударился затылком об угол. Крепко выругался. – Андрей? Ты что, здесь? Опять? Я же не пил еще... или пил?... Как нет твирина? Совсем? Куда же он делся... было так много... помню же... еще утром стояло здесь на столе три бутылки... нет, мы пойдем в кабак... пойдем обязательно... мне нужно выпить... у меня болит голова –нужно выпить... много выпить...

Отредактировано Петр Стаматин (2011-10-29 21:00:51)

0

87

>>>"Омут"
Не торопясь Ева шла по вечерним городским улицам. Кое-где уже зажигались фонари, лился свет из окон домов, улицы понемногу пустели. Было уже прохладно, и она мысленно упрекала себя в том, что не захватила свой старый, любимый шарф. Миновав "Лестницу в небо" и пройдя до середины моста над Жилкой, Ева остановилась и вдохнула воздух полной грудью. Ее угнетали мысли о последних новостях в городе.
«Теперь, когда Симон мертв, что же будет с нами? Кто теперь о нас позаботится?»
Она наблюдала, как падающие листья опускались в Жилку и она уносила их с собой. Вспомнив о времени, она поспешила.  Пройдя мимо Стержня, она наконец-то достигла конечной цели – студии Стаматиных.
Ева тихонько вошла в обитель Стаматиных и закрыла за собой дверь. После долгой пешей прогулки она устала и замерзла, к счастью, в доме было тепло. И мрачновато. Поднявшись по лестнице до верхнего этажа, она наткнулась на скульптуру Нины. Скульптура нравилась Еве, хоть и внушала какой-то внутренний и не объяснимый страх. В комнате оказалось темно, повсюду были разбросаны бумаги, какие-то чертежи и осколки стекла.
- Здравствуй,  Петр – полушепотом сказала Ева. Петр сидел на полу, под столом, и что-то искал. Вид у него был растерянный и жалкий. Девушка не сразу заметила его брата, но заметив, ласково улыбнулась и добавила, - И… Андрей.

Отредактировано Ева Ян (2011-10-29 23:02:53)

0

88

Эффект некой трезвости после принятой ванны оказался достаточно сильным, но к сожалению не долгим. Очень скоро братья придут в кабак, Пётр снова напьется до беспамятства, а с ним и Андрей за компанию. Последний злоупотреблял твирином несколько реже, чем младший брат, но в состояние относительной трезвости приходил не скоро.
Ломка Петра снова дала о себе знать, он искал желанный напиток как старик, который ищет очки. Повторять, что здесь твирина нет, было бы бесполезно. Андрей уже хотел было доставать из под стола пьяного архитектора, как в этот момент в студии оказалась Ева. Стаматин Старший не слышал, как она пришла, не заметил, как Ева оказалась на пороге. С появлением этой блондинки в комнате, всё вокруг показалось Андрею несколько светлее. Да, она это умела. Придти в тяжелый момент и одним своим взглядом заставить сознание расслабиться.
- Здравствуй... - Стаматин сделал шаг к Еве, однако потом всё же опомнился и сделав пару шагов к столу, выудил из под него младшего брата, заставив выпрямиться.
"Иногда ты начинаешь меня позорить... Хотя, разве есть кто-то, кто не привык к твоему пьянству?..."
Андрей уверенно усадил его на стул, что бы тот не упал прямо на глазах девушки и снова приблизился к Еве.
- Не ожидал увидеть тебя здесь в столь поздний час...
Голос стал другим. Мягче, спокойнее, теплее. Как заслуживала Ева.

0

89

Нет, встал он из-под стола более чем легко, только не без помощи любимого... обожаемого... гениального братца. Петра даже невольно перекосило. Во-первых, Андрей даже не думал помогать своему младшему брату, он просто схватил того за шкирку и поднял на ноги. Ну, а во-вторых, Петр еще раз приложился затылком о край стола, со стоном поднимаясь с пола. Естественно, он был, по меньшей мере, недоволен.
- Ева... – только и успел пробормотать Петр, как брат его уже перебил. Стаматин нахмурился, опустился на стул и решил не встревать в разговор, пока его не попросят. Он все-таки уже не маленький, чтобы требовать к себе внимания. Хотя, в данный момент ему очень хотелось...
Архитектор встал со стула и протер глаза, отходя на задний план, пропуская вперед несравненного Андрея Стаматина, с которым младший тягаться не мог ну никак. Даже абсолютно трезвым, каким Петр сейчас и являлся.
Очень хотелось смочить горло, внутри уже все горело от недостатка живительного экстракта, все внутри горело и плавилось, словно сначала облили твирином, а потом бросили туда пылающую спичку... Петр невольно поморщился, пытаясь найти, чем смочить собственный рот.
Архитектор зажмурился и издал протяжный, но негромкий стон, медленно опускаясь по стеночке вниз, на пол. Запрокинул голову и закрыл глаза. Где же взять твирин? Где взять этого волшебного зелья...?
- Андрей, где твирин...? – прохрипел он. – Где мое зеленый змей... Где мои славные галлюцинации? Брат, где твирин...?

0

90

- Я... Я просто... - Ева, не отрываясь, смотрела Андрею прямо в глаза и не могла ничего придумать в свое оправдание. Она и правда не знала что привело ее в студию братьев, - Пришла навестить Петра.
Девушка взглянула из-за плеча старшего Стаматина на Петра. Кажется, тот не обратил на нее никакого внимания, не заметил ее прихода, а может и не узнал вовсе. Он сидел опершись спиной на стену и закрыв глаза бормотал что-то невнятное. Лицо его было совсем бледным, глаза обрамляли большие синяки, тонкие сухие губы были поджаты.
- Петр, у тебя все хорошо?
"Конечно, нет. Глупый вопрос. Но он выглядит сегодня хуже, чем обычно. Может, случилось что?.. Не будь у него такого большого твиринового стажа, он выглядел бы куда моложе и приятней. Как его брат. Они такие одинаковые, но такие разные одновременно..."
Ева легким движением убрала прядь золотистых волос с оголенного плеча. На ней был не очень-то подходящий наряд для встречи с Андреем: легкая бежевая блузка с золотистой вышивкой и юбка, в тон блузке. Для него она одела бы что-нибудь откровеннее.
-Я собиралась заглянуть к тебе в кабак, но немного позже, Андрей - соврала Ева, заглянув в любимые глаза.

Отредактировано Ева Ян (2011-11-03 20:21:57)

0

91

- Петра?
Зачем-то переспросил Андрей, хотя слышал точно и понял сразу. Конечно, если бы её интересовал больше Андрей, Ева сразу же направилась бы в кабак, где Стаматин проводил большую часть своего времени. К Петру она приходила реже, но нельзя было сказать, что она так уж сильно обделяет его вниманием. В какой-то мере они были родственными душами: ранимые, мечтательные, непостоянные.
Пётр снова подал голос, продолжая требовать и просить твирин, как маленький ребенок, который просит что-то сладкое. Не громко, но надоедливо продолжал канючить. Да, оставаться здесь было нельзя. Ещё пара минут без вожделенной бутылки и начнётся привычная истерика вечно пьяного архитектора.
- Мы как раз собирались вместе в кабак. Народу будет много, если хочешь, идём с нами... - после некоторой паузы, тишина которой нарушалась лишь стоном Петра, Андрей уверенно добавил. - Я хочу, что бы ты пошла с нами.
Они долго смотрели друг другу в глаза, вели некий немой диалог, но затем Стаматин отвёл взгляд в сторону, как бы случайно осмотрев её с головы до ног. Она была одета несколько скромнее, чем привык Андрей, но при этом казалась даже более привлекательной и манящей. Высказываться по этому поводу архитектор не стал и не торопясь подошел к брату, подняв того на ноги.
- Идём... Твирин ждет...

0

92

Глаза буквально на лоб лезли. Нет, это были не обычные капризы. Петра Стаматина по-настоящему ломало. Белки сильно покраснели, губы, искусанные в кровь, что-то безмолвно шептали. Он замер.
- Брат! – вскрикнул и резко поднял голову. Ударился. Огляделся. Андрей стоял над ним и пытался поднять своего младшего брата, который так и цеплялся за его плащ, словно за единственную ниточку, которая связывает его с человеческой жизнью. Он смотрит брату в глаза с ужасом.
Но мгновение безумия проходит, и Петр разжимает пальцы и падает обратно на пол, уставившись в соседний угол комнаты. Не слышал он, что брат его зовет в кабак. Не видел он, что Еву он уже взял под руку, чтобы вести к себе... в новый дом.
Настроение Петра скакало из стороны в сторону: то хорошее, то плохое, то вдохновленное, то унылое. Никто этому уже не удивлялся. Изо дня в день он закатывал сам себе невообразимые истерики, бил бутылки, а потом бежал на второй этаж и зарывался лицом в подушку и рыдал, рыдал, рыдал. А бывало и так, что он все время сидел за столом и глупо улыбался, слушая тихий шепот из бутылок.
- Ева... Андрей... кто-то должен прийти... кто-то... важный. Кто-то очень нужный... – Стаматин поднялся на ноги и обвел взглядом эту несравненную пару. Укол зависти пронзил его сердце. Андрей был неподражаем, от него в восторге были все. Обаятельный, красивый, статный... защитник. Мужественный.
Петра перекосило от злости, он сжал пальцы в кулаки и низко опустил голову.

0

93

Голос Андрея звучал очень настойчиво, поэтому надо было полагать, что теперь Еве точно придется идти с ним в кабак. Ева, конечно, любила бывать в этом заведении, но она еще помнила о столичном госте, который  скоро должен был вернуться в «Омут». Она хотела было возразить, но Андрей прервал ее, схватив брата и пытаясь поставить его на ноги. Ева презрительно окинула взглядом Андрея. Он слишком груб с братом. Быть может, Петр того и заслуживал, но она очень жалела младшего Стаматина.
- Кто-то придет?- ласково переспросила Ева - Но кто может придти, Петр?
Петр стоял и угрюмо смотрел то на Еву, то на Андрея. Кажется, он был совсем уже трезв и понимал, о чем говорит. Ева была в растерянности, но потом  она подошла к младшему Стаматину и аккуратно взяла его за руку. Его ладонь была немного огрубевшей, а на тонких, изящных пальцах архитектора кое-где были видны серые пятна от графитного карандаша. Легонько гладя его по руке, она нежно смотрела на него пытаясь понять, бредит он, или говорит правду. Она очень любила Петра, как собственного брата.
- Петр, милый, пойдем же в кабак. Я же вижу, тебе очень нужно,- тихо говорила она, как бы пытаясь успокоить архитектора.
Ева оглянулась на Андрея, безмолвно прося у него помощи. Она редко видела Петра таким.

0

94

Да, без твирина Петр не дотянет до кабака. Как странно. За все эти годы постоянной пьянки, трезвое состояние стало для Петра и Андрея чем-то жутким и чем-то совершенно неестественным. Андрей ещё некоторое время смотрел на брата, а потом, удостоверившись, что тот находится под абсолютным контролем и вниманием Евы, поспешил удалиться из комнаты, а потом и вовсе из дома.

Быть нянькой надоедало и в тоже время Стаматин понимал, что иначе жить просто не может. Без постоянной опеки над Петром не будет другого весомого повода продолжать жить, тем более в этом городе. Будет всего лишь существование, где в глазах других людей он будет просто братом Петра. Что бы там не говорил и не думал сам Пётр, но именно он, этот не просыхающий пьяница и сумасшедший гений, всегда будет для города кем-то более важным и значимым, чем Андрей. Стаматин Старший без него не более, чем бандит и убийца.
Дорога от студии до кабака была короткой, буквально сотня метров по набережной, может не многим больше. Стаматин не стал заходить внутрь, а подошел к нескольким ящикам у заднего выхода из дома. Большинство из них были пусты, но в одном всё ещё оставалось несколько бутылок желанной выпивки. Когда Андрей уже возвращался обратно в студию, в каждой руке было по две бутылки, а на губах еле заметная улыбка. Появилась возможность порадовать Петра и Андрей был этому рад.

- Держи... - Стаматин вручил брату откупоренную бутылку, немного довольный собой. Для Евы он наполнил твирином бокал, что стоял на столе. Не то что бы архитектору всегда были свойственны какие либо манеры, но девушки, какие бы они не были, всегда оставались на особом счету. Андрей протянул бокал Еве, а сам сделал глоток прямо из горла. - Ну вот... Этого хватит примерно на сутки.

0

95

Петр с некоторым удовольствием проследил за взглядом Евы. Она осуждающе смотрела на брата, явно недовольная тем, как тот обращается с младшим. Внутренне архитектор ликовал, и лишь снаружи был печален и тоскливо поглядывал в сторону брата, которого этот фарс уже начал раздражать.
- Я не знаю... дверь очень громко скрипит. Сегодня очень людно в студии... кто-то еще придет... еще день не кончился... – дальше Петр говорил сумбурно и совершенно непонятно. Он постоянно поглядывал на лестничный пролет, каждый раз вздрагивая, когда ветки в очередной раз скреблись в его окно, точно просили впустить их. Но Стаматин не дурак, он не открывал окна уже давно, поэтому в комнате постоянно стояла духота и навязчивый запах твириновых паров.
- Я не пойду... на улице темно... там ходит Смерть... я слышу ее шаги под половицей... – словно чтобы доказать свои слова, архитектор прильнул ухом к полу. Ева присела перед ним и мягко взяла непутевого брата Андрея за руку, уговаривая пойти с ними. Нет, Петр не пойдет. Не пойдет, и все. Будет сидеть здесь и ждать этого проклятого гостя, которого сильно боялся, несмотря на страшный интерес.
Стаматин потянулся рукой за уходящим братом, но останавливать его не стал. Около получаса провел он в совершенном одиночестве в своих собственных мыслях. не замечая присутствия Евы. Побродил по комнате, закидал пустые бутылки под тумбочку с занавеской – там их и так было много, постоял рядом с Ниной, рядом с чертежами Многогранника... И снова вернулся на ковер, опустился рядом со столом. Лампы медленно догорали и гасли, керосин кончился, и вся мастерская погрузилась во мрак. И слышно было только тихое сопение хозяина дома и скрежет за окном.
Андрей, однако, вернулся к нему. Петр выхватил у брата бутылку и буквально впился в нее губами, забыв обо всем на свете.

Отредактировано Петр Стаматин (2011-11-11 17:02:14)

0

96

Только оставшись наедине с младшим Стаматиным, Ева поняла, насколько студия Петра похожа на него самого. Она вглядывалась в эту комнату, вызывавшую у нее противоречивые чувства. В ней было пусто, в воздухе витал запах твирина и, пожалуй, не было ничего примечательного, кроме старинной ванны, нелепо стоявшей в центре комнаты. Но и было в студии что-то прекрасное, будто наполненное безудержными грезами и светлыми надеждами.
Петр не замечал ее присутствия, а Андрей и вовсе решил покинуть студию, и, по-видимому, принести брату то, чего он так горячо желал. Уговаривать Петра пойти в кабак было уже бессмысленно, да и не хотел он замечать присутствия Евы. Он тихо бродил по комнате, ни разу не взглянув на Еву и ни разу не заговорив с ней, а после и вовсе сел на пол у стола, уставившись в одну точку.
Стало темно. Ева, стараясь не нарушить страшную тишину, передвигалась по комнате, и в конце села на край пустой ванны. Наверняка уже полночь, домой в такое время она не пойдет одна. Нет, Ева совсем не боялась ночного Города, но она очень хотела, чтобы Андрей проводил ее до «Омута». И, может быть, остался и провел с ней теплый вечер. Как раньше.
Ждать старшего Стаматина пришлось не долго: вот он уже любезно протягивал Еве бокал с дымящимся твирином, а Ева спокойно наблюдала, как он жадно глотает этот напиток. Взяв вожделенный напиток, Ева сделала маленький глоток.
- Спасибо, Андрей - шепнула ему Ева и нежно поцеловала в уголок губ. Отложив бокал на стол, она подошла к закрытому окну и вглядывалась в маленькую щелку, откуда исходил то ли свет фонаря, то ли лунный свет. С улицы был еле слышен вой собак и скрип закрывающихся ставен. Девушка прислонилась к окну спиной и нежно смотрела на Андрея.
"Что ж, подождем столь желанного гостя.."

0

97

Петр опустился на оставшийся в живых стул (тот недовольно крякнул, но остался, к счастью, целым) и поставил откупоренную бутылку на стол. Он притянул к себе пыльный графин, на горлышке которого виднелся отпечаток чьей-то ладони. Разумеется, даже на донышке сосуда не плескалось и капли излюбленного напитка, но в нем твирин хранился гораздо дольше, чем в обычных бутылках, поэтому, сняв крышку, он стал с удивительной точностью переливать твирин. Прищурив один глаз, Стаматин не пролил ни единой капли на свои безумные чертежи. Нет, разумеется, любой нормальный архитектор пришел бы к выводу, что на ватманах изображен бред сумасшедшего, но Петр искренне верил в то, что на бумаге изображено нечто гениальное...
Пока Ева и Андрей были заняты любованием друг друга, Петр потихоньку рисовал на краю чертежа. Две фигуры, с обожанием глядящие друг другу в глаза, держащиеся за руки. Светлая девица в открытом («...даже слишком...») платье, держащая в ладони граненый бокал, и взрослый крепкий мужчина с волосами в длинном хвосте, властно обнимающий свою верную спутницу жизни. Петр поглядел на реальный прототип и с тихим вздохом заштриховал голову девицы темными линиями, изменил ее платье на темное, прикрытое, но очень красивое, ткань которого струилась аж в самый пол. Мужчине же волосы он «распустил», с силой закрасив их карандашом. Да и плащ он стал уверенно заштриховывать.
Но лишь карандаш отрывался от бумаги, Петр начинал невольно оглядываться по сторонам. Ева уже оказалась возле окна.
- Что там?.. – тихо произнес Петр, взволнованно глядя на девушку. Пришлось даже подняться, чтобы заглянуть Еве за плечо, тоже в ту самую щелку, что хоть немного связывала Студию с Городом. – Там бродит Она... Смерть, знаешь? Поэтому помер Симон... Она ищет кого-то, кто очень ее расстроил... не хотел бы я оказаться на месте того человека. Мария сказала, что нас это не коснется.
Стоять за спиной Евы было приятно, Петр мог это сказать с абсолютной точностью. Ева была всегда к Стаматиным добра и благосклонна, пожалуй, она стала для Петра первым настоящим другом в этой напряженной атмосфере, когда каждый житель Города косился на Стаматина точно на сумасшедшего. Ева была надежным и верным другом.

0

98

В студии всегда было слишком тихо и спокойно для Андрея. Эта обстановка навевала скуку, иногда даже тоску. Каждый раз, когда взгляд утыкался в многочисленные чертежи одного и того же здания. Пожалуй именно по этом причине Стаматин предпочитал общество немногочисленных гостей кабака и лучше чувствовал себя меж выцветших и пропитанных твирином стен своего кабака. У Петра же были совершенно другие приоритеты. Точнее, их практически не было. Архитектор жил образами из своей опьяненной памяти, оказался полностью замкнут между этих серых стен и это его одиночество разделяли разве что галлюцинации и изваяние Нины Каиной. Не удивительно, что за последние пару лет братья заметно отдалились друг от друга.
Андрей подошел к младшему брату, положив тяжелую ладонь ему на плечо, тем самым молча сказав: я с тобой.
"Братишка... Глупый, вечно пьяный брат" - взгляд Стаматина замер на небольшом, несколько грубом рисунке. Черное, но легкое платье девушки, столь же черный, тяжелый плащ мужчины. Сделать Петра хоть немного счастливым могла лишь мёртвая Каина. Стаматин старший уже практически оставил эти попытки, так как заканчивались они провалом.
Андрей даже не заметил, как в доме было тихо. Были слышны лишь голос пьяницы по ту сторону окна, скрип половиц под ногами, тяжелое и немного неровное дыхание брата рядом. Тишина оказалась нарушена только голосом Андрея.
- Да, Мария права, брат... Нас это действительно не коснётся, я обещаю тебе. Я же никогда тебя прежде не обманывал, ведь так? - архитектор поднял глаза на тонкий силуэт Евы, невольно улыбнувшись ей.

0

99

-Там спят мечты, посмотри же… Трава, кажется, цветет… - тихо, нараспев, сказала Ева, не отрывая взгляд от окна. Она слышала прерывистое дыхание младшего архитектора за спиной и будто боялась испугать его резким движением.- Знаешь, сколько у меня расцвело ее в саду за окном? -Ева, будто предавшись приятным воспоминаниям, улыбалась и стояла неподвижно.
- Смерть? - встревожено переспросила Ева. Все же, Ева была пуглива, но совсем не труслива. Она немного наклонила голову, посмотрела на Петра - Не бойся, милый Петр. Ты ведь не боишься? Если так говорит Мария…
Взгляд Евы, до этого хаотично исследовавший комнату, остановился на скульптуре Нины. Девушка тихо отошла от окна, чтобы разглядеть  алую Хозяйку. "Какая же она красивая… Как живая".  Рядом с бюстом, на полу, валялись скомканные чертежи.
- Можно мне посмотреть? - Ева наклонилась, чтобы взять один. Некоторые из них были порваны в клочья, на некоторых ничего не было видно из-за энергичной заштриховки графитным карандашом, а на других были изображены сумбурные линии, нарисованные будто без всякой задумки. 
- Холодно здесь... - Ева выразительно посмотрела на Андрея и протянула к нему свои руки.

0

100

Да, брат никогда не лукавил, когда дело принимало столь крутые обороты. Он никогда не подставил бы Петра под огонь, сам скорее бросился бы на амбразуру. Стаматин старший отличался смелостью и безрассудностью, а также самоотдачей. Как бы не обращался он с братом, ради него он бы сделал все, что угодно. Тем более, если бы ему грозила опасность.
- Я верю... тебе, Марии... но все равно мне очень страшно... что рано или поздно придут за теми, кто виноват, - голос дрожал, срывался, с каждым словом становился тише. Взгляд замер на рисунке. Петр смотрит пустыми глазами в стол и медленно сжимает в пальцах клочок бумаги. Мысли вьются вокруг его головы. Бежать от кары нельзя. Они никогда не бежали. Башня держит его, он не может ее покинуть. Он будет рядом, но как уберечь себя? Залить глаза твирином и больше никогда не думать о наступающей беде.
- Я слышу, как она цветет, Ева... Я каждый раз слышу, но никогда не видел. Она прячется от нас, боится. Ты мне рассказывал, брат? Одонги говорили, мол, только здешним она в руки дается... я раньше это глупостью считал, а теперь мнение переменил. Твирь - жестокая трава, но умная.
Петр напряженно наблюдал за тем, как Ева приближалась к разбросанным на полу чертежам. Что-то бормотал, шептал, говорил, что ничего интересного там нет, но все это лишь от большого смущения: он знал с каким трепетом относилась девушка к его творениям.
"Я помню, как она смотрела на Собор... С благоговением... Мечтательно... Со странной любовью... как я в свое время на Нину... когда я видел ее взгляд, мне становилось так жутко, а сердце вдруг замирало... совсем останавливалось... у нее в глазах горел огонь. Черный огонь, черный, как твирь..."
И снова Ева протягивает свои руки к Андрею, а укол ревности чуть сильнее начинает глодать Петра изнутри. Он сглотнул ком в горле и уставился в стол, чтобы не видеть и не завидовать. У брата есть женщина, у женщины есть его брат. Тут он лишний, как говорится, на этом празднике жизни. Его дело - сидеть и молчать. А еще лучше, быть незаметным и тихим. Тише воды, ниже травы.
- А что, вечер уже? Ночь? - спрашивает Стаматин у только что наполненного графина, стараясь, чтобы нечастые гости не заметили его присутствия.
Он слушает. Он любит слушать. Берет небольшую медную ложку и прикасается краем к графину... Он издает звон, Петр кладет подбородок на свои руки и с некоторым удивлением продолжает слушать...

Отредактировано Петр Стаматин (2011-12-11 16:22:57)

0


Вы здесь » Мор. Утопия » Район Кожевенный » Студия Стаматиных